Глава 26

Она была на нервах, когда первые лучи рассвета пронзили небо. Сон ускользнул от нее. Он был наполнен таким трепетом и волнением, а как иначе? Прошедшие дни были беспокойными, все планирование и тревоги, все генеральные репетиции и пробы блюд, которые будут подавать… И все это ради этого самого дня. Алисента прошлась по комнате, пытаясь избавиться от волнения, бушующего внутри нее. Все пройдет замечательно, все пройдет замечательно. Прошло много времени с тех пор, как большинство гостей прибыли, разместились в своих покоях и крепко спали, пока она извивалась и ворочалась в постели. Но пришло время, ей пора начать собираться, иначе она опоздает на завтрак. Завтрак будет небольшим по размеру, по крайней мере, по сравнению с пиром, который должен был состояться вечером. Этим утром им предстояло пообедать в Малом зале Башни Десницы, в компании более ста человек из аристократии. Она старалась рассматривать это как практику для самого большого события. Даже несмотря на все, что она сделала и что ей еще предстояло сделать, Алисента оставалась леди, достойной и благородной. Она знала правила и этикет. То, как она ходила, как говорила, как держалась, всегда делало ее предметом восхищения и зависти. Ей не следовало так волноваться. И она сказала себе это, но безрезультатно. Служанки одевали ее очень аккуратно, платье было подобрано с предельной тщательностью. Оно было золотисто-зеленым, богатым, не насыщенным по цвету, чтобы не выглядеть враждебным, но достаточно ярким, чтобы вызвать гордую улыбку на лицах всей ее семьи. Ее каштановые локоны были заплетены в маленькие косички, образующие на голове почти коронообразную форму. Снова намеренно, выразительно. Когда она уже была готова, тихий стук возвестил о прибытии ее отца. Он тоже не сомкнул глаз, не потому, что не мог, как Алисента, а потому, что у него были дела. Дела, о которых он отказался рассказать. Она не заставляла его, не видела в этом смысла. Поэтому Алисента приветствовала его с улыбкой, признавая общее значение этого дня. — Моя дорогая девочка. Надеюсь, у тебя все хорошо? Десница был рад, у него были на то все основания. Когда Алисента ответила, на его лице появилась улыбка. — Я в порядке, отец. Надеюсь, ты не слишком утомился. Улыбка Отто стала шире, молчаливо подтверждая жертвы, принесенные ради этого благоприятного события. Пренебрежительно взмахнув рукой, он отослал служанок и занял свое место на кровати рядом с Алисентой. Когда ее отец потянулся, чтобы взять ее за руку, она позволила ему. Это был большой день, как для него, так и для нее, подумала она. Он крепче сжал ее руку и поцеловал в лоб. — Ты так хорошо справляешься, Алисента. Она улыбнулась искренне и искусно, а затем посмотрела на него. — Этот день еще только начался, отец. И лучшее еще впереди.

