Снова - 2 часть

      Мюриэль просидела на первом этаже несколько часов, дожидаясь Кроули. Непонятный страх овладел ею, и она не могла заставить себя пошевелиться и просто ждала. С каждым прошедшим часом ей становилось легче и вскоре она смогла сделать себе какао и сидеть уже с ним. Но ей было по-прежнему страшно и тоскливо, ведь она уже так привыкла к компании демона и больше не хотела оставаться одна.       Холодные бескрайние пространства Небес никогда не манили её своей необъятностью — скорее пугали и отталкивали. Там все играли в свободных существ, хотя на самом деле были заложниками своих и чужих предрассудков и невероятной величины высокомерия, которого были лишены младшие ангелы, такие как сама Мюриэль. Она всю свою жизнь считала себя никем, потому что все обращались с ней как с пустым местом, будто её вовсе не было. Миссия на Землю действительно спасла её, а неожиданная компания сначала Азирафаэля и Кроули, а затем только Кроули, подарила её жизни… смысл, наверное. Ей нравилось наблюдать, как эти два существа свободно чувствуют себя среди людей, им ничего не мешает и никто не стоит над ними (казалось бы). И она хотела также.       В конце концов у неё появилась цель в жизни — понять людей. И возможно помочь им стать лучше, но, судя по рассказам Кроули, это было практически невозможно. Но она хотя бы постарается.       Ближе к вечеру Мюриэль устала сидеть без дела и всё же пошла наверх, не забыв проверить неменяющуюся последние пару дней табличку «очень закрыто». Ангел сейчас совсем не хотела незваных гостей.       Наверху её ждали книги и открытый на записи о серийных убийцах, про которых ей рассказывал Кроули, личный дневник. Сейчас же Мюриэль не хотелось ничего писать, но она всё равно оставила коротенькую запись, чтобы не изменять привычке:       «Кроули очень разозлился и куда-то уехал. Я подозреваю… уверена, что это как-то связано с Азирафаэлем, но не знаю как именно. Он ничего мне не рассказывал».       И, чуть подумав, всё же добавила:       «Я хочу ему помочь, но ничего не знаю. Мне показалось, что мы сблизились, но, может быть, я ошибалась».       Отложив дневник в сторону, девушка решила немного прибраться в комнате, а затем продолжить читать оставленную на кровати книгу. Это всё ещё была семейная психология и ей как раз попалась глава про недопонимание и личные тайны.       Глубокой ночью, как раз в то время, когда почти все люди спят, раздался звон колокольчика и Мюриэль с ужасом осознала, что не закрыла входную дверь. Да, она проверила табличку, но совершенно не позаботилась о самом важном, что было очень опрометчиво… Вдруг это воры? Кроули рассказывал ей о них, и теперь она снова была напугана.       Но потом раздался грохот, словно на пол упало что-то тяжёлое. Обычно воры так себя не ведут, а как раз наоборот: стараются быть как можно тише, чтобы хозяева ничего не заподозрили. Но что если эти воры были такие громкие, потому что думали что в книжном никого нет? С другой стороны… что им было воровать? Хотя, насколько Мюриэль знала, у Азирафаэля была большая коллекция дорогих и редких книг…       Послышалась тихая неразборчивая ругань и после пары стуков всё затихло. Ангел замерла, прислушиваясь к абсолютной тишине, а потом медленно отложила книгу в сторону, не забыв оставить милую закладку с котиками на нужной странице. После этого она тихо подошла к лестнице и осторожно заглянула через перила вниз, но ничего не увидела. Оставленный у двери включенный свет никак не помогал.       «Надеюсь, это Кроули», — подумала девушка и, наступив на первую скрипучую ступень, снова замерла. Прождав около минуты, она продолжила спускаться, стараясь наступать как можно тише. Несмотря на внешнюю привлекательность, лестница явно была старой, из-за чего по ней было невозможно пройти бесшумно.       Оказавшись на первом этаже, Мюриэль замерла, ведь там никого не было. Прислушавшись к тишине, ангел выдохнула и, сделав несколько уверенных шагов, резко остановилась и вздрогнула от резкого шума, источник которого находился слева от неё.       