Часть 8. Ты веришь в судьбу, Утахиме?

      С ней все ощущается по-другому.              Чай – вкуснее без сахара, рассвет – прекраснее, а бессонная ночь – горячее.              С ней он и сам другой: лучше, отважнее, добрее. Эта удивительная девушка перепрограммировала его мозг, даже не вскрывая черепушки.              Вот такая она у него талантливая девчонка!              Утахиме Иори или Химе или семпай или малышка – в зависимости от обстоятельств и настроения, а еще – времени суток. А он, наконец, Сатору. Не Годжо, не прилипала или придурок, а Сатору. Его имя из ее уст – лучшее лекарство от любой болезни. Поэтому Годжо больше не болеет: у него иммунитет ко всему плохому.              Вот такая она у него молодец!              Он следит за Утахиме, которая сидит напротив него: в руках у девушки деревянные пяльцы. Она аккуратно орудует иглой, делая стежки сашико на его голубой рубашке. Узоры расцветают под ее внимательным взглядом на ткани, а легкий румянец – на щеках.              – И чего ты так смотришь? – Иори поднимает глаза, улыбаясь.       – Контролирую, чтобы ты не испортила мою любимую одежду.       – Ах ты! – девушка откладывает рукоделие, чтобы дотянуться до Сильнейшего и щелкнуть его по носу.              Годжо перехватывает прохладные пальцы, поднося их к губам. Мягкое прикосновение и Утахиме теряет весь свой боевой настрой. Вот так всегда: если бы ему раньше сказали, что поцелуи оказывают такой эффект на его семпая, он бы зацеловал каждый сантиметр ее тела. Сколько бы стычек можно было избежать таким приятным способом…              – Ну ладно… – Иори, еще больше покраснев, нехотя убирает руку от его лица. – Мне надо закончить и бежать на работу.              Годжо кивает.              Утахиме потеряла свою проклятую силу восемь месяцев назад. Точнее, по словам Сёко, сила не ушла, но притаилась в недрах тела девушки. Иори перенесла все эти изменения стойко, но решила, что в мире шаманов и проклятых духов ей больше не место. Утахиме снова учит, но не магии, а японскому. Она работает в одной из языковых школ Киото с иностранцами. И справляется со своими задачами лучше всех!              Годжо гордо посмотрел на темноволосую макушку.              Они живут на два города. Токио-Киото, Киото-Токио. Благо, Сатору может преодолевать расстояние за считанные секунды. Вечером он засыпает, уткнувшись носом в растрепанные волосы Химе, а утром – встает раньше, чтобы полюбоваться, как зарождающийся день ласкает своим светом ее лицо. Кто бы мог подумать, что такой человек, как Сатору Годжо, будет жертвовать своим сном, чтобы уловить каждый вдох на губах своей девушки.              Сатору улыбнулся.              Он до сих пор не верит, что может так называть Утахиме.              Его девушка.              От этого сочетания букв на языке сердце начинает биться как сумасшедшее, и хочется кричать на весь мир о своих чувствах.              Дурак он, конечно, но зато такой счастливый.              Теперь он и его девушка постоянно проводят время вместе: смотрят бейсбол и футбол по телеку, гуляют в парке, слушают музыку на всю громкость, как два идиота, танцуя в ее маленькой квартирке, топая босыми ногами по холодному полу, а по ночам…              Годжо прикрыл глаза.              По ночам Сатору не перестает с восхищением изучать ее тело, наслаждаясь каждым стоном, который срывается с красивых губ. В эти минуты они оба особенно уязвимы, особенно ранимы – наверное потому, что обнажены не только их тела, но и их души.              Годжо бывает тяжело только тогда, когда он уезжает на миссии. Он не видит Химе неделями. В такие моменты Сатору подбадривает себя тем, что, в какой бы точке планеты он не находился, его ждут.              Ждут дома.              Да, теперь у него есть настоящий дом – и он не про четыре стены и крышку. Дом там, где она, и не важно, будет ли это квартира в центре Токио или шалаш на отшибе мира. Звучит, конечно, ужасно банально, но зато честно.              Годжо снова смотрит на Утахиме. Улыбается, потому что видит, как девушка высовывает кончик языка, дотрагиваясь до уголка губ – так Иори делает, когда слишком сильно чем-то увлечена. Сатору знает про эти детали, потому что он слишком увлечен Утахиме.              Вот такая вот любовная «математика».              