XVI. Еще немного — и разорвется тишина кульминационными нотами
30 мая 2024, 13:06Эва
Случайные автомобили один за другим проносились мимо, словно насекомые летом, спасающиеся от дождя. Дикая смесь уличных звуков создавала радужную иллюзию, будто проходящий человек не был одинок, хотя в реальности никому до него не было дела. Насыщенная, неуловимо быстрая жизнь мегаполиса продолжала бить ключом, в то время как жизнь одной девушки в короткий миг замерла, стоило той зацепиться взглядом за знакомый оскал, который ни с чем невозможно было спутать. Настолько несуразная встреча, которая, казалось, имела место только в параллельной вселенной, буквально доказывала давно осознанную Динго вещь: «Судьба — твой враг, Эвтида. Мало ей твоих страданий. На, лови еще. Рыдай. Рыдай же громче, насыть свою владыку своими мучениями». Заносчивая подчиненная, светящаяся бурным ликованием, была очередной шуткой, от которой не хотелось даже улыбнуться. Феоноя была готова воспользоваться любой возможностью пойти по головам — лишь бы взобраться повыше. Оттого скорее всего и брызгалась ядовитым восторгом, который задевал только главаря. И почему-то именно ей жизнь преподнесла столь великодушный подарок в виде возможности застать Эву врасплох, в то время как лидеру в очередной раз пришлось довольствоваться жалкими остатками, в буквальном смысле подставляя свою грудь под ее пулю. Неужели даже она была лучше и достойнее настоящих изысков фортуны? За какие такие заслуги? За умение поддержать взрослого вдовца, когда тот потерял свою жену, и занять место рядом с ним? И почему вообще она смотрела так, будто нисколько не была удивлена появлению Динго? Мышцы ног точно окаменели, иначе девушка не могла объяснить причину, почему она потеряла возможность двигаться, ошарашенно уставившись на пару у входа. Непонятный ком застрял, упираясь в стенки горла, заставлял зудеть глотку, отчего хотелось разодрать гортань, чтобы наконец избавиться от этого назойливого давления вперемешку с удушающим отеком. Но вместо того, чтобы хоть что-то предпринять, помочь самой себе, Эва просто-напросто замерла статуей, рассматривая знакомую физиономию, и болезненно вцепилась в подставленный локоть своего мужчины, оттягивая ткань зимнего пальто. Казалось, если она отпустит, то останется совсем одна и без защиты, станет легкодоступной мишенью на открытом поле. — Все нормально, маленькая? — прошептал Амен, беспокойно вглядываясь в девичье лицо. Как бы хорошо не было сокрыто смятение, оно не могло ускользнуть от его ястребиного взора. Бархат любимого баса, обволакивающий все ее сознание, помог рассеять кошмарный морок, от чего несколько раз моргнув, лидер резко отстранилась от мужчины. — Да, — истинные эмоции в виде недоумения и замешательства на лице Эвтиды вновь уступили место маске, скрываясь в ее тени, — обозналась. К счастью, это не тот человек, о котором я подумала. Запрокинув подбородок, — слишком яркий жест, чтобы убедить всех в своей уверенности, — Динго твердым шагом направилась в сторону Аша и Феонои, бросая недобрый взгляд, что горел неприкрытой ненавистью, на свою подчиненную в знак приветствия. Та в ответ ухмыльнулась только шире, приметив фальшивое настроение своего главаря, и медленно заправила аккуратно уложенную, но все же мешающуюся прядь за ухо. Это был, наверное, первый раз, когда Эва видела девушку с яркими, усердно выведенными стрелками на веках, сияющей помадой на губах и в элегантном, идеально выглаженном наряде. Ботильоны на платформе стали финальным штрихом, выжигающим удивление Динго где-то в районе груди. Феоноя, признаться, умела выглядеть симпатично, если хотела, однако все также оставалась отвратительной скользкой змеей, с которой нормальному человеку никогда в жизни не хотелось бы столкнуться. Сердце так и стремилось выпрыгнуть из груди от девичьего страха не суметь проконтролировать ситуацию в критический момент, а также от совершенной нелепости. Ноги вот-вот готовы были подкоситься — только дай волю им расслабиться, — и Эва не простила бы себе, если бы позволила проявить слабину перед той, которая не заслуживала даже лицезреть ее в свободное от банды время. — Привет, куколкаааа, — пропел Аш, вовлекая Эвтиду в теплые дружеские объятия, — ты выглядишь великолепно. И какой раз убеждаюсь, что каблучки тебе идут. — Помолчал бы ты при своей девушке, — злобно прыснула Эва, интонационно выделяя последнее слово и пренебрежительно кивая на Ф, — или кто она там тебе. — Да, это Феоноя — дама моего сердца. А это Клэр. Я уверен, что вы, девочки, подружитесь, — мужчина без задней мысли отпустил Динго из объятий и сделал несколько шагов навстречу другу, радостно приветствуя громким, хлестким рукопожатием. Он невольно оставил двух членов преступной группировки наедине на короткое мгновение, но даже этого девушкам было достаточно. — Ты, блять, везде, — все, что успела прошипеть главарь, пока товарищи довольствовались вниманием друг друга. — И я рада тебя видеть, Динго, — надменно ответила она. — Не думала, что у тебя кто-то вообще есть. Вечно одинокая гордая кукушка снизошла до простого смертного? Вопрос растворился в мужском смехе, так и не дождавшись ответа, стоило друзьям подойти к своим половинкам. Светский разговор обо всем и ни о чем конкретном, инициатором которого стал Амен, попытался хоть как-то развеять ощутимое на кончиках пальцев смятение двух истинных представительниц прекрасного пола. Поэтому у Эвы появилась возможность переключить все внимание на свои чувства, бурлящие внутри, и окончательно взять себя в руки. — Вы бы обнялись, девочки, — предложил Аш, тем самым напоминая о причине их нахождения тут, — это поможет сбросить всю неловкость от знакомства. — А по яйцам не хочешь? — главарь, как всегда, была прямолинейна, хлестая словами не хуже кнута. — Понял. — Какая колючая у тебя девушка, Амен. Я думала, ты больше по другим. Более мягким что ли, — Феоноя демонстративно провела языком по зубам. — А я думаю, что тебе лучше закрыть свой рот, — Эва не стала церемониться, предпринимая попытки приструнить слишком охрабревшую подчиненную. — Говорю сразу, все нормально. А то знаю вашу реакцию. Не нужно ничего говорить в мою сторону. Она сразу же пресекла любые попытки отчитать или же прилюдно усомниться в правильности ее действий, ведь по лицам ребят сразу же можно было распознать недовольство небольшой перепалкой только-только познакомившихся по их мнению девушек. Однако друзья безмолвно согласились проигнорировать поведение главаря и продолжили нащупывать приятную всем тему для общения. Не прекращая таращиться на свою подчиненную, Динго по кругу прокручивала звенящие мысли, позволяя им сквозить по всей голове и взращивать многочисленные вопросы, ответы на которые невозможно было найти. Легкая, едва ощутимая судорога продолжала пронзать мышцы всего тела, заставляя их пульсировать и не давая расслабиться. Спустя бесконечные десять минут, которые, казалось, были потрачены в никуда не заслуживающими внимания разговорами, последняя пара из столь противоречивой шестерки наконец добралась до остальных, давая о себе знать сразу же, как только выбралась из такси. Несмотря на то, что Дия была искусной актрисой, умеющей скрывать свои мысли и чувства глубоко внутри, даже ее лицо отразило нескромный букет разнообразных эмоций, стоило ей осознать, кто стоял рядом с Ашем. Однако замешательство не красовалось долго на побагровевших от злости щеках, поскольку следующее, что сделала приятельница — перевела взгляд на лидера в поисках негласной поддержки. Эва в ответ едва оскалилась, дав понять, как сильно ей не нравилась развернувшаяся в неожиданную сторону реальность. Динго даже пришлось насильно подавить едкое, разъедающее внутренности желание вцепиться в предплечье Дии и увести ту подальше от компании, чтобы тотчас все обсудить и подтвердить свои догадки о ее отношении ко всему происходящему. Тем не менее, если они это сделают, сразу же вызовут подозрения в отношении себя, а им ни в коем случае нельзя