Глава 1.

В Малфой-Мэноре обитают только призраки. Если вы сможете пройти мимо охраняемых ворот (а вы этого не сделаете, если в ваших жилах не течет эта проклятая кровь) и подняться по длинной извилистой дорожке к большим дверям, и вас пропустит старый и верный домашний эльф, вы не встретите больше ни одной живой души. Коридор представляет собой холодную мраморную пещеру, где вас встречают только статуи. Поверните направо в восточное крыло, резиденцию бывшего хозяина и его жены, и вы сможете поговорить с их строгими, внушительными портретами. Вы можете услышать эхо их шагов за закрытой (никогда не открывавшейся) дверью забытой гостиной. Услышите шепот потерянных разговоров, тлеющие угли криков. Никто не заходит в восточное крыло, поэтому давайте повернем налево. Начните с главной лестницы, которая может привести в каждый уголок этого заброшенного дворца. Спальни в западном крыле содержатся в хорошем состоянии, вытерты от пыли и чисты. Мавзолеи для их обитателей. Детская комната в серебристо-зеленых тонах, заполненная сборниками сказок и памятными вещами по квиддичу. Детская с колыбелью, в которой укачивали перед сном поколения наследников Малфоев; заколдованный мобиль все еще вращается, увешанный звездами и лунами. Он выкрашен в розовый цвет, потому что была недолгая надежда на то, что наступит перерыв в монотонности одиноких потомков мужского пола (но этому не суждено было сбыться). Если вы доберетесь до покоев нынешнего хозяина, вы будете поражены их легкостью. Кремовые стены, нежные муслиновые портьеры и белоснежное постельное белье, туго натянутое на любовно застеленную кровать с балдахином. Здесь может быть тепло и уютно, но здесь никто не спит. Только стоит и пьет, любуясь видами, вдыхая запахи и вспоминая. Даже здесь, где трагедия прилипает к кирпичам, как строительный раствор, остаются проблески счастья. Призраки по большей части застенчивы. Вы не найдете знакомого лица, кроме нарисованного. И добр лик хозяйки, которая наблюдает за происходящим со своего одинокого места. Идите дальше, в подземелья, где сейчас нет запертых заключенных. Тут не заключенный, а заложник по собственному выбору, пойманный в ловушку судьбой, обстоятельствами и ужасающей верой. В камерах находятся полки с артефактами, флаконами и банками с ингредиентами, котлами, ножами и другими инструментами, а также книги на вымерших языках. Здесь есть верстаки, детская кроватка и стул с жесткой спинкой. Есть комната, в которой ничего нет, если не считать заметок, которыми увешаны все стены. Некоторые из них выгравированы на камне, в то время как большинство написаны на пергаменте, чернила нацарапаны тщательным, хотя и безумным, почерком, так что бумага поцарапана, а кляксы разбросаны, как множество диких и отчаянно написанных идей. Комната, полная слов, но никто не говорит. Единственный призрак, которого вы увидите, медленно расхаживает взад вперед. Он останавливается и задумывается. Возможно, вам следует оставить его наедине с его мыслями. Весь остальной мир — за исключением одного преданного посетителя бара — знает, что призраков Малфой-Мэнора лучше оставить в покое.

***

— Все в порядке, мам? — Мне нужно поговорить с твоим отцом. — Пожалуйста, не надо! — Роза... — Ты знаешь, что он скажет. Ему и так не нравится, что я с ним. Я просила его встретиться с нами, а он всегда придумывает эти дурацкие отговорки, потом говорит, что мы не должны быть вместе, и все эти другие ужасные вещи, которые ни к чему не приведут. Как будто он не хочет, чтобы я была счастлива. — Ты знаешь, что это неправда. — Мне почти шестнадцать, мам. Я знаю, что я еще не взрослая, но у меня есть свой собственный разум, я могу принимать свои собственные решения. В моем возрасте вы, ребята, практически сражались на войне. Я просто хочу быть с парнем, которого люблю. — Я знаю это, — вздыхает Гермиона. — И я полагаю, то, чего не знает твой отец, ему не повредит. — Да! — Но есть правила. — Ладно... — Ты будешь посылать мне сову каждый день. И я хочу знать, что его отец согласен. — Знаешь, ты могла бы сама просто спросить его. Ее дочь закатывает глаза слишком знакомым образом. — Он тихий, но он не страшный. Я не понимаю, в чем тут дело. «Ты не знаешь того, что знаю я, — думает Гермиона, — и я не хочу обременять тебя этим». — Таковы мои условия, Роза Уизли. — Отлично. Просто потому, что ты министр, не нужно относиться к этому как к каким-то переговорам. — Следи за своим тоном. — Прости. — Ладно. — Я люблю тебя, мама. — Я тоже тебя люблю. — Поговорим с тобой позже! Будь осторожна! Облако рыжих кудряшек исчезает в пламени, и Гермиона наблюдает, как тлеют угли в камине.

