Часть 1 Плохая попытка побега

Голод схватил ее за руку и прижал к стене. Спина девушки больно ударилась в холодную стену, но ему, кажется, не было до этого дела. Тут же ледяные пальцы бесцеремонно обхватили бедра Вики. Ещё миг, и одна рука поднялась к талии, а другая оказалась на стене, препятствуя путь к бегству. Но убегать, похоже, никто и не собирался. Всадник жадно впился в шею девушки, один за другим оставляя темные засосы, обозначая, как пес, свою территорию. Из губ Вики вырвался глубокий стон. А потом еще один, и еще, и еще. Через минуту уже весь коридор был заполнен женскими то ли стонами, то ли умоляниями. Всадник не задерживаясь долго на шее, переместился на ключицы, плечи, разрешенную, если можно было так назвать часть груди, не прикрытую одеждой. И снова на шею. — Голод, пожалуйста, — через силу произнесла девушка, — пожалуйста, нас могут услышать… — выдохнула Вики, сама не веря, что смогла это сказать. Еще несколько минут, и ее уже ничего бы не волновало. У самого уха, Голод, чье имя она буквально простонала секунду назад, как удовлетворенный кот, получивший то, чего хотел, прошептал: — У тебя хоть план побега был? — теперь уже с нескрываемой улыбкой сказал он. — Зачем убежала? Так плохо было в моей кровати? Он спускался все ниже и ниже, оставляя дорожку из горячих поцелуев. Шея, ключицы, декольте — все пылало под его губами. Голод уже прекрасно знал. Все. Он знал о каждом ее шаге, о каждом ее действии. Знал, что у нее не было ни единого шанса выбраться из его не то чтобы лап, из его поля зрения. Он чувствует ее энергию за тысячи миль, и в любой момент может найти ее, особенно когда она выходит из его комнаты. Но все же ему было интересно что она на это скажет. И ей тоже. — Я… я… — сквозь стоны прошептала девушка. — Что ты? — через поцелуи улыбнулся он: открыто издевался над ней. — Я… не знаю… не знаю почему… — выдохнула она. Кожа, где только что были горячие губы Всадника вспыхнула, как после ожога. Оторвавшись от тела девушки, Голод поднял взгляд. Сейчас он походил на художника, окончившего картину и рассматривавший свое творение. Щеки Вики горели от возбуждения, а глаза сверкали желанием. С губ сорвался возмущенный стон. А вот она сейчас походила на недовольного ребенка у которого забрали любимую игрушку. Вся шея была в красных засосах: некоторые из них уже успели потемнеть. Спина изогнута, как у кошки, а ноги согнуты в коленях. Вики была в белом легком платье на распашку, и именно это придавало картине контрастности. Красное, возбужденное уже после первых прикосновений Голода тело и белое платье. Так близко, как только можно, он шепнул ей на ухо: -Ложь, — снова эта наглая улыбка, которую ей так хотелось стереть. Не отходя от стены, Голод быстро подхватил Вики на руки. Длинные пальцы всадника вонзились в бедра девушки, а она обхватывая ногами его торс, прошептала: -Тебя долго не было, я соскучилась, — теперь пришла ее очередь улыбаться ему. Обхватив ладонями его лицо, она впилась в такие желанные губы. Он, словно этого и ожидая, моментально ответил ей, углубив поцелуй. Ее язык хозяйничал у него во рту, теперь уже обозначая свою территорию. Это вызвало такую бурю эмоций, что, казалось, ею спокойно можно стереть несколько городов. И он об этом прекрасно знал. Неужели он сделал это с ней всего за пять минут близости? — Ты лжешь хуже маленького ребенка, — оторвавшись от девушки прошептал он. — Ну же, Вики, скажи мне правду. Я чувствую тебя. Подумай хорошо, если ты еще в состоянии дума… — закончить ему не дали: Вики накрыла его губы своими. Голод быстрым движением прижал девушку к стене, так что единственное, что она сейчас могла — это дышать, дышать ему в губы, стонать, просить не останавливаться. Одна рука Всадника придерживала