было выставлять напоказ тот факт, что они все каким-то образом могли быть знакомы. Понимая все риски, Эвтида глубоко вдохнула и бесшумно выдохнула, позволив себе послушно последовать за компанией внутрь помещения. Начало ужина на удивление произвело вполне приятное впечатление, несмотря на то, что лидер всем своим нутром ощущала медленно подкрадывающуюся опасность, морально подготавливаясь к чему-то по-настоящему неприятному и непоправимому. От Феонои стоило ожидать чего угодно, поэтому страх быть разоблаченной перед компанией друзей поселился глубоко внутри, оседая на внутренних органах и не давая возможности дышать. В связи с этим девушка не могла думать ни о чем, кроме как о возможных последствиях все то время, что провела в заведении. Опираясь на свой опыт, Эва не сомневалась, что Ф имела способность цинично и непринужденно выдать ее самый главный секрет, будучи подчиненной, ведомая собственными амбициями и желаниями. Ей ничего не будет стоить, чтобы воспользоваться ситуацией и нарушить спокойствие своего предводителя, в то время как для Эвтиды эти события могут повернуть ее жизнь на сто восемьдесят градусов. Все-таки Динго должна рассказать о своем участии в делах банды сама, без посторонней помощи, если хочет двигаться с этими людьми дальше, переводя отношения на новый уровень. И на самом деле она практически созрела для этого и не позволит ненавистной ей девушке испортить давно строящиеся планы. Погрузившись в собственные размышления, Эва окончательно потерялась в лабиринте опасений, совсем не замечая того, что происходило вокруг. А на самом деле это самое «вокруг» еще как стоило ее внимания. Ресторан отличался необычным интерьером и приятной атмосферой, на которую хотелось отвлекаться и рассматривать: элементы природы в виде живых растений — даже у входа в ресторан стояли массивные вазы с тропическими растениями — вкупе с керамическими мелочами и строгим фасадом, представляющим собой ленточное остекление со стальным каркасом, будоражили воображение гостей и напоминали террариум. Реальность стала своего рода ненавязчивым фоном, а девушка будто находилась в бетонном бункере, до куда доходили едва слышные приглушенные звуки, позволяя хорошо слышать только свои переживания. Столь увлеченно уединившись с самой собой, Эвтида не принимала участие в разговоре приятелей, медленно ковыряясь вилкой в салате и получая ненавязчивое внимание Амена под столом. Он ненамеренно гладил ее выпирающие костяшки на руке большим пальцем, в то время как девичья кисть расположилась на колене и едва теребила шершавую ткань короткого платья. — Да, Клэр? — писклявый голос Феонои вывел девушку из своего рода транса. — Че? — слабо тряхнув головой ответила главарь. Подчиненная вновь ухмыльнулась, явно примечая отрешенность Эвы и ожидая от нее ответ на заданный вопрос. — Согласись же, что семья — это важно. Как же повезло тем, у кого она полноценная, где постоянно царит гармония и любовь. Где дети любимы и не обделены вниманием. И вообще семья — лучшее, что есть у человека. Надеюсь, у тебя прекрасные родители, — Ф непринужденно проколола креветку вилкой и погрузила ее в рот, фальшиво закатывая глаза от блаженства. Не хватало только громко застонать. Эвтида нарочно промолчала, с усилием проглатывая вязкую слюну и позволяя испарине вмиг собраться на висках. Гнев, перемешанный с волнением, накрыли с головой от осознания, о чем именно говорила девушка напротив. Феоноя все знала. В деталях знала и понимала, насколько плохие отношения были у Эвы с отцом. Знала, что сама Динго приложила руку к его убийству. Также была прекрасно осведомлена о ее отношениях с Реммао. И все равно затронула болезненную тему и обратилась конкретно к главарю, намеренно пытаясь вывести ее на эмоции. Наверняка чтобы задеть, чтобы ковырнуть все еще сочащуюся рану, чтобы утопить в негативе на глазах ее знакомых. Только подчиненная не понимала, что подобные манипуляции уже давно не работали на Эвтиде, ведь последние несколько месяцев помогли ей осознать многочисленные вещи и начать смотреть на свое поведение под совершенно другим углом. Феоноя сама же впоследствии пострадает от столь смелых поступков, споткнувшись и ненамеренно напоровшись на любезно выставленный лидером нож. Крепче схватившись за нетронутый ранее бокал вина, Динго одним неосторожным движением влила в себя все содержимое, довольно шумно проглатывая. Мини-монолог Ф разбудил зудящее желание напиться, чтобы раствориться в беспамятстве и не слышать всего, что выплевывала ненавистная девушка. — Я думаю, это не твое дело, — Дия вклинилась в разговор, считывая настроение Эвы и разрывая одним только взглядом Феоною на части. — Заткнись, Дия, — потребовала лидер, впоследствии хватаясь за бокал Амена, чтобы также осушить его. — Я так понимаю, быть нетактичной у нашей новой знакомой в крови. Все в порядке, я не осуждаю, — пальцы Амена сильнее сжались на ее руке, как бы поддерживая и напоминая, что он рядом, однако сам мужчина ничего не ответил. — Почему же нетактичной? Вполне обычный разговор, повседневное обсуждение, поддерживаем диалог. Если тебе повезло меньше, то я тут совсем не виновата. Можно же об этом сказать, а не гундеть. — Зато, я смотрю, у тебя были прекрасные отношения и воспитание, что берешь у взрослых мужиков члены в рот… Аш заметно дернулся после едко брошенной фразы и уставился на Эвтиду, позволяя мимической морщине образоваться между бровей. — Клэр, это уже слишком, — перебил он, явно недовольный исходом обсуждения. Эва слишком резко восприняла его упрек, ощущая раскаленную злость, что поползла по венам. Грубо встав со стола, она сбросила руку альбиноса и сдержанно, натянуто улыбнулась. — Извини, у меня всего лишь возникло такое впечатление о твоей девушке. Надеюсь, оно ложное. Мне нужно в туалет. Показательно звякнув вилкой, когда бросила ее на тарелку, Динго отодвинула стул и устремилась на выход, не удостоив никого своим взглядом напоследок. Неприятный скрежет от соприкосновения мебели с полом эхом отражался в ушах прямо до самой двери уборной — настолько громко он завибрировал в помещении, будто поставил точку в неловком разговоре между знакомыми. Эве потребовалось чуть больше времени, чтобы хоть как-то прийти в себя и угомонить вырывающееся наружу сердце. Ее побег имел место не просто так — стойкое чувство стремительно нарастающей ярости разрасталось по всему телу. Очередное слово, брошенное Феоноей, рисковало запустить тот самый необратимый процесс, когда лидер теряла себя в потоке негатива и неусыпной злости, поэтому Эва заставила себя встать и уйти. Все эти попытки сохранить мир, что по частям разваливался на глазах, были ради одного человека, с кем уже не один раз разворачивался разговор на подобную тему. Динго без посторонних вопросов старалась держать себя в руках, ведь отношения с альбиносом сейчас стояли далеко не на последнем месте в списке ее значимых вещей. И разрушить их связь столь нелепым способом не входило в ее планы. От поднявшейся температуры и ощутимой испарины на спине платье вмиг превратилось в преграду, ощущаясь плотной пленкой на теле, что сковывала движения. Оно будто лишало маневренности и ограничивала свободу, не позволяя вдохнуть полной грудью. Каблуки перестали доставлять удовольствие, превращаясь в лишний, ненужный груз, заставляя ноги затекать даже от небольшого шага. Эвтида не могла успокоиться окончательно. Только она возвращалась мыслями в тот современно обустроенный зал, как мозги вновь начинали закипать от всевозможных идей, как можно было устранить свою подчиненную. Ф не жалела ее от слова совсем, почему же лидер должна была это делать по отношению к ней? Баш на баш. Действие на действие. Дрожащими руками схватившись за телефон, Динго с трудом отыскала контакт Амена, чтобы лихорадочно написать сообщение, не попадая по клавишам. Она понимала, что возвращение к друзьям рисковало превратить вечер в очередную резню, и лучшим решением было бы покинуть общественное место.Эвтида
Давай уедем?