К слову, о математике и подсчетах. Годжо прекрасно помнит, какой сегодня день: сегодня ровно полгода с того момента, как Утахиме переступила порог его квартиры жарким летним вечером, после чего «все как-то завертелось».              Именно это они, не сговариваясь, лепетали перед Сёко, рассказывая о своих отношениях.              «Все как-то завертелось» – подходящее обозначение того, что происходило между ними.              Головокружительно. Стремительно. Несдержанно.              Сёко только кивала, слушая их признание, скрывая улыбку за псевдосуровым взглядом. Честное слово, они были как два провинившихся подростка, которые оправдываются перед строгой матерью.              Сатору снова взглянул на Иори. Он просто до чертиков любил следить за ней вот так, исподтишка, пока она была занята своими делами. Вечно бы смотрел на это лицо.              Влюбленный дурак!              Годжо никогда не был романтиком. Просто потому, что не было нужного человека рядом. Сейчас все изменилось. Сейчас он устраивает ужины при свечах, организовывает свидания на крыше, приносит Утахиме ее любимые ирисы. Ему нравится делать все эти глупости, потому что Химе дарит ему самую лучезарную улыбку каждый раз, когда он совершает подобные поступки.              И, черт возьми, ради этого можно стать беспросветным романтиком.              Сегодня Годжо приготовил для Утахиме кое-что особенное. Эта вещь ждала своего часа целых семь лет. Целых семь лет он хранил ее в полупустом шкафу, периодически натыкаясь на бархатный футляр взглядом.              Под столом, из кармана своих брюк, Годжо вытащил небольшую коробку. Медленно покрутил в руках, будто бы пытался удостовериться – достоин ли такой миниатюрный подарок Иори.              Он очень надеялся, что ей понравится.              Вообще-то, Сатору планировал дождаться вечера, чтобы вручить ей свой небольшой презент, но, черт побери, он не сможет продержаться так долго.              – Химе…       – А? – девушка отвлеклась от своего занятия, внимательно наблюдая за Годжо.       – Ты знаешь, какой сегодня день?       – Дай-ка подумать, – Иори прикоснулась указательным пальцем к своим губам. – Нет сомнений, что сегодня пятница       – Ха, очень смешно.– Сатору слегка улыбнулся. – Ну, а если серьезно.              Годжо знал, что она понимает, о чем идет речь, просто дразнит его в своей привычной манере.              – Сегодня ровно полгода с того самого дня, как я согласилась нести на своей груди тяжелый крест по имени Сатору Годжо.              Сильнейший рассмеялся.              – А я ровно полгода назад смирился с тем, что твой острый язычок будет подкалывать меня при любом удобном случае.       – И куда мы оба влезли?       – И не говори.       – Путь-то не из легких.       – Но мы ведь справляемся? – Сатору наклонился к девушке, чтобы ближе видеть ее лицо.              Утахиме поддалась навстречу, слегка чмокнув его в губы.              – Еще как! У нас отличный тандем.       – Просто восхитительный.              Утахиме дотронулась пальцами до щеки Годжо.              – Знаешь, Сатору, я бы хотела провести всю свою жизнь с человеком, который дорог моему сердцу, – Иори мило сморщила носик. – Но, если он откажет мне в этом, ты тоже подойдешь на эту роль.              Годжо рассмеялся.              – Звучит как условия самой выгодной сделки в истории.       – Агааа… – девушка отстранилась от молодого человека, снова взявшись за вышивку. Сильнейший тяжело сглотнул: он превращался в неуверенного мальчишку, когда дело доходило до Утахиме Иори.              – Я тут кое-что для тебя приготовил.       – Правда? – Утахиме улыбнулась. – И что же это?              Годжо взял свой стул, чтобы придвинуть его поближе к девушке. Иори наблюдала за его действиями из-под длинных ресниц.              – Ты веришь в судьбу, Химе?       – Ну, не знаю, иногда – да, а иногда думаю, что это – сущий бред.       – Да, примерно такого ответа я и ожидал.       – А ты?       – А я, с некоторых пор, стал верить.       – Примерно такого ответа я и ожидала. – девушка весело передразнила Сильнейшего, нежно опустив голову на его плечо.              Годжо улыбнулся.              Он думал, что судьба – штука коварная, но, однозначно, благосклонная к нему. Если бы все было иначе, он бы не сидел рядом с Химе, чувствуя мягкость ее тела и приятный аромат ее духов.              Сатору на мгновение прикрыл глаза, вспоминая события прошлого.       