Вики, а другая сжимала ее грудь. Так нагло, без всякого стыда, как будто это была его собственность. С губ девушки сорвался громкий стон. Казалось, она сама не ожидала от себя такого, и тут же закрыла рот рукой. — Не смей меня перебивать, малышка Вики, — очередная ухмылка на его лице. Какая по счету за это время? — Если бы ты не была той, кого я трахну сегодня вечером, то даже не представляю, что бы с тобой было, — кончики губ поползли еще выше, а глаза потемнели от возбуждения. Он хотел ее. Хотел здесь и сейчас. — Заткнись ты уже, — с ухмылкой прошептала она. Одной рукой резко окунувшись в его длинные черные волосы, а другой взяв за подбородок, она притянула его для еще одного поцелуя. Этот был непохож на другие. Он был полон власти. Власти, которую имела Вики. Которую имела Вики над Голодом. Следует ли говорить о том, что она не боялась его угроз, не боялась настолько, что это ее даже заводило. Казалось, сейчас она угрожает ему. — Вижу ты в ударе сегодня, — ухмылка не сползала с его лица. — Так поверила в себя? — Я хотела… — теперь уже Вики прервали. Железный вкус крови на ее губах вызвал у обоих улыбку. Голод отстранился. Его взгляд исподлобья, полный то ли насмешливой издёвки, то ли сильного возбуждения, сносил девушке крышу. Он был очень красив сейчас, когда так горел желанием. Вики, словно завороженная, прикоснулась к его губам, стирая кровь. В этом жесте было столько нежности, столько теплоты, что, казалось, одно неправильное движения и все разрушится, как карточный домик. Теперь уже ЕМУ сносило крышу. Он снова впился в ее губы, точно как голодный лев, пожирая всю ее, да, она уже была его. Углубляя поцелуй, его язык прошелся по рту девушки, от чего она простонала ему в губы. Вики зарылась в его волосы, чувствуя, как внизу живота заныло. Бедра тотчас же прильнули к его торсу. И этот жар, появлявшийся в ней всякий раз, когда он делал с ней что-то безумное. Как сейчас. Холодный ветер, обдувающий их тела в коридоре, жар от поцелуев, возбужденные до предела тела — все это она любила в сексе с ним. Они чувствовали друг друга, чувствовали настолько, что если бы стояли в сотне миль друг от друга, слышали бы биение сердца. Чувствовали настолько, что желание возникавшее у одного, тотчас же испытывал другой. Чувствовали настолько, что если бы один из них умер, другой умер бы вслед за ним. В коридоре позади них послышались тихие шаги, которые с каждым метром становились все громче и громче. -Кто-то идет, Голод, кто-то идет, — оторвавшись от поцелуя Вики быстро протороторила эти слова дважды, будто боялась того, что тот, кого она целовала секунду назад может не услышать. — И что с того? — лениво произнес он. Его лицо выражало недовольство, похоже Всаднику не было до этого дела. Секунд пять они смотрели друг на друга. У обоих было сбито дыхание, раскрасневшиеся от длинных поцелуев губы, потемневшие от возбуждения глаза, но оба понимали, что останавливаться из-за этого они не станут. Вики хотела было что-то сказать, но Голод закрыл ее рот своим, не давая этого сделать. Еще один момент и девушка почувствовала то, чего так боялась. Энергию Люцифера. Нет, только не это. С тех пор, когда они в последний раз виделись, прошло не менее полугода. Тогда он и сказал ей, что она ничего не стоила для него — была просто игрушкой для забавы. Вики не хотела его видеть, не хотела слышать, но прошло слишком мало времени, чтобы остаток тех чувств, остаток любви к нему исчез. И Голод это почувствовал. Хуже всего было то, что Голод это почувствовал. Вслед за этим пришла пожирающая злость: чувство собственности не позволяло просто смотреть на это. Вики моментально это поняла. И это ее и пугало. Именно такой вариант событий ее ужасно пугал. — Вас ждут, Всадник, — прямым