5. Шаг за шагом

Музыка стихла, но Гермиона заметила это только когда пары вокруг начали расходиться. Она осознала, что по какой-то причине ей не хочется отходить от своего нового партнера по танцу, но вот он галантно отступил и отвесил короткий поклон. Внезапно она почувствовала неловкость и неуверенность в себе. И что теперь? Другие уже покинули танцпол, парами, но она не знала, что делать ей, не говоря уже о том, что может захотеть сделать он.   – Эмм…   – Ты не…   – Извини.   –Все в порядке, – сказал он с легкой улыбкой, – Не хочешь выпить? Я имею в виду, в баре.   – Да! –  Слишком поспешно ответила Гермиона и почувствовала, как заливается краской, – Честно говоря, я не очень люблю шампанское.   – И я, – он жестом направил ее в сторону бара, – Пойдет для аперитива, но точно не чтобы пить всю ночь напролет.   – Мужчина мечты, – выдала она, не подумав, и он усмехнулся, положив руку на ее поясницу.   – Уж надеюсь. – пробормотал он.   В любое другое время Гермиона закатила бы глаза и фыркнула, но сегодня вечером ее живот скручивало от головокружительного предвкушения, и она бросила на него косой взгляд.   – Как тонко – сухо подметила ведьма, одарив его, она надеялась, слегка дрязнящей улыбкой.   – На это и был расчет.   Некоторое время они шли молча, пробираясь сквозь толпу гостей. Казалось, с тех пор как Гермиона впервые появилась, здесь стало еще оживленнее, и несмотря на безукоризненно быструю работу домашних эльфов, бар был переполнен.   – Не знаю с чего ты взяла, что ужасно танцуешь, – сказал он, небрежно облокотившись на стойку в ожидании очереди.   – Многолетний опыт, – усмехнулась Гермиона, – Хотя, конечно, танцевать значительно проще, когда тебя не знают.   – Многое становится проще, – Мягко сказал он, во второй раз за сегодняшний вечер намекая, что этот маскарад стал для него таким же спасением.   – Это…. Помогает стать свободнее, правда? – Продолжила она после небольшой паузы.   – Ты даже не представляешь насколько.   Гермиона было открыла рот, чтобы сказать, что она все понимает, но домашний эльф выскочил из-за стойки прежде, чем она успела заговорить. Наверное, это к лучшему, подумала она, когда он заказал себе "Манхэттен". Она, не смогла логически себе объяснить, как могла его понимать, если даже не знала имени?   – Чего бы ты хотела? ­– Спросил он, отвлекая от размышлений. Она почти заказала джин-тоник, просто по привычке, но сумела сдержаться. Сегодня она была не собой, сегодня она была очаровательной девушкой в невероятном платье, которая без колебаний танцевала в незаконной близости от совершенно незнакомого человека. Что бы она точно не стала пить, будь это Министерская вечеринка?   – Мне… Мне «Грязный мартини», пожалуйста, – выдала она, пока не успела себя отговорить. Домашний эльф широко улыбнулся, кивнул и поспешил удалиться. Гермиона повернулась к своему спутнику и обнаружила, что тот смотрит на нее со смесью любопытства и веселья. – Что?   – Ничего, просто…   – Что?   – Не могу понять почему, но я ожидал, что ты выберешь что-нибудь более... изысканное.   – Изысканное? Это мартини, а не самогон! – рассмеялась ведьма, как только напитки появились на баре, с удовольствием отметив, что ее коктейль украшен целыми тремя оливками.   – Это грязный мартини, – сказал он с хищной улыбкой, настолько старательно выделяя слово «грязный», что Гермиона покраснела.    – О, ради всего… Это всего лишь название. – Гермиона взяла коктейль и отошла от стойки. – В любом случае, как ты мог чего-то ожидать? Ты ведь меня не знаешь.   – Это правда, – согласился мужчина, положив свободную руку ей на поясницу. Они направились к главному входу в бальный зал, где народу было поменьше. – Но ведь в этом половина удовольствия, не так ли? Хотя, думаю, мне все же хотелось бы тебя как-то называть.   – О, эм...   Дерьмо. Она не могла поверить, что после всех приготовлений к сегодняшнему вечеру ей и в голову не пришло придумать себе вымышленное имя. Она отчаянно искала вариант, который ее не выдаст. Джин? Слишком очевидно. Джилл? Сомнительно, что кто-то из присутствующих знает имя ее матери, но что если между ними все же что-то будет? Что, если во время поцелуя он произнесет имя ее матери? Нет, кошмарная ситуация. Хотя…В последний их с матерью разговор, они в миллиардный раз обсуждали «Гордость и предубеждение» …   –  Ммм, можешь звать меня Лиззи – Тихо сказала она. Да, подходит, хотя она и представить себе не могла, что Лиззи Беннетт способна совершить что-то настолько же безрассудное и непристойное, как то, что планировала Гермиона. Возможно, следовало назваться Лидией.   – Лиззи, – Он произнес имя мягко, будто пробовал на вкус, все это время удерживая ее взгляд. Это было даже не ее имя, но Гермиона не могла не представить, как оно срывается с его губ в прерывистом стоне, когда она…   Вернуть себя к реальности оказалось значительно труднее, чем она надеялась.   Что с ней не так? Серьезно, один непристойный сон – и она готова сорвать одежду с незнакомого мужчины.   – А как насчет тебя? – спросила она, делая глоток мартини, чтобы отвлечься от крайне несвоевременных фантазий, которые настойчиво подкидывал ей разум.   – Я… – Начал он, но его прервала большая группа гостей, которая, смеясь, проходила мимо. Он раздраженно фыркнул. – Хмф, я едва слышу свои мысли.   Гермиона не могла не согласиться. После ее прибытия поток гостей только увеличивался, и, хотя здесь было не так многолюдно, как у бара, огромный зал теперь был переполнен, и шум, казалось, обвалакивал все пространство, оглушающий гул сотен различных разговоров давил. Конечно, поддерживать беседу было бы непросто, но сейчас Гермиону больше волновало, как бы ее не узнали. Она изменила прическу и голос, но, как минимум, несколько ее друзей были в курсе, как выглядит ее платье, да лицо осталось таким же; она была уверена, если бы кто-нибудь из ее знакомых проходил мимо, они, по крайней мере, присмотрелись бы. Возможно, она просто слишком волновалась, но все равно считала, что не мешало бы отправиться в менее оживленное место.   – Может, прогуляемся по саду? Вчера там было немного тише. –  Предложила она, слегка удивленная его недовольным выражением лица: по крайней мере, тем, которое было видно за маской.   – Хорошая идея, – сказал он, взяв свой бокал и делая большой глоток. – Если думаешь, что сейчас здесь сумасшедший дом, подожди, пока все выпьют по паре бокалов.   Гермиона уже хотела согласиться с ним, но вовремя опомнилась – сегодня вечером она не должна быть обычной-занудой-собой. Поэтому просто улыбнулась и взяла свой напиток, позволив ему осторожно провести себя сквозь толпу гостей в сторону сада.   – Значит, не фанат столпотворения? – Спросила ведьма, когда они наконец вышли на улицу. Солнце теперь было всего лишь пятнышком света на горизонте, а зажженные фонари сверкали на фоне темнеющего неба.   – Я… Нет. – Они сели на одну из изящных скамеек, расположенных вокруг огромного фонтана. – Ну, достаточно сказать, что толпа меня раздражает. Прости, не хотел быть таким...   – Ворчливым?   – Это не… – Он вздохнул, одарив ее слегка печальной улыбкой. – Ладно, можно сказать и так.   – Не переживай, – ухмыльнулась она, пожав плечом, – Ты ворчал не больше, чем я перед танцами.   – Вероятно.   Несколько минут они сидели в тишине, потягивая напитки и прислушиваясь к приглушенному веселью вечеринки в доме. Гермионе ощущала себя странно, будто они упустили момент, и она подумала, не чувствует ли ее спутник неуверенности, как будто его (метафорическая) маска сползла. Возможно, он не был тем самым. Поначалу флирт давался на удивление легко, но теперь она думала, не будет ли слишком неловко продолжать этот фарс в их нынешней ситуации. Может быть, единственный способ – это просто затащить его в уединенное место и «разогнаться» с нуля до ста. Она не могла отрицать, что ей нравилась идея в ближайшем будущем затащить его в чулан, но, по правде говоря, она не думала, что у нее хватит на это сил, даже в роли Лиззи. Губами она сняла одну оливку с серебряной зубочистки и рассеянно размешала оставшиеся. В этот момент оливка была практически джином. Возможно, все уже было безнадежно. Может, ей стоит бросить все и пойти поискать своих друзей?   – Итак, ты так и не назвал свое имя, – Сказала она, решив, что уже слишком далеко зашла, чтобы просто сбежать. Он усмехнулся и повернулся к ней так, что его колено оказалось всего в дюйме от ее. В его глазах снова загорелся огонь, и она почувствовала, как в ней разгорается возбуждение.   – Не уверен, что и ты назвала, Лиззи, – сказал он с кривой ухмылкой, от которой у Гермионы по спине пробежали мурашки. – Можешь звать меня Оскар.   – Оскар, – Повторила она, склонив голову набок и пытаясь представить себе лицо, которое соответствовало бы этому имени. Она решила не упоминать, что у ее дедушки был пес по кличке Оскар, когда она была маленькой. Лохматый, веселый малыш. – Что ж, приятно познакомиться, Оскар.   – Взаимно, – Пробормотал он.   