☁️

      — Я беременна.       Мактавиш поперхнулся, закашлялся так, что его лицо мгновенно сравнялось по цвету с её красной курткой, и разлил добрую половину стаканчика с кофе себе на штаны. Сигарета чудом удержалась в пальцах, а глаза стали такими широкими и ошалелыми, будто он только что увидел Гоуста, выходящего из женской раздевалки.       — Что?!       Ева продолжала смотреть на него с самым серьёзным видом, надув губы и скрестив руки на груди. Она почти физически видела, как в голове Джона проносятся все стадии принятия — от неконтролируемой паники до смирения с ролью отца в условиях военного трибунала.       — Шучу, — она наконец позволила себе ядовитую усмешку, заметив, как Соуп начал бледнеть, и звонко хлопнула его по плечу. — Челюсть подбери, Мактавиш. А то муха залетит.       Ева развернулась и зашагала к входу, на ходу щелчком отправив окурок в урну. Только оказавшись в прохладном коридоре штаба, она позволила себе рассмеяться — громко и от души, игнорируя косые взгляды штабных крыс. Жаль, что Элисон перевели в ночные смены: Ева отдала бы дневной паек за возможность увидеть её лицо при рассказе этой их заварушки.       Она старалась относиться ко всему этому с лёгкостью. Искренне старалась. Мактавиш — не кандидат ей в мужья и, упаси господи, даже не парень. Ей не было и тридцати, она не собиралась ни к кому привязываться, а её план на ближайшую пятилетку включал только её саму, продвижение по службе и отсутствие лишних дырок в теле.       Через пару дней, на общем брифинге, Ева сидела в самом конце стола, лениво черкая в блокноте, пока Прайс и Газ обсуждали графики патрулей. Дверь резко распахнулась, и в кабинет зашёл офицер Браун. Как их куратор и бригадир связистов, Итан обладал определённой властью над полком инженеров, которая обычно бесила Еву, но сегодня была ей на руку — сидеть и часами обсуждать отчёты никак не хотелось. Браун отвечал за всё оборудование и планирование, а значит, имел полное право вызывать любого из них к себе «на ковёр» без объяснения причин.       Их отношения напоминали затянувшуюся позиционную войну, где пленных не брали, а раненых добивали сарказмом. Итан искренне считал Еву ходячим стихийным бедствием, способным вывести из строя любую электронику одним только взглядом, а она в ответ величала его «сексуально неудовлетворённым уставом связи». Проверенная годами динамика, в которой они вместе прошли через столько заварушек и сожжённых серверов, что понимали друг друга с полуслова. Правда, обычно этими словами были изощрённые проклятия.       На брифинге Браун даже не посмотрел на Еву, когда, заговорив, методично просмотрел документы в папке.       — Офицер Хьюз. Вчерашний отчёт по передатчикам. Заполнен так, будто его писали левой ногой, находясь под действием тяжёлых транквилизаторов, — вскинул он брови и выдохнул, постукивая пальцами по столу.       Ева фыркнула, даже не пытаясь скрыть улыбку.       — Я старалась соответствовать вашему уровню занудства, сэр. Видимо, переборщила.       — Вы переборщили с отсутствием логики, — Итан наконец поднял на неё взгляд. — Зайдите в техблок через десять минут. Будем переписывать этот позор вместе. И только попробуйте снова прийти с пончиками — я не собираюсь выковыривать сахарную пудру из клавиатуры.       — Не обещаю, Итан, — бросила Ева ему в спину, когда он направился к выходу.       