Не прошло и минуты, как ощутимая вибрация заиграла на ладони. Пончанский Где ты?Эвтида
Жду тебя у туалета. Мне некомфортно.
Пончанский Понял. Мужское понимание, не требовавшее лишних объяснений, будто вытащило Эвтиду из бездонной глубины, из которой она была не в состоянии выбраться, медленно погибая от нехватки кислорода. Сейчас дышать показалось куда легче, а надежда на то, что они наконец покинут это злосчастное заведение, успокаивала не хуже валерианы. Едва поправив прическу, девушка отправилась на выход, грубо толкая дверь шпилькой и ступая в ярко освещенный холл, выделяющийся блеском неоновых ламп, которые были размещены по всему периметру. Не ожидав скорого появления альбиноса, она вскрикнула, когда оказалась в широких медвежьих объятиях, которые без особых прелюдий заявили о правах мужчины на нее, скрывая от всего, что происходило вокруг. В эту самую секунду все мысли исчезли, обращаясь в ничто и растворяясь в еле-еле слышной классической музыке, что играла на фоне; они позволили Динго бесследно скрыться в безмятежности, подаренной заботливым мужчиной. Аккуратный нос уткнулся в широкую грудь, буквально утонул в ней, в то время как руки обхватили все ее тело, закрывая тонкий стан. Нежно. Аккуратно. Не прижимая слишком сильно, чтобы Эва не задохнулась. Так… Любяще. Эвтида не могла не поддаться, желая в ту же минуту выпить без остатка горячо ощутимую поддержку блондина. Хотела и принимала, безвольно свесив руки по швам, позволяя углекислому газу оседать на идеально выглаженной рубашке при судорожном выдохе. Стабильное биение мужского сердца, что отбивало ровный ритм, стало своего рода медитацией для Динго, вводя в необъяснимый, опьяняющий транс — именно он помог понять насколько Эва устала. Устала строить из себя независимую, готовую броситься в самый эпицентр непредвиденных событий. Устала быть той, которая не могла иметь нормального и счастливого будущего благодаря своему сомнительному поведению. Ей хотелось остаться в таком положении навсегда, позволить Амену вести, отдать всю свою жизнь в его руки, лишь бы больше не иметь дело с этой изнуряющей, разъедающей все внутренности ответственностью. Не было больше сил бороться… — Я сказал им, что мы уходим. Передал, что ты скорее всего будешь переживать, что не попрощалась. Если хочешь домой, то так и будет. — Спасибо, — тихо прошептала Эва, прикрывая глаза от умиротворения. Все проблемы разом исчезли, и плевать, что это было всего лишь миражом, — это все ради тебя. — Меня? — он едва отстранился, вытянув руки, чтобы бросить удивленный взгляд на девушку сверху вниз, а после снова прижать к себе. Как куклу. Но ей это нравилось. — Да. Иначе я не смогу сдержаться, чтобы не разорвать эту тварину на части. Амен загадочно промолчал, тяжело выдыхая. Рука опустилась на девичью голову, едва перебирая выбившиеся волосы. — Она напоминает мне любовницу моего отца, если тебе интересно. Вот клянусь, одно лицо. — Дело не в том, что мне неинтересно. Я просто не хотел беспокоить тебя своими вопросами. Лишний раз напоминать, сыпать соль на рану. Мне жаль это слышать, твоей маме, наверное, тяжело… — У меня уже давно нет родителей. — Ох, — все, что ответил мужчина, в секунду сгорбившись, чтобы опуститься подбородком на голову Эвтиды, — мне невероятно жаль. Очень больно слышать такое. — Отец горит в аду. А я этому рада, — желание открыться близкому человеку впервые в жизни болезненно кольнуло Эву. Рассказать все без разбора. Вывернуть душу наизнанку, чтобы все эти вечные раскаяния и переживания наконец обрели свободу в виде слов. Она была уверена в Амене как никогда прежде, ведь он не один раз доказал, что являлся лучшим человеком в ее жизни. Наравне с мамой. — Поехали ко мне. Не хочу тебя отпускать сегодня, — альбинос продолжал бормотать девушке в макушку, явно наслаждаясь ароматом ее волос. — Возьмем вина? — Может виски? — Может виски… Интимное, понятное только им перешептывание было прервано женской раскатистой усмешкой, что таила в себе нотки злорадства и даже иронии. Динго моментально распознала в этом смехе ненавистный ей тембр, с которым не было желания когда-либо сталкиваться. Закатив глаза и напоследок втянув шлейф мужского парфюма глубоко в грудь, Эва отстранилась и впилась ногтями в собственную ладонь, чтобы хоть как-то отвлечься от вмиг забурлившего отвращения. Она держалась ради Амена. Да, именно так. — Я думала, вы уже ушли, а сами воркуете тут в уголочке, подальше от всех. Чего не попрощалась, Клэр? — наигранно начала Феоноя, совершив несколько шагов навстречу паре. — Извиняюсь, что прерываю ванильные разговорчики между двумя влюбленными. — Иди куда шла. Я не обязана отчитываться перед тобой, — Эвтида осознанно отошла подальше от мужчины, разрастаясь недовольством, что подчиненная в целом застала ее в такой уязвимый момент. Она уже хотела отправиться в гардероб за пальто, разворачиваясь в сторону выхода, как девушка остановила ее своим умозаключением. — Знаешь, ты мне сначала показалась совершенно другой, — максимально ледяной тон притянул интерес лидера, отчего и повернулась к Ф. — В каком смысле? — Эва увлеченно спросила, боковым зрением приметив Амена, — его заметное напряжение не смогло остаться без внимания. — Ну, мне показалось, что ты такая… — длительная пауза только подкидывала дров в костер беспокойства. — Боевая. Умеешь постоять за себя, готова убить одним лишь взглядом. А на деле такая же как и все — теряешь собственное «я» в мужском внимании, буквально прыгаешь к нему в руки. Вот сейчас наблюдала за вами и поняла, как же легко могут разбиться ожидания и довольно хорошее впечатление. Феоноя не просто говорила, а буквально пропевала слова, точно упиваясь не только сказанным, но и тем, что вообще имела возможность проговорить свои мысли вслух. Было стойкое ощущение, будто она очень долго сдерживалась, не зная как подступиться, чтобы сделать еще больнее. И как только нашла, за что зацепиться, то не позволила себе упустить возможность сразу же использовать обнаруженное против Динго. Смысл сказанного разрезал эго Эвтиды на куски, вследствие чего она тряслась изнутри из-за понимания, что весь ее образ жестокой, дерзкой, умеющей постоять за себя женщины, которая держалась особняком и не нуждалась в ком-либо, был в одночасье разрушен, хотя строился далеко не один и даже не два года. Сейчас же она казалась обычной девчонкой в глазах своей подчиненной — уважение окончательно было потеряно. — Ф, ты слишком груба, — начал Амен, готовый защитить свою женщину. Однако Эва не дала ему договорить, полностью растворяясь в застилающем глаза раздражении. Она была не в силах совладать с собой, все, что крутилось в голове — убей, затопчи, зря ведешься с ней и вообще терпишь. Бросившись на подчиненную, девушка позволила себе выплеснуть эмоции наружу. Вцепившись в девичье платье — за грудки — Динго рванула тело на себя, впоследствии прикладываясь своим лбом к ее носу. Феоноя, явно не ожидая подобного, уступила своему лидеру, позволяя ногам подкоситься и повиснуть. Эва не была достаточно сильна, даже несмотря на выплескивающийся отовсюду адреналин, поэтому не была в состоянии удержать Ф. Девичье тело поддалось силе гравитации, с характерным грохотом — что слился со сдавленным криком от разрастающейся в носу боли — приземлилось на колени, позволяя главарю лидировать в импровизированном поединке. Эвтида не жалела свою подчиненную, наоборот, радовалась каждому звуку, выпущенному изо рта Феонои, склонилась над ней, широко и безумно улыбаясь. Ей потребовалась секунда, чтобы занести кулак и впечататься им в то же самое место, куда и попала до этого своей головой. Это решение вызвало более громкий, даже жалобный девичий стон, от чего желание засмеяться запульсировало где-то в районе живота, щекоча