IX. Тревожный звоночек

Эва

      Эвтида подскочила ни свет ни заря, ведомая всепоглощающим чувством тревоги. Сознание застелило туманной поволокой, в первые секунды пробуждения она потерялась в пространстве, не понимая, где именно находилась. После признания своей уже до боли родной квартиры следующей проблемой для девушки стала память, точнее ее частичная потеря. В бескрайнем океане непонятных образов она никак не могла зацепиться за спасательный круг в виде причины, как же она могла оказаться в своей кровати.       Последнее, что вырисовывалось в голове — поглощённый непомерной яростью брат, с неким презрением жалящий взглядом и обвиняющий в смерти своих людей. Дальше разобрать она не могла — слишком быстрая смена кадров, большинство из которых оставались в тени чертогов разума. Вот тяжелая рука Реммао на щеке, словно хлыст, вот альбинос на полу перед ней, вот ее тело, зажатое в кольце массивных мужских рук, кухня, фильм, предложение стать его. Слишком много всего за один вечер — хотелось закрыться, исчезнуть, да хотя бы вырвать все события из уже сформировавшегося прошлого и выбросить в ближайшую урну. Забыть. Чтобы каждый забыл ее.       Убийство… Вот что сейчас волновало Динго в первую очередь. Осознание столь зверского ликвидирования ее подчиненных накрыло волной отчаяния и вины. Она винила себя прежде всего за безалаберное отношение к подготовке перед тем, как отправлять группу на заказ, хотя, казалось, сделала все возможное, как и всегда. Ей не столь было жалко погибших, сколько саму себя — самооценка пошатнулась, раскрывая старые, вроде как затянувшиеся раны сомнения в себе, ведь настоящий лидер не имел права на ошибку.       Взяв себя в руки, Эва наполнилась уверенностью разобраться в происходящем, найти виновного и расправиться с ним так же, как он сделал это с ее самоуверенностью. Все остальное подождет: безумный братец, мужчина, к которому питала неоднозначные чувства, самобичевание. Все потом, сначала дело. И пусть это будет стоить ей собственной жизни.       С чрезмерным усилием сбросив с себя одеяло, словно оно весило куда больше, чем на самом деле, девушка без сомнений приняла решение не предаваться Морфею, желая не терять драгоценные часы, которые можно было бы потратить с пользой. По этой причине она вскочила с постели, а непонятно откуда взявшийся прилив сил помог ей в мгновение ока собраться, не забывая об утреннем душе, и на ходу продумать план своих дальнейших действий. Все равно сейчас желудок не признавал еду, поэтому ни одна мысль о завтраке не смогла просочиться в возбужденный различными мыслями разум. Только чашка любимого чая — куда же без живительного напитка — а после решительные шаги на выход.       В первую очередь определенно нужно было подробнее узнать о произошедшем, ведь накрытая лавиной быстро сменяющихся эмоций Эвтида не могла воспроизвести в голове практически ничего, что брат мог ей поведать. Организм, испытавший сильный стресс, предпочел стереть как минимум половину — такой вот неприятный побочный эффект психики. Звонить Реммао не было смысла, теперь она ни на метр не посмеет подпустить его к делам и лишний раз подумает, прежде чем начать с ним разговор. Он пересек ту самую черту ее терпения без возможности начать сначала. Жгучая обида впивалась разбитым стеклом в руки и ноги, бесповоротно проникая внутрь и оставляя на теле глубокие шрамы, что всегда будут напоминать о вчерашнем вечере.       Мысленно пробежавшись по списку знакомых, брюнетка поняла, что круг максимально сузился — до одного человека. Ей оставалось надеяться только на него. На того, кто всегда был готов подорваться в любое время дня и ночи, оставаясь по-настоящему преданным лишь ей. На своего помощника. Возможно, он был единственным, кому ей стоило доверять, и эти мысли, к сожалению, только недавно начали преследовать ее.       Несмотря на нарастающее чувство одиночества, которое сразу же было подавлено, Динго уверенно кивнула самой себе. Она уже была в одном шаге от того, чтобы разбудить молодого человека, набирая наизусть выученный на случай экстренной ситуации номер телефона, а после зажимая смартфон между ухом и плечом и в то же время натягивая теплые кроссовки. Теодор взял трубку на второй гудок. Сонный голос, оттеняющийся свойственной приятной хрипотцой, безоговорочно согласился на каждый из четко отданных приказов. Несмотря на его препирательства, она обязалась подъехать к его дому, пока он собирался и одновременно узнавал нужную ей информацию.       На улице было нетипично холодно для ноября. Зима незаметной поступью подбиралась вплотную. Казалось, стоило температуре опуститься на несколько градусов ниже — и вот-вот пойдет первый снег, а Эва никогда не жаловала ни холодное время года, ни замороженную воду. Ведь все это до боли в сердце напоминало ей маму, когда они в предвкушении ездили каждый год в Церматт — один из самых популярных городков в Швейцарии, где всегда и каждому предоставлялась возможность отправиться в горы и по полной вкусить всю прелесть горных лыж.       Мулатка не могла помнить многое — была слишком юной, чтобы запомнить все детали — однако, то беззаботное, настоящее веселье и счастье от прикосновения теплых нежных рук навсегда врезалось в ее память. И никакими клещами невозможно было избавить ее от этих воспоминаний. С каким же трепетом и безграничной любовью женщина терла промозглую от несколько часовой игры в снежки детскую кожу, поскольку даже перчатки не спасали от суровых, но в какой-то степени приятных морозных укусов.       