***

Когда Гермиона возвращается, в доме тихо. В эти дни здесь всегда тихо. Повсюду видны следы ее семьи: грязные квиддичные ботинки Рона на крыльце, маггловские комиксы, принадлежащие Хьюго, выставлены среди груды старых выпусков «Ежедневного пророка», потерянная повязка для волос Розы, предательские пряди, накрученные на черную резинку. Обыденные и несущественные, но живые, дышащие напоминания. Гермиона снимает туфли, практичные и уродливые, из черной кожи на консервативном двухдюймовом каблуке. Она кладет стопку пергаментов на боковой столик вместе со своей волшебной палочкой и ключами и улыбается, когда в поле зрения появляется Живоглот, ковыляющий, древний и покрытый сединой. Ему удается тихо замурлыкать, когда он трется головой о ее лодыжки. Гермиона присаживается на корточки и чешет его за ухом. — Ты скучаешь по мне, верно? Ее питомец бросает слишком знакомый взгляд, прежде чем заковылять обратно на кухню в ожидании еды. Гермиона подчиняется. Она также убирает остатки своего завтрака: чашку холодного чая и ломтик тоста с маслом, от которого с одного уголка оторвались два жалких кусочка. Она соблюдает ритуал приготовления пищи, но с трудом доводит его до конца. Все жесты пустые. Ее сердце не лежит к этому, хотя ее тело совершает все правильные движения, и она знает, что правильно говорить и делать. Она все еще может выполнять функции министра, но такое ощущение, что другие ее важные функции сокращаются. Кому она нужна? Есть кому-то в волшебном мире до нее дело? Гермиона наливает бокал вина и пытается прогнать подобные мысли. Сидит за кухонным столом и впитывает тишину. Это хорошо. Больше никаких криков. Больше никаких сражений в войне, которую она проиграет. Вот во что превратился ее брак. И Рон отступил, между ними обоими было объявлено перемирие. Они пока не говорят детям, по крайней мере, до тех пор, пока не будут согласованы окончательные договоренности. Означает ли это развод? Она не знает. Политика влияет почти на все ее решения, взаимодействия и мысли. Она берет свою работу домой, делает домашнее задание и живет этой жизнью как ролью, на которую ее пригласили слишком юной, чтобы решить, каковы будут последствия. Кажется, что у нее никогда ничего не выходит из-под контроля, хотя она усердно работает, чтобы создать видимость этого. Я просто хочу быть с парнем, которого люблю. «Я тоже этого хотела», — думает она, как будто это было все, что только могло быть в мире. Все это имело бы значение и заставило бы все измениться. Но это происходит само по себе, что бы ты ни делал. И ты следуешь за ним, как по беговой дорожке. И твое сердце болит, и оно тоскует, и никто не обращает на это внимания. Мир всегда меняется, и разбитое сердце забывается. Этого никогда не видели, о нем никогда не говорили. Министр магии по-прежнему выполняет свою работу. Гермиона Грейнджер вышла замуж за Рона Уизли и является матерью двоих детей, и это все, что кому-либо нужно знать. «Разве сначала ты не была кем-то другой, — думает она, — разве ты не хотела стать кем-то большим?» Вино исчезло вместе с дневным светом. Гермиона поднимается в темноте по лестнице в ванную. Она зажигает свечи с помощью невербального заклинания. Снимает с себя одежду и ловит в зеркальном стекле очертания своей фигуры. Наполнив ванну, она погружается в воду, закрывает глаза и дает волю слезам. Это еще один пустой ритуал. Как будто перебираешь пальцами спутанные пряди кудрей. Все равно что провести рукой у нее между ног в жалкой имитации любовника. Она плачет, но так как вокруг нет никого, кто мог бы это увидеть или услышать, то позже она может убедить себя, что этого вообще никогда не было.

***

— Для вас сова, министр. В субботу Гермиона работает в кабинете. Конечно, для выполнения обязанностей, связанных с ее должностью, не существует фиксированных часов. Это удобный предлог. Ее помощники тоже используют это оправдание, такие же трудоголики, как и она сама; именно поэтому она подобрала их для своего окружения. Делегирование полномочий — это тяжело, а научиться доверять еще труднее. Процесс отбора был долгим и сложным. — Впусти ее, — говорит она, ожидая письма от Розы. Ее помощник, серьезный когтевранец по имени Джайлс, подходит к окну, и в него влетает большой филин. Это не та птица, которую она ожидала увидеть. — Может, мне позвать аврора? — говорит Джайлс. Он был выбран не за свой стоицизм, а за неестественную проницательность, которой Гермиона очень дорожит. За исключением этого момента. — Все в порядке. Я позову, если возникнут проблемы. Джайлс уходит, слегка кивнув, а Гермиона наблюдает за филином, который с важным видом расхаживает по ее столу, гордое создание. Она достает из верхнего ящика угощение и протягивает его. Птица наклоняет голову. Он смотрит не мигая, и Гермиона смотрит в ответ, тоже не мигая. Затем с пронзительным криком он выхватывает кусочек у нее из рук. — Злая штучка, — говорит с улыбкой. Она на удивление очарована его выходками, отвязывая свиток от устрашающе когтистой лапы. Филин почти мурлычет, как Живоглот, когда чешет заостренное ухо. — Кто же тебя прислал, а? Она получает ответ, когда разворачивает пергамент. Министр Грейнджер ... Рону никогда не нравилось, что она сохранила свою девичью фамилию на профессиональном поприще. Неважно, что оба их ребенка носят фамилию Уизли, а также его фирменные рыжие волосы. Это еще один способ, которым она кастрировала его в бесконечно более болезненном метафорическом смысле. Владелец малого бизнеса (и несостоявшийся аврор) не может конкурировать с избранным лидером волшебного мира, точно так же, как интеллект выше среднего не может помириться с самой яркой ведьмой своего времени. (И все же есть вещи, из-за которых он тоже заставляет ее чувствовать себя неуверенно). Роза благополучно прибыла в поместье. Она сообщила мне, что вы хотели получить мое согласие на ее визит. Позвольте мне заверить вас, что мы очень рады и чрезвычайно благодарны за ее компанию. Если вы захотите удостовериться в ее благополучии, мои двери открыты для вас и отца Розы в любое время. Пожалуйста, сообщите заранее, чтобы я мог сделать необходимые приготовления к назначенному часу.