Браун лишь коротко махнул рукой, даже не оборачиваясь. Это было обыденно. Почти скучно. Если бы не одно «но».       Ева медленно повернула голову в сторону Мактавиша и едва не поперхнулась воздухом. Джон сидел, вцепившись в край стола так, что дерево жалобно скрипнуло. Его взгляд метался между дверью, в которую вышел Браун, и Евой. То, что для неё было привычной перепалкой, в голове Соупа явно сложилось в совершенно другую картину.       Когда Прайс официально закрыл брифинг, Мактавиш не просто встал — он буквально вырос на пути Евы, когда та попыталась выйти из-за стола. Он навис над ней, блокируя выход мощным плечом.       — «Итан?» С каких это пор твой куратор стал для тебя просто Итаном?       — С тех самых, как мы вместе вытаскивали узел связи из-под завалов в Кастилье, — Ева приподняла бровь, скрестив руки на груди. Ей до безумия нравилось это выражение его лица — эта смесь собственничества и непонимания. — Тебя что-то смущает, Мактавиш?       — «Зайдите в техблок?» «Будем переписывать вместе?» — Соуп сделал шаг вперёд, заставляя её вжаться спиной в край стола. — Он просто ищет повод запереться с тобой в комнате без окон.       — О боже, — Ева не выдержала и тихо рассмеялась, глядя на его раздувающиеся ноздри. — Он меня ненавидит. Я сожгла его любимый паяльник в прошлом месяце. Он хочет меня видеть только для того, чтобы в очередной раз прочитать лекцию о бережном обращении с имуществом.       — Да? Тогда почему он положил руки на спинку стула, где ты сидела? Ты никуда не пойдёшь. Отправь отчёт по почте.       — Прости, сержант, но приказы уоррент-офицера выше твоих хотелок, — она толкнула его в грудь, пытаясь пройти. — Итан ждёт. Не хочу, чтобы он снова называл меня некомпетентной. Мне нравится, когда он злится — у него тогда смешно дёргается бровь.       Ева медленно обвела взглядом застывшее лицо Мактавиша, наслаждаясь каждым градусом его растущего бешенства. О, это было на порядок лучше любого утреннего чая. Она картинно поправила воротник и склонила голову набок.       — Расслабься, Джонни. Итан просто хочет, чтобы я взглянула на его новые датчики. Он говорит, что они у него… крайне чувствительные. Требуют тонкой настройки и очень прямых рук. А мои руки, как ты уже убедился, вполне справляются с калибровкой сложных механизмов.       Ева сделала паузу, наблюдая, как на шее Мактавиша вздулась вена, а его пальцы впились в спинку стула так, что та подозрительно хрустнула.       — Ты ведь не хочешь, чтобы у нас на базе произошёл сбой в системе связи только из-за того, что ты решил поиграть в ревнивого Отелло?       — Я не… Что бы ты там себе ни напридумывала, — процедил Джон, хотя его голос звучал так, будто он только что проглотил пачку битого стекла, — я просто не доверяю прилизанным технарям.       — Конечно. Ты просто беспокоишься о безопасности данных, — Ева кивнула и, воспользовавшись тем, что Соуп на мгновение опешил от её согласия, ловко нырнула под его руку, выбираясь в коридор. — Не скучай, сержант. Если задержусь — значит, система оказалась слишком запутанной.       Она уходила, чувствуя его взгляд каждой клеткой кожи между лопаток. Мактавиш остался стоять в пустом кабинете, тяжело дыша и явно прикидывая, насколько сильно его накажет Прайс, если он «случайно» уронит что-нибудь тяжёлое на голову офицера Брауна.