Затем он поднес ее руку к своим губам. Это было едва заметное прикосновение к костяшкам пальцев, но почему-то этого оказалось достаточно, чтобы пальцы ее ног подогнулись, и она невероятно обрадовалась, что платье прикрывает ее ступни, а маска - покрасневшие щеки. Внезапно ей отчаянно захотелось узнать, кто он такой, несмотря на все ее убеждения, что вечер должен пройти анонимно и без последствий. Она не на шутку завелась. Подобные мысли добром не закончатся, и если ей действительно удастся выяснить, кто он такой... Что ж, она уже не сможет забыть.   –Расскажи что-нибудь о себе, – выпалила она, прежде чем смогла себя остановить. Где-то в глубине души она надеялась, что хоть немного правды о нем утолит ее любопытство.   Он немного помолчал, его поза почти незаметно напряглась   – Разве это не нарушает цель маскарада? – Сказал он с деланной беспечностью, сосредоточенно глядя на журчащую воду фонтана.   – Не обязательно рассказывать личное или откровенное, – тихо сказала она, ее лицо пылало.   – А что тогда, например?   – Не знаю… Что-нибудь глупое, вот – смотри, я начну.   – Что ж, я заинтригован.   – Тихо. Хорошо, я хотела стать ветеринаром, когда была маленькой - вроде как лечить животных, понимаешь? А практиковалась на своих мягких игрушках.   – Это... Почему-то это одновременно невероятно неловко и ужасно очаровательно, – Гермиона нахмурилась, но, встретившись взглядами, увидела, что он тепло улыбается, как будто очаровательность вот-вот победит неловкость. Девушка улыбнулась в ответ и понадеялась, что не выдала себя слишком сильно, признавшись, что в детстве мечтала о маггловской работе..    Небольшая группа женщин вышла из поместья, задержавшись у фонтана и громко смеясь. Гермиона отпила из своего бокала и была слегка шокирована, увидев, что он почти пуст.Даже сидя здесь, она поняла, что изрядно навеселе. Черт, она знала, что у нее была веская причина не пить много мартини. Одна из гостий, стоявших перед ними, разразилась смехом, и Гермиона тоже захихикала, внезапно развеселившись абсурдностью ситуации. Снова нахмурившись, она попыталась собраться с мыслями, чтобы случайно не раскрыть себя и не испортить весь вечер.   – А что на счет тебя? – Спросила она, – Кем ты хотел стать, когда вырастешь?   – Банально - знаменитым игроком в Квиддич, – он усмехнулся и разом осушил бокал.   – Как я понимаю, не вышло?   – Ну… Скажем так, жизнь встала на пути, – Сказал он, глядя в пустой стакан, и ей показалось, что она уловила в его голосе легкую горечь.   – Так случается, – тихо сказала она и, прежде чем смогла передумать, придвинулась к нему на несколько дюймов и положила руку на колено. Он слегка дернулся от внезапного прикосновения и повернулся к ней с удивленным выражением, как будто почти забыл, где находится.   – Полагаю, так и есть, – пробормотал он, одарив ее натянутой, немного грустной улыбкой. – По правде говоря, это не имеет никакого значения, я перехотел быть профессиональным игроком с тех пор, как мне исполнилось восемь.   Теперь ей стало безумно любопытно, но она заставила себя подавить желание строить теории. В любом случае, здесь, наверное, не было ни одного человека, у которого не было бы горько-сладких воспоминаний о довоенных временах, включая ее саму, но это было в прошлом. Сегодня вечером она была одета в образ таинственной незнакомки, и ей хотелось быть смелой, поэтому, вместо того чтобы зацикливаться на его личности, она поставила свой бокал на изящный столик у их скамьи и придвинулась еще на дюйм ближе, так что их бедра оказались прижаты друг к другу. Мгновение он с любопытством смотрел на нее, но затем его грустная улыбка превратилась в хитрую, самоуверенную ухмылку, и он наклонился, чтобы поставить свой пустой стакан. Разум Гермионы был немного затуманен коктейлем, добавленным к шампанскому, но она почувствовала, как возбуждение усилилось. Она чувствовала тепло его ноги сквозь ткань платья, а когда он провел пальцем по ее руке, почувствовала, что дрожит, несмотря на то, что вечерний воздух был теплым. Она улыбнулась, чувствуя себя озорной, красивой и свободной.   –  Ты – ходячая неприятность, знаешь? – прохрипел он, когда гости, стоявшие перед ними, вернулись в дом.   – Ты так думаешь? - спросила она, внутренне очарованная этой мыслью. Люди редко использовали к не определение "неприятность" в качестве положительного.   – Безусловно.   Затем, словно они тянулись друг к другу с тех пор, как она приехала сюда, она наклонилась еще ближе, и он сделал то же самое, и когда их губы встретились, это было все равно, что выйти на летнее солнце после целого дня, проведенного взаперти. Гермиона выдохнула и растворилась в нем.   Она может побыть неприятностью. Только на этот раз.