И сейчас, когда мамы больше не было, когда она растворилась в материи Вселенной, эти видения постоянно играли с ней злую, нисколько не смешную шутку. Теперь Эвтида не могла встречать снежинки былой любовью, а то самое веселье обратилось в хроническую печаль, которая давала о себе знать, едва главарь задумывалась о приближающейся зиме.       Быстро добравшись до автомобиля, по пути к которому она приложила максимум усилий, чтобы заглушить навязчивые думы, порывы ностальгии, а также проигнорировать ледяной ветер, девушка грубо дернула дверь и удобно разместилась на водительском сидении. Необузданное желание зажмуриться до острой боли мелькнуло в тот самый момент, когда та сжала пухлые губы в тонкую полосу. Понимание возрастающей паники в какой-то степени отрезвляло. Если у нее не получится справиться с набирающими обороты эмоциями, никому не нужная истерика наверняка сумеет найти свой выход, отнимая и так непонятно откуда взявшиеся силы.       Лидер бросила телефон на соседнее сиденье, и по непонятной ей причине четкий образ альбиноса моментально всплыл в голове. Она приняла его за знак, зацепилась за него, как за спасательный круг, который не позволил бы ей утонуть в болоте собственной скорби. Амен смотрел на нее кристально чистыми глазами, полными откровенного испуга вперемешку с чем-то еще, что Эва не могла разобрать, когда тот схватился за ее лицо, вкушая взглядом каждую черту, а после притянул к себе для столь нужных ей объятий.       Со смерти ее мамы еще не было такого человека, кто мог бы просто взять и поддержать ее в трудную минуту, когда она по-настоящему нуждалась в заботливости и нежности. Всем было плевать. Каждый думал лишь о себе. Поэтому она и свыклась с мыслью проживать негатив самостоятельно, всегда старалась справляться без посторонней помощи. А если не получалось, то неизбежно падала на колени и училась ходить заново.       Уголок губ невольно поплыл вверх, стоило начать немое рассуждение об Амене. Непонятно откуда взявшееся тепло потекло по венам, а щеки окрасились пунцовой краской. Эвтида понимала, что плыла. Плыла от одних только мыслей, но ничего не могла с собой поделать. Все будоражащие ее вопросы, например, откуда он узнал ее адрес, мигом обратились в ничто, стали неважными, поскольку главным было то, что именно он оказался там в нужный момент. Только с ним она начинала терять наработанную сноровку, и в какой-то степени ей это нравилось. Хотелось верить, что нашелся тот, кто готов был взять ответственность за девушку, кроме нее самой. И она убедилась в этом — когда блондин предложил стать его, она увидела неподдельную искренность в его льдинках, он был готов поделиться своим теплом и залечить ее лишь еще больше обнаженные временем раны.       Дыхание потихоньку пришло в норму, хотя изначально, как только Динго забралась в свою машину, она безустанно глотала ртом воздух в ритм ее учащенному сердцебиению. Факт того, что мужчине, не ведая того, удалось успокоить ее, обратился бальзамом на душу, еще больше располагая к нему. Мысленно пообещав себе вернуться к думам о его предложении, она завела автомобиль и отправилась в сторону Теодора. Сейчас, как бы печально это не звучало, первым делом были рабочие дела, которые были куда серьезнее, чем предаваться любовным грезам. Ну а мальчики? А мальчики — потом.

***

      Взгляд зацепился за крупную статную фигуру мужчины, стоило брюнетке подъехать к подъезду очередной многоэтажки, похожей на любые другие. Ее помощник стоял неподвижно, устремив взор лишь в одну точку, словно полностью погрузился в себя, не замечая ничего вокруг. Давно ли он так стоял — вопрос, не имеющий ответа, однако, ее правая рука уже был «при полном параде», светя кобурой с оружием, что торчала за пазухой расстегнутой осенней спортивной куртки.       Прибывшая машина не помогла вывести шатена из несвойственного ему транса, поэтому лидеру пришлось прибегнуть к крайним мерам — несколько раз просигналить, чтобы хоть как-то привлечь его внимание. Вроде как банальное решение, зато помогло достичь желаемого эффекта. Теодор повернул голову в ее сторону, даже не дрогнув, хотя звук получился довольно громким и резким на пустующей улице. Казалось, будто ничто не имело власть над ним, не обладало таким влиянием, чтобы напугать. Это, кстати, было одной из его главных черт, благодаря которым Эва отдала свое предпочтение именно ему, а не кому-то другому.       Силуэт в два шага настиг иномарку, располагаясь у двери со стороны водителя. Он не раздумывая распахнул ее и одарил лидера своим суровым взором серых глаз. — Привет, Динго, — игриво подмигнул мужчина, — давай вылезай, есть инфа, довезу. — Нет, — уверенно мотнула головой в знак протеста. Однако этот жест никак не мешал улыбке расплыться на уставшем девичьем лице, — сегодня я у руля. Падай рядом.       Секундное замешательство тенью промелькнуло и так же быстро скрылось за ответной улыбкой в 32 зуба. Легкий кивок, пятерня в волосы, которые, как и всегда, не хвастались своим послушанием — все эти движения были до боли ей знакомы. Мужчина не стал спорить — не имел права и слова сказать поперек, соблюдая субординацию. Даже несмотря на очень теплые отношения между ними.       Став свидетелем удачного приземления ее товарища на пассажирское сидение, Эва повернула ключ, готовая отправиться куда угодно, лишь бы быстрее разобраться в ситуации. — Что это у тебя? — недовольно прошипел шатен, нахально хватаясь за вздернутый подбородок, чтобы повернуть лицо в свою сторону. Эвтида моментально вспыхнула от возмущения и несусветной наглости, которую Теодор не боялся показать. — Кто это сделал, Динго?       