своими щупальцами. Эве было мало. Хотелось еще. Чтобы кровь Ф запачкала каждый квадратный метр в этом ресторане. Чтобы платье Динго было помечено алой жидкостью той, кого она ненавидела. Чтобы после повесить предмет одежды на стене как трофей и любоваться каждую чертову секунду, напоминая себе о победе. Амен не позволил продолжить, с силой оттягивая Эву от своей подчиненной, что-то громко выкрикивая, чего девушка не могла разобрать. Она, казалось, потеряла слух, утратила возможность разбирать отдельные звуки и слова других, ведь все внимание будто нарочно сосредоточилось на приметном скулеже Феонои. Этот несчастный болезненный тон был именно тем, что помогало Эвтиде делать сейчас глубокие вдохи, различать предметы вокруг, даже жить. А смерть Феонои могла бы окончательно осчастливить ее — лидеру не хватало этой скромной детали, что определенно украсила бы мир более яркими красками. А то сейчас все казалось таким серым и неприметным. — Услы… …ня, — Эва цеплялась ушами за хаотичные звуки, не в состоянии соединить их в связные предложения, — п…ди в …бя. — Что? — медленно прикрыв глаза, Динго шумно сглотнула, пытаясь сосредоточиться на своем мужчине. Точно… Это же ее мужчина. Зачем она так с ним? — Не ставь на кон все наше будущее. Прошу, — мужчина вглядывался в шоколадные глаза, стараясь отыскать хоть каплю адекватности. В эту же секунду девушке стало стыдно перед ним. Она опять все испортила… — Амен. Пойдем отсюда, — все, что она могла ответить, позволяя усталости накрыть ее с головой. Адреналин выветрился из организма за считанные мгновения, давая возможность ярости спрятаться за физической слабостью, замешательством и стыдом. Она даже не посмотрела в сторону тихо постанывающей девушки, позволяя мужчине привлечь ее к себе и потянуть в сторону гардероба. Однако обстановка вокруг все же привлекла ее внимание — она наводила на мысль, что весь персонал собрался, чтобы стать свидетелями неусыпной женской агрессии, не стесняясь демонстрировать ужас и непонимание на своем лице. Стремительно несущийся в сторону Феонои Аш был последним, кого она увидела в помещении. — Я ее уведу, решите-ка с Ливием тут. А то сейчас наших вызовут, потом хрен что сделаем. И да, делай как прошу, потом поговорим, — бросил Амен вдогонку, крепче сжимая Динго за талию. — Наших? — прошептала Эва, разрастаясь непониманием, а после теряя последнюю нить с реальностью. Ощущение невесомости сильнее давило на затылок, пульс ускорился, отбивая неудержимый ритм в висках, вместо того, чтобы нормализоваться. — Кого вызовут? Что ты имеешь в виду? Язык еле-еле двигался, чтобы произнести последние слова, в то время как рот свело от сухости. Учащенное дыхание превратилось в верного друга, а головокружение — проводником в неизвестность. Не было больше сил сдерживать наваждение поддаться столь привлекательной темноте, что искусно зазывала к себе. «Не смей, маленькая» были последними словами, услышанными девушкой, прежде чем позволить предметам стремительно поплыть, а векам окончательно закрыться под свинцовой тяжестью.***
Легкость. Воздушная, непринужденная легкость пронизывала все тело, возглавляя армию противоречивых чувств. То самое окрыление, которое невозможно было описать словами, заряжало и доставляло неземное удовольствие. Эве хотелось бы вечно испытывать подобное, отдать за него жизнь, продать душу дьяволу… Лишь бы не возвращаться туда, где было по-настоящему тяжело. В этой так называемой неизвестности не темно, нет. Там светло и хорошо. Куда лучше, чем в реальности. Однако всему хорошему рано или поздно суждено было закончиться и, к сожалению, то, что, казалось, будет длиться вечно — не исключение. Тяжесть тела сменила ту самую невесомость, заставляя сердце сильнее качать кровь, а разум приобретать нотки трезвости. Стало и физически, и морально тяжело, отчего Эвтиде хотелось заплакать. Память не отставала, моментально напомнила о том, что же случилось накануне, только усугубляя ситуацию. Где Эвтида сейчас? Распахнув веки, девушка приметила быстро сменяющие друг друга огоньки, которые отскакивали от пролетающих мимо фонарей и приземлялись на потолок машины. Голова разместилась на чем-то твердом и теплом, и только после того, как лидер сфокусировалась на легких касаниях пальцев на ее волосах, осознание, что своеобразной подушкой были ноги мужчины, осело на стенках головного мозга. С усердием проглотив еле-еле накопившуюся слюну, Эва повернула голову правее, сталкиваясь с прозрачным, столь любимым взглядом. — Не вставай, дай возможность телу прийти в себя, — холодно проговорил альбинос, отводя взгляд в сторону. — Что… Что случилось? — прошептала она незнакомым ей голосом, потянувшись рукой к своим губам. Шершавые и сухие — как она и думала. — Пить хочешь? Блондин едва потянулся к водителю, попросив бутылку воды, чтобы после протянуть главарю. Эвтида жадно приложилась к горлышку, ненасытно проглатывая живительную влагу. Вода все больше приводила в чувства с каждым новым глотком, поэтому девушке не составило труда подняться и сесть на сидение рядом с Аменом, только-только отложив опустошенный сосуд в сторону. Тело достаточно сильно затекло, наполняясь неприятной ноющей болью, отчего Динго простонала, после разминая шею и совершая круговые движения кистями. — Как… — начала она, не понимая как можно сформулировать свои мысли в логически построенное предложение. — Ты потеряла сознание. Скорее всего, из-за переполненных эмоций. Я не стал приводить тебя в чувства там, в ресторане. Все видели, что ты сделала, поэтому пришлось как можно быстрее свалить… — недолгая пауза стала своего рода кнутом, что ударил по чувствительной коже. — Извини, что сорвалась. Она заслуживает этого, поверь, — лидер перевела взгляд на переднее пассажирское сидение, приметив на спинке верхнюю одежду пары, которую аккуратно повесили. Амен тихо фыркнул, явно недовольный последней фразой. — Я что-то не знаю? — Нет, все знаешь. Наверное, у меня крыша едет, — Эва была переполнена чувством стыда, не зная куда себя деть. Оно было не из-за того, что она сделала с Феоноей, а потому что подчиненной все-таки удалось сорвать чеку ее непоколебимости, довести до такого состояния. Также было совестно перед человеком, которому она обещала держать себя в руках. И в итоге не сдержала его. Бросив взгляд в окно, Динго больше не проронила ни слова, страшась повернуть голову в сторону блондина. — Все будет хорошо. Для меня важно, что ты послушала меня. А Феоноя и вправду заслуживает. Только теперь думаю о том, что будет дальше. Как бы она ничего тебе не сделала. Эвтида прыснула со смеху, не в состоянии сдерживать его после столь нелепых слов. Она в жизни не слышала ничего смешнее. — Уж поверь, скорее я ей сделаю, когда увижу ее рожу еще раз. — Надеюсь, что ваша следующая встреча не состоится, — альбинос глубоко вздохнул, цепляясь пальцами за запястье девушки, чтобы притянуть к себе. — Амен, как вы познакомились с ней? — Эва наклонила голову в его сторону, прислонившись виском к мужскому плечу. — Зачем я сейчас буду забивать тебе голову своими рабочими моментами? Лучше отдохни немного, посмотри в окошко. — Рабочими? — она натянулась струной, испытывая явное недоумение от услышанной информации. — Ну да. Как только все закончится, я тебе все расскажу, хорошо? Не хочу волновать сейчас… — Теперь мне еще больше стало интересно, — узел волнения сильнее затягивался от не очень приятного предчувствия, а сердце вновь начало выбивать чечетку. Каким образом Феоноя могла быть связана с его работой? — Ты мне доверяешь? Я же вроде никогда не заставлял тебя сомневаться в себе и в своих намерениях. Эти слова имели свою логику, стали, своего рода, успокоительным, помогая в очередной раз растечься в полуобъятиях дорогого человека. Эти качели уже порядком надоели за сегодняшний день, и Эва надеялась, что этот раз завершит череду эмоциональных событий. — Лучше скажи, как ты себя чувствуешь, — заботливо поинтересовался блондин, переводя тему в нейтральное русло. — Прекрасно. Надеюсь, виски еще в силе?***
