Глава 36. Звезды

      Малышка Шелли Уоррингтон чудесным образом совмещала в себе черты обоих родителей, обладая светло-голубыми глазами матери и каштановыми волосами отца. Драко приподнял бровь, глядя на девочку двух с половиной лет, пока она ковыляла на своих неустойчивых ножках по гостиной, убегая от вечно опекающего отца. Шелли с любопытством посмотрела на Гермиону:              — Шар, — сострила она тоненьким голосом, пухлым пальчиком указывая на свою крестную.              — Ну, тут она не ошибается.              Драко перевел взгляд на свою ведьму, сидевшую на диване напротив, когда она начала смеяться, с нежностью положив руку на раздутый живот.              Ему захотелось выдохнуть от облегчения.              Сейчас Гермиона проходила через стервозную стадию своей беременности, так что, когда меньше двух часов назад он заметил, что еще один джемпер перестал сидеть на ней, она была готова кинуть в него Аваду. Он понимал, что совершил глупую ошибку, но слова вырвались сами собой. Опасаясь за свою жизнь, Драко настоял на том, чтобы Амелия и Калеб вместе с дочерью навестили их, зная, что при наличии нескольких свидетелей его неминуемое убийство менее вероятно.              Если и было что-то, что он понял о беременности, так это то, что мужчинам выносили мозг с первого дня.              Существуют миллионы книг, посвященных подготовке женщин к неизбежному влиянию гормонов и проявлению симптомов, но еще только предстояло найти руководство, в котором мужчинам объяснили бы, как с ними бороться.              Стадия чудаковатых пристрастий прошла нормально, хотя было тревожно наблюдать за тем, как твоя возлюбленная готовит отвратительную стряпню, состоящую из бекона и шоколада или чипсов, покрытых заварным кремом. После нескольких недель поцелуев со странным послевкусием нервирующие аппетиты Гермионы угасли, хотя остался фетиш на конфитюр — разновидность джемов, которые она раньше ненавидела.              Плаксивая стадия была изнуряющей — Драко начал прятать этот ее пульт, чтобы уберечь от слезливой рекламы Королевского общества по предотвращению жестокого обращения с животными и всего остального, что несло даже минимальные риски. Ему даже пришлось взять несколько выходных, потому что Гермиона начала плакать из-за его ухода на работу по утрам.              Стадия возбуждения — к сожалению, самая короткая из всех — была чертовски гениальной. Его совет будущим отцам: не поддаваться ложному восторгу. Секс был везде и всюду на протяжении целых двух недель, пока Гермиона не перешла к стадии гнева. Однажды утром, убежденный, что она пока еще похотлива, Драко разбудил ее в надежде на быстрый секс перед работой, а она тут же откусила ему голову.              Одной особенно тяжелой ночью Драко запер ее палочку в шкафу, просто на всякий случай.              Сейчас он смотрел на нее с полным изумлением. Гермиона выглядела так, будто время почти пришло и она готова, а когда на ее лице появлялась такая улыбка, как сегодня, она смотрелась безупречно. Драко покосился на старинное кольцо на ее пальце и с трудом сумел сдержать прилив нежности. Пока Гермиона весело болтала с Амелией, Шелли продолжала свое маленькое путешествие к ним и вскоре была посажена к матери на колени.              Драко неохотно отвернулся, почувствовав, как Калеб толкнул его под руку.              — Пятьдесят галлеонов на то, что твой первенец попадет на Гриффиндор, — тихо произнес он.              Драко нахмурился и оглянулся на крестницу, которая уже гладила твердый живот Гермионы, пока Амелия пыталась объяснить ей, что внутри ребенок.              — Ставлю сто галлеонов на то, что Шелли попадет на Хаффлпафф, — ехидно парировал он, крепко пожимая протянутую руку. — Лучше бы тебе вспомнить об этом через девять лет.              — Мальчик? — внезапно спросила Шелли, и Драко вернул внимание к ним.              — Мы пока не знаем, ангел, — объяснила Гермиона. — Посмотрим через две недели.              — У тебя есть предчувствие по поводу пола? — Амелия понимающе улыбнулась, поглаживая волосы дочери.              — Ну, я думаю, это девочка, — ответила Гермиона и посмотрела на Драко: — Но он настаивает, что будет мальчик…              — Потому что это мальчик, — уверенно заговорил Драко. — Ставлю пятьдесят галлеонов.              — Я не собираюсь делать ставки на нашего будущего ребенка! — огрызнулась она, проигнорировав смущенные взгляды, которыми обменялись Калеб и Драко. — В любом случае нет. Я правда не верю во всю эту чушь, что если живот расположен высоко, то будет мальчик, или как там говорят.              — А что насчет имен? — продолжила Амелия. — Вы уже выбрали?              — Ну, Драко хочет сохранить семейную традицию и выбрать созвездия, и мне даже нравится эта идея. Единственная проблема в том, что выбор имен для мальчиков довольно ограничен. Мне нравится Тубан — это звезда прямо в созвездии Драко, что, по-моему, довольно круто…              — Кошмарно ужасное имя, — нахмурился Драко; после усердной практики он научился следить за языком в присутствии Шелли. — Не понимаю, чем тебя не устраивает Скорпиус…              — Дети будут дразнить его, — быстро парировала Гермиона, уже имея опыт оспаривания этого имени. — Особенно с учетом того, что ребенок и правда может родиться скорпионом.              — А женские имена? — вмешалась Амелия, почуяв начало ссоры.              — Мы остановились на Лире, — вздохнула Гермиона и с тяжелым стоном откинулась на спинку дивана: — Прямо сейчас я бы убила за бокал вина.              Драко ухмыльнулся, но улыбка погасла, когда он понял, что нечто уткнулось ему в ногу — его внимание привлекло кошачье завывание. Шелли тут же разразилась восторгом и вырвалась из объятий матери прямиком к рыжему питомцу.              — Он, наверное, хочет поесть. — Он услышал усталость в голосе Гермионы. — Возьми Шелли с собой, Драко. Ты же знаешь, ей нравится кормить его.              — Ладно, — проворчал он, поднимаясь с места. — Пошли, Шелли. — Драко не сводил глаз с маленькой ведьмы, пока она следовала за ним и котом на кухню.              Несмотря на предстоящее отцовство, ему по-прежнему было как-то неловко рядом с крестницей, поэтому он радовался тому, что Гермиона делилась всей своей самоотдачей за них двоих. Он вручил Шелли пакетик с лакомством и стал наблюдать за ней, пока она занималась своим обычным делом: сидела на полу, скрестив ноги, и кормила Живоглота с невинным хихиканьем и благоговейным взглядом.              Драко сложил руки на груди и прислонился к столешнице, внезапно поглощенный волной тревожных мыслей. Уже не в первый раз. Чем ближе подходил срок родов, тем более неадекватным и неподготовленным он себя чувствовал. Быть крестным достаточно непросто, так что Мерлин знает, как он справится с ролью отца.              Смотря на Шелли, он вспомнил, насколько быстро ощутил потребность защищать ее. Если бы кто-то тронул ее хоть пальцем, он бы разделил с Калебом ярость, но этого было мало. Драко совершенно уверен, что дети нуждаются в нежности, а это, разумеется, не самое сильное его качество.              С другой стороны, Калеба трудно было назвать мягким, но он чертовски великолепный отец. Если ребенок Драко будет обожать своего отца так же сильно, как Шелли — Калеба, он будет очень удачливым человеком.              — Скоро будет малыш, — Шелли отвлекла Драко от размышлений, и он взглянул вниз — она выжидающе смотрела на него. Коротко усмехнувшись, он присел к ней на корточки, и Шелли улыбнулась ему.              — Да, — медленно ответил он, слегка взъерошивая ее волосы. — Скоро будет малыш.       

