Глава 27. Шах и мат

      Сидя на диване в гостиной, Драко наблюдал за тем, как Гермиона счастливо болтает с Амелией на кухне. Она поймала его взгляд и улыбнулась, а он ответил ей привычной ухмылкой, но та дрогнула, когда Уоррингтон перевел ладью на C-4, чтобы убрать его коня.              Последние две недели были спокойными, и Драко начал осознавать, что на самом деле скука — это роскошь. Убийств больше не происходило, и ни он, ни Гермиона не получали писем, которые могли бы испортить настроение.              Калеб Уоррингтон зашел к ним в офис на прошлой неделе и привел свою невесту Амелию Айвифэир — они с Грейнджер, как двое маглорожденных, мгновенно нашли общий язык. Калеб и Амелия приходили к ним по приглашению Гермионы уже семь раз; хотя поначалу Драко сопротивлялся, из-за схожих способностей к волшебным шахматам Калеб стал ему хорошей компанией. К понедельнику третьей недели четверка каким-то образом привыкла к сложившемуся расписанию встреч, которое, как оказалось, вполне устраивало Драко.              Гермиона даже потянула за несколько ниточек, так что Уоррингтон теперь был официальным сотрудником Министерства и получал оплату за свое участие в деле.              Она болтала с Амелией о маглах, магии и прочих женских штучках на кухне, пока Драко и Уоррингтон обсуждали общие интересы за классической партией в шахматы. Калеб и правда был неплох, а Драко успокаивало то, что Гермиона стала заметно довольной. Она выглядела счастливой, и эта эмоция очень подходила ее утонченным чертам лица.              Грейнджер была в приподнятом настроении еще и потому, что после Теренса Хиггса целых три человека сообщили о письмах: одним из них был его бывший одноклассник Джеймс Харпер, а двое других — маглорожденные. Праздничная атмосфера также поднимала дух, и Драко, пусть никогда и не был большим поклонником Рождества, радовался тому, что зимние праздники вернули Гермионе счастье.              — Слон на А-6, — пробормотал он, надеясь, что Калеб не опознал стратегию мата Бодена. — Пока я не забыл, вы с Амелией приглашены на рождественскую вечеринку моей матери в эту субботу.              — Где она пройдет?              — В мэноре, — ответил Драко, наливая огневиски в стаканы и замечая скептическое выражение Уоррингтона.              — И вечеринка будет в стиле чистокровных аристократов…              — Конечно нет, — усмехнулся Драко. — Моя мать обрела совесть после войны. Могу заверить, что у Амелии не возникнет никаких проблем, если ты об этом беспокоишься. Просто спроси Грейнджер — она была на последней вечеринке, и всё прошло хорошо. Ферзь на D-1.              Уоррингтон задумчиво поджал губы.              — Ладно, — наконец сказал он. — Это может быть интересно.              — Начало в восемь, — Драко барабанил пальцами по столу, обдумывая свой следующий ход, — приглашения будут у меня еще до вашего ухода.              — Ладья на E-3, — скомандовал Калеб и одарил его странным взглядом. — Значит, твоя мать действительно не против, что ты с Грейнджер?              — Она чертовски любит ее, — слегка усмехнувшись, признался Драко. — У меня ощущение, что этой женщине тайно сделали лоботомию после войны, но мне определенно нравится эффект.              — Ты и сам довольно изменился, Малфой, — небрежно подметил Калеб, отчего Драко нахмурился. — Без обид, но я думал, ты будешь держаться за старые привычки и попадешь в Азкабан.              — Спасибо за вотум доверия, — протянул он, хотя это не сильно его задело. — Давай просто будем считать, что я обрел некоторые перспективы и зрелость. Слон на F-4. Шах и мат.              — Черт, — выругался Уоррингтон. — У нас два-два. Еще партию?              — Давай, — кивнул Драко и приподнял бровь, когда услышал хихиканье из кухни. — Похоже, эти двое задержатся надолго. Расставляй фигуры, а я принесу еще бутылку Огдена.              Смех ведьм еще звучал, когда он зашел на кухню; проходя мимо Гермионы, Драко лукаво погладил ее по плечу.              — Рискну спросить, о чем же вы двое болтали?              — Вообще мы обсуждали, был ли настоящий Санта Клаус волшебником, — ответила она. — Какой счет?              — Два-два.              — Удивлена, что ты не играешь в шахматы, Гермиона, — сказала Амелия.              — Я больше люблю викторины, — Гермиона пожала плечами и, задумавшись, снова повернулась к Драко: — Еще мы говорили о рождественских подарках. Что бы ты хотел получить, Драко?              — Ничего, — он покачал головой, бросив на нее укоризненный взгляд. — Я как раз собирался сказать, чтобы ты не думала о подарках.              — Должно же быть что-то, чего ты хочешь? — надавила она, делая глоток своего обожаемого Мерло. — Не заставляй меня спрашивать твою мать.              — Она всё равно понятия не имеет, — отмахнулся он, слегка фыркнув. — Как думаешь, почему в моем гардеробе семь комплектов одинаковых парадных мантий?              — Черт возьми, — сморщила Гермиона нос. — Ты правда ничего не хочешь?              — Возможно, отправиться в отпуск после того, как мы разберемся с делом, — сказал он, потянувшись за нужной бутылкой огневиски. — У меня есть вилла в Греции, и я подумал, мы могли бы остановиться там.              — Звучит заманчиво, — без особого энтузиазма произнесла она. — Но я хочу подарить тебе что-то, что ты сможешь открыть на Рождество.              — Полагаю, мне не удастся тебя переубедить? — Драко закатил глаза, когда Гермиона покачала головой. — Тогда, уверен, ты что-нибудь придумаешь.              Карие глаза следили за ним, пока он возвращался в гостиную, а когда Драко сказал что-то Калебу, Гермиона прислушалась к тихому гулу его слов. Она вдруг поняла, что никогда не устанет изучать его лицо. От поразительных и резких черт до глаз, меняющих цвет с серебристого на грифельный, — он действительно был самым красивым мужчиной в ее жизни, чья чудесная грива светло-жемчужных волос всегда божественно ощущалась кончиками пальцев. Просто сногсшибательный.              — Итак, — Амелия вырвала ее из захватывающих размышлений. — Когда же ты планируешь сказать ему?              Гермиона озадаченно склонила голову.              — Сказать что?              — Что ты любишь его.              Глаза округлились, а окрасившиеся вином губы приоткрылись, издавая звук, который был нечто средним между смешком и сдавленным вздохом. Серьезное выражение лица ее новой подруги невольно насмехалось над ней, и Гермиона быстро бросила взгляд на Драко, чтобы убедиться, что он ничего не слышал.              Нет, его потрясающее лицо, к счастью, ничего не выражало. Хвала Мерлину.              — Что? — наконец смогла выдавить она, стараясь говорить тихо. — Я… я не…              — Ну, может быть, ты еще не поняла, — рассуждала Амелия так, будто была абсолютно уверена в этом. — Но это написано у тебя на лице.              Об этом говорил человек, которого Гермиона знала всего две недели, и это сбивало с толку.              — Я правда не… — теперь ее тон был на удивление твердым. — Мы встречаемся едва ли три месяца.              — Но вы уже живете вместе, — понимающе улыбнулась Амелия.              — Но только из соображений удобства, — возразила Гермиона, нервно постукивая пальцем по бокалу с вином. — В моем доме небезопасно, пока мы работаем над делом, и я, вероятно, съеду, как только мы поймаем этого парня…              — Сомневаюсь, — практически пропела Амелия, явно забавляясь. Эта девушка обладала таким мальчишеским обаянием, которое всегда казалось невинным и сразу вызывало доверие, а на деле было расчетливым.              — Слушай, — осторожно начала Гермиона, придавая себе уверенный вид. — Я правда не люблю его. Еще слишком рано, для подобных чувств требуется время.              — Хорошо, — с беспечной улыбкой пожала плечами Амелия. — Если ты так считаешь.              — И даже если бы любила, — Гермиона поймала себя на том, что говорит, поглядывая на Драко, а если прерывается, то только чтобы с грустью посмотреть на него. — Я бы никогда не смогла сказать это первой, потому что… ну, он не силен в подобных делах.              — Я заметила, — вздохнула Амелия. — Но это не значит, что ты этого не чувствуешь, ты же понимаешь.              Губа Гермионы дернулась. Что-то сжимало грудь так, словно пыталось остановить биение сердца. Забавно, как надоедливое слово «любовь» может скрасить или омрачить беседу. Вожделение и восхищение было гораздо легче распознать — ей и так потребовалось некоторое время, чтобы полностью принять эти чувства.              В конце концов, как можно было понять, что любовь настоящая, если это слово так легко используют с сомнительной целью и намерениями? Она любила Рона, но эта любовь была другой, скорее любопытной, которая побудила Гермиону проверить границы их дружбы и оказалась безуспешной.              Она поймала взгляд Драко, и он одарил ее еще одной ухмылкой, но Гермиона не смогла собраться с силами, чтобы ответить ему. Тогда он нахмурился и она быстро заставила себя растянуть губы. Драко с сомнением приподнял бровь, но, видимо, решил, что с ней всё в порядке, и вернулся к шахматной партии.              — Нет, — Гермиона повернулась к Амелии, делая большой глоток. — Пока нет.       

***

      В среду Драко и Калеб были сосланы на кухню, после того как Гермиона практически шантажом принудила разрешить ей украсить гостиную после работы. Каким-то образом ей удалось потащить Драко выбирать елку — этот опыт он никогда не захочет повторять. Амелия, естественно, ухватилась за возможность помочь с украшениями, и вот сейчас они заваливали его гостиную Мерлин знает чем.              У него было только одно условие: никакого красного и золотого.              Гермиона пошла на небольшой компромисс и согласилась на серебристо-зеленую цветовую гамму, чтобы удовлетворить его слизеринские привычки. Уступка была небольшой, тем не менее Драко ее оценил. Это почти стоило той улыбки, которую Гермиона подарила ему. Однако если бы он знал, что праздничное фиаско будет также включать в себя потрясающую подборку магловских рождественских песен Грейнджер, вопящих из еще одного магловского устройства, то определенно отказался бы.              Но не было ничего такого, что не могло бы исправить заглушающее заклинание.              — Считай, что тебе повезло, Малфой, — пробормотал Калеб над своим напитком. — Мой дом полон фиолетового дерьма. По крайней мере Грейнджер выбрала для тебя серебряный и зеленый.              — Сколько времени это займет? — Драко бросил обвиняющий взгляд на дверь.              — Пару часов. Конь на D-3. Шах и мат.              — Черт, — проворчал он, понимая, что Уоррингтон одерживает победу со счетом три-один. — Так и знал, что нужно было сделать рокировку.              — Не повезло, — ухмыльнулся Калеб, наливая себе еще немного огневиски. — У меня было предчувствие, что ты не знаешь позиции Лусены.              — Честная игра. Еще разок?              — Если девочки планируют задержаться, думаю, да, — согласился он. — Ты же понимаешь, это только начало. Грейнджер, похоже, из тех, кто с настоящим энтузиазмом относится к Рождеству. Прямо как Амелия.              — Лучше уж Грейнджер, чем моя мать, — Драко с отвращением сморщил нос. — Эта женщина превращается в психопатку на праздники.              — Ты проведешь Рождество с Грейнджер?              — Думаю, да, — он слегка пожал плечами, понимая, что не особо задумывался над этим. — Ее родители в Австралии из-за всего того дерьма, что происходит здесь, так что в этом есть смысл. Вы тоже приходите. Уверен, Гермиона всё равно собиралась предложить.              — Я спрошу Амелию, — слегка поколебавшись, ответил Калеб. — Но я уверен, она согласится, а мне не помешало бы отдохнуть. Хаффлпаффцы становятся просто сумасшедшими…              — Амелия училась на Хаффлпаффе? — Драко разинул рот и усмехнулся, когда Калеб кивнул. — Забавно, как всё обернулось.              