***

      Техблок встретил привычным гулом серверов и запахом канифоли. Итан сидел за своим столом, обложенный мониторами, и выглядел так, будто готов был загрызть любого, кто посмеет нарушить его покой.       — Опоздала на три минуты, — не поднимая головы, сухо констатировал он. — Твоё чувство времени так же плачевно, как и навыки заполнения рапортов.       — Я тоже скучала, не нуди, — Ева бесцеремонно отодвинула стопку каких-то схем и приземлилась на край его стола, свесив ногу в тяжёлом ботинке. — Показывай этот позор. Что там тебе не нравится в моих буквах?       Браун наконец оторвался от экрана, поправил очки и посмотрел на Еву с тем самым выражением лица, с которым смотрят на пятно плесени на антикварной мебели.       — Мне не нравится всё, начиная от почерка и заканчивая тем, что ты используешь «херня со штекером» как официальный технический термин для обозначения коаксиального разъёма.       — Но ты ведь понял, о чём речь? Значит, коммуникация налажена, — Ева улыбнулась, краем уха уловив тяжёлые, нарочито громкие шаги в коридоре.       Она знала эту походку. Мактавиш всё-таки притащился следом. Он не зашёл внутрь — не было официального повода, а Браун ненавидел посторонних в святая святых. Но Джон явно решил патрулировать коридор, мелькая тенью в матовом стекле двери.       — Что с тобой? — Итан подозрительно прищурился, заметив, как Ева косится на дверь. — У тебя тик? Или ты наконец-то осознала масштаб своей некомпетентности?       — Нет, просто… — Ева внезапно подалась вперёд и понизила голос до шёпота. — Слушай, Итан, а покажи мне ту схему шифрования. Ну, ту самую.       Браун нахмурился, не понимая, с чего вдруг в ней проснулся такой интерес к скучной документации, но машинально развернул монитор. Со стороны двери это выглядело максимально интимно: две головы, склонённые друг к другу в полумраке техблока.       В коридоре что-то с грохотом упало. Похоже, Мактавиш случайно задел плечом пожарный щит.       — Что за идиот там бродит? — проворчал Итан, раздражённо оборачиваясь.       Дверь техблока не просто открылась — она влетела внутрь, едва не сорвавшись с петель, и с грохотом ударилась об ограничитель. Вид у Мактавиша был такой, будто он только что в одиночку штурмовал укреплённый бункер, а не прошёл тридцать метров по коридору.       Браун вздрогнул, и его рука, державшая стилус, дёрнулась, прочертив на мониторе жирную кривую линию. Итан медленно, очень медленно повернул голову к незваному гостю. Его бровь начала подёргиваться — та привычка, которая так забавляла Еву. Так сильно забавляла, что просто с ума сойти.       — Мактавиш? Ты перепутал техблок с тиром или просто решил проверить прочность моих нервов?       — Рация, — выпалил Джон, тяжело дыша. Он шагнул внутрь, демонстративно игнорируя жёлтую линию на полу, за которую посторонним заходить запрещалось. — Срочно. Шипит, как гадюка под кайфом. Кажется… — он бросил быстрый, испепеляющий взгляд на Еву, которая всё еще сидела на краю стола, — кажется, там что-то с хернёй со штекером. Нужна калибровка. Срочно.       Ева не выдержала и прыснула в кулак, отворачиваясь к монитору. Использовать её же терминологию против неё — это был крик отчаяния, не иначе.       Браун встал из-за стола, поправляя и без того идеальный воротник. Он был на голову выше Соупа, но Мактавиша это ничуть не смущало.       — Сержант, во-первых, «херня со штекером» — это не диагноз, а признак деградации словарного запаса. Во-вторых, твоя рация была проверена вчера. В-третьих, ты сейчас стоишь на моём личном коврике в грязных ботинках. Выйди.       — Я не выйду, пока не буду уверен, что связь работает, — упрямо заявил Джон, делая ещё шаг вперед. — Ты вроде как помогала с отчётом? Вот и проверь мою частоту. Сейчас.       Ева лениво потянулась, демонстрируя невозмутимость, и соскользнула со стола.       — Ну давай свою частоту, страдалец, — хмыкнула она, протягивая руку к его поясу, где висела рация.       Джон замер, и Браун за его спиной издал звук, средний между стоном и рычанием.       — Не смей её трогать! Ты в прошлом месяце закоротила панель управления, просто посмотрев на неё неправильно!       — О, не волнуйся, офицер, — Ева лучезарно улыбнулась ему через плечо Мактавиша. — Джон говорит, что у него очень… неприхотливое оборудование. Мы быстро разберёмся. Ты ведь не против, если я воспользуюсь твоим оборудованием?       — Против. Я категорически против. Мактавиш, вон отсюда.       — Видишь, Джонни? — Ева сочувственно похлопала Мактавиша по плечу. — Офицер Браун очень дорожит своим оборудованием. Он не любит, когда к его вещам прикасаются дилетанты. Но ты не переживай, я закончу здесь и приду к тебе в техблок.       У Брауна от такой наглости на мгновение пропал дар речи, а Мактавиш, кажется, забыл, как дышать. Его гнев на секунду сменился торжеством, но он тут же поймал на себе ироничный взгляд Евы и понял, что его только что снова выставили дураком.       — Я подожду в коридоре.       — Только не облокачивайся на пожарный щит, — крикнула она ему вдогонку. — Он ни в чём не виноват!       Когда дверь за Соупом закрылась, в техблоке воцарилась тяжёлая тишина. Итан медленно сел в кресло и закрыл лицо руками.       — Ева, — приглушённо произнес он. — Скажи мне, что ты с ним сделала? Почему он ведёт себя так, будто у него лоботомия прошла с осложнениями?       — Давай вернемся к модулям? — Ева снова уселась на стол, невинно болтая ногами. — На чём мы там остановились?

