Часть семнадцатая

Они просто есть друг у друга, и этого достаточно — Блин, уже совсем поздно, — девушка замечает стрелку на часах, почти доползшую до десяти часов, и понимает, что больно задержалась в гостях, — я, наверное, пойду домой, — она порывается встать, но цепкие татурованные руки только сильнее прижимают ее к себе — Останься у меня, мм, — опьяненный таким мягким и теплым вечером чернокнижник ластится, словно кот — Нет, Дим, мне пора домой, — уверждает вроде бы уверенно, но в голосе сквозит явная, заметная даже простому человеку просьба «останови меня» — А я так не думаю, — с чуть слышной искоркой в голосе говорит Дима и, почему-то противореча своим словам, разжимает руки, позволяя ясновидящей встать с дивана, а потом встает и сам. Но когда она было делает шаг в сторону коридора, намереваясь все-таки одиноко уйти в холодную пустую квартиру, он обхватывает ее тело руками и мягко падает вместе с ней обратно на подушки, нависая сверху и немного придавливая ее собой. — Никуда ты не уйдешь, — довольно улыбается, разглядывая реакцию в зеленых, немного напуганных резким действием глазах напротив — Неожиданное решение вопроса, — поисмеиваясь в полголоса произносит брюнетка, — но мне нравится, — и ухмыляется, подтверждая свои слова. Ее взгляд сам собой перебегает на губы, находящиеся в паре сантимертов — Мне тоже, — шепчет, наклоняясь все ближе, Матвеев и прижимается к ее уже подрагивающим от желания губам, жадно сминая своими. И Майя без раздумий отвечает, расслабляя мышцы, позволяя парню творить с ней все что ему угодно. Ее губы мягкие, такие желанные, они сводят брюнета с ума. Его язык нагло врывается в приоткрытый рот, обводит ряд зубов и тут же убегает, не давая насладиться собой полностью. Девушка по своим ощущениям будто плавится под горячими и хищными касаниями, даже укусами, добравшимися до каждого участка ее рта. Она цепляется руками за шею парня, прижимая ближе и всасывая поочереди его губы, взяв на несколько секунд контроль над поцелуем на себя. А парень сгорает изнутри от жажды зацеловать до боли, до стертой в кровь кожи эти пухлые губы, которые сейчас так податливо реагируют на каждое его действие. С каждым поцелуем, с каждым укусом в низу живота у обоих сворачивается такой тяжелый, давящий на внутренности узел, Матвеев активнее, жестче прижимается к телу под ним, его руки заползли под футболку брюнетки и теперь хозяйничают там, оглаживают выпирающие ребра, пальцы с силой сжимают нежную кожу, на которой явно теперь останутся синяки, а сама девушка, отзываясь на каждое касание, выгибается навстречу. Температура в комнате доходит до предела и обжигает кожу не хуже горячих рук под футболкой и губ, сливающихся в поцелуях. Обоими экстрасенсами сейчас правит только животное, страстное желание. Дима наощупь, не отрываясь от губ Майи, расстегивает лифчик и пробирается под него, довольно грубо сжимая грудь. В этот момент, потеряв контроль, он особенно сильно прикусывает ее губу, и тут же поцелуй приобретает противный привкус металла, неожиданно резко остужая пыл обоих — Блять, прости, — он отрывается от девушки, передвигает руки на ее ребра, а сам ложится на плечо, тяжело дыша в шею, покрытую мурашками Майя поднимает одну руку и проводит по губе. На пальце остается алый след крови, который она стирает другой рукой, а ранку облизывает языком, морщась от меркого вкуса крови. Восстановив дыхание, она начинает чувствовать легкую неловкость, витающую в воздухе, и понимает, что надо спасать их положение — Кажется, ты перестарался, — усмехается, — но это хорошо, мы остановились, не представляю, как бы мы дальше смотрели друг другу в глаза, если бы переспали — Да… Ты прости, что так… — он замолкает, подбирая слова, но в голове ничего подходящего так и не находится, — что так вышло. Я потерял контроль как-то, извини. Тебе же, наверное, неприятно, ты же не хотела этого, я даже не спросил тебя, не… — Стоп, — ясновиящая резко и уверенно прерывает его самокопание, — ты ни в чем не виноват. До тебя не дошло, что… — ее самоуверенность довольно быстро испаряется, заставяя запнуться. Это тяжело сказать, потому что себе признаться в чем-то, чего ты боялся, всегда сложно, — я хотела тебя, и я была не против, — выпаливает на одном дыхании и замирает. Комнату накрывает гробовая тишина, лишь где-то за окнами почти неслышно шумит дорога и подвывает ветер, разнося городские слухи — А сейчас? — нарушает ее чернокнижник — Что сейчас? — Хочешь меня? — шепчет, опаляя горячим дыханием тонкую кожу Майя немного подвисает от такого вопроса. Ей только что пришлось вслух признаться, что ее влечет к ее другу, что она вообще чувствует это желание. Она боится чувствовать — Я не знаю, я ничего не знаю, — тихо произносит она, хотя в голове бьется жалкая, отгоняемая всеми силами мыслишка о том, что да, она хочет его. Но эта мыслишка за ручку тянет за собой еще сотни пугающих мыслей о чувствах, поэтому головные пограничники не пускают ее, сохраняя спокойствие девушки — Хорошо, я понял, прости еще раз, давай спать ложиться? — За что ты извиняешься? — брюнетка игнорирует все слова, цепляясь за короткое «прости» — Я тоже не знаю, — обреченно, совсем не понимая себя и человека напротив, выдыхает брюнет. — Пойдем спать Майя кивает и поднимается с дивана, ожидая указаний от парня и молча поглядывая на его выражение лица. Вот знаете это чувство, когда смотришь на внешне безэмоционального человека, на лице которого нет никаких ярких выражений, и думаешь, что этот человек сейчас абсолютно спокоен, умиротворен, может, только немного задумчив. А потом заглядываешь в его глаза, а там буря, шторм, мысли устроили мятеж и пытаются выбраться наружу, достучаться до человека, разводы на радужке колыхаются, она меняет свой цвет в невозможных диапазонах, зрачок то расширяется, почти полностью закрывая собой бушующий цвет, то уменьшается, давая этой внутренней битве возможность показаться миру. В этом простом человеческом огране неожиданно можно увидеть целый внутренний мир человека, когда дно его глаза заканчивается где-то за всеми мыслями. Но ни один, ни один крохотный мускул на его лице не дергается, он молча делает свои бытовые дела, разбирает и заправляет постельным бельем диван, достает чистую одежду из шкафа и отдает ее тебе в руки, пока ты стоишь, зависая в размышлениях о своей беспомощности в этот момент. И пока ты втыкаешь в одну точку, человек уходит, а его буря откликается уже в твоих глазах По квартире раздается шум воды из душевой, прерывая эту глубокую тишину, кричащую чужими мыслями. Ясновидящая опускает взгляд на вещи в руках, которые все это время прижимала к себе, как будто они и есть спасение, выход, решение. Брюнет выдал ей длинную белую футболку и черные шорты. «Ладно, в этом, вроде, удобно будет спать,» — легко решает она и пока кладет одежду на застеленный диван. Оглядев комнату полностью, она находит зарядку, лежащую на комоде, вставляет ее в розетку и подключает к телефону. Экран загорается, оповещая о начале зарядки батареи. Значок быстро пропадает, и среди всех уведомлений на экране блокировки особенно выделяется одно, которое всегда греет сердце: «Нефильтрованные: Линка: Ребят, вы там живы?» Девушка нажимает на уведомление, открывая чат с друзьями Линка* Ребят, вы там живы? Тут же прилетает еще одно сообщение: Черри* Да я жив, вроде. С Ленкой вот сидим, чаевничаем Вы как?