Он услышал, как распахнулась дверь, и повернул голову, ожидая увидеть одну из девушек, но оказалось, что в комнату ворвался Блейз. Драко с удивлением заметил, как он бросил на Калеба непонимающий взгляд, который был похож на неодобрение.              — Какого черта случилось с твоей гостиной? Я подумал, что переместился не в тот дом.              — Идея Грейнджер, — коротко ответил Драко и приподнял бровь, стоило Блейзу еще раз окинуть его оппонента по шахматам взглядом темных глаз. — Помнишь Уоррингтона, Блейз?              — Разумеется, — сухо кивнул он. — Я ненадолго, просто хотел забрать свое приглашение на субботнюю вечеринку. Нарцисса сказала, оно у тебя. Не думаю, что у меня еще будет время.              — Хорошо, — произнес Драко, чувствуя себя немного неловко. Атмосфера была пропитана определенным напряжением, и он не совсем понимал почему. — Оно в гостиной. Грейнджер знает, где лежит. Хочешь остаться выпить или…              — У меня дела, — сказал Блейз с нотками холода в голосе, а затем ушел так же быстро, как и пришел.              — Это было странно, — прокомментировал Драко несколько секунд спустя.              — Вижу, Забини не особо изменился, — сухо высказался Калеб. — Как он относится к Грейнджер?              — Достаточно неплохо, — ответил Драко как раз в тот момент, когда Гермиона вошла в комнату. — Если собираешься спросить, можешь ли ты развесить в моем доме еще больше разноцветного дерьма, то ответ — нет.              — Скрудж, — упрекнула Гермиона, зная, что он, вероятно, понятия не имеет, о ком она говорит. — Я просто иду за еще одной бутылкой вина. Блейз показался мне каким-то угрюмым.              — Скорее всего, он просто занят работой сейчас. — Драко взмахнул палочкой, чтобы расставить шахматные фигуры. — Учитывая всех детей, которые хотят новые метлы на Рождество. Плюс история с его матерью.              — Да, наверное, — согласилась она и направилась обратно в гостиную. — Мы не задержимся надолго.              — Хорошо, — он закатил глаза, поворачиваясь обратно к Калебу, как только дверь за ней закрылась. — Что, черт возьми, такое этот Скрудж?              — Понятия не имею, — признался тот. — Пешка на B-3. Ты привыкнешь к тому, что они говорят то, чего ты не понимаешь. Никогда не проси объяснить, оно того не стоит.              — Приму к сведению, — сказал Драко, вспомнив, как допустил ошибку, спросив, как работает телевизор. — Пешка на G-4. У тебя были неприятности из-за отношений с маглорожденной?              — Родители не были в восторге, — Калеб слегка дрогнул. — Но они смирились, хотя им понадобилось какое-то время. Было несколько комментариев тут и там, но это ожидаемо. Конь на C-3.              — Полагаю, известность Грейнджер немного помогла, — немного подумав, добавил Драко. — Героиня войны и всё такое.              Кухонная дверь снова распахнулась, и Гермиона почти вприпрыжку влетела в комнату.              — Драко, — просияла она. — Снег идет!              — Великолепно, — протянул он, равнодушно посмотрев на нее. — К чему ты клонишь?              — Ну, мы с Амелией собираемся прогуляться в парке дальше по улице, — произнесла она с таким энтузиазмом, словно ребенок, опьяневший от сахара. — И мы хотим знать, не оторветесь ли вы двое от своей игры, чтобы присоединиться к нам?              — Чтобы поиграть в снежки? — он передразнил Гермиону с саркастической ухмылкой, как раз когда Амелия примкнула к ней в дверном проеме. — Думаю, я пас.              — Да, — согласился Калеб, бросив на свою невесту удивленный взгляд. — Но вы повеселитесь.              — Да ладно, Калеб, — захныкала Амелия. — Мы могли бы…              — Нет, всё в порядке, Амелия, — перебила Гермиона, лукаво посмотрев на нее. — Всё в порядке. Просто пойдем в парк одни. Ну, знаешь, даже несмотря на то, что на улице уже темно.              Драко сурово уставился на свою ведьму:              — Стерва.       