Спустя несколько часов пара лакомилась уже далеко не первым бокалом популярного скотча, который, видимо, был заранее припасен в квартире Амена как раз для подобного случая. Мужчина и девушка вольготно расположились — почти что развалились — на полу, позволяя алкоголю безмятежно течь по венам, в то время как еле-еле заметный, приятный глазу румянец бесстыдно покусывал их щеки. Около половины бутылки назад влюбленным совсем стало все равно на всех и все: на друзей, которые, возможно, в данный момент пытались разрулить ситуацию; на Феоною, которую, скорее всего, придется везти в больницу из-за перелома; на туманное будущее, уготованное каждому из них и уже буквально наступающее на пятки. Сейчас были важны разговоры ни о чем и согревающая янтарная жидкость. А весь мир мог и подождать, пока ребята придут в себя. Эва также благополучно игнорировала свои собственные, надвигающиеся проблемы, о которых она боялась рассказать кому-либо, предпочитая отмалчиваться, — это была ее собственная петля, которая постепенно затягивалась на шее. Реммао так и не появился в поле зрения с той самой последней встречи в кинотеатре, а приближенные отчего-то не были в состоянии его найти, несмотря на то, что пользовались связями. Феоноя определенно замышляла что-то против Динго, и сегодняшний вечер только доказал ее искреннюю ненависть к своему лидеру. Трещина в самой банде так и не затягивалась, хотя прецедентов усмешек за спиной после случая в клубе стало меньше. Трудности не решались, а наоборот, росли в геометрической прогрессии. Честно говоря, Эва даже начала подумывать о том, чтобы окончательно уйти из группировки. Если раньше она считала банду своим долгом и единственным выходом хоть как-то казаться значимой и сильной, то сейчас она могла испытать подобное и вне криминального мира — один Амен успешно заменял сотни подчиненных. А вечные проблемы только подкармливали желание оставить все и начать новую жизнь. Единственное, нужно было как-то рассказать альбиносу обо всем и, если он примет ее такой, какая она есть, предложить сбежать вместе. Бега… Паре придется постоянно скрываться и искать альтернативные варианты, чтобы остаться в живых, безоговорочно принимая жизнь в подполье как единственный и нормальный способ существования. Согласится ли мужчина на такое? Готов ли он просто взять и выйти из зоны своего комфорта ради мизерного шанса быть счастливым с ней? Ведь просто так уйти из банды невозможно. Никому. Даже самому главарю. — Ты невероятно сильная, Эва. Я никогда не встречал таких девушек. Иногда мне кажется, что я слабее тебя духом, хотя все должно быть с точностью до наоборот, — Амен вглядывался в лицо Эвтиды рассеянным, но проницательным взглядом. Его волосы были максимально взъерошены, спадая на лицо отдельными прядями, так как блондин весь вечер не отлипал от них, постоянно поправляя рукой. — Это все иллюзия. Жизнь пожевала меня и выплюнула, а как тут будешь сильной в таком состоянии? Считай, я пиздаболка, — очередной глоток жгучей жидкости, покалывающей на стенках пищевода, последовал за новым откровением. Высокоградусный скотч хорошо развязал язык Эвтиде. На самом деле, девушке было достаточно алкоголя: объекты знатно расплывались перед глазами, а звуки двоились, но она не хотела останавливаться. — Я не могу никак сравнивать себя с тобой, ведь не знаю всей истории, но тоже успел навидаться дерьма с этой работой. Лучше бы пошел в юриспруденцию. Эвтида инстинктивно громко засмеялась, хотя ни черта не понимала — не была в состоянии понять — истинного значения слов. Настроение было максимально приподнятым — только включи музыку, и девушка пустилась бы в пляс. — Амен, я думаю ты заслужил узнать. Но, блять, как же я не хочу портить это великолепное настроение. Ни тебе, ни мне, — пьяное хихиканье заполонило небольшую спальню, где пара частенько встречалась и предавалась любви после рабочего дня. — Ну значит и не надо… — Мою маму убили, — все так же задорно пролепетала Эва, опрокидывая стакан с остатками алкоголя. Мужская улыбка в мгновение стерлась от столь ужасной фразы, так легко и спокойно вылетевшей изо рта девушки. Он без раздумий двинулся ближе, накрывая ладонь своей, и заглянул в кофейные глаза, моментально утопая в печали, которая пыталась скрыться за смешинкой. — Мне жаль… — Та ладно тебе, — очередной приступ заливистого смеха, сносящий остатки безмятежности, — подумаешь… Родной отец забрал у меня самого близкого человека. Единственный яркий лучик, который как-то освещал мою жизнь и убеждал, что я хоть кому-то нужна в этом ебучем мире. Выдерживая небольшую паузу, Динго не спешила продолжать, дав своему мужчине время понять смысл сказанных слов. Сбросив фальшивую улыбку и схватившись за чужой стакан, она сделала очередной глоток, в то время как альбинос не смел двинуться ни на дюйм, уставившись стеклянным взглядом на ее мимику. Визуально было понятно, как с каждой секундой жуткое осознание заполняло мужской разум, демонстрируя в глазах Амена разнообразный спектр эмоций — от отторжения до глубокой печали, перерастающей в неподдельное сочувствие к своей женщине. Такими глазами обычно смотрят на бездомных котят, которых кто-то оставил умирать на помойке, а ты никак не можешь забрать их с собой, мысленно противостоя до боли сжимающемуся сердцу. — Отец часто нажирался, обкалывался или же унюхивался до полусмерти, после чего избивал только меня. Я самая младшая, ни на что не способная, ущербная, еще и девочка. Какая же я плохая, раз умудрилась родиться без члена в штанах. Зато все остальные в нашей семье святоши, гордость, примеры для подражания. «Да кем может стать баба? Если только подстилкой для моих подчиненных», — это были без преувеличения его слова. Он тупо не верил… Не верил в то, что из меня может получиться что-то нормальное. Ведь я не смогу занять его место в случае чего… Но как же он ошибался. Очень надеюсь, что этот придурок, которого язык не повернется назвать отцом, смотрит сейчас на все это со стороны и рыдает, потому что я смогла не просто догнать его, но и превзойти. Амен слушал, не смея прерывать, лишь иногда прикрывая веки, возможно, от того, что ему тяжело было слушать все это. — В моменты его трезвости все было спокойно, он мог даже попросить прощения у моей мамы, обещать, что такого больше не повторится. И она верила. А после все повторялось. Но доставалось только мне, потому что моих братьев и ее он любил. Обещал в деньгах искупать да всему научить. Я одна была белой вороной… — А братья? Они не защищали тебя? — несвойственная мужчине дрожь в голосе разбавила его тембр, демонстрируя его искренние переживания. — Нет. Даже мама не могла, боялась, что он убьет нас обеих. А они просто игнорировали мое существование. Точнее один из них. С Реммао же у нас всегда были перепалки, но Исман никогда не влезал, будто не хотел принимать чью-то сторону. Или же не хотел получить по щам. Короче, никто меня не любил и не любит в нашей семье. Только она……