Я нормально, у Димы вот в гостях

Черри* ТАК БЫСТРО?! Линка* Вы только предохраняйтесь, пожалуйста

Да вы заебали… Мы не переспали и не собираемся этого делать

Линка* Знаем мы вас таких. Сначала не собираемся, а через полчаса уже в одной кровати, ага 😏

ЛИНА

Линка* Что такого?

Ничего, блин

Черри* Малых, ну ты все равно поаккуратнее будь и подумай лишний раз, я ж правда волнуюсь Линка* Я тоже

Идите вы Спасибо… Люблю вас 🥹

Линка* Мы тебя тоже, крох Черри* Подтверждаю. ❤️

Ладно, я пошла, мы уже спать ложимся

Шум воды прекращается, а через несколько минут из душа выходит чернокнижник в одних шортах, вытирая мокрые волосы полотенцем. Взгляд девушки непроизвольно застывает на голом, подкачанном торсе. Иногда бывает, что не можешь отвести взор от чего-то прекрасного: картины в галерее, красивой фотографии, впечатляющего природного пейзажа, а иногда этим объектом восхищения становится тело человека, которое ты неожиданно увидел. И сейчас Майя не в состоянии перестать бегать глазами по очертаниям кубиков на животе парня, разглядывать мышцы, перекатывающиеся под кожей, когда он вытирает голову, мокрую челку, спадающую на лицо, подкаченные, мышечные руки. Он снова манит ее, как сирена своим голоском — Ты меня сейчас так жадно облизываешь взглядом. Боюсь, что изнасилуешь, — посмеивается брюнет, пытаясь разрядить обстановку и скрыть свое (обожетакоебывает?!) смущение — Лина сказала предохраняться, — зачем-то бросает ясновидящая, все еще, как сказал парень, вылизывая его тело взглядом — Чего-чего Лина сказала? — Предохраняться, — легко, не задумываясь повторяет она — Пошла она… — Я тоже самое ответила, — брюнетка, пересилив себя, отрывает взгляд от манящего тела и быстро опускает его в пол. Чтобы не находиться рядом с этим главным секс-символом ее жизни лишние минуты, она берет вещи с дивана и уходит в душ, попутно выкидывая из головы картинки полуголого парня, которые почему-то там уверенно засели и не хотят удаляться, раздражая и в то же время доставляя удовольствие шальными мыслями о том, что бы она могла сотворить с такой красотой — Я тебе там щетку зубную на раковину положил, это теперь твоя, — дверь, судя по гулкому звуку, захлопывается. — Надеюсь, ты это услышала, — он мягко улыбается, представляя вновь в голове тот взгляд, которым она вылизала его всего минуту назад. — Такая ты смешная, - выдыхает в пустоту комнаты, пока из душевой доносится звук воды. — И такая прекрасная