*****

Малый зал был переполнен сановниками и знатью, что свидетельствовало о значимости предстоящей церемонии. Там присутствовали самые высокопоставленные члены Веры, за исключением Верховного септона, который позже проведет церемонию, Ормунд Хайтауэр со свитой из не менее сорока человек, а их сюзерены Тиреллы сидели рядом. Веларионы тоже были там, а также верховные лорды семи королевств с небольшой частью их свиты. Принцесса Рейнис и ее семья сидели рядом с ними, как и Деймон и Рейнира, которые, казалось, вряд ли были довольны этим событием, но старались не показывать этого больше, чем могла предположить Алисента. Сама Алисента сидела рядом со своим отцом, во главе стола, где восседал король. Король Визерис хотел, чтобы это событие стало великим, хотя поначалу он был против этого брака, Деймон был его единственным братом, принцем дома Таргариенов, некогда его наследником. А его невестой оказалась дочь Десницы из дома Хайтауэров, богатого и влиятельного. Алисента не могла не думать, что то, что они обедали в Башне Десницы, было не совпадением, а на самом деле это имело отношение к ее отцу. В чем бы ни было дело, она не зацикливалась на этом слишком долго, все были довольны, и это было все, что имело значение. Она завтракала без излишней болтовни, отвечая на соответствующие вопросы и вступая в беседу с теми, кто хотел воспевать союз пораньше, а не позже в ту ночь на празднике. Присутствовавшие гости преподнесли паре несколько подарков. Она получила безукоризненно украшенную Семиконечную звезду, золотой кулон с изумрудом и пару серег с самым белым жемчугом, который она когда-либо видела. Хотя она не обращала особого внимания на подарки принца, уверенная, что, без сомнения, узнает о них позже от внимательно наблюдающего отца, она все же заметила, как король Визерис проткнул дыру в камзоле своего брата, чтобы вставить брошь из драгоценных камней, сделанную по образцу знамени Дома Таргариенов. Возможно, подумала она, в конце концов, это будет очень одобряемый союз. За завтраком она дважды переглянулась с Рейнирой. В первый раз это был мимолетный взгляд, пока они обе ели, она просто отвела взгляд. Второй сопровождался голосом ее будущего мужа, выражавшего благодарность старшему брату за присутствие и шутившего, на этот раз она смотрела в пронзительные фиалковые глаза еще секунду, прежде чем принцесса отвернулась от нее. Она заметила, что белые плащи стояли по стойке смирно, они не ели вместе с гостями, не пока ел король. Храбрые, доблестные люди, лорд-командующий Харольд Вестерлинг стоит в центре. Сир Кристон тоже был там, но она не смела ничего комментировать. Если бы она это сделала, Деймон, без сомнения, нашел бы способ нарушить хрупкий покой, царивший в зале. Когда завтрак закончился и все разошлись, она вернулась в свои комнаты, чтобы переодеться в другое платье. Свадебное платье, которое ей надели служанки, также было выбрано тщательно, она провела три примерки, чтобы убедиться, что все на месте. Само платье было серебряным, блестящим, сияющим серебром на знаменах ее дома. Но под серебряными рукавами был другой цвет — красный. Красный, как кровь, как дракон, украшавший знамена дома Деймона, как зверь, чьим всадником был ее будущий муж. Нижняя юбка под ее верхней была того же красного цвета, что и ее нарукавники, цветочные мотивы были вышиты золотыми нитями на красном. Декольте у нее было низкое, не ниже надлежащего, но тем не менее обнажающее розовую кожу. Она решила надеть его подарок на шею. Да, решила именно так, хотя ей дали на выбор ожерелья из жемчуга и больших блестящих камней. Но ее сердце выбрало красного сверкающего дракона. Почти половина ее каштановых локонов была заплетена в косу и закреплена в виде короны, снова преднамеренно. Хотя на этот раз каштановая корона по форме представляла собой тиару, а не обруч, который мог похвастаться более толстой косой, изящно ниспадающей с каждого плеча и плавно сливающейся с остальными ее свободными прядями, доходившими до талии. За свою жизнь она смотрела на свое отражение более тысячи раз, но этот взгляд в зеркало казался таким необычным. Она по-прежнему была собой, она по-прежнему будет собой, леди Алисентой Хайтауэр. Но, без сомнения, она вступала в новый мир: быть дочерью Десницы — это одно, а быть женой принца Таргариенов — совсем другое. Тем не