***

      С того происшествия прошло чуть больше относительно спокойной недели. Браун был человеком железной выдержки, но даже у него имелись свои лимиты. Когда Мактавиш в четвёртый раз за сорок минут «случайно» прошёл мимо открытой двери, громко топая берцами и подозрительно заглядывая внутрь, Итан медленно отложил паяльник. Его левая бровь забилась в настоящем конвульсивном танце. Он посмотрел на Еву, которая с абсолютно невозмутимым видом жевала яблоко, уткнувшись в чертежи.       — Ева… если твой ручной щенок ещё раз возникнет в моём поле зрения, я применю к нему протокол «несанкционированное вмешательство в работу критически важных систем». Ты знаешь, что это значит?       — Электрический стул из серверной стойки?       — Хуже. Я заставлю его вручную перебирать архив логов за 2012 год. В подвале. Без вентиляции.       Браун поднялся, поправил очки и, к удивлению Евы, вместо того чтобы пойти и закрыть дверь, подошёл к её столу вплотную.       — Давай поможем парню перегореть, а? — предложил он, криво усмехнувшись. — Мне нужно дописать протокол в тишине.       Ева замерла с откушенным яблоком, чувствуя, как внутри разливается приятное предвкушение, и спешно встала.       — И каков план, шеф?       — Просто подыграй.       Браун встал рядом, почти плечом к плечу, и указал на монитор, где мерцали графики частот. Со стороны коридора это выглядело как обычное рабочее совещание, но Итан намеренно сократил дистанцию до той грани, которая в армии считалась либо признаком глубокого доверия, либо личным делом.       — Раз он так жаждет контроля, давай дадим ему то, что он хочет, — Итан чуть понизил голос, не глядя на дверь, но зная, что Мактавиш замер снаружи. — У нас на узле в жилом блоке «B» вчера просел сигнал. Скорее всего, окислились контакты в распределителе на чердаке.       — Грязная, долгая и скучная работа… — выдохнула Ева. — Думаешь, он справится с такой… тонкой задачей? — спросила она чуть громче, чем требовалось.       — Он сержант 141-й группы, — сухо ответил Браун. — С контактами на чердаке совладать должен. Если, конечно, не побоится пыли.       Дверь открылась через две секунды. Мактавиш вошёл молча и без глупых оправданий, но его взгляд был прикован к тому, как близко Браун стоял к Еве. В комнате вмиг стало тесно. Соуп выглядел собранным, но напряжение в плечах выдавало его с головой.       — Проблемы с сигналом в блоке «B?»       Итан медленно повернулся к нему, поправляя манжеты.       — Именно так, Мактавиш. Мы как раз обсуждали, кого отправить. Работа требует усидчивости.       — Я сделаю. Давай ключи от щитка.       Браун молча достал из ящика стола связку ключей и бросил её Соупу. Тот поймал их на лету, ни на секунду не разрывая зрительного контакта с Евой.       — Инструменты внизу, — добавил Браун. — И не забудь запереть люк, когда закончишь. Не хотелось бы, чтобы на чердаке засел кто-то лишний.       Джон коротко кивнул и снова перевёл взгляд на Еву — тяжёлый, обещающий долгий разговор, — и вышел, захлопнув дверь с аккуратным щелчком. В техблоке снова воцарилась тишина, прерываемая только гулом серверов, и Браун вернулся на своё место.       — Иди за ним, — бросил он, не поднимая глаз от монитора. — Пока он от злости не вырвал все провода с мясом. Ты мне сегодня только мешаешь.       Ева поднялась, чувствуя, как внутри разливается странное, щекочущее чувство.       — Не знала, что ты такой манипулятор, Итан.       — Я инженер. Просто направляю энергию в нужное русло. Вали уже.

