Часть 3 Тот самый козырь

Он трахал ее каждую ночь, начиная с бала-маскарада. Трахал ее все эти три месяца, так что на следующий день она не то чтобы едва ходила, а едва говорила. Трахал ее до такой степени, что единственное, что она была в состоянии сказать это его имя охрипшим голосом. Ибо перед этим всю ночь кричала это имя, и умоляла чуть ли не на коленях, чтобы тот, кому это имя принадлежит продолжал. Трахал ее так, что всего одно его прикосновение заставляло девичье тело возбудиться до предела, потому что даже оно помнило, кто ее истинный хозяин. — Голод… — простонала Вики ему в губы, — пожалуйста, — девушка горела желания, и это было видно по нездоровому блеску в ее полуприкрытых глазах. Руки Вики потянулись к торсу всадника, спускаясь все ниже и ниже. — Хочешь меня, малышка Вики? — с наглой ухмылкой прошептал мужчина, начиная еще один поцелуй. Перехватив ее руки, он перевел их себе на плечи и одним сильным движением подхватил девушку на руки, вставая. Пальцы Голода впились ей в бедра, притягивая поближе к себе, после чего он двинулся в сторону кровати. В нос моментально ударил запах его волос, в которые Вики погрузилась лицом, обнимая всадника за шею. От такой близости с Голодом она сходила с ума, а в животе появлялось то прекрасное тепло, те самые бабочки. Она была влюблена. Влюблена в Всадника Апокалипсиса, который сейчас, придерживая за талию нес ее в постель, томно дыша. И эти холодные пальцы, которые прошлись по ее спине, ещё больше пробуждая тепло, которое с каждым моментом превращалось в неконтролируемый жар. И он это знал. Ибо он это чувствовал. Его всегда окружало одиночество, он всегда был один. И за это долгое время, длиной в вечность, он научился чувствовать кого-то в радиусе нескольких миль, особенно когда этот кто-то хотел его в радиусе нескольких сантиметров. И в тот момент, когда появилась Вики, пришел конец его изолированности. Она постучала в его дверь, и он открыл не раздумывая. За столько времени холодного одиночества, наконец, появилась та, с кем он мог поговорить без последствий. Почти. Последствия в виде желания поцеловать ее всякий раз, когда она просто посмотрит на него, все же были. Ему нравилось дразнить ее, нравилось когда ухмыляется ему в лицо, нравилось когда после этого она таяла в его руках, нравилось, что она возбуждается от одного его прикосновения, нравилось и то, как она смотрит на него, нравится ее невероятная верность ему, нравилось сходить с ума друг от друга. Она знала, что сделать, чтобы ему снесло крышу, и это ему безумно нравилось. Как вот сейчас: она впилась ему в губы, закусывая их до металлического привкуса, пожирая их как голодное животное, которое старается насытиться тем, что получило. И в этот же момент ее пальцы небрежным движением сбросили накидку мужчины. Последняя полетела вниз, приземлившись где-то сзади. Еще мгновение и девушка начала водить руками по спине, плечам, груди Голода, показывая уже его телу, кто его владелица. Всадник одним резким движением бросил девушку на кровать, от чего та невольно прогнулась в пояснице, издав негромкий стон. Ее руки сразу же потянули Голода на себя. Еще секунда, и мужчина навис над ней, окунувшись в ее волосы, закусывая раскрасневшуюся мочку уха, спускаясь ниже по шее. Из губ девушки раздался приглушенный стон. Вики, ногами обвив торс, а руками окунувшись в теперь уже немного растрепанные волосы, сбитым голосом у самого уха всадника прошептала: — Да, очень хочу… — почти одними губами произнесла она. Голод, ухмыльнувшись, прошелся губами по ее шее, оставляя дорожку из жарких поцелуев вперемешку с кровавыми засосами, словно напоминая ей и всем вокруг, чья она на самом деле. Клеймуя свое. Это была его любимая часть собственничества. И пока Вики сгорала от растущего желания внутри, Голод, растягивая удовольствие, дразня ее горячими губами на ключицах, плечах и груди, доставляя ей тем самым невероятное удовольствие. Он был достаточно терпелив для этого. Но не она. Еще одним быстрым движением, он снял с себя верхнюю часть одежды, открывая взору бледное, худощавое тело и тут же ринулся обратно в теплые объятия девушки. Мгновение, и платье, которое всего пару часов назад было аккуратно поправлено всадником, теперь ловкими движениями снято им самим и брошено куда-то назад. Сейчас, некогда такая дерзкая и нахальная Вики предстала пред ним в ином свете: от хитрого взгляда и лукавых глаз не осталось и следа. Только быстрое, сбивчивое дыхание, прикрытые глаза, покрасневшие губы и щеки, набухшие затвердевшие соски, изогнутая к верху поясница и десятки засосов покрывавших ее тело. Сейчас она была покорной и смирной, как овечка. Голод спускался все ниже и ниже. Грудь, живот, бедра: все просто пылало от его прикосновений, пока