менее, она не боялась и с достоинством справлялась с каждым испытанием, которое попадалось ей на пути, как ее учили. Церемония, как обычно, должна была пройти в королевской септе. Когда Алисента была еще девочкой в Староместе, дома ее привлекала сияющая, ослепительная септа в форме купола, похожая на небо над их головой. Поэтому она много раз мечтала выйти замуж там, в Звездной Септе, а кто бы не мечтал? Возможно, если бы она вышла замуж за кого-нибудь дома, если бы она спустилась с Башни с юбками в руках, она бы произнесла свои клятвы под этим куполом. Но это, всё это был её выбор. Кроме того, она бывала в королевской септе чаще, чем кто-либо другой, больше раз, чем в септе в Староместе. Однако этот визит не будет похож ни на один предыдущий. Это точно. Вскоре она осталась одна в комнате, вся красивая, приличная и готовая. Забавно, но она всегда думала, что ее ближайшая подруга, девушка, которую она знала всегда, будет помогать ей подготовиться. Девушка, с которой она теперь делилась только ледяными взглядами и короткими, едкими предложениями. Фиолетовый и серебряный, красный и черный, огонь и кровь. В дверь неожиданно постучали: кто бы это мог быть? Недолго колеблясь, она открыла ее. Фиолетовый и серебряный, красный и черный, огонь и кровь приветствовали ее. — Деймон? Мужчина стоял перед ней во всей своей красе, одетый в цвета своего дома, украшенный золотом, всегда очень зрелищный. Но его здесь не должно быть, вообще. — Скучала по мне? — произнес принц с самодовольной ухмылкой на лице, приближаясь к ней, но Алисента отступила назад. — Почему ты здесь? Разве ты не знаешь, что увидеть невесту до свадьбы — плохая примета? В ее голосе прозвучал намек на опасение, боязнь искушать судьбу их близостью. — Боги, ты суеверна, — парировал он, и его тон был пронизан весельем. — Как же мне не быть? Мы здесь практически на острие ножа. Деймон не пошевелился и не сделал попытки уйти. Вместо этого он стоял совершенно невозмутимый, скрестив руки перед собой. — Я не знаю ни о каком ноже, но я знаю, что хотел увидеть свою невесту, прежде чем она пойдет под венец. Стоит ли меня винить за это? Его бесцеремонный ответ зажег в ней искру разочарования, сейчас не время дурачится, возможно, это был самый важный день в их жизни. — Что тебе следует сделать, так это уйти, прежде чем кто-нибудь поймает тебя здесь. Деймон только усмехнулся ее беспокойству и пошутил. — Такое я слышу в первый раз. — Деймон! Он еще раз приблизился, пока они не оказались практически лицом к лицу. — Что, даже не поцелуешь? — поддразнил он, и в его глазах заиграл озорной блеск. Алисента вздохнула, но смягчилась, сделав шаг ближе к губам Деймона. Она прижалась к его губам всего на несколько мгновений, задыхаясь и не желая их отнимать, прежде чем отстранилась и стерла большим пальцем розовый оттенок, перешедший с ее губ на его. — Ну вот, теперь иди. Они обменялись парой улыбок, прежде чем она успела заметить, что Деймон ушел, со свистом на губах. — Ухожу, ухожу…

*****

Ожидая по другую сторону двери от всех, Алисента бездумно повторяла молитвы, произнесенные верховным септоном. С того места, где она стояла, звук был тише, но она все еще узнавала слова, прочитанные с Семиконечной звезды. «Я читала их тысячу раз, — думала она, — повторяла их тысячу раз, здесь, в этой же септе, половину раз — для мамы». Это была довольно длинная процессия, как это часто бывает на самих свадьбах, но она была не прочь подождать перед дверью, она давно этого ждала. Настоящее волнение охватило ее, когда большая деревянная дверь со скрипом открылась. Прогулка к алтарю в объятия Деймона наверняка станет самым незабываемым моментом в ее жизни. Она крепко держала отца за руку, чрезвычайно взволнованная и в то же время испуганная. Ее жизнь больше не будет такой, как прежде, никогда больше. Она по-прежнему будет Алисентой Хайтауэр, но ее уже не будут называть дочерью Десницы. Нет, взгляните на нее, скажут они, взгляните на жену Порочного Принца, сидящую высоко на своем месте вместе со всеми остальными. Королевская септа была местом, которое она хорошо знала, но, делая шаг за шагом по мраморному полу, она чувствовала себя так, словно это был ее первый раз, ее первый день здесь. Люди смотрели, затаив дыхание, прикованные взглядом к ее фигуре, к чудесному платью, украшавшему ее, к нервной, но