— Доченька, доченька! Просыпайся давай, принцесса. Сегодня мы наконец полетим в страну чудес, где сможем провести время вместе, — мелодичный голос был словно любимая колыбельная, которая вмиг очаровывала и вселяла светлые надежды. Он обволакивал слух, выводил из сна постепенно, будто вел за собой, чтобы Эва не заблудилась по дороге из мира грез. — Мамочка-а-а, — громко протянул семилетний ребенок, открывая глаза и сразу же устремляясь в родные объятия, — мы поедем в наше секретное место, так ведь? — Конечно, дорогая. Как и всегда… На всю зиму, чтобы никто не смог добраться до нас и обидеть, — солнечная материнская улыбка была заразительной, оттеняясь искренним счастьем на детском круглом личике. — А папа? Я не хочу, чтобы он ехал с нами. Мне с ним плохо… — А папа останется здесь. Он плохо себя ведет, поэтому никто не позволит ему попасть в страну чудес вместе с нами, — молодая женщина аккуратно коснулась мягких вьющихся волос, тем самым передавая всю свою уверенность ребенку. — Я так люблю тебя, мамочка, — Эва с особой нежностью прижалась к горячему телу, что готово было согреть в любой момент, и вдыхала по-настоящему родной аромат зеленого чая. Именно поэтому этот напиток всегда ассоциировался у Эвтиды с мамой. — Я люблю тебя от луны и обратно, маленькая…Эва
— Каждый год мы ездили в Церматт. Там мы проводили как можно больше времени, скрываясь от отца. Бывало и такое, что всю зиму. Не знаю, от чего зависела длительность поездки, думаю, маме лучше было знать, — Динго отбросила стакан в сторону, позволяю ему шумно приземлиться и покатиться по полу, не разбиваясь. — А как он реагировал на ваше длительное отсутствие? — Амен свел вместе брови, рассматривая граненое стекло, едва бликующее на искусственном свете. — Никак. Как будто вообще не замечал. Может, мама как-то объясняла ему наши поездки, может вообще вила из него веревки. Хотя я сомневаюсь во втором, раз он продолжал меня пиздить, стоило только приложиться иглой к своей вене, — девушка потянулась за бутылкой с остатками скотча и сделала глоток прямо с горла в попытках избавиться от стремительно подступающего к горлу кома. — К счастью, никаких шрамов у тебя не осталось, — мужчина подполз ближе, с излишней нежностью забирая бутылку из рук Эвы. Наверняка видел ее состояние и даже в алкогольном опьянении продолжал о ней заботиться, предотвращая возможные последствия. — Он же не резал. Оставались только гематомы, которые когда-то да проходили, — Эвтида втянула носом побольше воздуха, морально подготавливаясь к рассказу о том, чего она еще ни разу не произносила вслух. Не зная, куда себя деть, она принялась суетливо теребить запонку на мужском рукаве. — А потом в один день он отнял ее у меня……
Жуткие, леденящие кровь крики взрослых — в основном мужчины — исходили из небольшой комнаты, которую родители обозвали кабинетом. Женщина лишь иногда позволяла себе повысить голос, чтобы хоть как-то достучаться до упрямого мужа, который, может, и слышал ее, но нарочно не хотел понимать смысл сказанного. В остальное же время она чуть ли не заикалась, полностью пропитанная страхом от неизвестности и неуверенности в адекватности действий мужа. Особенно сейчас, когда бутылка виски полностью была опустошена. — Я очень устала. Пойми же меня правильно. Твои постоянные наркотики, пьянки. Эта… Банда. Она тянет тебя на дно, а потом по цепочке ты уже тянешь за собой всех нас. Неужели тебе плевать на семью? — мама готова была разрыдаться от отчаяния, вновь и вновь предпринимая попытки достучаться. — Ну давай, скажи какая же ты бедная овечка, как же тебе тяжело жить в достатке, практически подтираясь деньгами. Я что, мало тебе даю? — отец больше не был в состоянии контролировать себя. Он срывался на крик, остервенело размахивал руками, плевался от того, насколько был зол. — Дети страдают… — единственный аргумент, который еще мог привести его в чувства. Женщина прикрыла глаза руками, желая избежать колючего ненавистного взгляда. Это не был ее мужчина. Уже нет. Он потерял настоящего себя в патологической зависимости. — На хую я вертел этих детей. Неблагодарные отпрыски, не знающие, каково это жить в нищете. Именно банда помогла нам подняться с колен, ты и сама была счастливее всех, когда узнала, что я теперь лидер. Уже не помнишь?! Что же затуманило твои глаза? В итоге, как хорошо бы не было, все равно продолжаете жаловаться и жаловаться. Жаловаться и жаловаться. Хоть бы раз сказали «спасибо» папочке. — Да как ты… — мама с вызовом бросила взгляд на мужчину, задетая вопиющей несправедливостью. Они ведь были близкими людьми, а его язык почему-то поворачивался говорить столь ужасную грязь. Она не успела закончить фразу, как тот молниеносно подлетел к женщине, обойдя стол, несмотря на очевидно нетрезвое состояние. — Ты не станешь перечить мне. Иначе это плохо кончится, — процедил отец сквозь зубы. Вопреки дикому желанию схватиться за ее локоны, он всего лишь навис над женским телом, распарывая острым взором лицо. — Если ты не хочешь меня слышать, тогда мне придется уйти. Я не смогу жить в этом аду. И не могу подвергать детей опасности. Потребность проучить и утихомирить свою женщину победила теплые и нежные чувства, что он испытывал к ней. Нужно было запугать, продемонстрировать, что она была не права, вновь сделать ее послушной и любящей женой. Вцепившись в густую копну, волнами оседающей на плечах, отец, как ему показалось, несильно швырнул маму за волосы. Однако алкогольная поволока притупила все чувства и обратила реальность в иллюзию, где он был истинным героем, старающимся сохранить свою семью. Не рассчитав силу, мужчина позволил маме полететь вперед головой, благодаря чему она приложилась виском к острому углу стола. Секундный испуганный стон отразился от стен, прежде чем комната погрузилась в абсолютную тишину. Удар был настолько сильным, что заставил женщину замолкнуть, теряя сознание. В тот самый момент она еще боролась за свою жизнь, несмотря на тяжелую черепно-мозговую травму, но мужчина предпочел поверить в тот факт, что она притворялась, изображая из себя несчастную жертву обстоятельств. Громко и протяжно ухмыльнувшись, отец перешагнул распластавшееся тело и лениво направился к своему месту, хватаясь за шприц, чтобы пустить очередную дозу запрещенного вещества по вене. Удовлетворенно выдохнув, он съехал со стула вниз и прикрыл в наслаждении глаза, пока его жена медленно испускала дух — височная артерия разорвалась от удара, открывая путь для крови прямо в головной мозг. Тогда мужчина еще не понимал, что тот протяжный, рассекающий слух стон был последним звуком, который он от нее услышал.Эва
Эвтида до боли прикусила нижнюю губу, чтобы подавить очередные подкрадывающиеся к горлу рыдания. Нос невыносимо щипало, а глаза совершенно ее не слушались — сразу же намокли, все же не сумев сдержать соленую влагу внутри. Одна единственная слезинка запустила цепную реакцию, от которой вся боль и обида стремительно потекли наружу. Поток слез неумолимо начал колоть щеки, а рот податливо раскрылся, чтобы выпустить душераздирающий крик. Нет… Это был не просто крик, а самый настоящий протяжный вопль, полный страданий и ужаса, которые приходилось все время скрывать от посторонних глаз. Больно… Так больно и тяжко, что наилучшим исходом было тотчас умереть. Душевные муки все это время кромсали девушку изнутри, не оставляя живого места, а сейчас будто обрели второе дыхание, чтобы с новой силой издеваться над ней. Динго закрыла лицо руками, продолжая громко убиваться — она была явно охвачена паникой и истерикой. Тепло от вмиг прижавшегося массивного тела нисколько не успокаивало, а, наоборот, подливало масла в огонь. Амен с заботой прижал ее голову к своей груди, как бы отгоняя прочь страхи и беды, что преследовали лидера, а также тем самым напоминая о том, что он все же был рядом. Обжигающая влага танцевала на коже, забирая весь накопленный негатив, но почему-то не дарила столь нужной безмятежности, за которой Эвтида постоянно охотилась. Ей до безумия хотелось подняться и уйти в другую комнату, чтобы альбинос не лицезрел ее слабости, только сил совсем не было — пришлось ответно прижиматься к нему и продолжать жалостливо рыдать. — М-м-мама, к-как же м-мне т-теб-бя не х-хватает, — заикаясь, молилась, в последнюю секунду наплевав на