Глава 4. Мысли

      Дома Гермиону ждали пять сов. Две от Гарри и по одной от Джинни, Рона и Луны. Все они, за исключением Луны, спрашивали, как прошел ее день с Малфоем, и хотели знать все подробности его поведения. Назойливые жуки. Луна, благослови ее сердце, просто выражала радость по поводу возвращения Гермионы в страну и предлагала как-нибудь встретиться за обедом. Гермиона написала письмо, в котором рассказала, что на самом деле Малфой совсем не изменился, и выразила сомнения насчет работы с ним. Оно получилось коротким и милым, и, создав палочкой три копии письма, два она отправила Уизли и одно — Поттеру. Она решила, что напишет Луне утром, как только посмотрит свое расписание на неделю и сможет предложить ей подходящее время.              Гермиона хотела обдумать встречу с Малфоем, но решила, что разум нуждается в небольшом отдыхе; день прошел ужасно, так что лучше бы ей попытаться забыть о нем. С первичной неловкостью было покончено, поэтому она надеялась, что завтра будет проще. Морально Гермиона еще не готова снова видеться с человеком, который задирал ее в школе. Его светлые волосы были такими же, как на седьмом курсе, кожа всё еще казалась призрачно бледной, а глаза — холодно-серыми. Он немного окреп и выглядел чуть менее инфантильным, но напряженность оставалась прежней.              Он вел себя всё так же отчужденно и язвительно, но, по крайней мере, больше не был задирой-Пожирателем с проблемными убеждениями о предпочтении крови. Гермиона ждала, что он в первые же пять минут оступится и назовет ее грязнокровкой, и более чем удивилась тому, что вопрос о ее магловском происхождении ни разу не был затронут. Напротив, это она была той, кто всё портил и делал уничижительные замечания в его сторону. Что ж, Гермиона хотя бы нашла в себе мужество извиниться, и она надеялась, это даст Малфою понять, что она пытается создать вежливую рабочую атмосферу. Ладно, возможно, до вежливости было еще слишком далеко. И действительно ли она старалась?              Живоглот запрыгнул на диван, присоединяясь к своей хозяйке, и Гермиона с легкой улыбкой погладила его по голове. Она собрала бумаги и начала изучать некоторые из имен в списке бывших Пожирателей Смерти. Она успела только бегло просмотреть их в кабинете Малфоя. Здесь было слишком много имен, в районе сотни, по ее подсчетам. Малфой оказался прав — бóльшая часть из них просто была знакома или имела связь с людьми, которые, как она помнила, являлись Пожирателями. Гермиона остановилась, когда увидела имя Нарциссы, и вспомнила о словах Малфоя про защиту невиновных. В тот момент его аргумент звучал как самая странная вещь, которая когда-либо покидала губы Драко Малфоя, но теперь она понемногу начала понимать. Будь она связана с кем-либо из бывших Пожирателей или с другими маглорожденными, тоже боролась бы за их безопасность.              Тот факт, что Гермиона могла сочувствовать небольшой части души Малфоя, побуждал ее приложить больше усилий в общении с ним завтра. Она всегда была всепрощающей девочкой. Вероятно, они никогда не станут чем-то бóльшим, чем просто коллеги, но этого хватит, чтобы справиться с намеченной работой. Возможно, если она будет достаточно сильно пытаться, то справится. После сегодняшнего дня дела могут пойти в гору.       