***

      Свет в жилом блоке, где пахло пылью и раскалённым железом, был скудным — лишь несколько пыльных ламп, отбрасывающих длинные, уродливые тени на переплетения кабелей.       Мактавиш обнаружился в самом дальнем углу, сидя на корточках перед раскуроченным распределительным щитком и подсвечивая себе зажатым в зубах фонариком. Его куртка была брошена прямо на грязный пол, а рукава кофты закатаны до самых плеч, обнажая напряжённые мышцы рук.       Ева остановилась у самого входа, прислонившись плечом к балке. Она молча наблюдала, как Соуп с излишней, почти яростной силой зачищал провода.       — Итан сказал, здесь нужна тонкая настройка, — подала она голос. — А ты выглядишь так, будто собираешься этот щиток взорвать.       Джон вздрогнул, но не обернулся. Он выплюнул фонарик в руку, выключил его и только после этого медленно поднялся на ноги. На его щеке красовалась жирная полоса мазута.       — Смешно, — процедил он, наконец поворачиваясь к ней. — Послали тебя проверить, не подох ли я тут от скуки?       — Он мне не нянька, Мактавиш, — Ева медленно сократила дистанцию, чувствуя, как под ногами хрустит мелкий строительный мусор. — И я пришла сама. Хотела посмотреть, как великий Соуп справляется с ролью связиста-неудачника.       — Я справляюсь отлично, — он сделал шаг навстречу, сокращая расстояние между ними. — А вот ты, кажется, забыла, что мы…       — Мы выпили лишнего, — перебила она, глядя ему прямо в глаза. — Итан — мой начальник. И он, в отличие от некоторых, умеет держать себя в руках.       Мактавиш издал короткий, злой смешок и отбросил плоскогубцы в сторону. Те с металлическим лязгом ударились о настил.       — Держать себя в руках? — Джон надвинулся на неё, вынуждая отступить, пока её лопатки не упёрлись в шершавую деревянную опору. — Тебе ведь нравится, да? Нравится, как он нависает над тобой со своими графиками?       Ева почувствовала, как по позвоночнику пробежала знакомая искра. Ревность Мактавиша была осязаемой, тяжёлой и чертовски горячей, но уже начинала порядком раздражать. Более того, в голову Евы пришла просто сумасшедшая мысль о том, что Соуп думает о ней на самом деле.       — А тебе не нравится, когда кто-то другой заходит на твою территорию, Мактавиш? — прошептала она, чуть подаваясь вперёд. — Я не территория. И я не подписывала бумаг о передаче прав собственности.       Джон перехватил её руку, сжимая запястье — не больно, но так крепко, что стало ясно: чердак был последним местом, где он собирался соблюдать дистанцию.       От его слишком жёсткого прикосновения Ева внезапно почувствовала, как азарт, подогревавший её последние пару часов, мгновенно испарился, оставив после себя лишь глухое раздражение. Весь этот спектакль с ревностью вдруг показался ей бесконечно утомительным и… слишком мелочным, чтобы обращать на это внимание.       — Знаешь что, Мактавиш? — она оттолкнула его ладонь, причём сделала это так обыденно, будто смахивала соринку с плеча. — Мне надоело.       Джон замер, и его брови поползли вверх. Он явно ожидал продолжения спора или хотя бы пощёчины — чего угодно, но не этого.       — О чём ты?       — Обо всём этом, — Ева обвела рукой пространство чердака, включая щиток, кабели и самого Соупа. — О твоих собственнических замашках, о патрулировании коридоров, о твоём раздутом эго. Мне не тринадцать лет, чтобы за меня дрались в школьном туалете. Это ещё обсуждать надо, Соуп?       Она развернулась и зашагала к выходу, ловко перепрыгивая через нагромождение ящиков.       — Стой… — Джон сорвался с места, пытаясь догнать её, но Ева уже была у лестницы. — Эй, мы не договорили! Ты просто так уйдешь?       — Дочисти контакты! — крикнула она, не сбавляя шага. — Если Браун завтра скажет, что сигнал в блоке «B» всё еще дерьмовый, я лично отправлю тебя обратно на чердак, но уже без компании.       «Идиот», — привычно подумала она.       Ей хотелось в душ, смыть с себя этот бесконечно длинный день, запах масла и тяжёлый парфюм Мактавиша, который почему-то настойчиво цеплялся за одежду.