свидетеля в лице мужчины; на слезы, что моментально впитывались в ткань рубашки; на сопли, которые наверняка размазывались по его груди; а также на слюни, стекающие вниз по подбородку. Она впервые дала волю эмоциям перед другим человеком, делилась своим горем и скорбью, всем своим отчаянным поведением умоляла излечить свою душу. Хотя бы немного забрать у нее эту боль, иначе она сойдет с ума, не сумев с ней справиться. — Маленькая… — шептал Амен, покачивая девушку в своих руках, словно убаюкивая. — Ты не одна. Больше не одна. Слышишь? Эва лишь кивала, прижимаясь ближе и продолжая рыдать. Кричать, стонать и выть… До тех пор, пока она полностью не иссушилась и не потеряла остатки сил. Все, что оставалось делать, — грузно дышать, иногда заикаясь, и прикрывать глаза, расслабляясь в родных руках. Только-только Динго более-менее успокоилась, возвращая настоящую себя, она подняла голову, чтобы взглянуть в лицо своему мужчине. Ей до потери сознания нужно было убедиться, что он не являлся ее больной фантазией, а на самом деле был рядом. Приметив покрасневшие и взмокшие глаза, что уже не казались кристально прозрачными, Эва потянулась к нему, прижимаясь губами в благодарном поцелуе. Амен плакал. Плакал вместе с ней, искренне разделяя скорбь и самовольно погружаясь в пучину горя вместо того, чтобы посмеяться и осудить за ее ничтожность. За ее эмоции. — Эва, — альбинос потянулся рукой к девичьей щеке и невесомо коснулся, будто она была хрупким, но невероятно важным для него цветком. Низкий голос еле-еле дрожал, намекая на недавний всплеск переживаний, — ты никогда больше не будешь одна. Я хочу сделать все, чтобы ты больше не испытывала подобное. — Я верю, — она хотела прижаться лбом к его, но он не дал этого сделать, вглядываясь в ее заплаканные глаза. — Послушай меня сейчас. Внимательно. Я люблю тебя, маленькая. Люблю так, как никогда никого не любил. И я хочу стать тем, кто сделает твою жизнь ярче после всего этого дерьма, — он не смел оторвать своего взгляда, желая прожить этот момент в ее чарующем привлекательном шоколаде, сохраняя всю серьезность и любовь в своих ледяных глазах. — Что… — у Эвы сперло дыхание от понимания смысла сказанного, а вся грусть моментально обратилась в замешательство. — Подожди, не говори. Я не жду от тебя взаимных слов. Просто хочу, чтобы ты знала. Прости мне эту вольность… — он взял недолгую паузу, будто обдумывая следующие слова. — Любимая. На душе Динго заискрилось неземное наслаждение от упомянутых слов. Неописуемое счастье, что по крупицам вытеснило весь страх за свое будущее и тоску, притупило послевкусие от недавно вкусившей грусти. Ярко выраженное тепло настолько сильно грело, что снова захотелось заплакать — только в этот раз от того самого умиротворения, которое Эва долгое время не могла нащупать. Позволив одинокой слезе скатиться вниз по изгибам лица, она искренне улыбнулась, опустив ладони на мужские скулы, чтобы после накрыть мягкие губы в сладком поцелуе. Это хрупкое, весьма неловкое движение было пронизано нежностью и каким-то необъяснимым трепетом к своему мужчине, полностью поглощая весь негатив, который буквально продолжал сквозить в спальне. — Спасибо тебе, — прошептала она, нехотя отстранившись от Амена, — благодаря тебе я посмотрела на этот мир совершенно другими глазами. Я и думать не могла, что мне может быть так хорошо и спокойно… — Я готов стать твоим новым лучиком, если ты позволишь, — альбинос прикусил губу, нервно моргая, — и, честно, я бы тоже хотел с тобой поделиться тем, что меня по-настоящему беспокоит уже месяц, но, думаю, на сегодня хватит откровений. — Нет, расскажи. Я хочу тебя выслушать, — Эвтида коснулась кончиком носа его, после чего дыхание пары соединилось. Она хотела отплатить ему той же монетой, что и он: выпить все его переживания; забрать все страхи, тем самым подарив душевный покой; успокаивать монотонным ритмом своего сердцебиения, когда будет прижимать к груди. — Я скажу, обещаю. Только не сейчас. Давай веселиться, а не грустить. Влюбленные еще некоторое время наслаждались компанией друг друга, отставив остатки алкоголя подальше, чтобы больше не искушаться. Девичьи откровения помогли самой Эве окончательно отыскать покой и достичь просветления — она никогда еще не чувствовала себя такой счастливой, поэтому впервые заснула в мужских объятиях с пустой головой и наполненным живыми, бурлящими чувствами сердцем. Утро настигло Эвтиду так же стремительно, как и она предыдущей ночью погрузилась в сновидение. Несмотря на большое количество накануне выпитого скотча, она чувствовала себя довольно бодро и свежо, моментально распахивая веки и даже улыбаясь первым мыслям, посетившим ее разум. Конечно же, они были связаны с неожиданным признанием Амена, над которым требовалось и даже хотелось поразмыслить на трезвую голову. Он ее любил. Любил ее. Так просто отдал сердце бесповоротно сломанной, уставшей от жизни девушке, которая, казалось, не знала этого чувства и не была в состоянии узнать. Растоптал ее принципы и взгляды одним лишь заявлением, пинком выселяя грубую и бездушную Эву, чтобы освободить место для заботливой и понимающей — готовой отдать сердце в ответ. Все то недолгое время, что они были вместе, Динго считала, что испытывала своего рода симпатию к этому человеку, возможно, ей даже было удобно, чтобы он был рядом. Однако сейчас, переспав с необычной для нее информацией, где она по-настоящему была любима, лидер пришла к мнению, что ее чувства давно стали чем-то большим, чем всего лишь интерес. Они стали куда глубже, пустили корни, от которых невозможно будет избавиться. Волей-неволей все равно что-то да останется с ней, если придется вырывать, но она надеялась, что им с любимым удастся избежать подобное. Амен тихо умиротворенно сопел, повернувшись к девушке спиной, явно наблюдая очередной сон. Его широкая, покрытая стальными мышцами спина так и манила прикоснуться к ней губами, но Эвтида сдержалась, позволяя ему хорошенько выспаться, забываясь в грезах. Едва слышно поднявшись с кровати, девушка отправилась на поиски полотенца, приняв решение воспользоваться хозяйским душем, чтобы после приготовить лучший в его жизни завтрак — так сказать, поблагодарить за поддержку. Любила ли она его в ответ? Нашла бы смелость сказать это вслух, чтобы он тоже знал? Как сильно изменятся их отношения, когда они перейдут эту черту, ведь их ждет целый непознанный любовный мир за ее пределами? Как справятся? Бесконечные вопросы продолжали литься рекой, пока Динго более детально изучала территорию. К сожалению, Эва не имела ни малейшего понятия, где именно находились нужные вещи. Именно по этой причине ей пришлось обыскивать каждый угол в поисках постиранного полотенца, стараясь не разбудить владельца квартиры своим невовремя обострившимся желанием понежиться под горячими струями воды. Шкаф в спальне был пуст, вмещая в себя только выходную одежду на плечиках. Вспомнив, что в ванной также стоял небольшой стеклянный шкафчик, Динго отправилась туда, явно ощущая вкус приближающейся победы. Она оказалась права — в том шкафу были все необходимые предметы гигиены, даже новая зубная щетка, которую Эвтида благополучно одолжила. Настроенная на приятные процедуры, девушка повернулась в сторону душевой кабины, примечая боковым зрением открытую корзину для грязного белья, откуда виднелась черная как уголь фуражка. Главарь до боли зажмурилась и хорошенько тряхнула головой, чтобы избавиться от довольно ярких галлюцинаций, однако головной убор никуда не исчез, вызывая все больше противоречивых подозрений и непонимание. Любопытство буквально сжало виски, вынуждая двинуться к бельевой коробке, чтобы получше рассмотреть интересный объект. Небрежно схватившись за лакированный козырек, Динго начала хаотично