***

      — Это был чертов кошмар, — сказал Драко, проигнорировав строгий взгляд матери, когда она услышала, какие слова он выбирает. — Она всё такая же самодовольная соплячка…              — Дай ей передышку, Драко, — вздохнула Нарцисса, используя палочку, чтобы приготовить им несколько закусок. — Можешь ли ты винить ее за то, что она обороняется? Мы знали, что так и будет, дорогой. Людям нужно время, чтобы забыть…              — Я не люблю, когда меня осуждают, — перебил ее Драко и скрестил руки на груди. — Я не должен никому ничего доказывать.              — Конечно, не должен, — согласилась она, передавая ему огневиски. — Ты очень хорошо справляешься, и я очень тобой горжусь…              — Я же работаю на Министерство. — Драко напрягся, стоило ему вспомнить события дня. — И я работаю чертовски усердно. Я доказал, что меня больше не интересует жизнь Пожирателя Смерти, чего еще она хочет?              — Драко, — его мать пыталась сохранять спокойный тон. — Прошел один день. Ей нужно было облегчить душу. Я уверена, что завтра всё пройдет хорошо…              — Нет, ничего не пройдет хорошо, — возразил Драко, глядя на мать так, будто она была идиоткой. — Эта женщина ненавидит меня, и она отказывается забывать, каким я был в детстве.              — Она поймет, — убеждала его Нарцисса. — Просто сохраняй профессионализм, и всё будет в порядке. Она не может ненавидеть тебя за то, что ты хорошо делаешь работу. Она примет это. Министерство приняло.              — Посмотрим, — пожал он плечами, устав от этой темы. — Слышала что-нибудь от Блейза?              — Да. — Они вошли в одну из гостиных, чтобы поесть. — Он сказал, что очень занят на работе, но скоро заглянет к тебе.              — Хорошо, — кивнул Драко, и Нарцисса улыбнулась его заботливости. — Ты купила еще каминного пороха? Возможно, тебе лучше остаться у меня на какое-то время…              — Не глупи. Ты знаешь, что если мы снова будем жить в одном доме, то поубиваем друг друга.              — Тогда, может быть, тебе стоит остановиться у подруги…              — Драко, я в полном порядке, — настаивала его мать. — Охранные чары надежные, и у меня постоянно гости. Я обещаю, если пойму, что происходит что-то хоть немного странное, перемещусь прямо в Министерство…              — Хорошо, — уступил он. — Есть ли шанс, что ты сможешь убедить Скитер и ее приспешников завтра не засорять Министерство?              — Извини, дорогой, — Нарцисса улыбнулась, — но возвращение Гермионы и Гарри в Лондон — это достаточно громкая новость. Я полагаю, пресса будет там еще несколько дней.              — Прекрасно, — закатил глаза Драко. — Мерлин, ненавижу эту женщину…              — Ну, не стоит, — его мать защищала Скитер. — После войны она много раз сдерживала прессу ради нас. Она стала мне очень хорошей подругой…              — Да, — с явным сарказмом ответил Драко. — Но она всё равно стерва.              Драко вздрогнул, когда мать шлепнула его по руке чуть сильнее, чем он ожидал. Его ругань, должно быть, действительно задела ее. Хотя она ничего не сказала — просто посмотрела на него в ожидании, выругается ли он снова. Будь он в лучшем настроении, вероятно, немного и поддразнил бы ее.              Они еще немного поболтали о деле и новых планах Нарциссы по ремонту, пока Драко не понял, что уже почти полночь, и не вернулся домой в надежде, что ему удастся хорошенько выспаться, перед тем как приступить к работе с Грейнджер. Этой ночью, очутившись в постели, он гадал, как она будет вести себя с ним утром. Кто бы ни решил, что им нужно работать вместе, этот человек обладал отстойным чувством юмора.       

