Глава 7.

Драко превращает свою рубашку в одеяло, и они засыпают прямо там, где лежат, потрескивание пламени постепенно затихает, напоминая колыбельную. Первой просыпается Гермиона. Руки Драко расслаблены настолько, что она может выскользнуть из его объятий. Она поправляет свою одежду, а затем позволяет себе понаблюдать за тем, как он спит. Должно быть, в какой-то момент ночью Арти оставил поднос с едой. Гермиона сидит на диване и ковыряется в еде, не отрываясь от наблюдения. «Это все равно что изучать произведение искусства» — думает она. Все тонкости, которые открываются при каждом просмотре, дают возможность для множества интерпретаций. Гермиона улыбается, облизывает пальцы, встает и потягивается. На улице все еще ночь, и она может видеть только при свете свечей, бродит и в течение нескольких минут удовлетворяется тем, что рассматривает полки и составляет каталог любых интересных изданий, которые она могла бы попросить одолжить позже. В конце концов возникает другое любопытство. Драко все еще спит. (Неужели она измотала его? Гермиона не может удержаться от самодовольного румянца при этих словах). Она бесшумно выходит из библиотеки и на цыпочках спускается вниз. Что-то не дает ей покоя, мельком увиденное изображение, требующее дальнейшего изучения. Она переступает границы дозволенного, идет на риск, возможно, нарушает негласные правила. Но ничто из этого никогда раньше ее не останавливало. И это слишком важно. Кусочек головоломки, который она, возможно, наконец-то соберет воедино. Гермиона останавливается у двери, которая, как она теперь знает, ведет вниз, в подземелья. Слева висит большой портрет в богато украшенной позолоченной раме. Астория Малфой, моргая, смотрит на нее сверху вниз, поправляя розовый сверток, который она держит на коленях. — Министр Грейнджер, — говорит портрет. Гермиона натягивает юбку своего платья, стремясь добиться более скромной длины. Она босиком, без нижнего белья и знает, что ее волосы, должно быть, выглядят недвусмысленно растрепанными. Она сопротивляется желанию провести по ним пальцами, вместо этого надежно сцепляя руки за спиной. — Миссис Малфой, — вежливо произносит она. — Зовите меня Тори, — этого Гермиона никак не ожидала. Портрет улыбается. Цвет в ее зеленых глазах каким-то образом, кажется, искрится от этого выражения. Гермиона понимает, что это такая же улыбка, как у Скорпиуса. И голос, похожий на голос Дафны, насколько она помнит по школе. Но, может быть, более мелодичный? Трудно не романтизировать то пленительное видение, которое она видит. — Извините, что беспокою вас. — Ничего. Драко рассказал мне так много всего, что я захотела немедленно встретиться с вами. Хотя он, пожалуй, чересчур опекает меня. И очень боится того, что, по его мнению, я собираюсь сказать. — Он разговаривает с вами? — По крайней мере, ежедневно. — Это... мило. — Это больше для него, чем для меня, как, я уверена, вы можете себе представить. Но он держит меня в курсе всех подвигов Скорпиуса. Кстати говоря, я была так рада наконец познакомиться с вашей дочерью. — Вы встречались с Розой? — В те первые выходные она приехала погостить. По настоянию Скорпиуса, конечно. Она замечательная девушка, вы, должно быть, так гордитесь ею. — Это правда. — И она полностью выздоровела, да? — Да, это так. — Такая ужасная ситуация. Я знаю, Скорпиус чувствует себя ответственным. Говорит, быть подружкой Малфоя равнозначно тому, что нарисовать мишень у себя на спине. Меня это никогда не беспокоило, но тогда мы не учились вместе в школе. Дети могут быть такими жестокими, — Астория поправляет сверток у себя на руках, из-под розового одеяльца высовывается детская ручка. — Только не этот, — тихо говорит она, глядя на младенца сверху вниз. — Кто она? — спрашивает Гермиона, но она уже знает сокрушительный ответ. — Мы назвали ее Лирой. Инструмент Орфея, способный очаровать даже неодушевленный предмет. Но ее звезда сияла очень недолго. Я была благодарна за каждую секунду. — Мне так жаль. — Не стоит. Вы знаете, сколько прекрасных моментов у меня было? Драко подарил мне их. И я надеюсь, что он сможет подарить еще больше. — Я тоже. — Вы думаете, что сможете сделать это для него? — Если он мне позволит. — Я думаю, он позволит. Так много изменилось. Возможно, время почти пришло.