      ***

      – И кто эта девчонка?       – Моя знакомая.       – Иди ты. – Астор ухмыльнулся.       – Правда.       – Вранье!       – Чего это?              Друг закатил глаза. Двое молодых людей шли по главной улице Будапешта, пробираясь через толпу туристов. В Венгрии они находились уже три дня: здесь проходило очередное собрание магов, на которое Годжо и Астор прибыли с опозданием на целые сутки. Болтовня болтовней, а миссии по устранению проклятых духов никто не отменял.              Годжо с первого взгляда понравился Будапешт. Красивый уютный город, который выглядит так, будто срисован с рождественской открытки. Он знал, кому еще столица Венгрии пришлась бы по вкусу.              – Никто не заморачивается с подарком для самого обычного знакомого, а у нас с тобой целая поисковая кампания развернулась…       – У нее скоро день рождения. Вот и всё.– юноша пожал плечами.       – Да что ты! – Астор ехидно посмотрел на своего друга. – Ладно, раз пообещал помочь, значит помогу. Шевели своей худой задницей, пока магазин не закрыли.       – Иду. – Годжо, пробурчав себе под нос, ускорился.       – Как ее зовут-то хоть?       – Утахиме… – Сатору кашлянул. – Утахиме Иори.       – Красивое имя.              Годжо промолчал.              – И она, наверняка, красивая.       – Да отстань ты от меня! – Сатору зло зыркнул на приятеля.              Астор весело рассмеялся.              – Ты че такой напряженный, а?       – Да потому что ты бесишь своими тупыми вопросами! – Годжо пнул какой-то камень.       – Почему тупые-то сразу – очень даже правильные.       – Хреновые!       – Ну, так просто скажи – красивая или нет, и я отстану.       – Отвали, блин. – Годжо сверху вниз посмотрел на своего приятеля, чуть ли не переходя на крик.              Мужчина заржал. Вот, значит, как можно вывести эту белобрысую шпалу из себя.              Сатору обратился к Астору с просьбой помочь подобрать какой-нибудь сувенир для Иори, потому что друг отлично разбирался во всякой винтажной чепухе. Его дом утопал в различном антиквариате: за некоторыми вещами шаман гонялся по всей Европе, хвастаясь перед Годжо очередным журнальным столиком «с определенной биографией». Именно так он это называл. Утахиме тоже любила всякие несовременные безделушки: что-нибудь давно вышедшее из моды, с историей и, обязательно, с потертостями, которые делали предмет в ее глазах еще более привлекательным. Об этих ее странных предпочтениях ему как-то рассказала Сёко. Годжо подумал, что Утахиме точно не от мира сего, но информацию эту запомнил. На всякий случай.              Сатору не знал, с чего вообще решил, что стоит преподнести подарок Иори. Они никогда не дружили, хотя Годжо был бы не против сблизиться с Утахиме. Семпай вечно грызлась с ним, смотрела на него с таким презрением, что волоски на руках вставали дыбом. И это с учетом того, что Сатору часто вытаскивал ее из различных передряг. Он вдруг подумал, что какой-нибудь миленький презент, привезенный из другой страны, сделает Утахиме…добрее к нему? Хотя, куда там, с ее-то нравом: даже если он притащит гору изумрудов и золотого Троянского коня, ее это не подкупит. Но, пусть так: ему все равно хотелось сделать что-то приятное для Иори, тем более – в преддверии ее дня рождения.              Молодые люди зашли в лавку, на которой красовалась слегка покосившаяся и выцветшая вывеска «Антиквариат».              – Ты уверен, что здесь я смогу купить что-нибудь адекватное? – Годжо скептически посмотрел на Астора.       – Доверься мне, приятель. Я не сомневаюсь, что в этом месте мы найдем то, что понравится твоей ненаглядной Утахиме, после чего она тут же прыгнет к тебе на шею, со словами: «Ты самый лучший мужчина на свете!».              – Ой, заканчивай, а. – Годжо отмахнулся от приятеля, хотя в глубине души понимал: от такого «сценария» он бы не отказался.              Астор улыбнулся.              – Но, если серьезно, то этот антикварный магазин – один из лучших в Европе. Поверь мне.       – Попробую поверить.              Внутри лавки пахло старыми книгами, пылью и…разочарованием. Не сказать, что это место пользовалось популярностью у любителей раритета: посетителей в магазине не было. Совсем.              «Подсобил друг…»              Годжо недовольно покосился на Астора.              Пока Сатору мысленно отчитывал своего нерадивого советчика, к ним навстречу вышла статная женщина лет пятидесяти, в длинном бархатном платье, с высокой аккуратной прической, в которой, в качестве аксессуара, торчали птичьи перья. На шее у женщины висели странные амулеты, а тонкие пальцы на руках украшали массивные перстни.              Годжо хмыкнул. Образ этой «городской сумасшедшей» прекрасно вписывался в интерьер этой захудалой лавки.              – Добрый день, господа, разрешите мне помочь вам…              Женщина не успела закончить заученную фразу: в приглушенном свете она разглядела коренастую фигуру шамана из Германии.              – Астор!       – Да, это я!       – Неужели! Дорогой, я так рада тебя видеть. – женщина обняла молодого человека, бесцеремонно чмокнув его в щеку.       – Аделаида, ты совсем не меняешься.       – Ой, подлиза.       – Говорю чистую правду. – Астор подмигнул своей знакомой, изображая из себя саму невинность.       – Ладно, черт с тобой. Поверю. Падка я на комплименты от красивых мужчин, – женщина задорно рассмеялась, как-то сразу располагая к себе. – Чем могу помочь?       – Да вот, привел к тебе влюбленного птенчика       – Ты обалдел? – Годжо тыкнул Астора в бок.       – Шучу, – Мужчина примирительно поднял руки. – В общем, нам нужно подобрать какую-нибудь красивую безделушку для его…ммм…знакомой.              Аделаида внимательно посмотрела на Сатору. От ее взгляда у Годжо мурашки побежали по коже. Он заметил, что круглые, подведенные черным карандашом глаза женщины были покрыты полупрозрачной белесой пленкой, как у незрячего человека. Вот только Сатору был убежден – Аделаида отлично его видит, более того, сканирует тело насквозь, заглядывая в саму душу.              «Занятная шаманка. С первых секунд не почувствовал никакой проклятой силы… Интересно».              – Милый, расскажи мне о той, кому будет предназначен подарок.              Годжо замялся.              – Ее зовут Утахиме Иори, она старше меня на три года, мы учились с ней в одном колледже…       – Нет, дорогой, декламировать информацию из личного дела мне не нужно. – женщина улыбнулось. – Какой она человек?       – Она…– Сатору почесал затылок. – …она упрямая, правильная, рассудительная, добрая, пока дело не касается меня…       – А с тобой?       – Ну, у нас с ней не самые теплые отношения, – Годжо поморщился. – Иногда мне кажется, что она меня на дух не переносит.              Аделаида улыбнулась.              – Значит, на дух не переносит… – женщина задумчиво посмотрела на молодого человека. – Можешь не продолжать. На самом деле, как только ты переступил порог моего магазина, я знала, что подойдет твоей Утахиме Иори, просто было интересно посмотреть на твое лицо, когда ты говоришь о ней. Занятное зрелище. – Аделаида ухмыльнулась. – Пойдемте.              Сатору недовольно хмыкнул. Астор и эта странная дама друг друга стоят.       Женщина поманила молодых людей вглубь комнаты, заставленной всяким старым хламом. Ремарка: антиквариатом. Конечно. Как он может называть эти пылесборники так грубо.              – Ай…              Годжо стукнулся головой о клетку с чучелом совы – не стоило сбрасывать с себя свою бесконечность. Ему показалось или мертвое животное зло посмотрело на него своими янтарными глазами?              – Аккуратно, каждая вещь здесь имеет магические свойства, поэтому не советую вступать в контакт…       – А раньше нельзя было предупредить? – Годжо недовольно пробурчал себе под нос.              