голосом сказал Люцифер, остановившись в нескольких шагах от них. Казалось, холодный тон его голоса и безразличное выражение лица потушили злость Голода. Но надолго ли? Последний нехотя отстранился от губ девушки, опустил ее на землю и повернувшись к демону, с произнес: — Какой толк быть Всадником Апокалипсиса, если тебя все время кто-то отрывает от дел? — и не ожидая ответа сухо добавил: — Хорошо, сейчас буду. Потом вернулся к Вики, и заправляя ее выпавшую прядь волос за ухо, заговорил спокойным голосом: — Вики, милая, возвращайся в мои покои и я тебя прошу, будь паинькой, — заправив волосы, он поцеловал ее лоб, взяв рукой подбородок. В этом маленьком поцелуе, который для простых влюбленных был лишь обычным жестом, скрывалось столько любви, столько нежности и ласки, что никто никогда не передал бы словами. Оторвав взгляд от лица Вики, всадник прошелся по ее телу, и не обнаружив существенных повреждений, принялся поправлять одежду на ней, пока девушка не сводила с него широко открытых от изумления глаз. Он знал что она все еще возбуждена и не думает ясно. Так и было: до сих пор не ровное дыхание, не такое, как было минуту назад, но все же. Покрасневшие губы и щеки, ватные ноги и набухшие соски, видные через одежду: все это выдавало в ней еще не угасшее желание. Заметил это и Люцифер. Бросив на него быстрый взгляд и сразу пожалев об этом, девушка не заметила ничего кроме полного безразличия. Хотя нет, на ту долю секунды, в его глазах мелькнула сильная ревность в коктейле с едва сдерживающей злобой. Всего доля секунды. Это могла увидеть только она, та, кто прожил с этим демоном десять лет, и та, кто знает о нем все. В глубине души она была рада этому, очень рада, но сделала вид, что ничего не заметила. Она злорадствовала. Еще секунда и Голод, покончивший с одеждой, выпрямился и отошел на полшага назад. Затем протянул руку, отрывая девушку от стены. И теперь окончательно убедившись, что с ней все в порядке, развернулся к Люциферу, до сих пор стоявшему, как стена. По бледному лицу демона было ясно, что он едва держится на ногах – слишком долго стоит рядом с Всадником. Как мог скрывал это. Голод уже собирался уходить, как вдруг Вики схватила его за воротник и чмокнула в губы. Это был простой поцелуй, но значение он все же имел. Для Вики — маленькая месть Люциферу, она хотела показать, что теперь любима, и… любит. Для демона… за демона все сказали его глаза — в них пылал огонь, теперь он этого не утаивал. Хорошо понимал, что это всего лишь провокация с ее стороны, но ничего не мог с собой поделать: сейчас он был слишком слаб, чтобы контролировать себя. И Вики этим воспользовалась. Еще мгновение, и демон быстрыми шагами удалился из коридора. — Извини, что прервала твои дела, обещаю больше не буду, — с напущенной вежливостью сказала она, улыбаясь при этом своей хитрой улыбкой. И спокойно добавила: — Ладно, пойду разрабатывать свою последующую попытку побега. — Ну давай, дерзай. Но подумай еще над поводом, чтобы выйти из покоев, он у тебя хромает на обе ноги, — это была война. Оба одновременно ухмыльнулись. — У самурая нет цели, есть только путь, — прищурившись, она улыбнулась ему в лицо. И гордо подняв голову, девушка, без пяти минут хозяйничавшая в его рту, теперь собрала все свое достоинство и двинулась в сторону его покоев. Вернее, их покоев. — Должен же ты хоть однажды недосмотреть, — шепотом добавила девушка, все еще ухмыляясь мужчине. — Я скоро вернусь, малышка Вики — с улыбкой на лице, явно доволен тем, что сейчас произошло, громко сказал он. Она, игнорируя его слова, что-то напевала себе под нос, продолжая уходить. Никто не смел с ним так разговаривать, а тем более бывший человек, но она… она была тем, кто мог это делать без последствий. Почти.