Девушка грубо сбросила мужскую руку, сдерживаясь от нелицеприятных высказываний в его сторону, и откинула козырек над собой, чтобы получить доступ к зеркалу. Перед ней предстало отражение глубоко уставшей девушки, которая, казалось, никогда не знала о существовании косметики. Темные, ярко выделяющиеся мешки — первое, что попадало под прицел взгляда. Отсутствие блеска в карих глазах уже не удивляло, так как тихая печаль довольно давно позволила себе прийти на смену озорству и страстному желанию жить. Однако то, что ни при каких обстоятельствах не смогло бы укрыться от нее, позволило очередной волне нарастающей тревоги пробежаться стаей непрошенных мурашек. Небольшие, но явно красующиеся на смуглой коже синяки от цепкого хвата старшего брата один за другим расположились по обе стороны щек. Наверное из-за того, что тот слишком сильно сжимал ее скулы, хотя лидер в тот момент не успела понять, насколько сильной была та боль. — А, — глаза забегали по лобовому стеклу в поисках правдоподобного ответа на вопрос. Она не собиралась говорить правду, — забей хер. — Как это? Кто успел тебя так покоцать? — Теодор нахмурился. — Кончай играть в героиню, — глаза налились яростью и желанием убивать, а голос из спокойного незаметно перешел черту дозволенной громкости. Обычно Эвтида видела его таким во время перестрелок.       Она прекрасно понимала его намерения. Он, как настоящий защитник своего старшего, не мог поступить по-другому. Однако несмотря на враждебность по отношению к своему брату, брюнетка не планировала так быстро сдавать его. Для него в ее личном аду был подготовлен отдельный котел. — Ничего не попутал? Давай-ка притормози со своей гиперопекой. Надо будет, первым узнаешь, а сейчас не переходи границы, — Эва не любила, когда нарушали ее личное пространство. — Тот, кто оставил тебе это, — ткнул пальцем ей в щеку, — ни капли не жалел тебя. Что не скажешь о твоей благородности. И сомневаюсь, что это произошло, пока вы трахались.       Мужчина замолчал, с уверенностью потянувшись во внутренний карман, чтобы достать несколько подушечек мятной жвачки. Динго не нужно было смотреть в его сторону, чтобы понять это, потому что тот постоянно делал так в стрессовых ситуациях. Неловкая тишина поглотила двух молодых людей на долгие несколько минут. Он не продолжал свою шарманку, а она старалась вернуться в свое нормальное эмоциональное состояние. Честно говоря, альбинос вновь помог ей, представ в голове на ее кухне, жадно поедающий ризотто. — Так куда едем? По дороге расскажешь все, что узнал, — девушка пристегнула ремень и перебросила его через голову, чтобы лишний раз не сковывал в движениях. — Едем на Уинтроп Авеню, — громко чавкая ответил Теодор. — Морг? — довольно логичное предположение вызвало нескрываемое удивление у Динго. — Ага. Там всю ночь Исман работает с нашими, пытается хоть какие-то зацепки найти при вскрытии. Сказали, вообще не спал, — шатен приоткрыл окно автомобиля, одновременно зажимая сигарету в зубах. Он любил курить с резинкой во рту — странный фетиш.       Бросив мимолетный взгляд, Эвтида нахмурилась, но ничего не ответила на своеволие своего подчиненного. — Брат? Ты сейчас за дуру меня держишь? Он же не при делах давно. Не поверю, что мой братец решился на такое. Только если окончательно не съехал с катушек.       Помощник громко хмыкнул, выпуская обильный сигаретный дым из своих легких, изредка позволял себе баловаться и напрягать губы в виде буквы «О», чтобы слепить хоть какое-то подобие колечек. Он сидел на ее пассажирском сидении донельзя развязно и творил все, что ему заблагорассудилось. С одной стороны, ей хотелось настучать ему по голове за это, а с другой, было предельно лень ругаться. По этой причине главарь поплыла по течению, без слов разрешая ему делать все что угодно, забываясь в нескончаемых нитях дороги прямиком к своему второму брату.

***

      В прямом смысле мертвая тишина мрачного, уже впитавшего в себя запах смерти здания встретила лидера и ее правую руку в лице Теодора. Именно в морге никогда не было столь привычной для членов банды суеты, а ледяное спокойствие лишь навевало страх, заставляя тело сжаться в напряжении вплоть до самого конца, пока человек не покинет помещение. Эва не была исключением. Несмотря на, казалось бы, стойкий и бойкий характер, она ловила неприятные колючие мурашки каждый раз, как оказывалась в этих стенах. Конечно же, она не позволяла себе демонстрировать свое смятение, гордо вскинув голову, делала твердые неспешные шаги, словно прогуливалась по парку, а не по темным коридорам.       Завернув в небольшую комнатку, которая являлся секционной, пара столкнулась с фигурой молодого мужчины среднего роста, что склонилась над столом для вскрытия, увлеченно ковыряясь в бездыханном теле. Только вчера утром оно было человеком, а уже вечером превратилось в бесполезный мешок с костями и органами. Главарь демонстративно прочистила горло, довольно близко приближаясь к объекту работы патологоанатома, нарочно глазами избегая мертвого. Исман отреагировал довольно резко, закидывая голову и примечая своих знакомых. — Здравствуй, сестра, — холодно бросил он и вновь обратил свое внимание на то, что находилось под его носом, чуть ли не ныряя в остывшую плоть. — Я удивлена, что ты здесь, Исман, — спокойно ответила она, на что получила язвительное хмыканье. — Почему ты решил помочь?       