***

             На следующее утро в столовой всё было как обычно, но для Евы мир сменил палитру. Она сидела напротив Элисон, бездумно ковыряя вилкой остывающий омлет и пытаясь сосредоточиться на бессмысленном разговоре о графиках дежурств, когда в дверях показался Соуп. Раньше она бы просто вскинула руку или кинула в него салфеткой, сейчас же её позвоночник одеревенел. Джон прошёл мимо, даже не взглянув на их стол, и сел к Газу, тут же начиная о чём-то громко спорить, и его смех, обычно такой заразительный, показался Еве чересчур фальшивым. Она в сотый раз прокляла себя за то, что слишком хорошо знает Соупа и его привычки вплоть до таких мелочей.       — Ты в порядке? — Элис подозрительно прищурилась. — Выглядишь так, будто всю ночь рассчитывала траекторию падения метеорита. У тебя зрачки расширены, ты не заболела?       — В порядке. Просто… кофе дерьмовый, чтоб его.       В дверях Ева столкнулась с Брауном, который вновь позвал её в техблок после обеда, чтобы закончить работу с модулями. Ева коротко кивнула и даже не обернулась, но на секнуду замерла, чувствуя на себе чужой взгляд.       Вот в чём была её ошибка. Теперь каждое чужое слово, каждый её шаг по коридору — всё проходило через фильтр того, как на это посмотрит Соуп. И это бесило. Это превращало её свободу в камеру с мягкими стенами. Мактавиша наверняка забавляли их ссоры в первые дни, и он явно не видел в этом ничего серьёзного — так, обычная перепалка, одна из сотен, что происходили между ними на протяжении долгих лет. Ничего не поменялось.       Тогда почему ей стало так омерзительно?       Около полуночи того же дня Ева нашла Соупа там, где он всегда проводил время, когда не мог уснуть — на старой курилке за дальними ангарами, где свет прожекторов едва дотягивался до земли. Он сидел на перевёрнутом деревянном ящике, неподвижно глядя на стену леса, чернеющую за периметром, и медленно выпускал изо рта сизый дым.       — Нам нужно прекратить, — сказала она, не приближаясь, оставаясь на границе света и тени.       Мактавиш даже не вздрогнул, лишь стряхнул пепел на бетонный пол и тихо спросил, не оборачиваясь:       — Прекратить что?       — Ломать комедию. Это… это была плохая идея.       Она резко замолчала, потому что Соуп неспешно поднялся и в два широких шага сократил расстояние между ними, встав так близко, что его дыхание, пахнущее табаком и горьким кофе, коснулось её виска.       — Ты думаешь, я не знаю, что это ошибка?       В этом был весь смысл. Ева понимала, что они тянут друг друга на дно, что профессионализм летит к чертям, что Гоуст или Прайс рано или поздно это заметят. Это было неправильно, деструктивно и глупо. Это было самое глупое, самое тупое, что она делала за всю свою жизнь.       — Тогда отпусти, — прошептала она, хотя сама вцепилась пальцами в рукав его куртки.       Это был замкнутый круг. Ошибка, которую они оба отказывались исправлять.