Они остановились напротив огромного платяного шкафа – такого старого и потертого, что Сатору не удивился, если бы он рассыпался в прах прямо на их глазах. Женщина приставила табуретку, ловко вскочив на нее, отказавшись от помощи Астора. Аделаида открыла верхнюю полку и стала ковыряться в бесчисленном количестве разных коробок, банок, склянок.              – Нашла.              Женщина аккуратно опустилась на пол, поворачиваясь лицом к молодым людям. На ее губах была довольная улыбка.              – Держи.              Аделаида протянула Годжо небольшую коробочку, покрытую черным бархатом.              – Открывай, чего ждешь.              Сатору поднял крышку, уставившись на предмет, который лежал на мягкой подкладке. Это была брошь – красивое винтажное украшение, выполненное в виде банта и декорированное темно-красными рубинами. В середине утонченного изделия находилась камея с изображением девушки.              Сатору сглотнул.               Молодая особа была увековечена в серебре и стояла в профиль, но черты лица, струящиеся волосы, даже лента в волосах напомнили ему…              – Похожа, да?              Годжо удивленно уставился на женщину.              – Не понимаю, как такое возможно… Как вы узнали?       – Дорогой, это моя работа. – Аделаида подмигнула. – Не только у тебя уникальные глаза. Я тоже кое-что вижу. И кое-что знаю. Поэтому сразу поняла, с чем ты уйдёшь из моей лавки.              Сатору еще раз перевел взгляд на изображение девушки.              – Поразительное сходство… – он аккуратно провел указательным пальцем по профилю красавицы.       – Я рада, что эта вещь, наконец, найдет своего владельца. Она пролежала у меня слишком долго. Дай-ка.              Годжо протянул брошь хозяйке магазина.              – Послушай меня, Годжо Сатору.              Сильнейший сжал губы: разве он представлялся?              «Вот ведьма!»              – Подари это украшение тогда, когда придет время. Не сейчас, – Женщина задумалась, передавая брошь Сатору. – Точно не сейчас.       – И когда же? – Годжо скептически посмотрел на Аделаиду. День рождения Утахиме был через две недели.       – Даю тебе срок в семь лет.       – Чего?       – Не смотри на меня так, мальчик, я же тебе сказала: я кое-что вижу и кое-что знаю. Ты сам поймёшь, когда придет тот самый день. Но случится это не раньше, чем через семь лет. Вот так. Большего я тебе не скажу, – женщина пожала плечами. – К тому же, сейчас Утахиме будет не до этого…       – О чем вы?              Аделаида отвернулась.              – Да так, ни о чем…Ну что, забираешь украшение?       – Да. – Сатору еще раз взглянул на камею.       – Хорошо.              Аделаида на мгновение прикрыла глаза, таинственно улыбаясь.                     Тем февральским днем Годжо Сатору и представить не мог, как сложится его жизнь через семь лет. Возможно, он и не проживет столько, да и вообще, мало ли что может произойти – вот глупости, ждать так долго. Выйдя из антикварной лавки, Сатору тут же выкинул из головы все наставления ведьмы. Он был слишком импульсивным и несдержанным, и, конечно же, решил поступить по-своему: проигнорировать все слова Аделаиды и вручить брошь в день рождения Иори, как и планировал. Будет он ждать семь лет! Ага, конечно. Совсем делать ему нечего.              Тогда Годжо еще не знал, что в Японии с Утахиме произошла беда, которая, подобно эффекту домино, запустила необратимые процессы в ее жизни. Не знал и того, что он – Сильнейший маг человечества, так и не осмелится вручить своему семпаю подарок в день ее рождения, почувствовав, что сейчас Утахиме совсем не до этого – не до его знаков внимания, глупых сюрпризов, которые никак не смогут исправить положение дел и сделать Иори хотя бы немного счастливее. С каждым годом бархатная коробка, которую он хранил у себя в квартире, покрывалась новыми слоями пыли, терзая душу Сатору чувством невыполненного долга, в первую очередь, перед тем самым мальчишкой, который так хотел казаться в глазах своего семпая кем-то более значимым.              