Исман был средним ребенком в семье Найт, которому судьбой было отведено оказаться между старшим братом и младшей сестрой — как между двумя пылающими огнями, что никто не был в состоянии потушить. Еще со смерти матери, будучи подростком, он принял нейтральную позицию, не смея принять сторону ни одного из своих родственников. Он всегда был против конфликтов, особенно внутри семьи, поэтому старался держаться особняком и лишний раз не сталкиваться ни с кем. Смерть отца — тем более по вине Эвы — окончательно оборвала их родственную связь. Исман был в обиде на сестру, если не в ненависти, практически сразу же собрал вещи и съехал из семейного гнезда, поклявшись не иметь никаких дел с бандой. Он всегда был слишком хорошим для столь грязных дел, так считала сама Динго. И вот сейчас был тот первый раз за последние несколько лет, когда они лично встретились и столкнулись взглядами. Добротно построенная стена между ними так и не посыпалась, явно ощущалась, как и раньше. — Знал, что приедешь. Удивлен, что так поздно. Ожидал тебя в ночи, — очередная недобрая ухмылка, а руки так и не прекращали свою работу. — Будешь игнорировать мои вопросы? — сжав в тонкую полоску губы, Динго вдохнула и задержала дыхание. Было тяжело что-либо говорить. — А кто же еще будет подчищать все то, что натворила всемогущая Динго? — спешный беспристрастный взор в ее сторону. — Реммао попросил, да? На его стороне теперь? — Нет, — сквозь зубы прорычал, — я лишь помогу с трупами и уйду в закат. Просто забудьте мой номер телефона уже наконец, а? — Если бы ты был на нейтральной стороне, то выслушал бы и меня, прежде чем делать выводы. Я тут вообще ни при чем и в таком же ахуе и скорби, как и все мы.       В эту минуту Теодор отличался от брата и сестры своим глубоким молчанием, не смел вмешиваться в семейную перепалку, лишь со стороны наблюдая за молодым человеком — не дай бог дернется в сторону лидера. Однако тот стоял на своем месте, не отрываясь от тела, только изредка поправлял перчатки — слишком большие надел. — Честно, Эва? Мне плевать. Ваши дела, сами и… — брюнетка дернулась, уловив свое настоящее имя на языке брата. Она бы никак не отреагировала, если бы рядом не было ее помощника. Никто из банды не знал его, это был ее секрет, который девушка планировала унести с собой в могилу. — Язык держи за зубами, дурень, — прошипела она, подлетая к столу. Едкий тошнотворный запах смерти безжалостно ударил в нос. — Если не любишь меня, то хотя бы уважай.       Стрельнув взглядом в шатена, Эва приметила раскрытый в удивлении мужской рот. Он наверняка услышал, пробовал ее имя на вкус в своей голове, притирался к нему. И уже, вероятно, продумывал, как можно было воспользоваться чрезвычайно ценной информацией. — Не смей подходить ко мне ближе, иначе я попрошу тебя уйти, — прыснул в ответ, отходя от стола настолько, насколько позволяли квадратные метры небольшой комнаты, на что получил ядовитый оскал. — Ты, — указала на Теодора, — ничего не слышал, если не хочешь быть закопанным на овраге за городом. А ты, — переместила указательный палец на Исмана, — говори, что узнал. Сейчас же!       Ее откровенно трясло. Злоба настолько переполняла юную девушку, что хотелось тотчас напиться вдребезги и забыться окончательно. Брат даже не ответил на ее утверждение о нелюбви, тем самым невольно подтвердил ее догадки. Честно говоря, Эва уже давно отпустила его, ей было в какой-то степени все равно. Или все же нет? Даже не спросил по поводу синяков на лице. — Все, что могу сказать, — вытащил девятимиллиметровые пули. Похоже все они от Р226. Если не ошибаюсь, копы ими пользуются.       Главарь опешила, не в состоянии найти и слова в ответ. Шестеренки в голове закрутились с неуловимой скоростью, а пазлы в голове никак не могли сопоставиться. Бесконтрольное убийство и полицейские — вещи несовместимые. Да и зачем им нужно было ликвидировать целую группу потенциальных информаторов, если их можно было использовать в своих благих целях? — Ис, ты уверен? Нахрена чоте это надо? — помощник встал по правую руку, явно не менее ошарашенный новостями. — На кой черт мне знать? Я сказал, что вижу. Если будет что-то еще, сообщу. Оставьте меня в покое, — брюнетка не хотела так просто уходить, желала получить больше информации, ведь у нее только появилось больше вопросов, однако приняла решение не наседать и дать личного пространства своему брату. — Обещай сказать мне, а не Реммао. Он хрен пойми кто, в то время как я держу всю банду.       Исман молчал, намеренно игнорируя, и продолжил свою работу, словно никого больше не было в помещении. Эвтида ждала, сверля мужчину беспощадным взглядом шоколадных глаз, однако тому было все равно, судя по отсутствию реакции. Умел выдерживать ее и стоять на своем. Упорство — то, что было не отнять у каждого члена семьи Найт.       Теодор не выдержал напряженного молчания и в несколько шагов настиг мулата, в знак предупреждения сжимая его шею в тисках своей ладони. — Хули игноришь Динго? — прошипел товарищ, несильно тряхнув брюнета, лишь для того, чтобы припугнуть. Тот предпринял попытки вырваться, громко кряхтя от неожиданной остановки поступления воздуха, махал руками в разные стороны и ловил ими пространство. — Язык проглотил? — Да скажу я, окей.       Стоило Ису утвердительно ответить, как его тело моментально освободилось от хвата члена банды. Теодор с удовлетворением на лице подошел к Эве и за локоть потянул в сторону выхода, не находя больше причин оставаться в морге. Она позволила ему повести ее за собой, бросая отчаянный взгляд и в последний раз сталкиваясь взором с карими мужскими глазами. Как бы печально не было принимать правду, она не изменится — Исману Найту было глубоко наплевать на сестру. Очевидно, он был на стороне брата, и первое, что он сделает, — скажет именно Реммао. Последнее брошенное обещание не стоило ни цента, Эва не сомневалась.