всегда изящной улыбке на ее лице. В самом первом ряду слева от нее стояла королевская семья. Сам король Визерис был ближе всех к их пути, а Рейнира, принцесса Рейнис, лорд Корлис Веларион и их дети выстроились рядом с ним. Когда она посмотрела направо, то увидела похожие лица своих родственников, украшенные зеленым, серебряным и белым, очень похожие на плащ, окутывающий ее. Она прошла долгий путь, который, казалось, был самым длинным путем, который она когда-либо проходила, рядом со своим отцом, взглянув на него всего на мгновение только для того, чтобы встретить уверенный взгляд и продолжить путь с высоко поднятой головой. Однако когда долгая прогулка закончилась, она почувствовала, как его рука покинула ее и с нее стянули девичий плащ. Именно тогда она впервые с тех пор, как вошла в септу, по-настоящему увидела Деймона. Он выглядел резким, бравым и был сложен, как статуя. Его одежда была из парчи, сотканной из шелка угольно-черного, серебристого и темно-бордового цвета. Король действительно не пожалел денег на свадьбу своего единственного брата. С последним кивком отцу Алисента отдалась в ожидающие объятия Деймона, и через несколько мгновений они уже стояли перед верховным септоном, который носил собственную корону, более величественную, чем королевская, отражающую свет со всех сторон. Ее сердце билось быстрее, чем когда-либо, когда его голос разнесся по всей септе. — Теперь вы можете одеть на невесту плащ и взять ее под свою защиту. Деймон так и сделал, подойдя к ней сзади, как он делал это много раз прежде, правда, с другой целью. Алисента быстро схватила свои волосы и отвела их в сторону, пока принц накинул ей на плечи плащ с символами Дома Таргариенов. Когда они встали плечо к плечу, мужчина перед ними заговорил еще раз. — Милорды, миледи, мы стоим здесь перед глазами богов и людей, чтобы стать свидетелями союза мужчины и жены. Одна плоть, одно сердце, одна душа, отныне и навсегда. «Отныне и навсегда», — про себя повторила Алисента, — «отныне и навсегда». Они были одним целым. Они стояли едины, рука об руку. Она глубоко вздохнула, когда Верховный септон обернул ленту вокруг их рук, и почувствовала, насколько теплым был Деймон. — Да будет известно, что Алисента из дома Хайтауэр и Деймон из дома Таргариен — одно сердце, одна плоть, одна душа. Будь проклят тот, кто попытается разделить их. Будь проклят тот, кто попытается разделить их, это звучало в ушах каждого: вызов, угроза, проклятие. Кто мог разделить их теперь, когда они были связаны? И человек с хрустальной короной сказал то же самое. — На глазах Семерых я настоящим запечатываю эти две души, связывая их в одно целое на вечность. Глаза ее чуть ли не блестели от восторга, это было оно, вот в чем все дело. — Посмотрите друг на друга и произнесите слова. И они повиновались. Деймон увидел блестящие карие глаза, в то время как ее снова встретили эти два сияющих аметиста, бесстрашные и, откровенно говоря, захватывающие дух. Она была очарована, мужчина перед ней мало чем отличался от нее. — Отец, Кузнец, Воин, Мать, Дева, Старуха, Неведомый… Отец, который присматривал за ними, как никто другой. Мать, которая всегда прощала и обязательно простила им все, что они сделали, все, что им предстояло сделать. Воин, который дал им силы зайти так далеко. Дева, которая тысячу раз осуждала ее и все же позволила этой свадьбе состояться. Старуха, чья мудрость наверняка направляла их сейчас. Неведомый, которого она больше не боялась, совсем нет. Пусть все они станут свидетелями ее радости. Итак, клятвы были произнесены. Алисента даже не могла расслышать его слова, звучавшие громко и правдиво, точно так же, как звон колокольчиков в ее ушах. — Я его, а он мой. С этого дня и до конца моих дней. И вот настал момент, когда Порочный Принц снова взял ее за руку с торжествующей улыбкой на лице и громко заявил: — Этим поцелуем я клянусь в своей любви. И в одно мгновение его губы оказались на ее губах. И Семеро будут ее свидетелями, никогда еще поцелуй не был таким сладким и таким возвышающим. У него был вкус свободы, победы и любви. И это длилось всего мгновение, потому что, если бы оно продолжалось дольше, наверняка вызвало бы кашель-другой в толпе. Но даже если бы это было так, она сомневалась, что услышала бы это, поскольку все, что она могла слышать, это бурные аплодисменты.

