Часть 2 Ну и что ты будешь делать?

Она схватила его за ткань рукава и быстрым движением прижала к стене. Ухмылка мигом засияла на бледном лице. Голода одолевало простое детское любопытство. Ну и что ты будешь делать? Схватив мужчину за воротник мантии, она прильнула к его губам. Сладкий поцелуй, принесший блаженное наслаждение обоим, после, казалось, такой короткой для простых людей разлуки, для них равнялся десятилетнему пребыванию в дали друг от друга. Голод был на добрых полголовы выше нее, и она невольно стала на цыпочках. Еще мгновение и одним резким движением мужчина вернул ее на свое место. Теперь уже спина девушки была прижата к стене. Мраморные плиты в коридоре напротив его покоев отдавали ледяным холодом. И непонятно, было ли это потому, что сейчас глубокий вечер, или потому, что их тела становились все горячее. Одной рукой он притянул девушку к себе, а другой взял подбородок, углубляя поцелуй. Его холодные пальцы прошлись по спине Вики, спускаясь все ниже и ниже, от чего сама она выгнулась, прижавшись к нему еще ближе. Он дразнил ее и заводил одновременно. Разорвав поцелуй, Голод, глядя на ее раскрасневшиеся губы всего в паре сантиметров от своих, прошептал: — Не в том кармане, — кончики теперь уже его губ поползли вверх: он явно торжествовал, даже не пытаясь это скрыть. Ухмыляясь ей в лицо, всадник поднял изучающий взгляд на потемневшие от возбуждения глаза. Грудь девушки то поднималась, то опускалась, веки были прикрыты и смотрели куда-то вниз, а руки, как ни в чем не бывало расположились на торсе всадника. — Сегодня просто не твой день, попробуй поискать в левом, — словно насмехаясь над ее поражением произнес он, и тут же впился ей в губы, на этот раз уже более требовательно. Рука девушка быстрым движением потянулась к левой стороне его накидки, но до цели так и не дошла: Голод схватил Вики за запястье и прижал к холодному камню. На что она глухо простонала ему поцелуй. Еще несколько секунд и всадник, оторвавшись от рта девушки, прищурил глаза и с хитростью в голосе произнес: — По количеству неудач за сегодня, ты бы уже носила медальку. Коварная улыбка, не предвещающая ничего хорошего теперь уже сияла на лице девушки: — Ну нет, так нет, — она сказала это так, будто то была очередная шалость с ее стороны. И будто ее совсем не волновало содержимое кармана. Гордо подняв голову и отыскав в своем арсенале самое милое выражение лица, добавила: — Я скучала. Вижу, ты тоже. Голод, внимательно глядя в ее лицо, поднял свободную руку сбоку от себя, держа между пальцами черную коробочку. Это были настольные карты. Снаружи немного потрепаны, но казались целыми: похоже, что ими почти не пользовались. — Сыграем? — он бросил это будто нечаянно, будто его совсем не интересовал результат, но не Вики. Глаза девушки вспыхнули желанием: она тут же схватила коробочку и принялась жадно их разглядывать. Мужчина, не сводя с нее заинтересованных глаз, отошел на полшага и сложил руки на груди, продолжая наблюдать за ней. — Или ты боишься снова проиграть? — подняв бровь, с насмешкой бросил он. Кажется только сейчас Вики обратила на его слова внимание. Подойдя к нему почти вплотную, встала на носочки, и голосом, с которым обычно угрожают телефонные маньяки, произнесла: — С пяти лет я играла с моим папой, и поверь, еще ни разу не была в проигрыше. В 14 уже держала в страхе все казино города, а в 16 мне запретили вход в большинство из них. Думаю, проигравшим будешь ты. — и она ткнула пальцем ему в грудь, явно довольная тем, что произойдет в ближайшее время. — Откуда ты их вообще взял? — теперь уже с любопытством добавила девушка. — Я был на земле, — спокойно начал он, — и пока брат с сестрой искали еще один горн, я наткнулся на большое здание, кажется, вы их называете торговыми центрами, там и нашел это. Здесь написано, что игра может быть для двоих. — после чего он кивнул на коробочку. — Ну, сыграем? — с вызовом бросил всадник. — Как такое возможно?! — прокричала Вики встав на ноги. — Как ты, мать твою, это сделал? — лицо девушки горело от злости. Десять минут назад она была уверена, что выиграет у того, кто этих десять минут назад не то что правила, но даже название игры не знал. Большая комната, которую Голод называл своими покоями, была как несколько хороших квартир в центре города: огромная кровать с балдахином; терраса, выход на которую Вики так любила, большой диван, гардеробная, персональная библиотека и несколько ванных комнат. Но сейчас они просто сидели на полу, покрытом ковром и играли в, кажется, настолько простую игру, что даже смешно. Голод откинулся назад, подставляя под затылок руки и с довольным видом лица, таким, с которым обычно выигрывают у человека, играющего в карты всю свою жизнь, произнес: — Это все практика, — он потушил огонь керосином. Злость Вики вспыхнула с новой силой, ровно как сухое дерево, которое бросили в огонь. Теперь она не просто хотела мести — нет, здесь поможет только пролитая кровь. Девушка, все еще стоявшая напротив него, сейчас упала на колени, и все тем же старым методом взяла Голода за воротник, поднимая. Сейчас их лица были на одном уровне, но выражали совершенно разные чувства. Довольная ухмылка Голода, смотревшего на Вики с убийственно спокойным выражением лица и та самая Вики, лицо и оскал которой, мог сейчас испугать самого дьявола, но только не этого мужчину. — Как. Ты. Это. Сделал? — произнося каждое слово отдельно, сквозь зубы процедила девушка. Тяжело дыша, от поглощающей ее сейчас злобы, она была готова сжечь эту комнату к чертям собачьим. Проигрыш именно этой игры, не мог не задеть ее самолюбие и она точно знала, что Голод не сделал все чисто. — Память, логическое мышление, расчет вероятности и тактика, — с ухмылкой начал он, — это все не понадобится, — его низкий смех пронесся по комнате. Вики застыла в ступоре. Она впервые за столько времени услышала, как Голод смеется и это просто обезоружило ее. Мужчина, воспользовавшись этим, приблизился к лицу девушки, поставив руки с обеих сторон от нее, не давая и шанса выбраться. — У меня есть один козырь. — его губы почти накрыли ее, и он прошептал: — Я чувствую тебя слишком хорошо. А когда ты чувствуешь кого-то слишком хорошо, это приводит к выигрышу в карты, — его губы накрыли ее. Таковы были приоритеты. Таковы были желание. И желанные губы. Вики одними пальцами коснулись его лица, отвечая на поцелуй. Такой нежный, как цветение жасмина, как летнее дуновение ветра и как-то, чем можно дразнить друг друга. Ибо именно этим они и занимались сейчас. Голод холодной ладонью прошелся по животу, затем вверх по декольте, к груди и обратно. Эти, кажется, простые прикосновения вызывали у Вики табун мурашек. Внизу живота заныло от возбуждения, а между ног стало влажно. Голод улыбнулся ей в поцелуй, хорошо понимая, что только что произошло. Ему так нравилось дразнить ее своими прикосновениями: он прекрасно знал, как они влияют на нее. Знал он это еще с первого вечера бала.