вертеть вещь в руках, внимательно рассматривая каждую деталь: вот тебе подбородный ремешок из искусственной кожи, идеально вписывающийся в дизайн атрибута; манящие своей красотой пуговицы со звездами по бокам; сверкающая, буквально переливающаяся на свету кокарда с надписью «Police». Столь ненавистное в кругах банды слово пробудило ледяной озноб, заставляя многочисленные размышления завихриться в неумолимом потоке. Полиция? Может, ей показалось? Амен любил ролевые игры? Решил таким образом сделать сюрприз? Да и кокарда ненастоящая, так ведь? Вопросы продолжали жалить чувствительную после алкогольной ночи голову, не давая ни секунды отдыха. Отрицание моментально схватилось за запястье и не желало отпускать, хотя ситуация казалась максимально очевидной и понятной. Нет, альбинос не мог быть чотой, он же работал… Сильнее вцепившись в фуражку, Эва напряглась, чтобы вспомнить место работы своего мужчины, но в голову ничего существенного не приходило, оставляя за собой все такой же непроглядный мрак. Руки задрожали сильнее, а сердце заколотилось как ненормальное, вызывая очередную волну паники, с которой совладать уже не было никаких сил. Бросив головной убор на кафель, Динго снова потянулась к корзине в попытке развеять собственные догадки и страхи, про себя умоляя, чтобы они не сумели реализоваться. Вытащив длинный черный балахон, она все же убедилась, что это была полицейская роба. Ощущение, будто действительность безжалостно наступила на нее, окончательно выбило воздух из легких, заставляя Эву инстинктивно прижаться рукой ко рту и пошатнуться от головокружения. Ее раздавило, расплющило и размазало по стенке — это единственные слова, какими можно было бы описать ее состояние. Не могло такого быть. Невозможно. Почему он не сказал? Потому что это не его. Все очевидно! У кого-то из знакомых Амена сломалась машинка, поэтому он попросил блондина постирать форму у него. Это все объясняло, так ведь? Бросив полотенце в душевую кабину и ломанувшись в сторону коридора, ведомая желанием найти хоть какие-то опровержения, Эвтида прилагала усилия, чтобы оставаться тихой. Несмотря на панический ужас и полную растерянность, она понимала, что только спящий мужчина позволит ей понять все, как оно было на самом деле — если же он проснется, то как минимум начнет задавать вопросы, на которые у нее самой не было ответов. Открывая ящики один за другим, Динго искала хотя бы что-то, хоть одну зацепку, явно не понимая что конкретно она хотела от себя или ситуации. И только когда ее кисть нырнула во внутренний карман мужского пальто, она смогла нащупать предмет, по очертанию которого можно было понять, что это был полицейский жетон вместе с удостоверением. ПОЛИЦИЯ. Амен Хорн. Его фотография. Полицейский жетон. Значит, все-таки правда. Руки свело судорогой, а боль в солнечном сплетении была сильнее, чем если бы Эву ударили под дых. Взрывная волна понимания практически сбила ее с ног, побуждая крупные мурашки пробежать вдоль позвоночника. Амен — чота. Реальный чота, работа которого — ловить таких, как она. Все мечты, все желания, все намерения были вдребезги разбиты одним лишь фактом, о котором мужчина предусмотрительно промолчал. А может и не скрывал вовсе, ведь она сама и не спрашивала. Дура! Дура, дура, дура! Сидела бы в своем мире, связываясь только с членами банды, не высовывала голову, желая познакомиться с кем-то извне. Но уже было поздно. Все перешло на серьезный уровень, когда лидер преступной группировки влюбилась в стража порядка. И не просто влюбилась, а без зазрения совести отдала свое сердце, которое уже не сможет вернуть. Предательница… Главарь, которая слепо забирала жизни своих подчиненных за одно только слово, брошенное в сторону полиции, сама же ступила на идентичную дорожку. Не было ей прощения, хоть сама с собой расправляйся. Динго — предательница. Изменница. Личная шлюха полицейского. Правильно Реммао говорил — это все она. Глаза защипало от горькой обиды, стоило только прокрутить в голове все моменты, связанные с Аменом, все слова и его поступки, направленные в ее сторону. Он был лучшим мужчиной, несмотря на то, что находился по ту сторону баррикады — даже свои столь трепетно не относились к Эвтиде, несмотря на то, что она была их верхушкой, их предводителем. Жесткие правила в криминальном мире не терпят слова «любовь», Эва могла бы подумать об этом и не позволять себе окунуться в чувства. Но. Уже. Поздно. Сердце настолько сильно болело, что хотелось в момент потерять сознание, рыдания предательски застряли в горле, а они с любимым мужчиной не могли быть вместе. Все. Точка. Финал. Finita la commedia. Спешно положив документы туда же, откуда и достала, Динго устремилась за своими вещами, на ходу натягивая на себя помятое платье. Слезы потом. Грусть потом. Ненависть потом. Сначала действия. Нужно было валить, пока Амен не проснулся, иначе она не сможет совладать с собой, бросаясь в родные объятия. Намного проще начать игнорировать, душить в себе выращенную, цветущую и благоухающую любовь, намеренно забывая ее поливать, чем резать себя без ножа в попытках объясниться. — Прости, любимый. Прости, что принимаю решение за двоих. Прости, что разбиваю тебе сердце, только-только поняв, как сильно я люблю тебя. Надеюсь, что ты сможешь простить меня и саму судьбу, ведь она, оказывается, всегда была против нас с тобой. Ты обязательно найдешь свое счастье, в то время как мне суждено осознанно гнить внутри банды. Прощай… В этот раз удача явно была на стороне главаря, ведь мужчина ни разу не дал о себе знать, пока девушка спешно собиралась, вызывая такси до дома. Забравшись в машину, она все так же продолжала лепить сама себе ментальные пощечины, чтобы оставаться в трезвости ума и окончательно не поддаться отчаянию. Мысли о том, чтобы нанюхаться кокаина, уже успели несколько раз проскользнуть между фантазиями о любимом мужчине. И это неимоверно пугало, ведь в буквальном смысле значило, что она становилась похожей на своего отца. Не хватало еще безвозвратно возненавидеть себя, чтобы жизнь окончательно обратилась кромешной тьмой. — Где же Амен видел конец черной полосы? Она никогда не закончится, — тихо проговорила брюнетка, чтобы водитель ее не услышал. Мысленные проклятия в адрес собственной жизни незаметно перетекли в какое-то беспросветное уныние, от которого было желание повеситься. Вспоминая всю компанию друзей, которые в непонятный для нее момент стали максимально родными, напомнили Эве о Дие — она ведь невольно связала свою жизнь с тем, с кем нельзя было им пересекаться. Страх за подругу заставил действовать, поэтому Эвтида достала телефон, чтобы набрать знакомый номер. Нужно было незамедлительно предупредить ее. — Алло-о-о, — сонным голосом протянула Дия. — Нет времени на прелюдию. Вы решили вопрос с Феоноей после нашего с Аменом отъезда? — Динго услышала в трубке неразборчивое мычание, после которого последовали разнообразные, непохожие друг на друга звуки, намекающие на то, что девушка выбралась из постели и пошла в другую комнату. — Аш отвез эту суку в больницу. Ты ей нос сломала, красотка. Я хотела поехать, но Ливий не позволил. Пришлось делать вид, что мне все равно. — Похуй на эту тупоголовую. Разберемся, когда увидимся. Слушай меня сейчас же. Мы очень сильно влипли. Амен — чота. Боюсь, что Ливий тоже. Тебе нужно валить, иначе… — Я знаю, — перебила приятельница, соблюдая спокойный и размеренный тон. — Что?! — крикнула Динго, забывая, где именно она находилась. — Ты в своем уме? Захотела на тот свет? Он знает о тебе? — Нет, не знает. И я не собираюсь говорить. — Почему? — Раз ты первая заговорила об этом, то я скажу сейчас. Я хотела бы уйти из банды и, надеюсь, ты сможешь помочь мне.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!