***

      Встреча с мулатом однозначно нейтрализовала весь тот прилив энергии, что был с утра, либо же накопленная за последние месяцы усталость давала о себе знать. На самом деле не важна была причина, главное то, что Эвтида готова была провалиться в сновидения сразу же, как только вышла из здания. Голова казалась тяжелее камня, держать ее практически не предоставлялось возможным — хотелось опрокинуть, и желательно сразу на подушки; руки безвольно висели по бокам, как у куклы, слегка шлепая по бедрам в момент очередного шага.       Динго не стала церемониться и отправила помощника домой на такси, пообещав подумать над ситуацией в одиночестве. Как бы сильно ей не хотелось принять участие в дискуссии — ведь одна голова хорошо, а две куда лучше — физически организм готов был тотчас сдаться. Поэтому стоило отдохнуть, чтобы продолжить работать уже с ясным умом. От такой нее будет куда больше проку.       Всю дорогу Эва обрабатывала полученную информацию. Если все-таки убийцами ее людей были копы, то получалось, что у них не осталось больше времени вести свои дела мирно и без рисков наткнуться на сующие носы недоброжелателей. Своими действиями чота негласно объявила ее людям войну, тянуть больше не было смысла. Территория больше не казалась чем-то безопасным, само свободное существование, казалось, висело на тонком волоске, который в любой момент готов был оборваться.       Если банда продолжит игнорировать тревожные звоночки, рано или поздно каждого из них повяжут и упекут за решетку. Поэтому сейчас было два выхода: залечь на дно, либо менять локацию деятельности. И то, и другое сулило финансовые потери, но, несмотря на возможность лишиться части заработка, свобода была куда дороже. Что же, они начнут с первого варианта, пока будут искать новое место для жилья, они люди сильные — справятся.       Мысли о переезде незаметно для нее переключились на мысли о мужчине, и от всего того, на что Динго уже вроде как решилась, заскребли на душе кошки. Если ей придется переехать в другой город, то их отношения будут подвержены огромному риску. Да и хотел бы Амен встречаться с преступницей? Наверняка нет.       Отношения? Неужели это слово могло промелькнуть в ее голове? Глубоко в себе Эва начала уже описывать их взаимодействия именно так, будто сейчас приняла факт того, что стала его. Точнее, он стал ее — так звучало привычнее и спокойнее.       И почему вообще она беспокоилась о чувствах альбиноса? Если ее саму невероятно тянуло к нему, то почему бы не дать согласие судьбе взять все в свои руки. Брюнетка всегда была ведома своим эгоизмом, делала только то, что самой заблагорассудилось, и сейчас она собиралась сделать также. Так отчего же глубоко пустившее корни самолюбие и желание угодить только себе позволяло каким-то мыслям об Амене посягать на место в ее голове? Почему ее должен был волновать кто-то, помимо себя? Возможно, потому что он переживал за нее? Дарил поддержку? Звучит невероятно, но вполне может оказаться правдой. Эвтида давно уже признала факт того, что он был полной противоположностью ее, уравновешивая чаши весов, подавляя самые негативные качества и наполняя ее позитивными. В какой-то степени он делал лидера лучше.       Пока не предоставился шанс передумать, девушка схватилась за смартфон, не забывая поглядывать на потихоньку заполняющуюся машинами дорогу, и открыла нужный чат, чтобы написать мужчине смс. Она решилась сказать ему да, полностью погрузиться в возможность почувствовать себя вновь любимой, как было с мамой, невзирая на последствия. В любом случае, еще ничего не было известно о ее профессиональном будущем, либо же была вероятность расстаться до того, как она наконец решит проблему с переездом. Она твердо проговорила про себя: не будет думать о будущем, будет жить настоящим, даже если оно не блистало красками радуги.

Эвтида

Жду тебя вечером у себя. Возьми домашнюю одежду. Поговорим по поводу вчерашнего

      Ответ был получен только после того, как брюнетка залетела в квартиру, сбрасывая с себя верхнюю одежду и целенаправленно двигаясь в сторону спальни. Казалось, еще секунд десять — и она упадет прямо там, на полу. Нужно было поспать. Как можно скорее. Пончанский Понял тебя. Я приеду. Надеюсь тебе лучше, маленькая 🥺       Маленькая… Столь простое, часто употребимое слово грело куда больше, чем знойное беспощадное солнце на Мальдивах. Это тепло не могло обжечь, оставить болезненные ожоги, оно охватывало приятным покалыванием на кончиках пальцев и желанием улыбаться. Было в этом прозвище что-то интимное, понятное лишь им, способное в одну секунду успокоить и укутать в одеяло нескончаемой нежности. Эве нравилось, любой дурак бы прочувствовал ее отношение к этому.       Закусив губу, Динго на несколько секунд задержалась на ярко сверкающем экране, всматриваясь в геометрию четко очерченных печатных букв. Она позволила себе немного вернуться в день их знакомства и хихикнуть. Кто бы мог подумать, чем такое могло обернуться. Избавившись от своей лишней одежды и оставив если только нижнее белье в виде хлопкового топа и стринг, она с неописуемым блаженством нырнула под одеяло, предвкушая сладкий и горячо ожидаемый сон. Только последний взор был брошен на часы, приметив восемь утра, как она позволила векам прикрыться и себе в тот же час забыться.

***

      Эвтида проснулась от звонка в дверь, стремительно раздавшегося сквозь пелену приятных сновидений. Она резко распахнула глаза и позволила себе осмотреться в поглощенном темнотой помещении. Судя по обстановке вокруг, день уже успел смениться вечером, что не оставило без внимания юного лидера. Неужели она умудрилась проспать весь день, так нагло нарушая собственные же планы? Она же была намерена поговорить с Дией, дождаться хоть какой-то информации от Исмана или в крайнем случае от Теодора, приготовить что-то, чтобы встретить своего мужчину и поужинать вместе. Да, Амен уже был ее мужчиной в голове. Она так решила и довольно быстро приняла этот факт — даже стараться не пришлось, будто так и было предрешено.       Очередной звонкий звук вывел Эву из прострации, заставляя ту подняться с постели и направиться в сторону выхода. Она уже знала, кто стоял за дверью, разочаровываясь тем, что не успела что-либо сделать. Идея накинуть что-то приличное сверху была моментально отброшена, потому что как минимум не было времени рыться в своих же вещах, ну и по правде было очень даже лениво, особенно сразу после того, как разлепила свои веки.       