Это был вусмерть пьяный Кроули. Его состояние можно было понять по запаху крепкого алкоголя и наполовину пустой бутылке виски, зажатой в слабой ладони, которая лежала на кожаном диване, пока всё остальное тело, кроме головы, лежало на полу. От страха и неожиданности ангел сначала даже не узнала в этой куче тоски и отчаяния демона и только потом, в привычном движении дернув рукой и тем самым включив свет, она увидела влажные рыжие волосы и помятую черную одежду. Кроули полулежал на полу, уткнувшись лицом в кожаный диван. Его мелко потряхивало, а тонкая рука едва держала бутылку, часть содержимого которой уже стекала по дивану.       Демон пробормотал что-то нечленораздельное и едва заметно отвернул голову подальше от света. Тогда Мюриэль снова дернула рукой, выключая его, и комната снова оказалась во мраке.       — Кроули... — единственное, что смогла сказать ангел. Она растерянно посмотрела по сторонам, бессмысленно надеясь хоть на какую-то поддержку. Ей очень хотелось, чтобы кто-то сейчас подошел к ней и помог, потому что она сама боялась даже смотреть на нечто перед ней.       Кроули был разбит. Нет, он был раздавлен, сломлен... уничтожен. Его выжигало внутри собственное горе, тоска и огромная обида, от которой хотелось выть, срывать с себя мёртвую кожу, рвать тусклые от ливня волосы, выколоть себе глаза, чтобы больше вообще ничего не видеть. Ни книжного, ни Бентли, ни ангелов, ни демонов - послать всё к чёрту, а лучше ещё дальше, и забыть всё.       И заснуть. Заснуть мёртвым сном. Настолько мёртвым, что даже ни Небеса, ни Ад не смогли бы его разбудить. Никто не посмел бы даже тронуть его. Все бы просто наблюдали за гниющим телом - или нет, никто не смотрел бы на него, потому что всем было бы плевать. Да, гораздо лучше, когда всем плевать.       Сколько раз он поднимал глаза с вопросом: «За что?». За что это всё? Зачем вообще это всё? Просто для чего? Почему они все должны страдать из-за замыслов какого-то старого психа?       — Кроули, эй... — тонкий тихий голос раздавался так далеко, словно между ними было не несколько сантиметров, а миллионы-миллиарды световых лет бескрайней Вселенной, которую он сам когда-то создал, о чём теперь очень жалел. Зачем он это сделал? Этот мир просто не заслуживает даже существовать. — Кроули.       Мягкая ладонь осторожно коснулась плеча влажного пиджака и сразу же отпрянула, но через пару секунд вернулась на место и Кроули почувствовал легкое давление, будто его пытались развернуть.       — Нетргайменяангл... — пробормотал он, лениво отмахиваясь от назойливой руки. Ему это не нужно, ему ничего больше не нужно. Он так устал и запутался, что больше ничего не хотел.       — Кроули, — снова сказал голос. — Посмотри на меня...       — Не трогай меня, ангел! — выкрикнул Кроули, резко разворачиваясь и ударом отбрасывая чужую руку от себя. Он пошатнулся, упираясь плечом в диван, и с ненавистью смотрел в одну точку. — Отвали от меня, понятно тебе!? Мне не нужны твои сраные подачки! Блять! — рявкнул демон, срывая с себя потрескавшиеся очки и открывая миру опухшие заплаканные желтые глаза. Он снова перестал контролировать свою змеиную сущность, из-за чего радужка расползлась по всему глазу, полностью перекрывая белок. — Ненавижу тебя, понял!? — крикнул демон и попытался сесть ровнее, но вместо этого едва не свалился на пол. Виски полился с дивана на деревянную поверхность, попадая под ноги Кроули, но тому было глубоко плевать. Он полностью погряз в своём болоте, провалился в самую бездну своих самых ужасных страхов и обид. В данный момент он действительно ненавидел всё в этом мире. Было ли это действие алкоголя или... нет, это было то, что Кроули копил в себе всё это время. Все шесть тысяч лет.       По щекам снова потекли горячие слёзы. Демон плотно сжал зубы, неосознанно пытаясь их остановить, но уже ничего не могло его сдержать. Казалось, что ещё секунда и произойдет большой взрыв, который уничтожит всё живое на этой жалкой планете. Вырывающаяся наружу истерика и крик отчаяния говорили об этом. Всё говорило об этом.       — Ты даже себе представить не можешь, что я чувствую, — сказал Кроули, смотря перед собой. — Ты никогда не представлял. Ты видел лишь оболочку... демона, — последнее слово он выплюнул с таким видом, будто ничего противнее никогда не слышал. Сейчас он был противен сам себе. — Тебе всегда было плевать, что у меня на душе! Шесть тысяч лет... — голос срывался на концах слов, переходя то в писк, то в шипение, — шесть тысяч блядских лет я бегал за тобой, как сраная собачка, выполнял все твои просьбы, потому что я... я... — Кроули покачал головой, издавая какой-то истеричный вопль, — я любил тебя, гнид... гни... ангел. Ангел... — открыв рот, демон замолчал на несколько секунд. — Я, блять, любил тебя. Всегда любил. И люблю до сих пор... Самая большая, сука, проблема, что я... я...       Чьи-то мягкие теплые руки неожиданно обхватили его откуда-то сбоку, загребая в согревающие объятья. Кроули продолжал дрожать от боли, алкоголя и холода, который он чувствовал и снаружи от промокшей насквозь одежды и внутри от ледяного ветра в душе.       — Ты променял меня на... на что... — его речь снова стала неразборчивой. Демон бормотал что-то себе под нос, пока бесшумные слёзы стекали с его щёк. — Мне больно.       Мюриэль сжала губы в тонкую полоску и зажмурилась, как можно сильнее прижимая к себе Кроули. Она тоже плакала.       Её выворачивало наизнанку от масштабов чужого горя и она чувствовала, как ей самой становится больно от одного только осознания, что всё это время чувствовал Кроули. Ангел не могла даже представить, насколько всё плохо, насколько на самом деле страдает тот, кто сейчас является для неё самым главным существом в её жизни. Тем, кто всегда помогал ей, что бы ни происходило. Да, у неё всегда был Бог, - но, честно сказать, она никогда его на самом деле не видела. В отличие от демона, худое тело которого сейчас так отчаянно прижимала к себе. Она читала в книгах, что объятья помогают успокоиться и почувствовать себя не одиноким, и очень надеялась, что делает всё правильно. Ей хотелось изо всех сил сейчас доказать Кроули, что он не один, и что она никогда не бросит его, чтобы ни случилось.       Как только подобная мысль промелькнула в её голове, девушка резко распахнула глаза и уставилась в одну точку перед собой. Перед глазами всё размывалось от мрака и ещё незастывших слёз. Да, возможно сейчас она была готова на всё ради того, кто сейчас так в ней нуждался. Демону нужен был его ангел, - тот, кто его поймёт. Ему нужна была опора и поддержка, как никому другому. Он не всесильный.       У Кроули тоже есть чувства и переживания.       И у Мюриэль есть чувства и переживания.       Они действительно были похожи на людей чуть больше, чем они думали. Эмоции роднили их с ними и отдаляли от недостижимых Небес и Ада. Они больше не холодные статуи, помогающие или досаждающие людям, - они нечто большее.       Ангел тихо всхлипнула и замерла, чувствуя, что тело рядом с ней обмякло. Несложно было догадаться, что случилось - Кроули уснул. Уставший, изнемождённый собственными страданиями, и изливший душу пока неизвестно кому. Ведь на тот момент он действительно не понимал, где находится. Ведь всё было похоже на Ад.       Прождав еще пару минут, Мюриэль аккуратно отпрянула от демона и, продолжая придерживать его, отодвинулась в сторону. Тот действительно уснул, что не могло не радовать. Тогда девушка осторожно переместила его диван, а потом с помощью чудес убрала всю грязь с тела Кроули, заменила сырую одежду на черную шелковую пижаму в виде черной рубашки и широких штанов, - она не знала, носил ли демон такое, но неосознанно подобрала самый подходящий вариант. Диван выглядел до жути неудобным и тогда ангел заменила его на кровать с приятным матрасом, мягкими подушками и большим теплым одеялом. И если сам Кроули вряд ли заболел бы, то его тело - вполне после такого испытания погодой, которая, к слову, к тому моменту уже успокоилась и перестала заливать несчастный Лондон, а в небе даже показалась Луна. Мюриэль мельком увидела её, когда закрывала все жалюзи и двери. Маленький кружок в небе выглядел до жути одиноко, как и лежавший в кровати демон. Ей не хотелось оставлять его одного, тогда Мюриэль осторожно поставила рядом кресло, в котором случайно уснула через несколько минут.       В её голове всё встало на свои места.