***

Драко находит Гермиону сидящей у подножия лестницы. Такое чувство, что она плакала несколько часов, но это не могло длиться дольше нескольких минут. Это, по крайней мере, успокаивает, и она думает, что, возможно, готова встретиться с ним лицом к лицу. Он садится рядом с ней, оставаясь тихим и задумчивым. — Ты уверена, что не сожалеешь? — говорит он через несколько мгновений. — Как раз наоборот. Как будто я горюю о чем-то, чего у меня, возможно, никогда не будет. Эта мечта о тебе стала реальностью, и это больше, чем я могла себе представить. Я очень этого хочу. Я хочу быть той, кто вернет тебе улыбку, заставит тебя смеяться, защитит твое сердце, — я просто хочу быть с парнем, которого люблю. — Ты считаешь меня эгоисткой? — Что в этом эгоистичного? На самом деле это довольно мило, — говорит Драко и тянется к ее руке. — Гермиона, — его длинные пальцы массируют ее костяшки пальцев, — ты просила у меня времени, но я думаю, что тебе тоже нужно дать время себе. — Я говорила тебе, что могла бы быть... — Да, я знаю. Но все равно это неправильно с твоей стороны — ждать меня. — Драко, что ты делаешь? — Пытаюсь быть благородным, — говорит он, теперь лаская ее пальцы по всей длине. — Ты заслуживаешь большего, чем это, ты понимаешь? Ты заслуживаешь кого-то, кто любит тебя настолько, что ради тебя сжег бы мир дотла. Так же, как и ты, думает она, но говорит: — И это не ты? Она снова плачет, когда он подносит ее руку к своим губам. — Это я эгоист. Если я оставлю тебя, я буду ничем не лучше того мальчика, которым был в школе. — Но ты не испытываешь ненависти к моей крови. Он целует ее от ладони до запястья. — Ни к какой части,— его рот зависает над шрамом, который она продолжает маскировать. — Ты та, кто слишком чиста для таких испорченных, как я.

***

Драко предлагает Гермионе комнату для гостей на ночь, но она чувствует, что с нее хватит. Сон закончился, часы пробили полночь (сейчас четыре утра), и любое заклинание, которое они произносили, было отменено. Он следует за ней до ворот, когда она бежит босиком, не оставив ни ботинка, который можно было бы уронить, ни туфельки, которую можно было бы потерять. Гравий врезается в кожу, и она радуется боли. Она видит, как он наблюдает за ней, полностью сняв маску, когда она аппарирует прочь. Гермиона возвращается домой, а ее авроры так и не узнают о произошедших перемещениях. Она плачет под душем, но к тому времени, когда лежит обнаженная в своей постели, воды не остается. Она слишком много выпила из колодца — она достигла дна. Ее пальцы скользят по телу, находя все те места, которыми касался его рот, где его чертовы руки пианиста играли с таким совершенством. Все шрамы ее прожитых лет, ее история, которая, как он утверждает, больше не отталкивает его. В конце концов, они оба призраки, думает она. Мертвые, безнадежные, пустые существа, все еще цепляющиеся за жизнь, но никогда не обретающие покоя. Потерян, потому что потеря лишает тебя компаса. Вы находите новые способы, которые будут направлять вас. Задания по уничтожению древних проклятий. Миссии по управлению Волшебным миром. Мир, который все еще вращается с тобой или без тебя. В чем смысл, и кто они такие на самом деле? Гермиона больше не знает, что правда, ни в ее собственном сознании, ни в том, что может быть в его. Легко вернуться к работе и вжиться в свою роль министра и матери. Она подарит свою любовь детям. Она похоронит и сохранит свое сердце ради мечты о принце, который отказывается существовать. Роза не упоминает Драко, ее милая девочка чувствует, что момент упущен. Она привозит Скорпиуса погостить на каникулы, и на него тяжело смотреть, но легко полюбить. Гермиона решает, что она будет рядом с ним. Никто не заслуживает наказания за грехи отца. И пройдет еще три месяца, прежде чем она снова увидит его отца. Закон о регистрации темных артефактов забыт. Временем приема пищи тоже пренебрегали. Никто не комментирует ее призрачный вид. Большинство предполагает, что это из-за того, что Рон вышел на публику с новой ведьмой на пятнадцать лет моложе его. Все так предсказуемо и прискорбно, все оставляют ее заниматься своей работой. — Министр? — Джайлс появляется в дверях ее кабинета. — Драко Малфой хотел бы вас видеть. Гермиона коротко подстригла свои волосы, чуть выше плеч. Она предпочитает слаксы платьям и юбкам и носит практичную обувь на плоской подошве. Ее стол — это лес пергаментов и использованных кофейных чашек. Она не готова к приему посетителей, но и не скрывает этого. — Впусти его. Он входит в свежей одежде, но его лицо бледно, как лунный свет. Тени скользят, что кажется, будто смотришь на скелет. Призрак Малфой-Мэнора, думает она. — Грейнджер — Для тебя министр Грейнджер. — Могу я пригласить тебя на ланч? — Я не голодна. — По тебе не скажешь. — Как и по тебе. Драко приносит ей букет цветов, который Гермиона не принимает. Он кладет его среди пергаментов и несвежего кофе, затем садится перед ней. — Так не пойдет, — говорит он. — Нет. Оказывается, я не очень терпелива. — И у меня нет чести, только мои эгоистичные гены. Я должен был тебя увидеть. — Итак, я здесь — Да, вот и ты, — Драко тянется за цветами. — Я пытался сделать признание. В чистокровных традициях каждый цветок должен иметь значение. Итак, позволь мне начать с первого, — он достает бледный цветок и кладет его поверх свитка, который она не читала последние два часа. — Белые хризантемы символизируют истину. Ты спросила меня, почему я спас твою дочь. Правда в том, что я потерял свою собственную. — Астория рассказала мне. Она берет черенок и отрывает лепесток. — Это ты? — Да, — Драко не дожидается ее ответа. — Отсюда и название «Кеннеди», символизирующий, что у тебя есть ценность помимо красоты. Мышиный горошек означает, что твое присутствие смягчает мою боль. Мне было очень больно с тех пор, как ты покинула меня. И асфодель в знак сожаления, моя дорогая Гермиона, — он бросает каждый цветок вниз, как декларацию, пока не остается ни одного. Она смотрит на бессистемную композицию, цвета начинают расплываться, когда он говорит. — Не слишком ли поздно для меня сжечь этот мир дотла ради тебя? — Уже три часа, — говорит она. — И ты все еще ничего не ела? — Нет. — Тогда время пришло. — Я полагаю, что это так. Драко встает и протягивает руку Гермионе. — Я взял на себя смелость забронировать столик. Она обходит свой стол и отвечает ему тем же жестом, ее тело притягивается к нему. Его длинные умелые пальцы вытирают ее слезы, и она смеется, когда он наклоняет ее голову, чтобы покрыть поцелуями подбородок, нос и щеки. — Слизеринцы, — говорит Гермиона, но, о, как же она изголодалась по этому, по нему, навсегда. — Конечно, черт возьми, ты это сделал.