***

      Прошло ровно две недели — две недели абсолютной, звенящей тишины, во время которых Соуп превратился для неё в призрака, мелькающего на периферии зрения, но никогда не вступающего в контакт.       Ева проводила всё свободное время в ангаре, зарывшись в недра старого армейского внедорожника, который капризничал и никак не хотел заводиться. Нервы были на пределе, сигареты улетали пачка за пачкой, а единственным желанием было выбить себе короткий отпуск и уехать куда-нибудь в глушь, лишь бы не дышать этим пропитанным соляркой и взаимным игнорированием воздухом.       Её грызло осознание того, что Соуп, кажется, вполне успешно справлялся с их уговором о дистанции, в то время как она буквально сгорала изнутри от этого подвешенного состояния. Словно вся та близость была лишь резкой вспышкой, не имеющей никакого отношения к реальной привязанности.       И ей, вопреки всему, было бы намного легче, если бы Ева не хотела этой самой привязанности.       Она чувствовала себя использованной. И от этого чувства каждый раз, когда Мактавиш хоть на мгновение оказывался в её поле зрения, комок раздражения неотвратимо застревал в горле. Она вспоминала каждое его прикосновение и каждую колкую фразу, брошенную даже не специально, не чтобы задеть или обидеть.       От этого её просто тошнило.       В какой-то момент, когда очередная гайка сорвалась и Ева больно ударилась костяшками пальцев о металлический блок, она не выдержала. С силой отшвырнув разводной ключ, который с грохотом отлетел в сторону стеллажей, Ева начала беспорядочно разбрасывать вокруг себя мелкие детали, чувствуя, как к горлу подкатывает ком злых слёз и какой-то неоправданной паники. Она судорожно полезла в карман за сигаретами, но, вытащив одну, поняла, что зажигалка осталась где-то на верстаке или вовсе потерялась.              — Да чтоб тебя всё это… — прошипела она, в ярости хлопая себя по карманам. — Блядь! Твою мать, сука…       В глубокой тени одного из стеллажей, стоящего у входа в ангар, мелькнула размытая тень, и Ева вздрогнула, на мгновение замерев. Сперва она нахмурилась, вглядываясь в чужой силуэт, но тут же шумно выдохнула, увидев знакомую белую футболку.       Соуп явно наблюдал за ней какое-то время, прислонившись к бетонной опоре, и теперь медленно подошёл ближе. Не говоря ни слова, он вытащил из кармана свою зажигалку и бросил её на капот прямо перед ней. Пока Ева прикуривала дрожащими руками, Джон присел на корточки и начал методично собирать разбросанные ею болты и инструменты, складывая их в аккуратную кучку.       — Ты закончила крушить казённое имущество или мне стоит отойти ещё на пару километров, чтобы не прилетело по голове?       — Какого хера ты тут делаешь, Мактавиш? — Ева выпустила густую струю дыма, стараясь не смотреть на его согнутую спину и широкие плечи. — Пришел проверить, не накрутило ли меня на верстак?       — Пришел вернуть тебе инструмент, который ты чуть не зашвырнула в соседний сектор, — он поднялся, держа в руке тот самый ключ, и протянул его ей. — И напомнить, что если ты сожжёшь тут всё сигаретой, Прайс заставит тебя чистить ангары до конца жизни.       — Обойдусь без твоих советов. Почему ты просто не можешь оставить меня в покое? Мы же договорились. Две недели ты успешно делал вид, что я пустое место. Так продолжай в том же духе.       Соуп сделал шаг вперёд, и на этот раз Ева не отступила, хотя сердце забилось где-то в районе горла.       — Если ты думаешь, что я могу просто вытравить тебя из своей головы одним только твоим приказом, ты сильно ошибаешься. Даже если ты решишь не заговаривать со мной ещё месяц или год.       Соуп на мгновение задержал руку на краю капота, совсем рядом с её ладонью, но так и не коснулся.       — Я подожду, когда тебя отпустит.       Он развернулся и так же тихо, как пришёл, скрылся в глубине тёмного ангара, оставив Еву стоять с тлеющей сигаретой среди разобранного железа. Она почувствовала, как жар от груди поднимается выше, прямо к горлу, подталкивая такой тяжёлый ком, что дышать стало почти невозможно.              Ева не выдержала и, громко хлопнув по капоту, после чего на пол упала очередная сломанная деталь, села на корточки и спрятала лицо в дрожащих ладонях, но так и не заплакала. Просто не смогла. Очень хотела, но не смогла.