***

      Гермиона не переставала улыбаться с тех пор, как они прибыли в Малфой-Мэнор. Нарцисса снова сотворила волшебство. В буквальном смысле, конечно. Бальный зал превратился в чудесную смесь пещеры и грота, дополненную теплым снегом и разноцветными сосульками, которые можно было сорвать и попробовать на вкус.              Норвежская ель достигала тридцати футов в высоту и была усеяна зачарованными свечами, безделушками и серебряными канарейками, которые скользили вокруг дерева или устраивались петь на ветвях. Пол был частично превращен в ледовый каток с анимированным фонтаном в центре, изображающим влюбленных вальсирующих ангелов.              Танцпол представлял собой произведение искусства из канделябров, заколдованных струнных инструментов и притягательных мерцающих статуй белых лошадей и оленей, которые, окруженные дымчатым полом, смешивались с танцующими.              Но любимой частью комнаты Гермионы была наиболее уединенная секция, усеянная диванчиками из скругленного льда под навесами из сверкающего материала, украшенного светящимся остролистом. Это было настолько ошеломляюще, что она чуть не заплакала от радости, но подумала, что Драко, вполне возможно, бросит ее за то, что она такая слезливая дурочка.              Амелия очень нервничала из-за того, что находилась в помещении, где так много чистокровных, так что Гермиона была счастлива составить ей компанию. В конце концов, она тоже это чувствовала. Однако после часа сплошных комплиментов ее непреднамеренному выбору изумрудного платья, несмотря на протесты Калеба, Амелия потащила его на танцпол, оставив Гермиону и Драко наедине.              Гермиона надела свое любимое темно-синее платье и потратила на прическу и макияж больше времени, чем обычно, так что считала себя достаточно красивой, а судя по грязным обещаниям «трахаться всю ночь напролет», Драко был с ней согласен.              Он тоже выглядел чертовски аппетитно.              Перебрав с шампанским, смешавшимся с привычным ему огденским, Драко стал намного меньше переживать из-за публичного проявления чувств. Он по-прежнему держался в десять раз более отчужденно, чем среднестатистический волшебник, но Гермиона уловила едва заметные прикосновения рук и нежный шепот на ухо, пока сам он, очевидно, не замечал, что от его действий Нарцисса ухмыляется, как кошка, наевшаяся сливок.              Возможно, дело было в почти полной приватности, которую обеспечивали им пологи, но сейчас они с Драко сидели на одном из ледяных диванчиков для влюбленных, он обвивал рукой ее талию и что-то бормотал в шею.              — Драко, — выдохнула Гермиона, на мгновение задержав его губы у своего горла. — Прекрати, твоя мама смотрит.              — Тогда ей стоит научиться не смотреть.              — Я серьезно, — ее голос звучал не так уверенно, как она надеялась. — Довольно неловко, что твоя мать наблюдает за нами, пока ты делаешь это.              — Ладно, — простонал Драко и напоследок медленно укусил ее чувствительную кожу, прежде чем отстраниться. — Но это еще не конец.              — Я надеюсь, — покраснела Гермиона, мысленно радуясь тому, что ему всегда удавалось вызвать румянец на ее щеках. — Сегодня у тебя хорошее настроение.              — Разве не должно быть?              — Ну, я не думала, что тебе нравится Рождество, — напомнила она, проводя кончиками пальцев вверх и вниз по его ноге.              — Мне не нравится Рождество, — сказал он. — Но я признателен ему за вечеринку с бесплатной выпивкой. Судя по шикарной улыбке на твоем лице, я полагаю, ты хорошо проводишь время.              — Думаю, здесь прекрасно, — мягко произнесла Гермиона. — Твоя мать гений. Это место похоже на сказку.              — Всегда такая романтичная, — ухмыльнулся он. — Ты всё еще упорно хочешь подарить мне чертов рождественский подарок?              — Вообще-то, — она слегка рассмеялась, чмокнув его в щеку, — я уже кое-что выбрала. И если тебе не понравится, будешь сам виноват в том, что ты такой придурок.              — Ты не должна была этого делать, — Драко слегка сжал ее колено.              — Дело не в долге, — нахмурилась Гермиона, беря его за руку и поглаживая костяшки пальцев. — Дело в желании, и я хотела подарить тебе что-то.              — Хочешь услышать, чего я хочу? — ухмыльнулся он, носом утыкаясь в ее ключицу.              — Твоя мать снова пялится, — предупредила она.              — Я убью эту женщину, — прорычал Драко, для пущей убедительности бросив на Нарциссу злобный взгляд. — Итак, полагаю, ты не собираешься рассказывать, что это, и мне придется ждать до Рождества?              — Верно, — кивнула Гермиона.              — Значит, ты не будешь доставать меня вопросами о подарке? — насмешливо заметил он. — Рад слышать.              — Ты что-то приготовил для меня? — ее глаза расширились от восторга.              — Конечно.              — Но тебе не нужно было…              — Что там была за скучная речь о желаниях и долге? — перебил он, приподняв бровь. — Не смотри так удивленно, Грейнджер. Я не такой уж придурок.              — Я просто ничего такого не ожидала, — выдохнула она, чуть крепче сжимая его руку.              — Знаю, — кивнул Драко и притянул ее немного ближе. — Вот почему это было так просто. Хотя я и не могу приписать все заслуги себе — мама немного помогла.              — И ты правда не скажешь мне, что это? — Гермиона чувствовала, как знакомое рождественское волнение обжигает желудок.              — Правила есть правила. Но у меня было предчувствие, что твое любопытство станет проблемой.              — Неужели я стала такой предсказуемой? — она слегка сморщила нос.              — До этого тебе далеко, — с легким смешком заверил ее Драко.              — И я забыла поблагодарить тебя за то, что ты пригласил Амелию и Калеба к нам на Рождество, — сказала она, зная, что сейчас, вероятно, выглядит как влюбленная идиотка. Но, помоги ей Мерлин, она не могла это остановить. — Я хотела, но не знала, будешь ли ты против.              — Не за что, — пожал он плечами. — Это ведь просто еще один день, так? К тому же они неплохая компания.              — Знаю, — улыбнулась Гермиона, замечая, как упомянутая пара направляется к ним. — А вот и они.              — О боже, — воскликнула Амелия, когда они с Калебом сели напротив. — Вечеринка потрясающая! Я танцевала с ледяной скульптурой, и мы только что узнали, что по вашим садам можно кататься в экипаже!              — Правда? — выдохнула Гермиона, легонько шлепнув Драко по ноге. — Ты не говорил мне. Мы можем прокатиться?              — Я видел свои сады много раз, благодарю, — сказал он и насупился, когда ее улыбка погасла. — Ладно, — проворчал он, сдаваясь. — Но мы отложим это на потом, потому что сейчас там будут очереди.              — Хорошо, — пылко кивнула Гермиона. — Я только заскочу в ванную. Вернусь через секунду.              Она оставила их и медленно пробралась сквозь толпу, на секунду поймав взгляд Нарциссы. Та тут же элегантно заключила ее в приветственные объятия, и Гермиона ощутила неподдельную нежность и сладкий аромат духов, исходящий от женщины.              — Я весь вечер пыталась застать тебя одну, — сказала она. — Но вижу, мой сын твердо намерен держать тебя при себе. Я так понимаю, у вас всё хорошо?              — Так и есть, — ухмыльнулась Гермиона. — И вечеринка такая замечательная, Нарцисса. И спасибо, что позволили пригласить Амелию и Калеба.              — О, Амелия прелестна, — ответила Нарцисса, поправляя свое эффектное черное платье. — Она упомянула, что навестит вас на Рождество. Полагаю, Драко по-прежнему цинично относится к празднику?              — Он справится, — слегка рассмеялась Гермиона. — И на случай, если я забуду, спасибо вам, что помогли Драко выбрать подарок для меня. Я знаю, вам, вероятно, пришлось его уговаривать.              — Вовсе нет, — Нарцисса с игривым видом покачала головой. — На самом деле это он пришел ко мне.              — Правда? — глаза Гермионы немного расширились. — Я впечатлена.              — Значит, нас двое, — призналась миссис Малфой, бросив на своего сына гордый взгляд, прежде чем одобрительно посмотреть на Грейнджер. — Ты сегодня выглядишь просто великолепно, Гермиона.              — Спасибо, — застенчиво произнесла она. — Думаю, платье произвело желаемый эффект.              — Нет, дело не в платье, — уверенно сказала Нарцисса. — Ты знаешь, нет ничего более потрясающего, чем взгляд влюбленной женщины.              У Гермионы перехватило дыхание. Временами дежавю может быть очень неприятным.              — Я… — Она замолчала, пытаясь поймать ускользающие слова. — Эм… что?              — Прости за прямолинейность, — ухмыльнулась миссис Малфой. — Ничего не могу с этим сделать.              — Нет, дело не в том, — попыталась объяснить Гермиона, но ей с трудом удавалось сформулировать предложение. — Я просто… ну, я…              — Я вижу это с другого конца комнаты, — продолжила Нарцисса, а затем на ее лице появилось осознание. — О, я неправильно тебя поняла?              — Думаю, да, — ответила Гермиона, но запнулась и прикусила губу. — Я имею в виду, я… я не уверена.              — Прошу прощения, я, наверное, немного поторопилась, — снова извинилась Нарцисса, не переставая лучезарно улыбаться. — Не будем об этом. Куда ты направляешься, дорогая?              — Всего лишь в ванную, — ответила Гермиона, еще немного шокированная.              — Она сразу за главными дверями. И тебе действительно стоит сходить на прогулку в экипаже. Сады выглядят прелестно, всё освещено. Это очень романтично.              — Хорошо, — кивнула Гермиона. — Не могли бы вы не упоминать об этом разговоре при…              — Мой рот на замке, — пообещала Нарцисса, и Гермиона удалилась.              Две ведьмы меньше чем за неделю сказали ей одно и то же.              Эта женская интуиция — настоящая стерва.              На самом деле ей не нужно было в туалет, ей просто нужен был предлог, чтобы изучить остальные декорации вечеринки. Теперь она смотрела на себя в зеркало ванной, выискивая признаки, которые Амелия и Нарцисса, очевидно, сочли столь явными.              Насколько Гермиона могла судить, выглядела она как обычно. Но тогда что она должна была искать? Вряд ли это было похоже на то, что маленькая фея любви приходит к тебе во сне и оставляет татуировку сердечка на лбу, чтобы весь мир мог ее увидеть.              Она думала обо всех идиотах, которые заявляли: «Ты просто знаешь, когда любишь».              Чушь. Любовь, безусловно, была более сложным чувством. Ради всего святого, ученые до сих пор пытались выяснить, существовала ли она на самом деле! Для нее любовь была магией, а Гермиона годами не замечала ее, пока не наступил определенный момент в жизни, хотя даже сейчас она всё равно сбивала с толку.              Гермиона успокаивала себя, вспоминая, что женщины очень восприимчивы и жаждут найти что-то хоть отдаленно романтичное, а перерыв в череде мрачных событий по делу, безусловно, сделал ее более расслабленной и счастливой. Может быть, именно это они прочли в чертах ее лица.              Убедившись, что обе ведьмы, скорее всего, просто бредят, она решила вернуться к своим спутникам и насладиться оставшейся частью вечера, не задумываясь о понятии любви. Гермиона вышла из ванной и врезалась прямо в мягкую стену, которая успела подхватить ее прежде, чем она споткнулась.              — Блейз, — выдохнула она, пытаясь удержаться на ногах. — Прости, я не смотрела, куда иду.              — Ничего, Грейнджер, — заверил он, быстро окинув ее непроницаемым взглядом. — Всё в порядке? Выглядишь немного встревоженной.              — Всё хорошо, — она натянуто улыбнулась. — Я не видела тебя сегодня. Только что пришел?              — На работе сейчас напряженно, — ответил он, складывая руки на груди. — Драко здесь?              — Да. Драко, Калеб, Амелия, мы просто сидим у ели, если хочешь присоединиться.              — Возможно, — пробормотал Блейз, и Гермиона поняла, что хмурится, когда странное выражение промелькнуло в его строгих чертах.              — Всё нормально? — неохотно спросила она, чувствуя себя немного неловко, задавая этот вопрос.              — Да, — сухо ответил он. — Просто немного удивлен, что тебе удалось оторваться от него.              Ее брови поползли вверх, но она пыталась не выглядеть слишком обиженной. В конце концов, он слизеринец. Они известны своими прямолинейными высказываниями и ехидными замечаниями, и Блейз явно не стал исключением.              — Думаю, у него бы возникли вопросы, если бы я попросила его сходить со мной в туалет, — Гермиона старалась говорить непринужденно, но не была уверена, что звучала убедительно. — Он уже немного навеселе.              — Понятно, — медленно ответил Блейз, выглядя еще более удивленным. — Иногда Малфой забывает свое место.              Что-то промелькнуло в мозгу Гермионы, но она не поняла, что именно. Она понимала только то, что ей неуютно с ним в пустынном коридоре и хочется вернуться в прекрасную атмосферу бального зала.              — Что ж, — выдохнула Гермиона, проходя мимо. — Я, пожалуй, вернусь на вечеринку.              Рука как раз сомкнулась на дверной ручке, когда она услышала, как Блейз снова заговорил:              — Твое платье, — четко произнес он, его голос был таким же резким, как декабрьский ветер за окном, — очень впечатляюще, мисс Грейнджер.              Она снова почувствовала легкий укол в голове, как будто кто-то толкал ее, чтобы привлечь к чему-то внимание. Гермиона повернулась через плечо, чтобы натянуто улыбнуться и кивнуть на прощание, а затем открыла дверь, надеясь, что ее движения не выглядят слишком торопливыми.              Она выдохнула так тихо, как и не подозревала, что может, и воспользовалась моментом, чтобы просто окунуться в успокаивающую атмосферу вечеринки. Это было похоже на мощное успокоительное — Гермиона быстро почувствовала облегчение, когда вернулась туда, где в одиночестве сидел Драко, и заметила Амелию и Калеба на танцполе.              — Ты не слишком торопилась, — заметил Драко, пока она возвращалась на место рядом с ним. — Ты в порядке?              — Всё нормально, — сказала она, прикусывая его губы и наслаждаясь влажным теплом, которое он дарил. — Я только что столкнулась с Блейзом.              — Я не знал, придет ли он. — Драко одарил ее еще одним скептическим взглядом: — Ты уверена, что всё в порядке? Я видел, как моя мать схватила тебя, она сказала что-нибудь глупое?              Гермиона негромко засмеялась.              — Нет, она была очаровательна, как и всегда. Правда, я в порядке. Теперь мы можем прокатиться на карете, пожалуйста?              — Ладно, — нерешительно согласился он.              Нарцисса была права. С наступлением темноты фонари мерцали и освещали путь белой лошади породы Шайр, и Гермиона любовалась величественными и живописными окрестностями, пока Драко осыпал ее страстными поцелуями. Этот момент должен был быть идеальным и, как обещалось, умопомрачительно романтичным.              Но разум был далек от блаженного онемения.              Это маленькое неприятное чувство всё еще сидело в ней — настойчивое и раздражающее. Но почему?