***

      — Ой, — тихо простонала Гермиона, успокаивающе проводя ладонями по животу. — Маленькая непоседа, да?              — Ты со мной говоришь? — крик из ванной перекрыл гул душа.              — Нет, — ответила она, устраиваясь на кровати и делая несколько успокаивающих вдохов. Гермиона услышала, как стих шум воды, а после Драко вошел в спальню с полотенцем на бедрах. Она прикусила нижнюю губу и посмотрела на как всегда соблазнительные линии его торса, украшенные каплями воды, вызвавшими у нее жажду. Однако очередной спазм в животе прогнал все сексуальные мысли.              — Ты в порядке? — Драко оказался рядом в мгновение ока, когда она вздрогнула. — Что такое?              — Ничего, — ровно ответила Гермиона. — Просто кое-кто сегодня немного беспокойный…              — Я перемещу тебя в Мунго…              — Не говори глупостей. — Она положила его руку на свой живот. — Видишь, всё в порядке. Она просто много пинается…              — Он много пинается, — возразил Драко, удобнее располагая ладонь.              — Посмотрим, — усмехнулась Гермиона и легко поцеловала его. — Принесешь мне мои записи, пожалуйста? Может, работа отвлечет меня.              Он недовольно закатил глаза, но, понимая, что спорить с беременной ведьмой, которая способна дотянуться до палочки, — неразумно, всё равно подчинился. Драко думал, что ему повезло. По крайней мере, после ее ухода с должности аврора — чему он был очень рад — Гермиона занималась вопросами равенства. Теперь она счастливо порхала между своим Г.А.В.Н.Э. и собственным отделом, который занимался созданием равных возможностей для маглорожденных и полукровок. У нее были и другие проекты, и он часто задавался вопросом, как ей удавалось заниматься всем.              Но она выглядела счастливой, а большего ему и не надо было.              Он только хотел, чтобы она отдохнула от своего привычного педантичного характера, но это, очевидно, невозможно.              — Не смотри на меня так, — предупредила его Гермиона. — Я не хочу выпасть из…              — Ты в декретном отпуске, — напомнил Драко и снова положил руку на живот, пока не услышал, как она всхлипнула. Гермиона смотрела на него каким-то странным взглядом. Опять. — Что?              — Прости, что накричала на тебя, — пробормотала она, накрывая ладонью костяшки его пальцев. — Это просто…              — Чертовы гормоны, — закончил он, ухмыльнувшись, когда ее живот снова завибрировал. — Да, я знаю.              Ауч, ауч, ауч, ауч…              — Ауч, — прошипела она, прерывисто дыша. — Видимо, сегодня я не просплю долго.              — Я ухожу рано утром, — спокойно сказал Драко, но он понимал, что она заметила его волнение.              — Ты опять идешь к нему, — это был не вопрос. Но и не обвинение. — Три года прошло, Драко…              — Знаю, тебе это не нравится…              — Мне и не должно это нравиться, — тут же возразила она. — Я просто не понимаю, чего ты пытаешься добиться. Он ответил на большинство твоих вопросов…              — Этого недостаточно, — с горечью произнес он, но пальцы продолжали двигаться, медленно поглаживая твердый живот. — Это последний раз. После того как он родится, я никогда не вернусь туда, обещаю.              Похоже, ответ ее удовлетворил, поскольку она благодарно улыбнулась.              — Спасибо, — выдохнула Гермиона, а затем игриво шлепнула его по руке: — Но перестань говорить «он».              — Это мальчик. Я знаю.              — К слову об именах для мальчиков, — Драко заметил, как на ее лице появилось довольно безмятежное выражение, — как насчет Кэлума?              Он наклонил голову, рассматривая Гермиону.              — Это звезда?              — На самом деле это созвездие, — быстро ответила она, и он устало вздохнул, узнав тон заучки. — Не очень известное, признаю, но оно существует. Оно находится в южном полушарии, и я почти уверена, что это недалеко от Живописца и Голубя, хотя я могу и…              — Грейнджер.              — Извини, — она прикусила губу, глядя на него с надеждой. — Так что ты думаешь?              — Кэлум Малфой, — произнес Драко и задумчиво улыбнулся ее круглому животу.              — Тебе нравится, — просияла Гермиона, явно наслаждаясь своей победой. — Я это вижу. Так мы выбрали имя для мальчика?              — Думаю, да.       