девушка стонала от каждого из них. Этот мужчина знал ее тело лучше, чем кто-либо другой, в том числе и слабые места. Казалось, именно сейчас она была самой уязвимой и согласится на все, выполнит любую его просьбу, не задумываясь сдаст всех друзей, продаст семью, все, лишь бы его пальцы не останавливались. Это вызвало насмешливую ухмылку на его лице - его очень забавляло... удовлетворяло. Однажды Вики сотрет так раздражающую ее ухмылку с его лица… но не сейчас. Сейчас она будет стонать ему в губы, пока он одним стремительным движением снимает с нее остаток мокрого белья. Тут же его пальцы коснулись нежнейшего места, что вызвало у девушки ураган эмоций, вырвавшийся в громкий стон. Руки Вики, все еще держащиеся за плечи мужчины, пальцами больно впились в его кожу. Раздвинув половые губы, он медленно вошел пальцем в нее. Из уст девушки в тот же момент вырвался громкий выдох. Сделав пару медленных движений, мужчина добавил второй палец, и продолжая двигаться все быстрее и быстрее, придерживал девушку за бедра. Теперь она уже не сдерживалась: стонала, запрокинув голову назад, пока он продолжал двигаться, оставляя поцелуи на ее шее. Длинные пальцы, двигавшиеся в горячей девушке, туманили ум обоим. И наверное только сейчас они почувствовали насколько были возбуждены: тела буквально пылали огнем. Оба тяжело дышали и горели непрерывным желанием. Похоже, сейчас их не могло оторвать друг от друга ничего, что существует в этом мире. Всадник резко вытянувший пальцы, притянул Вики за бедра и наклонившись, тихо произнес у самого уха: — Вики, милая, что это был за демоненок? — ухмылка все еще не сползала с его лица, на что сама девушка только протянула возмущенным голосом и быстрыми движениями потерлась о выпуклую часть его штанов. Казалось, сейчас это волновало ее меньше всего и единственное, что она хотела, это его. Всего его. Но он хотел ответа. От жаждал чтоб она и думать забыла кто такие другие мужчины, жаждал чтоб в голове осталось только одно имя. Его лицо стало строже, было ясно: Голод настроен серьезно. Он ревновал ее. Ревновал сильнее чем она могла себе представить, и не собирался оставлять это просто так. Нет, только не он. Не станет закрывать глаза на это. Ни за что. Мужчина жаждал, чтобы она к чертям собачьим выбросила того демона из головы, и единственное что могла сказать это: — Голод, пожалуйста, — буквально простонала она. — Голод, умоляю, Голод, — уже громче, сгорая от нетерпения выкрикнула девушка. Игнорируя ее слова, он продолжил целовать девичью шею, мурлыкая что-то неразборчивое, будто довольный кот играл со своей едой. — Голод, — все еще стонала она. Самодовольное лицо и руки, блуждавшие по ее телу не заходя за рамки, если их можно так назвать, невыносимо раздражали девушку, внизу которой пылал огонь и безумно желал мужчину. Нет, не просто мужчину, а именно Голода. Всадник, резким движением доставший набухший член из штанов и упираясь им в горячее лоно девушки, прошептав ей у самого уха: — Я жду, — самодовольная улыбка тут же появилась на его лице, и он продолжая покрывать поцелуями ее шею, погрузился головкой в теплую влагу. С губ девушки моментально сорвался громкий стон. Голод сам едва держался: его безумное желание было не меньше, но он добьется от нее долгожданный слов. Это было маленьким наказанием для нее, ровно тому, когда запрещают сладости или забирают карманные деньги. Только ситуация была несколько иной. И наказание было за ее дерзость в коридоре, за наглую улыбку ему вслед и за того демона. За того демона особенно. — Голод, Голоод, — чуть не плача кричала она. Казалось, он даже не заметил. — Голод, пожалуйста, Голод, пожалуйста, я больше не могу, — заскулила она, стараясь насадиться на его член. В ответ он только усмехнулся ей в лицо. — Голод…- продолжила девушка: — Голод… я больше так не буду… обещаю. Обещаю, только поскорее…- уговаривала Вики скуля ему в губы, прижав бедрами к нему. Этого было достаточно. Одним стремительным движением он подтянул бедра девушки к себе и резким движением вошел членом во всю длину, закрыв рот Вики рукой. Та выгнулась в пояснице и жалобно простонала, оставляя на спине всадника глубокие полумесяцы. Вот такая она и была нужна ему: выкинувшая напущенную смелость, наглость и такую сексуальную дерзость. Держась за него, как за то, без чего не может и минуты прожить, постанывая ему в губы и умоляя. Секунду спустя он начал двигаться, вдалбливаясь в ее тело, набирая обороты в узком лоне. Через минуту по всей комнате раздались громкие шлепки вперемешку с женскими вскриками наслаждения. Голод, чье имя она так сладко восклицала, и чей член принимала до основание, прошептал: — А он тебя так же трахал? — и жадно глядя на потное тело девушки добавил: — или