*****

Праздник был захватывающим. Им потребовались бессонные ночи и невероятно загруженные дни, чтобы организовать все, одна только рассадка гостей была для них серьезным испытанием, не похожим ни на одно прежде, который они преодолели с величайшим изяществом, как теперь казалось. Ибо ни одна жалоба не разнеслась по тронному залу. Вместо этого эхом раздавались звуки музыки, оркестра, которому щедро заплатили за то, чтобы он добавил этой ночи немного радости, а также бардов от Долины до Простора, каждый из которых прибыл сюда с миссией. Они были высоко на платформе, Алисента и Деймон, вся семья и, конечно же, лорд-десница. Ужин был грандиозным, если бы она не организовала его сама, Алисент даже не смогла бы сказать, сколько блюд там было. И тем не менее, они справились со всем, и каждый мог наблюдать здоровое увеличение аппетита. Хорошо, говорили мейстеры, здоровый аппетит наверняка означает, что вскоре последуют наследники. Эта мысль заставила ее покраснеть: сегодняшний вечер наверняка будет запоминающимся, если не чем-то еще. Они принимали поздравления и благословения. От лордов, дам, от самого Верховного септона. Леди Роуэн, а теперь леди Тарли, была исключительно искренна в своих добрых пожеланиях, и этого было достаточно, чтобы вызвать улыбку на лице Алисенты. Вскоре последовало благославление короля, он поднял тост за здоровье и счастье своего брата и леди Алисенты в этом, как он надеялся, плодотворном союзе. Морской Змей и его семья тоже поспешили поздравить их, принцесса — в меньшей степени. И все же Рейнира поздравила их, улыбнулась на глазах у всех и пожелала им всего наилучшего. И Алисента отреагировала как полагается: улыбкой и несколькими словами благодарности, ни меньше, ни больше. Вскоре прибыл голубиный пирог, он был грандиозным, состоящим из нескольких слоев, которые нужно было разрезать вместе. Длинное острое лезвие в ее руках было холодным, как лед, а его руки вокруг нее были полной противоположностью. Он прижался к ней сзади так, что у нее затрепетал живот. Она изо всей силы надавила на лезвие вниз, и при этом появились голуби, белые, серые и серебристые, бьющие своими крыльями. Это было поистине очаровательное зрелище, которое теперь глубоко запечатлелось в ее памяти. Кормить пирогом ее теперь уже мужа было так же приятно, как наблюдать за полетом птиц, а может быть, даже больше. Потому что она смеялась и хохотала, пока Деймон смешил ее, сжимая вилку зубами и отказываясь ее отпускать. Однако, когда подошла ее очередь, она ничего этого не сделала, ей просто хотелось попробовать сладкий, вкусный пирог. Когда музыка изменилась, и молодые рыцари и оруженосцы зашептались, приглашая девушек с румяными щеками и в ослепительных платьях на следующий танец, Деймон взял ее за руку и повел на середину зала. В конце концов королевская чета должна вести танец на своем свадебном пиру. Так они и сделали. Алисента вспомнила, как танцевала с Деймоном на большом пиру, празднуя еще один союз, союз, который должен был состоятся. Вспомнила она и то, что произошло потом, как они ускользнули во мраке ночи и глубоко погрузились в разврат, в грех. Сейчас они не могли этого сделать, потому что все знали бы, что достопочтенной четы больше нет. И все же, по иронии судьбы, весь этот пир был всего лишь большим, тщательно продуманным предлогом, чтобы уложить их вместе в постель, как и все свадьбы. И поэтому она засмеялась и тихо шепотом сказала мужчине, находящемуся близко к ее лицу и кружащего ее. — Во время такого пира нам пришлось молча исчезнуть в холодных, пустых покоях, чтобы избежать разрушения чести, и теперь мы на пиру празднуем, что сегодня вечером ты уложишь меня в постель. Это