***

      Он ненавидел уходить, пока она еще спала, поэтому чувство вины преследовало его всю дорогу до Азкабана. Ребенок продолжал беспокойно пинаться почти всю ночь, так что Драко был уверен, что Гермиона едва смогла проспать час, хотя ему самому удалось урвать целых пять.              — Дерьмово выглядишь, — подметил знакомый охранник, шагая по темному коридору.              — Из-за ребенка у нас проблемы со сном, — пожал плечами Драко и подавил зевок.              — Не знал, что он уже родился…              — Еще не родился, — нахмурился он, засовывая руки в карманы, когда его охватил привычный озноб. — Он уже там?              — Да, внутри, — охранник со скукой указал на дверь. — Иди.              Слегка наклонив голову, Драко плечом распахнул дверь и прошествовал в камеру, чтобы одарить единственного ее обитателя хмурым взглядом. Забини едва поднял голову, чтобы поздороваться, но сейчас он вряд ли мог сделать что-то еще.              Они больше не приковывали его к стене, а магически привязывали к стулу, хотя Драко задумывался, так ли необходимы эти ограничения.              Правда заключалась в том, что Блейз больше никому не причинит вреда. Он вообще больше ни на что не был способен.              После нескольких лет постоянных и жестоких избиений его тело, наконец, сдалось и перестало реагировать на исцеляющие заклинания. Обе ноги парализовало: одна была сломана и навсегда застыла под неестественным углом, причиной чему стал Драко. Руки были в таком же состоянии: движения кистей стали вялыми, одна ладонь выгнулась вместе с вывихнутым плечом. Тоже работа Драко.              Темная кожа лица была изуродована многочисленными шрамами и глубокими вмятинами, а в черных волосах преждевременно появились седые пряди. Забини ослаб после длительных периодов голодания и пыток депривацией сна, один глаз стал молочно-белым из-за слепоты.              Он был разбит. Сломлен. Он — получеловек, чье тело больше никогда не будет функционировать должным образом, и его разум тоже завис в шаге от гибели — Драко знал это.              Хорошо.              Это творение Драко. Шедевр Малфоя.              Странное сочетание гордости, гнева и разочарования переполняло его всякий раз, когда он смотрел на это, но сегодня был последний раз. По этой причине Драко дал себе несколько минут на то, чтобы просто рассмотреть Блейза, пока воспоминания соединялись с сопутствующими им шрамами.              В конце концов правда полилась из Блейза вместе с кровью. Все детали были зафиксированы и приобщены к материалам дела. Вскрылась его причастность к Движению Вендетта, как и информация о нападениях в Европе. Бизнес в индустрии квиддича позволял ему путешествовать с относительной легкостью. Ситуацию упрощало и общение с Малфоем.              Драко отрезвил этот факт: это и была причина их псевдо-дружбы. Причина, по которой Забини держал его поближе. Тот даже признался, что надеялся, что Драко в конечном счете соблазнится старыми идеалами чистокровных.              — Ты помнишь, когда я последний раз приходил навестить тебя? — неторопливо спросил он.              — Да, — последовал неуверенный ответ. — Несколько недель назад.              Драко приходил четыре месяца назад — это было еще одним свидетельством того, что разум Забини ускользает.              — Помнишь, что произошло?              — Ты наградил меня этим шрамом, — ответил Блейз, дрожащей рукой указывая на длинную линию поперек щеки. — А этот…              — Ты помнишь, что я сказал тебе? — резко перебил Драко, нетерпение отразилось на его лице.              — О беременности Грейнджер? — скучающе протянул Блейз. — Да, я помню, как чуть не подавился собственной рвотой…              — Достаточно, — нахмурился Драко, кончиками пальцев проводя по волосам. — Тебе бы стоило уже научиться не злить меня…              — Ну, в этом месте довольно скромный выбор развлечений…              — Прошло четыре месяца. В последний раз я был здесь четыре месяца назад.              На лице Блейза показались поражение и покорность, подчеркиваемые его изуродованным телом. Он понимал, что последует дальше. Понимал, что его рассудок раскалывается — тает, как летний лед.              — Зачем ты продолжаешь приходить, Малфой? — спокойно спросил он. — Я ответил на твои вопросы…              — И ответы меня не устроили, — Драко тяжело дышал. — Я прихожу посмотреть шоу.              — Тогда давай.              — Не сегодня, — покачал он головой. — Не в этот раз…              — И что такого особенно в этом разе? — Непрекращающаяся судорога дернула голову Забини в сторону.              — Он последний, — Драко поймал растерянный вид Блейза. — Больше я сюда не вернусь.              Паника в сочетании с замешательством промелькнула в его чертах, и на миг Забини стал похож на брошенного родителями ребенка.              — Почему?              — Потому что я стану отцом. — Эти слова, произнесенные вслух, всколыхнули теплое пламя в животе Драко. — А отцы не пытают людей…              — Твой пытал…              — Тогда это еще одна причина, по которой я этого делать не буду! — угрожающе выплюнул он. — Я сделал с тобой всё, что хотел! Блять, посмотри на себя! Ты ничто! Твое тело сдалось, и разум скоро тоже…              — Вот кто ты, Малфой, — с некоторым трудом произнес Блейз. — Ты можешь сколько угодно изображать счастливую семью с Грейнджер, но я — живое доказательство того, что в тебе еще осталось зло…              — Не зло, — холодно возразил Драко. Непреклонно. — Я человек, мать твою. Я сделал то, что было необходимо, то, чего ты заслуживаешь…              — И всё ради любви грязнокровки, — Блейз сделал глубокий вдох, от которого поморщился.              Драко впился ногтями в ладони, когда подумал о том, чтобы ударить его. Но нет.              — Ты больше никогда меня не увидишь, — пообещал он и ушел.              Драко никогда не узнает о том, что его визиты придавали Блейзу ощущение рутины, а без них он, в конце концов, впал в такое состояние психоза, которое было невозможно остановить. А охранники ничего с этим не сделали, позволив его мозгу рыдать от безнадежного безумия.       

***

      Прежде чем вернуться к работе, Драко прогулялся по незнакомой тропинке, просто чтобы отогнать зловещие мысли, которые всегда оставались после встречи с Забини. Такая возможность — это одно из преимуществ должности главы его отдела, к тому же Калеб был более чем способен держать оборону до его возвращения. Драко прикинул, что время около десяти утра, а это значило, что он опоздает всего на час. Это еще нормально.              А нормальность — это роскошь.              Хотя его работа была далеко не скучной: ему до сих пор приходилось иметь дело с большим количеством темных волшебников, но он быстро привык к приличному количеству переживаний. Такая жизнь казалась ему самой близкой к нормальной.              Пока Драко шел по привычным коридорам Министерства и встречался со знакомыми лицами, всё казалось нормальным. Возможно, вокруг было чуть тише, чем он ожидал, но атмосфера Министерства колебалась, как хаотичные приливы, — это было одной из причин, по которой ему нравилось здесь работать. Войдя в отдел, он нахмурился: кабинет Калеба оказался пуст. Драко думал уточнить, где он, у кого-нибудь из сотрудников, как Калеб уже сам ворвался в комнату так, словно только что вернулся с семидневного матча по квиддичу.              — Где… где, черт возьми, ты был? — он дико задыхался. — Я везде тебя искал!              — Какого…              — У Гермионы начались схватки.              Легкие расширились, а колени угрожали подкоситься. Драко слышал слова, но мозг отказывался их воспринимать.              — Черт, — пробормотал он и, как только конечности снова начали двигаться, побежал. — Где…              — Больница Святого Мунго! — крикнул Калеб. Его ноги горели, пока он пытался не отстать от Драко, рвущегося к каминной сети. — С ней Амелия…              — Блять! — закричал он, отталкивая в сторону довольно хилого волшебника. — На две недели раньше срока!              — Ты правда удивлен, что ваш с Грейнджер первенец такой нетерпеливый? — когда они, наконец, увидели камины, Калеб не смог удержаться от колкости, но Драко едва услышал его. Нервозность и настойчивость настолько заполонили чувства, что всё казалось нереальным. Даже приблизительно. Только ужасное размытое пятно, которое кружилось вокруг, пока он сжимал порох в ладони и выкрикивал название больницы.              Зеленое пламя поглотило его.              Он знал дорогу в акушерское крыло. Драко был там, когда родилась Шелли. Ноги несли его, мышцы горели от бешеного темпа. Он заметил Амелию, разговаривающую с медиведьмой, и почувствовал, как в груди вспыхнул страх, увидев мрачное выражение их лиц.              — Где она? — рявкнул он, прерывисто дыша.              Амелия всмотрелась в него:              — Драко…              — Где, блять, она?              — Мистер Малфой, — вмешалась ведьма. — Мисс Грейнджер внутри…              — Пустите меня к ней! — потребовал он. — Сейчас же!              — Извините, но мы не можем…              — Какого черта…              — Мистер Малфой, — устало выдохнула она, — у нас возникло несколько осложнений…              — Осложнений? — эхом повторил Драко, взглянув на Амелию, которая с печалью кивнула ему.              — Тазовое предлежание…              — Вы должны впустить меня…              — Но у нас всё под контролем…              — Впустите меня в гребаную комнату!              — Мистер Малфой, — медиведьма бросила на него встревоженный, но твердый взгляд. — Мне нужно, чтобы вы поняли, что Целители не могут впустить вас…              — А мне нужно, чтобы вы поняли, что там моя невеста! Я сейчас нужен ей…              — С ней всё в порядке, — настаивала ведьма, нервно заправляя седеющий локон за ухо. — Всё идет хорошо, но потребуется время. Я найду вас, если что-то изменится.              Что бы он ни хотел сказать, слова только вертелись на языке. Воспользовавшись его молчанием, медиведьма скрылась из виду, и Драко остался один с острым чувством беспомощности. Он не мог увидеть ее. Ничем не мог помочь. И возникли осложнения. Осложнения. Он почувствовал, как в нем вспыхнула искра гнева, но она погасла, когда маленькая рука потянула его за пальцы.              Он даже не подозревал, что Шелли здесь.              Она склонила голову и надула губки.              — Улыбнись, — немного неуклюже в силу своего возраста сказала она.              Мгновение Драко смотрел на девочку, а затем перевел взгляд на Калеба и Амелию, которые наблюдали за ним с опаской и волнением. Он отшатнулся и упал на один из стульев для ожидания, закрыв лицо ладонями.              Он сосредоточился на одной мысли, пока на виске не появился синяк, хотя клялся Гермионе, что никогда не сделает этого. Драко проник в разум возлюбленной, и у него была всего секунда, чтобы утонуть в ее панике и страхе, пока она не вытолкнула его.              Но ее страх успел оставить ему шрамы.              Я люблю тебя.              Он понятия не имел, получила ли она его мысленное сообщение.              Драко знал, что во всех палатах есть заглушающие чары, но поклялся бы жизнью, что до него доходили вибрации ее криков, вызывающих мурашки по спине.       