Широко распахнув металлическую преграду, брюнетка покачнулась на месте. Перед ней предстал высокий мужчина, чье лицо она изучила уже вдоль и поперек за все время их знакомства — каждую морщину, каждую крапинку более темно-синего пигмента на практически прозрачной радужке. И губы невольно расплылись в улыбке.       Сначала ей показалось, что Амен был чем-то недоволен, ведь злобный оскал «украсил» его, придавая еще больше грубости и без того острым чертам лица. Однако стоило ему увидеть ее внешний вид, медленно пробегаясь взглядом по каждой открытой части тела, как недовольство сменилось радостным изумлением. Он пробовал ее взглядом, к гадалке не ходи, его заинтересованность была как на ладони. — Привет, Амен, — начала она, жестом приглашая блондина войти. Сердце от чего-то забилось быстрее, а ладони вспотели от одного только ощущения его парфюма на рецепторах. — Здравствуй, — голос его как всегда веял спокойствием и уверенностью, — я тебе звонил. — Я спала, не слышала, — девушка закрыла за ним дверь, ощущая мимолетное касание теплых больших пальцев на своем предплечье. Сделал это, когда она не видела. Думал, не почувствует? — Я вижу по тебе и не держу зла, — очередная мягкая улыбка.       Альбинос был облачен в темные брюки и черную рубашку, что едва выглядывала из-под полурасстегнутого пальто. Он всегда придерживался классического стиля — непонятно только было, с ней или в целом — при этом умело сочетал банальные вещи так, что создавал стильные и приятные глазу образы. Конечно же, такое тело украшало любую одежду, хотя, по обычаю, именно тряпки должны визуально делать человека привлекательнее. В руках у него был небольшой черный пакет, явно скрывающий домашнюю пижаму, и бутылка Gavi dei Gavi, La Scolca — довольно недешевое белое сухое вино. Он поднял кисть вверх, крепко сжимая за горлышко, чтобы она могла рассмотреть его подарок. — Решил подкупить меня, чтобы получить положительный ответ? — ядовито промяукала Эва, игриво наклоняя голову в сторону. Амен смотрелся настолько изыскано, что моментально захотелось рассматривать его, а после почувствовать на своем языке. — Я уже знаю ответ, язвочка. Давай не будем стоять у входа и пройдем к тебе на кухню.       Она без слов согласилась, оббежав рослую фигуру, чтобы быть впереди. Демонстративно виляя бедрами, специально не заводила взгляд назад, чтобы сделать вид своей незаинтересованности. Ключевая фраза — сделать вид. Легкая, слегка танцующая походка помогала ягодицам кокетливо подпрыгивать в такт движению, привлекая еще больше мужского внимания. Эвтида знала, что он смотрит, бедра горели от его взгляда. От этого победное ликование чуть ли не вплеталось в нее, рискуя поселиться с концами.       Щелкнув выключатель, она отправилась в сторону навесного ящика с посудой, намереваясь добраться до бокалов. Вечер и так обещал быть томным, а вино должно было придать еще больше развязности. Однако Амен не позволил совершить задуманное, одним движением разворачивая женское тело к себе, продвигаясь вперед до того момента, пока не прижал его к барной стойке. — Не позволяй себе лишнего, Пончанский, — брюнетка намеренно угрожающе сощурилась, запрокидывая голову, чтобы сцепиться с его льдинами. Мимика мужчины изменилась, стоило ему пробежаться взглядом по щекам, чувствовалось, что изначально он планировал другое, а в итоге сделал широкий шаг назад, так и не прикоснувшись к ней. — Все-таки оставил следы, — желваки заиграли, а взгляд потемнел от нахлынувшей злости. Даже вена умудрилась проступить на фарфоровой коже. — Да, — все, что смогла прошептать, вновь мысленно бросившись в события прошлого дня. Резко тряхнув головой, не позволила им завладеть ее сознанием и сосредоточилась на фужерах. О проблемах позже.       Альбинос открыл вино, разливая напиток, как только Динго предоставила посуду. Они ничего не говорили, слова повисли в тишине, словно им и не нужно было ничего произносить в такой момент. Пара лишь протянула друг другу бокалы, чтобы соприкоснуться ими, и сделала первый глоток. Кислинка моментально обволокла язык, распространяя приятную терпкость по всему рту и осела тонкой вуалью по пищеводу, когда брюнетка проглотила. — Давай на брудершафт, — прохрипела она, явно испытывая дискомфорт от молчания, что стискивало горло тонкой острой веревкой. Блондин ухмыльнулся, медленно пробегаясь языком по ровным белым зубам. — Давай, маленькая, — снова это прозвище, от которого коленки готовы были подкоситься.       Эва была гордой девушкой и не смела показывать свое волнение, особенно когда считала свое предложение глупостью. Например, как в этот момент, ибо Амен теперь точно найдет подтверждение ее чувств к нему, что, определенно, поднимет его самооценку выше небес.       Недолго думая, брюнетка протянула руку с вином, переплетаясь с мужской в локтях. Его запах плотным туманом обволок все ее тело, будоража каждую клеточку и концентрируясь внизу живота. Боги, как же он пах, и она признавала это. Выпив часть фужера, мужчина оказался первым, кто расплел конечности и притянул девушку за шею, опускаясь своим ртом на ее. Такая мужская уверенность без сомнений льстила, была медом на языке, ведь она сама же являлась той, кто никогда не был из робкого десятка. Вкус винных губ наконец обрушился, стоило ей пройтись кончиком языка по ним, а после открыть рот, приглашая его внутрь. Они уже спали, да, но столь чувственное и сводящее с ума ощущение уже не один раз успело забыться, поглощенное неприятными событиями ее жизни.       Амен не стал углублять поцелуй, быстро отстраняясь и одаривая ее вмиг помутневшим взглядом. Эва была недовольна реакцией, так как думала, что их желания взаимны. Однако, опять же, закрылась за маской притворства, скрывая свои искренние негативные эмоции. — Мне надо принять ванну, давай вместе, и отказы не принимаются, — она не раз брала все в свои руки, поэтому и сейчас решила пройтись по знакомой дороге. Формулировка фразы в виде предложения, а не приказа, почему-то показалась ей неуместной. Было стойкое ощущение, что мужчина откажется, от чего придется чувствовать себя неловко. — Давай, — он даже не отпирался, сразу согласился и кивнул в знак подтверждения.       