      ***

      Сильнейший «вынырнул» из воспоминаний в тот момент, когда услышал тихий голос Утахиме.       – Сатору, ты уснул?       – Прости, просто задумался. – молодой человек улыбнулся, чмокнув сидящую рядом девушку в макушку. Сейчас, когда он прижимал хрупкое тело Утахиме к себе, зарываясь носом в ее темные густые волосы, Годжо осознал, какой путь они прошли. Как долго бегали друг от друга, словно дети-переростки, играющие в салки. Болваны.              «А ведь ведьма была права: я дождался того самого дня».              – Спасибо, Химе.       – За что? – девушка слегка отстранилась, внимательно изучая лицо Годжо.       – За то, что делаешь мою жизнь наполненной и счастливой, понимаешь и принимаешь меня всецело, со всеми тараканами и взбалмошными идеями в этой дурацкой голове, – Сатору заметил, как щеки Иори покрылись легким румянцем. – Спасибо за то, что смеешься над моими идиотскими шутками, готовишь мне вкусные завтраки по утрам и просто терпишь меня в любом состоянии. Ты – мой маяк, который вывел меня на свет из того полумрака, в котором я блуждал слишком долго в полном одиночестве… – парень произнес эту тираду буквально на одном дыхании. Как же прекрасно, что он может сказать это вот так, смело смотря в большие глаза Утахиме, точно зная – каждое слово откликнется в ее любящем сердце.              – Годжо, знаешь, никогда бы в жизни не подумала, что ты такой романтик.       – Я полон приятных сюрпризов, дорогая Химе, – Сатору улыбнулся. – Кстати, о сюрпризах: держи.              Сильнейший протянул девушке бархатную коробочку, которую крепко сжимал в своей большой ладони все это время.              – Что там? – Иори с любопытством посмотрела на Годжо, принимая подарок.       – То, что ждало встречи с тобой очень долго. Открывай, надеюсь, тебе понравится.              Иори прикусила нижнюю губу, аккуратно подняв крышку. Сатору увидел, как девушка тяжело сглотнула, внимательно рассматривая украшение.              – Годжо, это так… – Утахиме вытащила брошь на свет, любуясь блеском драгоценных камней. – …так красиво! У меня нет слов. Какая утонченная работа, Боги. Рубины настоящие? Такие яркие. И еще эта девушка…              Иори покосилась на Годжо.              – Похожа на тебя, правда?              Утахиме кивнула.              – Честное слово, это лишь совпадение. Возможно, это какая-нибудь светская красавица, которую увековечил в серебре влюбленный поклонник. Но, ваше сходство, конечно, вызывает у меня массу вопросов. – Сатору почесал затылок.       – Как и у меня.       – Представь себе, этому украшению больше ста лет. Винтаж, – Годжо гордо посмотрел на Иори. – Все, как ты любишь.       – Где ты откопал эту брошь? Она, наверное, стоила целое состояние…       – Когда-нибудь, Химе, я расскажу тебе эту историю.       – Это настолько занимательный рассказ?       – О да, любовь моя, рассказ достойный того, чтобы его услышали наши внуки.              Девушка прижала брошь к груди.              – Тогда я буду ждать с нетерпением, когда ты раскроешь мне все свои секреты, Сатору.       – Давай будем делать это постепенно – у нас ведь вся жизнь впереди.              Утахиме обняла Годжо, прижимаясь сильнее к его широкой груди. Она чувствовала, как его сердце громко бьется навстречу ее собственному сердцу.              – Да, вся жизнь, Сатору Годжо, эта прекрасная жизнь…