заявление заставило мужчину рассмеяться, хрипло и насмешливо. — Они празднуют вашу храбрую жертву. — Храбрая жертва? Она посмотрела на него с видимым замешательством на лице, приподняв бровь. Он недолго держал ее в неведении. — Конечно, ведь сегодня вечером тебе придется лечь под пугающего, безжалостного Порочного Принца. Кто знает, чему эта скотина подвергнет тебя? Она улыбнулась, говоря таким тоном, что ему захотелось снова поцеловать ее. — Я думаю, у меня есть идея. Они кружились и кружились, пока все вокруг не исчезло, пока музыка не прекратилась, пока время почти не пришло. Алисента прекрасно знала о предстоящей церемонии бракосочетания, она уже бывала на свадьбах. Это была традиция, еще один обычай, являющийся частью вступления в брак. Это ее не испугало, по крайней мере, так она говорила себе. В конце концов, она не была напуганной девушкой, но мысль о том, что эти мужчины, эти мужчины, которые не были Деймоном, своими когтистыми, грязными руками срывают их с нее шелка и бархата, не была приятной. Тем не менее, она смирилась с неизбежным, подкрепив свою решимость натянутой улыбкой. Поэтому, когда в комнате начали раздаваться пьяные голоса, требующие провожания в постель, она просто глубоко вздохнула. Однако, когда она повернулась лицом к Деймону, она увидела, что он не сделал ни малейшего движения, чтобы начать провожание, вместо этого выпил еще один кубок дорнийского красного вина в руке, прежде чем швырнуть его на стол. — Брат, — он позвал короля, все взгляды были устремлены на него, как ему хотелось. Голос у него был резкий, властный. — Сообщите этим самым уважаемым лордам и леди, что сегодня вечером провожания не будет. Если они хотят получить доказательство совершения, то простой минуты молчания, чтобы послушать их из тронного зала, будет достаточно. Алисента знала, что это не ложь.

*****

Когда двери закрылись, начался их настоящий свадебный танец — неистовая симфония рук и губ, стремящихся приблизиться друг к другу. Теперь они были едины духом, не так ли? Справедливости ради, они будут едины и телом. Ей хотелось почувствовать Деймона, почувствовать его глубоко внутри себя, в своём сердце. Они так долго ждали, сокрушался Деймон, как и его пальцы, ловко работавшие над шнурками ее дорогого свадебного платья. — Я просто слишком долго ждал, — признался он, и в его голосе звучала смесь желания и нетерпения. Она улыбнулась, покраснев от жара и от того, как его кожа практически обожгла ее. Она помогла ему выбраться из камзола быстрыми движениями пальцев. — Не верила, что ты дождешься, пока мы доберемся до наших покоев. Его ухмылка становилась шире, когда каждый предмет одежды падал, оставляя их обоих раздетыми до своих нижних рубашек. — Я потратил все силы на то, чтобы не взять тебя прямо здесь, на банкетном столе. Это было бы не очень-то по-принцевски с моей стороны, — поддразнил он, его взгляд пылал желанием. Алисента притянула его ближе, ее движения были смелыми и нехарактерно напористыми, что удивило даже ее саму. Возможно, именно это сделала с женщиной свадебная клятва: он наконец стал по-настоящему ее. Возбуждение Деймона внезапным проявлением смелости только усилилось после слов, вылетевших из уст женщины. — Сегодня вечером я не хочу принца. Я хочу Деймона Таргариена во всем его пыле и злобе. В ответ он сильнее сжал ее талию, его дыхание участилось, когда она призналась. О, если бы только его маленькая лисица действительно знала, что ее слова сделали с ним. Он схватил одно из ее бедер, обвил ее ногу вокруг своей талии, заставив ее почувствовать. — А я только смотрю на самую прекрасную леди Семи Королевств. Алисента издала смешок, который был прерван