может сильнее? Словно в добавок своих слов, он буквально вдавил член в основание, стремительными, глубокими движениями насаживая уже кричащую Вики на себя, все быстрее и быстрее. Ее ногти, жадно впившиеся в спину всадника, оставляя после себя глубокие полумесяцы, воздух, который девушка ненасытно схватывала ртом, грудь, которая из-за быстрых движений то поднималась, то опускалась: все это он любил в таком животном сексе с ней. Все это сводило их самих в объятия похоти. Это был не секс. Не секс, которым занимаются люди на земле, нет, это был животный трах, зверское зрелище, что так нравилось им обоим. Еще несколько толчков и Голод резко вышел из нее. Полностью. Недовольный выдох тут же сорвался с губ девушки. Внизу заныло, чувствуя пустоту. И девушка, выгнувшись в пояснице, с мольбой в голосе простонала: — Голод… Одним быстрым махом, всадник перевернул ее животом вниз и надавив на поясницу так, чтобы она прогнулась, притянул к себе. Резким движением мужчина поднял бедра девушки, придерживая одной рукой, а другой все еще вдавливал девичью спину в матрас. — Скажи мне, — нежно прошептал всадник, начиная двигаться в ней, — ты так сильно хотела меня, что ждала уже в коридоре? Хотела, чтобы я пришел и сунул свой член в тебя? Хотела стонать подо мной? Вот так? — он вдалбливался в нее все глубже и глубже. — Я буду вставлять тебе до тех пор, пока имя того демоненка не выветрится из твоей прекрасной головушки, и единственное что ты будешь помнить это мой член, входивший и выходивший из тебя. Что скажешь? — он не останавливался. Хриплым голосом всадник говорил каждое слово с невероятным наслаждением, кажется, ему доставляло неистовое удовольствие то, как сейчас все выглядело. Голова Вики уже не могла ясно думать. Просто не сейчас. Девушка стонала все сильнее и сильнее по мере толчков Голода. По всей комнате разнеслось эхо из женских криков и громких шлепков. Еще один резкий мах и всадник, перевернув ее спиной к кровати, вдавил в матрас. Опухшие, чуть приоткрытие губы, томный взгляд, покрасневшие от возбуждения щеки: ему открылся прекрасный вид. Сам Голод был возбужден не меньше Вики. А это завело еще больше: его глаза туманились с каждой минутой, с каждым стоном девушки, с каждым поцелуем и каждым прикосновением их близости. Сейчас. Вики, закатив глаза, громко простонал во весь голос, жадно хватая губами воздух, пока мужчина с не менее сбитым дыханием спускался в нее. Буря эмоций ярким потоком прошла по покрытым липким потом телам. Голод, наклонившись к устам Вики, прошептал: — Надеюсь ты меня поняла, — и коснувшись ее губ, жадно схватывавших воздух, накрыл их своими, оставляя легкий поцелуй, словно успокаивая этот ураган эмоций, который она сейчас испытывала. Вместе с ним. Их тела еще пробивало трепетом от сильной вспышки оргазма, из-за чего глаза были едва прикрыты, а чувства заострены до предела. Холодные пальцы всадника прошлись по бедрам девушки, и та, прикрыв глаза от наслаждения, быстро прошептала: — Нам нужно сыграть еще одну партию, — а через секунду, переведя дыхание добавила: — я уверена, что выиграю. Голод, хотел было что-то сказать, но она перебила его, прежде чем он успел это сделать: — Я чувствую тебя лучше, чем ты можешь себе представить, я выиграю, — теперь уже с уверенностью добавила она, и тут же выпалила: — Ты остался без козыря. Кончики ее губ заиграли в хитрой ухмылке. — Не выиграешь, — кинув в нее взглядом, с которым обычно говорят элементарный вещи сказал он. — Еще до того, как ты получила карты, я просмотрел каждую из них, и запомнил каждое неравенство, каждую выпуклость и каждую царапину, потому, какие бы ты карты не взяла, я знаю что у тебя в руках, — он усмехнулся ей в лицо, — это был мой основной козырь. И подумав еще секунду, быстро добавил: — Я бы не смог понять, что у тебя за карты в руках, просто улавливая твои эмоции. Это невозможно, — теперь уже во всю улыбаясь добавил он. Девушка тут же поднялась. Минут пять она просто сидела в ступоре, опершись на руки и не способна сказать ни слова. При этом не сводя взгляда с довольного, как чешерский кот Голода. Он лежал возле нее, подложив руки под голову и закрыв глаза, все еще довольно улыбаясь. — Ты ..... ты… — заикаясь от нахлынувшей ярости произнесла девушка. — Ах ты скотина, — злоба Вики вспыхнула, как спичка. — Придурок ты конченый, какого хера? Как же бесит твое лицо, как же ты бесишь! Да чтобы ты жил меньше прожиточного минимума, мерзавец, — она ткнула ему в грудь пальцем: ее уже было не остановить. Изо рта один за другим выходили громкие ругательства, а лицо не выражало ничего кроме убийственного, пылающего огнем и серой взгляда. На что Голод только улыбнулся ей в лицо. И тут же у него полетела подушка. А потом еще одна. И еще.