***

      Прошло девять часов. Близились десять вечера, и по-прежнему ничего. Оставалось только ждать и, черт возьми, гадать, что происходит.              Пришли Поттер, его Уизли-жена и ее приводящий в бешенство брат. Драко потребовалось всё его самообладание, чтобы не придушить двух бесполезных друзей Гермионы, но он сумел обуздать свои зудящие кулаки.              Он не вставал со стула.              Кто-то сел рядом, и он сразу понял, что это мать: от нее пахло мэнором. Драко благодарно взглянул на нее — грудная клетка была слишком налита свинцом, чтобы сделать что-то большее.              — Знаешь, — материнская ладонь легла ему на плечо, — то же самое произошло, когда ты родился. Ты не полностью перевернулся, и тебе понадобилось двенадцать часов…              — Значит, это еще одно проклятие Малфоев? — резко выплюнул он, массируя переносицу.              — Я пытаюсь сказать, что всё будет хорошо, — объяснила она. — Такие вещи случаются довольно часто…              — Просто оставь меня, — произнес Драко низким и зловещим тоном.              Драко заметил, что Нарцисса хотела сказать еще несколько слов пустого утешения, поэтому стряхнул ее руку и вскочил с места. Удаляясь от начавшей собираться толпы, он позволил ногам вести его по длинным коридорам и частым поворотам, пока не втиснулся в пустую палату и не направился прямо к окну.              Драко распахнул его и облокотился на подоконник, давая ноябрьскому ветерку овевать кожу. Гермиона была права: их первенец будет скорпионом.              Он посмотрел на ночное небо и изучил звезды; лоб сморщился от бремени родителя, которому еще только предстоит узнать своего ребенка. Он уставился на яркие созвездия. Орион. Рак. Телец. Сейчас это всё было так неуместно — будто кто-то просто рассыпал сахар по тыльной стороне век. Или, возможно, это было похоже на меловую пыль, которую нужно было смыть с классной доски.              Драко оглянулся, услышав, как открылась дверь. Это к лучшему, хотя он бы и не признался в этом. Изоляция, как правило, скребла ему мозги, пока они не начинали сочиться опасными идеями.              — Калеб, — сухо поздоровался он. — Ты всегда был занудой…              — Спасибо…              — Которое из них Лира? — Драко кивнул на усеянное звездами небо.              Калеб нахмурился, но подошел к окну и попытался найти знакомый узор.              — Лира прямо рядом с твоим. — Он указал пальцем в ночь: — Видишь ту яркую звезду? Это Вега, главная в созвездии Лиры.              Измученный взгляд Драко задержался на этом месте на несколько мгновений, прежде чем он испустил ледяной выдох.              — А где Кэлум?              — Кэлум светится довольно слабо, — пробормотал Калеб, его глаза пробежались по полушариям. — Но оно там. Видишь вон те две звезды? Это Эридан, а Кэлум прямо под ним. Вон те четыре звезды.              — Они слабые, — губы Драко дрогнули.              — С ней всё будет в порядке, — заявил Калеб обманчиво уверенным тоном. — И с ребенком тоже.       