Искреннее ваш,

Драко Малфой.

Отец Розы. Не ее муж. Имеет ли значение этот нюанс? Почему это ее первоначальная мысль? Она переходит к следующему: это первый контакт, установленный за три года ее неуловимым (или затворническим?) бывшим однокурсником. Последний публичный выход был на похоронах его покойной жены. Гермиона была там вместе с Розой и Хьюго (Рон утверждал, что он нужен Джорджу, чтобы съездить в Европу за припасами). Также семья Гринграсс и несколько других чистокровных представителей, небольшое количество высокопоставленных лиц и даже глава французского волшебного государства. Церемония проходила на территории поместья Малфоев. Охрана была усилена, во главе с Гарри, как главным аврором. Он был рядом с Гермионой, когда она держала Розу за руку, и крики девочки были единственным звуком, слышимым сквозь шум дождя. В волшебном мире на похоронах всегда шел дождь, хотя с помощью гидроизоляционных чар и зонтичных чар погода была только для пущего эффекта. Она вспомнила, как видела Малфоя, стоящего рядом со своим сыном, его лицо представляло собой непроницаемую маску. Тогда он был похож на своего отца, подумала она, такой же высокий и импозантный, как Люциус, но такой же отстраненный и безэмоциональный. Скорпиус по сравнению с ним казался маленьким и тихо плачущим, ущербной копией двух старших поколений. Матери не стало, и отца, который мог утешить его. Был разожжен погребальный костер, и французский министр произнес несколько слов (в придачу на латыни). Гермиона посмотрела сквозь пламя, но маска Малфоя не шелохнулась. Только его рука, которая поднялась, чтобы опуститься на плечо Скорпиуса. Одно прикосновение, и вопль маленького мальчика прорвался сквозь шум огня и дождя. С тех пор никто не видел Драко Малфоя и ничего не слышал о нем. Роза подружилась со Скорпиусом в какой-то момент во время их второго курса в Хогвартсе, и вскоре после этого скончалась его мать. Со временем их дружба крепла, и ее дочь написала письмо ей и Рону, объяснив в ясных, не по годам развитых выражениях, что они встречаются, и он делает ее счастливой, и единственный способ, которым она может быть счастливее, — это если ее дорогие родители будут счастливы за нее. Рон был возмущен. Гермиона перехватила его громовещатель, не дав ему даже добраться до школы, что, возможно, было злоупотреблением министерскими привилегиями. Но это не имело значения. Счастье ее детей всегда было превыше всего остального. Она поговорила с Розой, Скорпиусом и Альбусом Поттером в Хогсмиде. Следующее поколение, конечно, не повторило бы историю своих родителей. Альбуса распределили в Слизерин вместе со Скорпиусом, и говорили, что они лучшие друзья, хотя оба и аутсайдеры (и к великому разочарованию великого Гарри Поттера). Роза была гриффиндоркой, но, очевидно, соперничество между факультетами было уже не тем, что раньше. «Мы - трио», — объяснила Роуз. «Серебряное трио, — съязвил Альбус, — мы против всего мира, или что-то в этом роде». Гермиона помнит, когда она чувствовала то же самое. Скорпиус был вежлив и хорошо воспитан во время той первой встречи, придерживая двери и отодвигая стулья как для матери, так и для дочери. Он слушал и вдумчиво отвечал, когда к нему обращались, в отличие от своенравного племянника Гермионы, который выглядел так, словно хотел бы оказаться где-нибудь в другом месте. Роза просто светилась от счастья, но Гермиона втайне нервничала. Хотя младший Малфой был физическим клоном своего отца, это было все равно что стать свидетелем того, каким мог бы стать Драко, если бы его воспитывали свободным от всех предрассудков и семейных ожиданий. Это заставило ее сердце трепетать, совсем чуть-чуть. Занеся перо к бумаге, Гермиона изучает филина Малфоев и задается вопросом, какими могут быть необходимые приготовления, пока она решает, какое время для этого наиболее предпочтительно.