Ванна не отличалась большими размерами, набралась достаточно быстро, позволяя воде заполнить ее практически до краев. Густой гель, который Эва заблаговременно добавила под струю воды, превратился в объемную, переливающуюся красками радуги на свету пену, распространяющую приятный аромат дикой розы по всему небольшому помещению ванной комнаты.       Амен успел занять свое место, погрузившись по пояс в мутную от мыльного раствора воду, сгибая ноги в коленях и размещая руки на бортиках. С его габаритами любая ванна рисковала не подойти, исключением стала бы покупка джакузи. Он поступил хитро — запрыгнул внутрь в тот самый момент, пока Динго рыскала в шкафу в поисках полотенца и чистого нижнего белья — не успел засветить своими обнаженными ягодицами. По этой причине именно девушка стала той, кто попала под прицелы кристальных глаз. — Присоединяйся, маленькая. Водичка прекрасная, — прошептал мужчина, прикрывая на секунду веки в знак блаженства.       Эва демонстративно закатила глаза, чтобы показать человеку все свое недовольство от происходящего. Не хватало только громко и обреченно вздохнуть.       Первым на пол отправилась верхняя хлопковая деталь нижнего белья. Эвтида уверенно управляла руками, медленно поддев края пальцами и потянув вверх, не смея оторвать своего взгляда от Амена. Ей хотелось уловить каждую незначительную деталь, смену эмоции, реакцию в виде искрящегося блеска очей. В тот момент, когда тяжелый воздух обдал обнаженную кожу груди, пощипывая горошины сосков, чтобы они затвердели, она ощутила еще больший азарт, который со скоростью света заполнял каждую клеточку ее смуглого тела, забрасывая возможное смущение в дальний ящик.       Альбинос сместил фокус своего внимания с лица на полушария, без доли стеснения рассматривая картину, что предстала перед ним. В прошлый раз ни у него, ни у нее не было времени по-настоящему визуально насладиться друг другом. Сейчас же была полностью противоположная ситуация. Можно было не спешить, смотреть, шуметь.       Эва чувствовала себя как рыба в воде под столь неприкрытой заинтересованностью блондина; мороженым, которое так легко и быстро таяло, крупными молочными каплями оседая на земле. Ничего ей не мешало — наоборот, подстегнуло — потянуться к трусикам, чтобы позволить тем скользнуть по гладким стройным ногам, спускаясь к щиколоткам. Сомнение стремительно проявилось на мужском лице, словно он принимал важное для него решение, боролся с собой, но в итоге спустился ниже взором, лаская им каждый изгиб молодой девушки. Задержался на лобке, хвастаясь своим помутнением. Ему нравилось то, что он видел. Об этом говорил промелькнувший кончик языка, что юрко прошелся по сухой коже губ.       Их немая игра длилась всего несколько секунд, хотя ощущалась вечностью. Чтобы не медлить и не показать своего довольства, Динго приблизилось к ванне и быстрым движением разместилась напротив мужчины, запрокинув одну ногу за бортик, а затем другую — прямо между его согнутых коленей. Места, казалось, совсем не осталось, все оно было занято Аменом, поэтому пришлось разместить свои конечности по бокам от его талии, с усилием протискивая их. Благо она была довольно худой, чтобы поместиться.       Альбинос молчал, продолжая прожигать ее своими светлыми лазуритами. Невозможно было разгадать ни одной из его эмоции — было ощущение, что лицо демонстрировало все и в то же время ничего. Резко дернувшись в сторону, ведомая желанием дотянуться до геля для душа, брюнетка случайно завалила колено в его сторону. То, что она почувствовала, заставило задержаться ее в одном положении, чтобы позволить мозгу обработать полученную информацию. Нога наткнулась на выступающую, ничем не прикрытую твердость, что возвышалась над его животом. — Удивлена моей реакцией на тебя? — грубый хриплый голос разлился покалывающим теплом, отдавая бесконтрольной пульсацией между ног. Лидер показушно расслабилась, будто ничего не произошло, схватила тюбик и вновь обратилась взором к нему, запрокидывая подбородок повыше. Хотя внутри разгорался немыслимых размеров пожар из невоплощенных, стремящихся прорваться наружу желаний. — Нет, — сухо ответила, — вполне очевидно, что я привлекательна. Я бы удивилась, если бы не стоял.       Амен ухмыльнулся, одновременно потянувшись к гелю и мягко забирая его из девичьих рук. Она не могла больше терпеть, узел все больше и больше затягивался внизу живота, а учащенное дыхание, скорее всего, уже успело сдать ее состояние с потрохами, хоть она и прилагала усилия, чтобы придерживаться одного ритма. Один лишь взгляд на него обнаженного, хоть половина и скрывалась под пеной, а также понимание его возбуждения подставляли ей невидимые подножки. Терпение стремительно растворялось в горячей воде, а его место гналось занять нарастающее вожделение. Она уже и забыла, каково это чувствовать его пальцы в себе. И не только пальцы.       Блондин не стал открывать колпачок и аккуратно поставил баночку на рядом висящую полку. Осознание того, что он специально забрал ее, чтобы не мешала, а значит планировал заняться кое-чем другим, окончательно сорвало крышу, позволяя девушке подползти к мужчине плотнее, прижимаясь своей плотью к его паху, сгибая ноги в коленях еще больше. Хватит с Динго игры в кошки-мышки, она привыкла брать, что хотела. Руки разместились на широких плечах, а девичьи губы увлекли альбиноса в поцелуй, бесцеремонно врываясь в его рот. Он моментально ответил укусом за кончик языка, напоминая о том, что ведомым был точно не он.       Широкие кисти заплясали по телу, опустились на ягодицы и сжали до приятной боли, оттягивая в сторону. Вода, не ожидавшая столь резко нахлынувшей страсти, начала выплескиваться из краев, беспощадно заливая и без того скользкий кафель. Однако каждому из пары было максимально плевать — затопить соседей было последним, о чем они могли подумать в тот момент.       Губы заболели от жестких поцелуев, так как Амен позволял себе не просто ласкать их своим ртом, а грубо всасывать, оттягивать, кусать, от чего слизистая стала максимально чувствительной. Эва упивалась этой грубостью и в ответ довольно стонала мужчине в лицо, в этот раз не боясь быть услышанной. Однако этого было до боли между ног мало, поэтому она сразу же приняла решение перейти к более активным действиям. Пока он не отрывался от ее попы, смакуя кожу прикосновениями и сжатиями, Эвтида слегка привстала, намереваясь сесть прямо на возбуждение мужчины. Хотела его внутри, не могла больше ждать, желала взорваться ярким оргазмом на нем.       