***

      Прошло уже двенадцать часов, а Драко снова сидел на своем месте, наблюдая за Шелли, которая дремала на коленях у отца. Теперь паника и тревога немного разжали свои тиски. После того как Калеб смерил рыжий выводок тяжелым взглядом и посоветовал им оставить Драко в покое, Поттеры и Уизли направились в комнату ожидания.              Драко едва заметил, как два целителя вышли из палаты Гермионы и старая медиведьма снова оказалась перед ним — на этот раз с многообещающей улыбкой, которая среди его негативных мыслей казалась чужой.              — Теперь можете навестить их, — сказала она. — Всё в порядке.              Несколько ударов сердца он просто смотрел на нее, а затем его тело снова заработало. Неуклюже шатаясь, он шел, пока не оказался в палате. Встревоженный взгляд немедленно остановился на Гермионе. Драко почувствовал, как внутренности скручиваются в тугой узел, причиняя боль.              Ее грудь вздымалась успокаивающими волнами, пока она, блестящая от пота, жадно втягивала воздух. Гермиона раскраснелась, на коже проступили розовые пятна, а голова склонилась к нему. Но глаза были закрыты, отчего шаги Драко замедлились. Он не знал почему, но ему было нужно, чтобы она их открыла, поприветствовала его, пригласила войти.              И она сделала это. Глаза медленно распахнулись и улыбнулись ему.              — Привет, — слабо выдохнула Гермиона, и он бросился к ней.              — Привет, — сказал он в ответ, собственнически хватая ее за руку и крепко сжимая. — Как ты?              — Как будто меня переехал Хогвартс-экспресс, — призналась она, лениво проводя пальцами по его подбородку. — Ты еще не видел его?              Драко моргнул.              — Его? — глаза превратились в серые круги. — Это мальчик?              — Да, мальчик, — усмехнулась Гермиона, присаживаясь. — Ты был прав.              — Где он?              — Вот здесь, — с легким смешком сказала она, и его смущенный взгляд последовал за ее направляющей рукой.              Тогда Драко заметил кроватку с другой стороны койки и неуверенно двинулся к ней. Дыхание замерло, когда он заглянул в импровизированную колыбельку и увидел розовую кожу и тонкий ореол светлых волос. Его волос. Сын был надежно скрыт белой тканью — показывались только лицо и маленькие кулачки, пока Кэлум ерзал и издавал тихие хнычущие звуки, подтверждая, что он точно настоящий.              Новорожденный.              Его новорожденный сын.              Кэлум.              — Черт возьми, — Драко склонился к нему, — так странно.              — Знаю, — услышал он бормотание Гермионы и, обернувшись, застал, как она покусывает губу с возбужденным блеском в глазах. — Что он делает?              — Спит. — Драко снова заглянул в кроватку: — Он такой чертовски маленький…              — Драко…              — Очень маленький, — быстро исправился он, задумчиво хмурясь и осторожно ведя пальцем по щеке ребенка.              — Ну, ему не хватило пары недель, — напомнила Гермиона, выпрямляя спину, чтобы видеть их ребенка. — Но он наверстает упущенное. Давай его сюда.              Драко скептически посмотрел на нее.              — Я могу взять его?              — С ним всё хорошо, — заверила она. — Просто поддерживай его голову.              Драко слегка дрожал и не доверял своим рукам, но голова сына легко помещалась в ладони. Концентрируясь исключительно на том, чтобы его действия были плавными и уверенными, он на миг замер, просто чтобы ощутить вес сына, прежде чем осторожно передать его Гермионе.              — Я хочу еще одного, — выпалил Драко, поймав ее взгляд, чтобы показать, что он серьезен. — Может, еще парочку…              — Что, прямо сейчас? — Гермиона просияла, когда Кэлум медленно сжал миниатюрным кулачком ее мизинец. Драко мог честно сказать, что она никогда не выглядела более потрясающе, чем сейчас. — Кстати, я тоже люблю тебя, хоть ты и использовал на мне легилименцию…              — Они не пускали меня…              — Знаю, — ее улыбка, как всегда, была всепрощающей. — Просто… выполняй свои обещания в будущем.              Драко понимал, что Гермиона говорит о его визитах к Блейзу, но, смотря на свою семью, понимал, что имя бывшего друга больше никогда не сорвется с губ. Драко вычеркнет его из памяти, пока оно не превратится в не более чем шепот воспоминаний, до которых никогда не удастся дотянуться.              — Я люблю тебя, — твердо произнес он, касаясь тонких волос на голове сына. Он нечасто говорил ей об этом — почти никогда, на самом деле, — но сейчас эти слова казались уместными, и Драко хотел убедиться, что она знает об этом, пока в палату не ворвалась толпа доброжелателей.              — Я знаю, — прошептала Гермиона и наклонилась к нему, чтобы предаться отчаянному поцелую, который был быстро прерван всхлипыванием ребенка.              Драко ощутил ее ухмылку на своих губах, когда Кэлум Малфой издал свой долгожданный первый крик.              — Тебе бы лучше привыкнуть к этому.