***

Не бойся, мой друг, и подойди к воротам Малфой-Мэнора. Ибо сейчас тебя приветствуют не только призраки. Дождись, когда у ворот начнется вечеринка, и поднимись наверх, чтобы встретиться со старым домашним эльфом, который проведет тебя в согретый камином коридор. Если ты рискнешь пройти прямо в восточное крыло, то сможешь увидеть белокурого парня, преследующего девушку с огненно-рыжими кудрями, как на картине прерафаэлитов. Бесстрашный странник, следуй за мной, и ты увидишь улыбающиеся лица бабушки и дедушки парня, когда они направляются танцевать там, что дети любят называть игровой комнатой. Разговоры громкие, и все звуки, которые разносятся эхом, радостные. Поверни налево в западное крыло, и ты увидишь, что спальни используются. Святыня квиддича для молодого хозяина осталась, но повзрослела, к ней присоединились маггловские книги и фотографии; часто появляется рыжеволосая девушка. Некогда предназначавшаяся для детей детская была переделана в гостевую комнату, выкрашенную в цвет пыльной розы в честь ее самого обычного гостя. И если ты дойдешь до нынешних хозяйских покоев, то обнаружишь, что светлое, уютное пространство теперь нарушено все большим количеством книг и выброшенной одежды. Нет времени останавливаться, пялиться и задерживаться на прошлом. Не стесняйся. Подойди поприветствовать портрет старой хозяйки. Она проводит вас в подземелья, где находятся недавно освобожденные заключенные. Мужчина и женщина работают бок о бок, создавая новые зелья, тестируя старые артефакты, каталогизируя забытые миры, потенциал стольких заклинаний, утраченных на протяжении всей истории. Записки разбросаны по стенам, и голоса часто звучат на повышенных тонах, всегда с вызовом и смехом. Место открытий, мыслей, которым не будет позволено остаться незавершенными. Но приходите в конечное место, когда будут сделаны необходимые приготовления, в предпочтительный час. Ибо в эти тихие времена призрак, которого больше нет, и его самая решительная дама удалятся в сердце дома, на верхнюю площадку лестницы, и будут сидеть в святилище своего самого священного места. Теперь ты счастлив? Тогда давай оставим их наедине с их жизнями. Ибо даже обитатели Малфой-Мэнора заслуживают момента, который принадлежит им и только им.