***

      На следующее утро Драко прибыл на работу рано, но Грейнджер всё равно оказалась там раньше него и уже разговаривала с Тилли, когда он вошел. Они замолчали, как только увидели его, и Грейнджер выдавила из себя небольшую улыбку. Драко заметил, что сегодня она надела мантию, под которой проглядывалась магловская одежда. Он просто кивнул ей, проходя в кабинет и зная, что она пойдет следом.              Они сели на те же места, что и днем раньше, и Драко тут же принялся листать свежую партию документов, лежавших на столе. В них были дополнительные отчеты по Надзору и некоторые подробности о маглорожденных, связанных с войной, как он и просил. Он чувствовал, что Грейнджер смотрит на него, но игнорировал ее. Если ей было что сказать, он уверен, она скажет, когда будет готова.              — Я подготовила записи о нападениях в Европе, — наконец заявила она, кладя документы на стол. — Здесь несколько фотографий и деталей, которые, по моему мнению, могут помочь. Их немного, но это всё, что у меня есть.              Драко взял бумаги и положил их рядом с остальными, не поднимая глаз. Он думал, Грейнджер еще не закончила и что-то продолжало вертеться на кончике ее языка. С легким раздражением он осознал, что ее пристальный взгляд доставляет ему неудобства. Драко не мог понять почему, но знал, что ему просто это не нравится. Если Грейнджер не скажет что-нибудь в ближайшее время, ему придется посмотреть на нее, а он не хотел этого делать.              — Малфой, — неуверенно начала она, и Драко медленно поднял взгляд. Нет, ему определенно не нравилось, как она смотрит на него. — Я бы хотела принести извинения за свое поведение вчера…              — В этом нет необходимости, — прервал он ее, быстро переводя взгляд обратно на бумаги. — Ты извинилась вчера.              — Я знаю, — кивнула она, пытаясь не показывать своего возмущения тем, что он перебил ее. — Но я решила, что будет мудро начать с правильного пути сегодня.              — Хорошо, — вздохнул Драко, подумав, что лучше бы она и дальше злилась. Он понимал, когда Грейнджер ненавидела его, а эту ее версию, полную сожаления, не знал, поэтому она ему не нравилась. От этого он чувствовал себя некомфортно. — Продолжим с…              — Я знаю, что ты думал о своей матери, — выпалила она, и Драко настороженно нахмурился. Как она смеет совать нос в его личную жизнь? Гермиона тут же напряглась от своего признания и внезапно испугалась его реакции.              — У тебя должна быть веская причина, чтобы поднимать этот вопрос, Грейнджер, — предупредил Драко, нетерпеливо глядя на нее. — Не понимаю, какое это имеет отношение к делу.              — Ну, я убрала имя твоей матери из списка по Надзору, — объяснила она, не заметив, как его глаза на секунду расширились. — И если она захочет, я поручу аврору присматривать за ней.              Драко посмотрел на нее с негодованием. Часть него была рада, что его мать убрали из списка и теперь у нее есть возможность получить бóльшую защиту. Другая часть была в ярости, что эта женщина уже успела влезть в его дела. Они работают вместе всего один день! Не прошло и двадцати четырех часов, как она вмешалась. Драко хотел накричать на нее, сказать, чтобы не лезла не в свои дела, но он был слишком рад, что мать больше не будут рассматривать как подозреваемую.              Интересное осознание, но он решил, что его облегчение сильнее гнева. Точно. Грейнджер та еще гриффиндорка, но Драко подавил желание заткнуть ее. Он знал, что она, вероятно, сделала это, чтобы почувствовать себя чуть лучше, но не возражал. Как минимум теперь его мать может покинуть Лондон без Министерства, дышавшего ей в спину.              — Хорошо, — медленно протянул Драко, снова отворачиваясь. — Я спрошу ее об этом позже.              — Ладно, — кивнула Гермиона, напоминая себе, что она и не ждала от него благодарности. Она просто пыталась доказать, что готова вести себя вежливо, плюс она действительно не верила, что Нарцисса может иметь какое-то отношение к этому делу. Судя по тому, что Гермиона смогла узнать, миссис Малфой покидала дом только для того, чтобы потратить нелепую сумму денег на одежду. — Нам следует начать с Надзора.              — Ты можешь начать с него, — выдохнул Драко, немного успокоившийся тем, что им быстро удалось закончить этот очень неловкий разговор. Он подтолкнул к Грейнджер стопку пергаментов и заметил, что ее лицо снова приняло то всезнайское выражение, которым она известна. Это помогло ему немного расслабиться. Может, после ее раздражающе доброго поступка они могли бы снова начать презирать друг друга. — Я пройдусь по нападениям.              — Хорошо, — снова кивнула она и тут же углубилась в отчеты по Надзору.              Драко не ответил, погрузившись в чтение ее записей; его взгляд мгновенно упал на фотографии. На них было четыре места, где напали на маглорожденных, и четыре крупных плана знаменитой подписи в форме буквы V. Метка была такой же, как и те, что он видел на Криви, Паркинсон и Нотте. Она похожа на след, оставленный Сектумсемпрой, только немного более неровный и неуклюжий. Некоторые исследователи из Святого Мунго обнаружили, что проклятие возможно исцелить, но останется шрам. Все уже знали, что означает «V», и Драко поймал себя на мысли, что ему порядком надоело смотреть на эту глупую букву. Как люди до сих пор могли бояться, если Волдеморт уже четыре года мертв? Это глупо. Этот парень — или девушка — был всего лишь жалким подражателем, пытавшимся отомстить за смерть Темного Лорда. Он не первый и, вероятно, не последний.              Однако на сегодняшний день этот человек был самым успешным. Подобные случаи подражания Волдеморту в основном были связаны с бывшими Пожирателями Смерти, которые использовали несколько проклятий на маглорожденных, прежде чем Надзор выявлял их действия. Да, до этого момента Надзор работал хорошо.              А сейчас у Драко было три убийства и четыре нападения, с которыми нужно разобраться, и он понятия не имел, с чего начать поиски преступника.              Он посмотрел на Грейнджер: ее глаза блуждали по новым отчетам по Надзору. Лоб был сморщен от разочарования, что говорило ему о том, что она не нашла ничего полезного. Она задумчиво покусывала внутреннюю часть щеки, делая какие-то пометки. Драко понятия не имел, что она могла там писать, но его это волновало не настолько, чтобы он чувствовал необходимость спросить. Грейнджер не обращала никакого внимания на его испытующий взгляд, пока просматривала страницы, и он вспомнил занятия в Хогвартсе. Она всегда была такой зубрилой, и это до чертиков раздражало, но сейчас ему было всё равно. На самом деле Драко предпочитал, чтобы ее полностью отвлекали документы — так она хотя бы не болтала с ним без умолку, думая, будто ему есть какое-то дело. Он предпочитал тишину.              Он вернулся к работе и потерялся в ее записях. Должно быть, Грейнджер потратила на них несколько часов, поскольку там было больше сорока страниц. И разве она не сказала, что их немного? Сумасшедшая ведьма. В основном в записях содержалась информация о самих жертвах, а не детали о нападениях, но Драко всё равно продолжал читать. Как только он закончил, перешел к папкам с информацией о маглорожденных, которые запрашивал. Имело смысл посмотреть только, было ли у жертв что-то общее, а затем проверить других маглорожденных на наличие сходных черт. Они проработали весь обед, так что Драко задался вопросом, когда он, черт возьми, успел стать таким трудоголиком. День протекал так же, как и вчера, — они обменивались лишь случайными фразами, и он отметил, что Грейнджер всегда заговаривала первой. Возможно, ей не так нравилась тишина, как ему.              — Я думаю, что могу доработать чары Надзора, — сказала она примерно за полчаса до того, как они должны были закончить. Драко позволил взгляду снова скользнуть по ней, неохотно оторвавшись от какого-то предложения о группах маглорожденных в Лондоне. — Я могла бы поменять их и проверить, можно ли сделать их эффективнее…              — Делай с ними что хочешь, — махнул он рукой. — Не похоже, что их можно сделать еще более бесполезными.              — Ну, я думаю, их просто нужно немного обновить, — объяснила Грейнджер. — Убийца мог каким-то образом узнать детали о них и придумать, как обойти чары. Возможно, если я немного их обновлю, что-то всплывет?              — Тебе решать, — пожал плечами Драко, уже решив, что ее предложение было бесполезной тратой времени. Единственное, для чего Надзор действительно был полезен, — это отслеживание перемещений Пожирателей Смерти за пределы Лондона, но, очевидно, убийце удалось покинуть Британию незамеченным. — У Муфалды есть детальная информация о чарах Надзора, если тебе нужно.              — Ты не считаешь это хорошей идеей, — заметила Грейнджер, на что он приподнял бровь. — Я вижу это по тому, как ты смотришь на меня.              — Это твой выбор, — сказал Драко, немного взвинченный тем, что она затягивает этот разговор. — Я просто думаю, что это может оказаться пустой тратой твоего времени.              — Возможно, — тихо признала она, подергивая губами в раздумьях. — Я подумала, что могу просто попробовать…              — Тогда развлекайся по полной, — отрезал Драко, возможно немного жестче, чем собирался. — Мне всё равно.              — Хорошо, — нерешительно прошептала она, глядя на него с легким нетерпением. — Не нужно кричать…              — Ну, честно говоря, Грейнджер, — проворчал он, явно утомленный ее обществом, — тебе не нужно мое гребаное разрешение…              — Я не спрашивала твоего гребаного разрешения, — рявкнула она, поднимаясь с места, чтобы посмотреть на него сверху вниз. — Я просто спросила твое мнение…              — А я говорю тебе, что мне насрать, — выплюнул Драко, так же поднимаясь с кресла. Будь он проклят, если позволит этой женщине смотреть на него свысока. — Делай что хочешь!              — Я так и сделаю! — Грейнджер сгребла все свои документы, накричав на него, и быстро направилась к выходу. Она приоткрыла дверь, но, видимо, решила, что еще не закончила. — Изменился, черт возьми! Я знала, что ты всё такой же мудак!              — Рад за тебя! — Драко выплюнул эти слова как яд. — Ты самая раздражающая ведьма, которую я когда-либо встречал…              — Ну, ты и сам не подарок, — прошипела она. — Ты всегда был чертовым придурком…              — Отъебись, Грейнджер, — Драко сморщился в отвращении.              — С радостью, — парировала Грейнджер, тяжелыми шагами направляясь к дверному проему. — До завтра!              Она захлопнула за собой дверь, и Драко откинулся в кресле, тяжело вздохнув. Поддавшись детскому порыву, он схватил одну из папок и бросил ее в стену, наблюдая за взрывом бумаг. Стало немного лучше, но не прошло и минуты, как он уже убирал беспорядок палочкой. В дверь постучали, и ему потребовалось много усилий, чтобы не бросить папку обратно на пол.              — Что? — он стиснул зубы, глядя на дверь с очевидной яростью. В кабинет зашла на вид встревоженная Муфалда, и, на удивление, Драко был рад ее появлению. Она аккуратно прошла к нему, словно комната была пронизана невидимыми ловушками, смотря на Драко так, будто он в любой момент может атаковать ее.              — Всё в порядке, Драко? — Он еще никогда не видел ее такой неуверенной, поэтому подавил ухмылку, которая могла бы выдать его веселье.              — Я в порядке, — ерзая в кресле, заверил он.              — Я слышала крики…              — Просто она стерва, — прервал ее Драко. — Ничего особенного.              — Не думаешь, что она попросит снять тебя с дела из-за этого? — Муфалда казалась искренне обеспокоенной тем, что Грейнджер может пожаловаться Шеклболту.              — Нет, — покачал головой Драко. — Ничего серьезного. Просто небольшая перебранка.              — Если так, тогда… — она нахмурилась, но, казалось, приняла эту версию. — Ты знаешь, рабочий день уже закончен.              — Знаю, — вздохнул он, пропуская платиновые волосы сквозь пальцы. — Я ненадолго. Хочу чуть больше изучить всё.              — Не перегружай себя, — предупредила его Муфалда, возвращаясь к двери.              Она оставила его одного — он быстро просмотрел пергаменты и прибрал стол. Драко был практически уверен, что договорился с матерью увидеться сегодня, хотя на самом деле не помнил этого. Он переместился в Малфой-Мэнор — Нарцисса сидела в гостиной с Патрисией Мейстон, одной из тех старых сплетниц, с которыми ее познакомила Рита.              — Драко, — она приветствовала сына широкой улыбкой. — Присядешь к нам?              — Я подожду, пока вы закончите, — ответил Драко, бросив на нее укоряющий взгляд. Он ненавидел разговаривать с матерью при ее друзьях, те всегда пытались перевести разговор на себя, а он сегодня не в настроении для притворного благородства.              Он прошел по коридору в кабинет, попросив домового эльфа матери принести ему выпить. Сама она придет через какое-то время: ее подруги знали, как Драко к ним относился, а он и так достаточно редко появлялся, так что ей удастся заставить их уйти, чтобы провести немного времени с сыном.              — Честное слово, Драко, — Нарцисса нахмурилась, присоединившись к нему несколько минут спустя. — Незачем быть таким грубым…              — Они меня раздражают, — он сердито смотрел на нее. — Кучка любопытных старых троллей.              — Достаточно, — она закатила глаза, хоть и привыкла к язвительным комментариям сына о ее друзьях. — Сегодня ты кажешься немного напряженным. Плохой день на работе?              — Грейнджер по-прежнему вспыльчивая стерва, — ответил Драко, игнорируя неодобрительный взгляд матери. Свои следующие слова он, казалось, тщательно обдумал: — Хотя она кое-что сделала для тебя сегодня.              — Для меня? — Нарцисса в замешательстве изогнула бровь. — Что ты имеешь в виду?              — Она сняла с тебя Надзор, — медленно объяснил он, словно и сам не совсем понимал, в чем дело.              — Правда? — услышав эту новость, его мать удивилась, но не растеряла ни капли достоинства. — Значит, теперь я могу свободно путешествовать? Министерство больше не следит за мной?              — Ты можешь делать всё что хочешь, — заверил Драко, наслаждаясь ее довольным лицом.              — Это так мило с ее стороны! — воскликнула Нарцисса, видимо пребывая в восторге от новостей. — Тогда почему ты в таком плохом настроении?              — Она всё еще заноза в заднице, — ответил Драко, делая небольшой глоток огневиски.              — Что ж, надеюсь, ты поблагодарил ее, — сказала она, тут же видя, как он закатывает глаза, разочарованно вздыхая. — И по твоему взгляду я могу сказать, что ты этого не сделал, так что сделаешь завтра.              — Я не собираюсь, — Драко фыркнул. — Ты сама поблагодаришь ее.              — Нет, Драко, — простонала его мать. — Ты поблагодаришь ее от меня. Не будь таким упрямым.              — Отлично, — сдался он, решив, что не хочет спорить с еще одной ведьмой сегодня. — Мне нужно идти, у меня много работы.              — Хорошо, дорогой, — кивнула Нарцисса, с улыбкой глядя, как он уходит.              Оказавшись дома, он получил сову от Блейза, где тот сообщал, что вскоре сможет встретиться с ним. В ответе Драко предложил прийти на выходных и поболтать. У него не было времени на социальные активности на неделе, но он решил, что после нескольких дней с Грейнджер будет очень признателен Блейзу за крепкую выпивку.              Драко вернулся к заметкам Грейнджер о нападениях, уделяя особое внимание нападению в Азоло. Название было знакомым, но, хоть убей, он не мог понять почему. О других нападениях — в Берлине, Вене и Париже — было известно такое же количество деталей, но Драко чувствовал, что было что-то, что он упускал. Как-то странно, что все остальные произошли в крупных городах, но это легко могло быть совпадением.              Мысли переместились к Грейнджер и ужасающей перспективе поблагодарить ее завтра. Драко сделает это ради матери, но это не значит, что эта идея должна ему нравиться. Вообще-то он ее чертовски ненавидел. Драко помнил, Грейнджер была темпераментной ведьмочкой в Хогвартсе, так что ему не стоило удивляться тому, что она остра на язык. В прежние времена короткое упоминание слова «грязнокровка» остудило бы ее пыл, но теперь об этом не могло быть и речи.              