Альбинос понял ее намерения и приостановил одним движением своей руки, обхватив тонкую талию и прижав к своей груди. В знак наказания за своеволие отпрянул от лица, заглядывая в карие, чуть ли не обратившиеся черным глаза. — Чего творишь? Охренел? — прохрипела девушка, хватая ртом спертый воздух. Ей было жизненно необходимо сесть на него. Сейчас. Не потом. Иначе она разорвет всех и каждого, кто попадется на ее пути. — Не так быстро, маленькая, — другая его ладонь пробежалась по всей поверхности ягодицы, чтобы добраться до самой чувствительной точки со стороны ее спины. Средний мужской палец очертил мышцы у входа, прежде чем бесцеремонно войти, моментально растягивая их. Стенки кольцом обхватили его, сильно сжимаясь, а Эва запрокинула голову, ведомая приятными ощущениями, концентрирующимися в месте соприкосновения ее и мужчины — искренний гортанный стон нашел свое освобождение, отражаясь от тонких стен ванной комнаты. Только ей все равно было мало, и член, что ответно дернулся под ней, стремился — хотел — заполнить ее не меньше. — В этот раз ты не будешь сверху, — губы слегка коснулись ушной раковины, обдувая приятным учащенными дыханием. — Если ты так и будешь пиздеть, я трахну тебя сама. Сделаю все, но возьму свое, — прошипела в ответ, наклоняясь к плечу и кусая за него, на что получила ощутимый укус на своем ухе. — Вставай.       Не дав задать глупые и непрошенные вопросы, Амен поднял ее на ноги, придерживая за руку, чтобы та не упала, и только после позволил себе вылезти следом. Не спрашивая разрешения, он поднял девушку на руки, без слов намекая обвить ногами его бедра. Эва была податливая, с удовольствием выполняла его просьбы, чтобы он наконец уже исполнил ее желание, позволяя предвкушению отбивать свой собственный ритм на ее пульсе.       Блондин не церемонился, схватился за ягодицы, прижимаясь к ним каменным членом, и понес свою спутницу на кухню, наплевав на то, что капли стекали по их телам на пол. Он преследовал какую-то свою цель, о которой брюнетке лишь стоило догадываться, единственное, что ей было понятно — страстно обрушенный град легких ударов на нежную кожу ее бедер. Она наверняка покраснела от столь непривычных ласк, только почему-то хотелось еще.       Разместив главаря с раскинутыми ногами на барной стойке, альбинос быстро прошелся ладонью по уже увлажненной возбуждением вульве. Влаги было бы еще больше, если бы они изначально не находились в воде. От такого мужчины как он невозможно было не потечь. Большой палец закружил на клиторе, размазывая вязкую жидкость, а член пристроился ко входу, без промедлений проникая внутрь. Искры посыпались из ее глаз, а ругательства заполонили каждый угол не предназначенного для любовных игр помещения.       Клитор покалывал от столь усердной работы пальцем, отправлял волны импульсов по телу, а мужской орган растягивал стенки влагалища, уже забывшие о том, что такое секс. Первый толчок отозвался небольшой болью, только вот Эве было настолько все равно, что она сразу же начала подмахивать бедрами, лишь бы он быстрее вколачивался в нее. Каждое движение альбиноса производилось вслепую — он не смел оторвать своего взгляда от ее лица, с полной серьезностью разглядывая Эвтиду, любуясь ей. Даже побежавшая вниз капля пота со лба, что попала прямо в глаз, не способна была отвлечь его от приятного ему занятия.       Амен придерживался определенного быстро ритма, не жалея свою партнершу, как бы без слов оглашая: «Держи, сама просила, наслаждайся». И Динго наслаждалась: закатывала глаза, стоило ему полностью оказаться внутри, хлестая яйцами по ягодицам, и громко развязно стонала, не стесняясь своей звонкости. Она полностью принимала его и, казалось, желала еще больше. Ей всегда будет мало.       Мужчина не уступал, хрипел в такт их любви, периодически стонал и с выдохом звал ее по имени, которое она придумала. Она же в ответ с мольбой в глазах смотрела, готова была улететь в любой момент, становясь донельзя чувствительной. Очередное прикосновение пальцем к комку нервов — и она уже летит в пропасть, энергично сжимаясь на украшенном выпуклыми венами члене и прикусывая до крови свои губу. Сжав двумя руками ягодицы, Амен ускорился, подстраиваясь под свой собственный ритм для того, чтобы кончить. Он впивался в загорелую кожу ногтями, оставлял следы, лишь резче входил и выходил на всю длину. Несколько толчков — и он присоединился к девушке, окропляя низ живота своим семенем. В тот самый момент своего пика альбинос звучал красивее любой музыки, эти стоны навсегда отпечатаются в памяти Эвы. Этому не было сомнений.       После того, как пара пришла в себя, они все-таки решили продолжить свои водные процедуры. В этот раз ничто им не помешало, судьба позволила по-настоящему насладиться времяпровождением. Облачившись в домашнюю одежду, Амен все-таки предложил сделать заказ из какого-нибудь ресторана, чтобы не тратить время на готовку. В этот раз Динго с удовольствием приняла его идею.       Время шло, разговоры ни о чем и обо всем лились рекой, им довольно просто было найти тему для обсуждения. Только вот с каждым часом думы о ее фальшивом имени все больше заполоняли разум, съедали изнутри, от чего Эве стало максимально некомфортно. Ей не нравился факт самой лжи, этот человек не заслуживал подобного, слишком много хорошего сделал для нее. И она хотела отблагодарить правдой, даже если он не сможет принять ее. — Пончанский, как ты понял, я не против попробовать… — начала она, удобно разместившись за той барной стойкой, где они совокуплялись несколько часов назад. Одна рука разместилась на столешнице, придерживая голову, а другая ковыряла вилкой пустую после трапезы тарелку. — Я понял это еще вчера, когда ты приняла мою поддержку, — блондин засветился искренней улыбкой. — Так вот, я не хочу начинать отношения со лжи. Я должна сказать правду, — он заметно напрягся: уголки губ резво полетели вниз, а глаза сощурились в знак подозрения. Лидеру стало не по себе от этого взгляда. — Не говори, что ты наркоманка, — серьезный мужской тон стал причиной непрошенных юрких мурашек, а ладони сразу же вспотели. Знал бы он, что в ее случае быть наркоманкой — незримое счастье. Она же столько всего натворила за свою недолгую жизнь. — Нет, — твердо ответила. — Я не Клэр. Меня зовут Эвтида.