вздохом, выдавленным после того, как его зубы встретились с ее шеей. И все же она спросила: — И кто это может быть? Его зубы раздвинулись, чтобы ответить, и на его лице появилась самодовольная улыбка. — Моя леди-жена. Моя леди-жена. Она стала ей сейчас, не так ли? Это слово прозвучало на его языке как-то незнакомо, но, тем не менее, оно взволновало его, поскольку это была правда. Обращение вызвало улыбку и на лице Алисенты, она ждала этого так долго, слишком долго. Но теперь не было причин ждать. И вот они оказались переплетенными в постели, отбросив все притворства и запреты, когда их губы встретились в пылком танце страсти. Прикосновение Деймона зажгло в ней огонь, его пальцы исследовали каждый изгиб и контур с такой чувственностью, что у нее перехватило дыхание. Его рука тоже нашла свое место между ног Алисенты, не теряя времени, и обнаружила ее мокрой насквозь. И Семеро знают, он бы пошутил, подумала Алисента, если бы только он не был в худшем положении, чем она. Его пальцы играли и дразнили, она заставила себя замолчать, уткнувшись лицом в изгиб его шеи, оставляя после себя озорные следы, когда отстранялась. Затем, наконец, он погрузился глубоко в нее, медленно, но грубо. Наслаждаясь моментом, он сделал несколько толчков, прежде чем их движения снова стали по-настоящему безумными. Она вцепилась ему в спину, не боясь оставить следы, теперь никто не станет их о них спрашивать. Они наконец-то стали по-настоящему свободными. «Странно», — подумал Алисента. Брак должен был удушать, сковывать, этому ее учили, но она никогда не чувствовала себя более свободной, чем сейчас. Поэтому с каждым толчком она вопила, хныкала и кричала. Не потому, что это чем-то отличалось от прежнего, не сам акт, а потому, что она могла. Мужчину над ней забавляли все эти звуки и веселье. Поэтому он отражал ее в своих стонах, потому что хотел, чтобы весь Красный Замок услышал. Звуки их были бессвязны, ни предложений, ни даже слов, кроме одного. — Я тебя люблю. Слова, которые когда-то заставили человека споткнуться и потерять контроль. На этот раз он не сделал этого, а вместо этого повторил ее слова так, будто говорил это по дюжине раз в день. — Я тебя люблю. Это продолжалось и продолжалось. Слова, звуки и покачивание кровати. Они достигли своих вершин один раз, затем второй, прежде чем рухнуть на свадебное ложе. Они лежали рядом, рука об руку, волосы спутались. Алисента заговорила первой, переводя дыхание. — Как смешно, я никогда не думала, что моя брачная ночь будет такой». «Долг», — представляла она. Долг, который нужно выполнить, долг, который нужно терпеть. Это было до того, как она встретила его, по-настоящему встретила его, не Порочного Принца, брата короля, а Деймона Таргариена, который истекал кровью, смеялся и плакал, как и она. Кто сейчас снова рассмеялся над ее комментарием. — Я тоже. Деймон Таргариен, Порочный Принц, Лорд Блошиного Конца, когда-то муж, почти отец, никогда не проживал такой ночи, никогда не испытывал этих неописуемых чувств. Должен ли он благодарить десницу за это, за то, что он был таким напыщенным и интригующим придурком, что невольно толкнул свою дочь в объятия принца? Должен ли он благодарить ее вымышленных богов, какими бы нелепыми они ни были, именно им она отдавала должное? Он не знал, но слова сорвались с его уст без единой мысли. — Спасибо. Большие карие глаза вопросительно и интригующе обратились к нему. — За что? Он действительно не знал, поэтому решил ответить не словами, а поцелуем. Тем, который был быстро принят и отвечен взаимностью. Тем, который снова стал горячим. — Снова? — спросила Алисента, и на его лице появилась ухмылка. — Ночь еще не закончилась, не так ли?