Все споры вокруг чистоты крови остались далеко в прошлом, плюс подобная его реплика вряд ли вышла бы остроумной. На самом деле Драко удивлен, как быстро его былые суждения о маглорожденных исчезли, но со смерти отца прошло три года, и никто больше не нашептывал ему на ухо осуждающие слова. Он работал с несколькими маглорожденными, очень талантливыми волшебниками, так что все предрассудки медленно покинули его голову.              У него было чувство, что здесь не обошлось и без помощи матери. Ее никогда не заботила чистота крови так сильно, как отца, и она подружилась с несколькими маглорожденными после войны. Проще говоря, Драко стал достаточно зрелым, чтобы принимать собственные решения, и осознал, что родословная не значила так много. Он всё еще был немного нетерпелив и неуверен, когда речь шла о маглах, но до тех пор, пока ведьма или волшебник владели магией, ему было всё равно. В любом случае, как оказалось, Волдеморт был полукровкой, а Драко никогда не был поклонником лицемерия.              Нет, это не происхождение Грейнджер беспокоило его — проблема в ней самой. В ней и остатке Гриффиндорского-Геройского-Трио. Он справился со своими детскими предубеждениями, так почему не могли они? Всё дело в том, что это до сих пор модно — пренебрежительно относиться к печально известным Малфоям? Он много сделал, чтобы вернуть хоть немного уважения к своей семье, и он справился. Особенно в прошлом году Драко почувствовал, будто их с матерью полностью приняли обратно в общество. Но сейчас, с возвращением Поттера и Грейнджер, ему напоминали о забытых подростковых убеждениях и наказывали за них. Чертовы гриффиндорцы.              Что ж, ему просто нужно пережить это. Понять, простить и всё прочее дерьмо.       

***

       Гермиона инстинктивно гладила Живоглота, просматривая пергаменты. Если быть честной самой с собой, она чувствовала себя немного виноватой за сегодняшнее. Она была так непреклонна, думая, что не будет спорить с Малфоем, но черт возьми, если бы он только не был таким высокомерным. Она могла сказать, что он изменился. Больше не надменный из-за своего происхождения, но всё равно такой высокомерный. От Малфоя им веяло, а ее это настораживало. Он постоянно спорил и был таким упрямым. Опять же, как и она.              Вероятно, высокомерие Малфоя и было причиной их споров, но Гермиона поняла, что не помогало и то, что она всё время смотрела на него и видела мальчишку, насмехавшегося над ней и ее комплексами из-за магловского происхождения. Она даже думала о времени, проведенном в Малфой-Мэноре, и боли, которую ощущала от рук его тетки. Гермиона знала, ей нужно пережить это, и знала, что она, вероятно, сможет. Ей нужно было просто немного больше времени, чтобы привыкнуть. Нужно было избавиться от воспоминаний о нем.              Понять, простить и всё в этом роде.              Она была достаточно уверена в своих силах. На следующий день Гермиона переместилась в Министерство немного раньше, чем намеревалась, но решила, что ей следует зайти в офис Авроров, чтобы проверить, как идут дела. Она шла вдоль коридоров, довольствуясь тишиной перед суматохой, которая наступит в девять, и наткнулась на Муфалду.              — Мисс Грейнджер, — улыбнулась та. — Я надеялась, что смогу забежать к вам сегодня, мы могли бы поговорить?              — Конечно, — кивнула Гермиона, следуя за женщиной, которая вела ее к своему кабинету. Она заметила, что этот кабинет больше, чем у Драко, и заняла одно из множества мест вокруг большого стола в центре. Она пристально наблюдала за Муфалдой, гадая, что та хотела обсудить.              — Что-то не так? — спросила Гермиона, когда Муфалда заняла место напротив.              — Ничего такого, правда, — она улыбнулась, и на мгновение Гермиона позавидовала ее изящным движениям. — Я хотела поговорить с вами о Драко.              — А, — понимающе выдохнула Гермиона. — Он сказал что-то о наших спорах?              — Вовсе нет. На самом деле, если бы он знал, что я его обсуждаю, то, вероятно, немного разозлился бы. Тем не менее я думаю, мы должны поговорить о вас двоих. Я слышала, как вы спорили вчера.              — Хорошо, — неуверенно кивнула Гермиона.              — Послушайте, Гермиона, — Муфалда вздохнула. — Я знаю, что вы с Драко ненавидели друг друга в Хогвартсе, и я в полной мере осознаю, что у него не лучшая репутация, но я прошу вас оставить это. Драко хороший человек, который принял несколько глупых решений, когда был моложе, но он полностью изменился.              — Ладно, — снова кивнула Гермиона, впитывая слова Муфалды и искренне пытаясь ее понять. Она сделала несколько вдохов, обдумывая прозвучавшую просьбу, и поняла, что отчаянно сопротивляется воспоминаниям о более молодом и жестоком Драко, которые угрожали заполнить разум.              — Я не была в восторге, когда его впервые отправили в мой отдел, — вдруг призналась Муфалда. — Но он такой трудолюбивый, и я готова поклясться своей жизнью, что у него больше нет тех темных мыслей, которые были в молодости.              — Ладно, — Гермиона поймала себя на том, что верит всему, что говорит ей эта ведьма. Муфалда выглядела так, будто не смогла бы солгать, даже если бы попыталась, и Гермиона мысленно пыталась разгадать поведение Драко в прошедшие два дня. Да, он кричал на нее, но это она всегда начинала первой. Она посмотрела на Муфалду с неверием в глазах: — Что вы просите меня сделать?              — Я прошу вас дать Драко шанс, — призналась она, и Гермиона вдруг осознала, что так и не перестала кивать. — У меня плохое предчувствие касаемо этого расследования, и мне нужно, чтобы вы двое работали сообща. Вы умная девушка, Гермиона. Вы, как и я, знаете, что, если зациклитесь на своей ненависти к нему, помешаете расследованию. Кажется, вы забываете, что Драко и другие дети, выросшие среди Пожирателей Смерти, были вынуждены вести такой образ жизни. У них не было выбора, и они многое отдали, чтобы быть принятыми обратно в общество.              Мысли менялись слишком быстро, чтобы успеть за ними. Гермиона поняла, с легким недоумением для себя, что никогда по-настоящему не принимала тот факт, что Драко и остальные действительно были вынуждены присоединиться к Пожирателям. Она помнила, как Гарри однажды рассказывал о своей стычке с Малфоем в Хогвартсе, случившейся незадолго до последнего курса: Драко плакал, когда Гарри нашел его. Гермиона знала, что, возможно, Драко колебался и, возможно, даже немного раскаивался за то, что обязан был сделать, служа Волдеморту. Она никогда серьезно не обдумывала это. Она была занята тем, что подвергалась пыткам и спасала мир. Но сейчас у нее появилось время подумать, и Гермиона начала представлять, насколько тяжело кому-то может быть игнорировать всё, во что его учили верить.              — Я знаю, — наконец согласилась она с грустной улыбкой, осознав, что довольно долго молчала. — Мне жаль, Муфалда. Просто это немного сложно.              — Я понимаю, так и есть. И я признаю, мне самой потребовалось время смириться с прошлым Драко, связанным с Темным Лордом, но мне нужно, чтобы вы доверились мне. Я знаю, вы, вероятно, будете спорить, потому что оба самоуверенны, но вам нужно справиться с этим.              — Думаю, что я смогу, — ответила Гермиона, хоть и несмело. По какой-то причине она доверяла женщине перед собой и по еще более странной причине хотела произвести на нее впечатление. — Я буду стараться изо всех сил.              С небольшим разочарованием Гермиона поняла, что раньше она говорила, что попытается вести себя с Драко вежливо, но на самом деле не хотела этого делать. Конечно, она сняла Надзор с Нарциссы, но это была попытка сохранить лицо. Они еще недолго говорили, но Гермиону больше не нужно было убеждать. Выходя из кабинета Муфалды, она молча пообещала себе, что на этот раз действительно попытается.