Глава 3. Бухгалтер

Время шло медленно и давяще. Кристина, сколько ни пыталась, никак не могла устроиться на работу. Каждый отказ был болезненным ударом: то ей отказывали из-за Софии, то просто «вакансий уже нет». Но вот, среди серой безысходности, засветился маленький, мерцающий огонёк надежды. На доске объявлений, словно подарок судьбы, она увидела объявление о должности бухгалтера — именно то, что она искала. Терять было нечего, и девушка, собрав всю свою решимость в кулак, поспешила на собеседование. И о чудо, как ни странно, её взяли. — Завтра на работу выйти сможете? — Да, да, конечно! С огромным удовольствием! Ольга Николаевна кивнула и взяла телефонную трубку, набирая номер. — Люба, пришли мне сюда кого-нибудь, кто сейчас свободен. Новой девочке надо всё показать. Прошло ровно пять минут, когда в дверь кабинета раздался чёткий, уверенный стук. — Ольга Николаевна, вызывали? — Ага, Феликс. Ты сейчас свободен, покажи тут всё новенькой. Кристина обернулась. Их взгляды встретились — удивлённые, узнающие, а затем озорные. — Эвонокак. Выйдя из кабинета, едва дверь за ними закрылась, разговор вспыхнул сам собой. — И вновь здравствуйте. Я, кажется, уже где-то говорил, что меня ждут другие «поломки»? Видимо, меня ждали именно здесь или вы всё-таки не смирились с тем, что номер телефона не получили? Пришли меня выслеживать? — Больно вы мне нужны, я работать пришла, а вы тут шутки шутите) —Пока я разговариваю с, получается, коллегой, то имею полное право) Они вдвоём искренне посмеялись над нелепостью ситуации. — Ладно. А по какой части показывать? Я так понимаю, вы у нас не на скорой помощи, а на... — Я к вам бухгалтером. Сможете мне полностью показать бухгалтерию? Это же, наверное, сложный лабиринт? — Нету такой части на нашей станции, которую я бы не знал наизусть, уж поверьте. Весь этот "цирк" изнутри знаю. Пройдёмте? — Конечно. Они пошли по коридорам станции. Феликс говорил легко и непринуждённо, параллельно показывая, что где находится. Как оказалось, не такой он уж и серьёзный. Обычный пацан, с отличным чувством юмора, как его оценила Кристина — Слушай, а я могу к тебе обращаться на «ты»? Как-то с коллегами проще, тем более, после такого знакомства. — Да, конечно. Мне так тоже удобнее. Их экскурсия проходила в смехе, шутках и лёгком флирте. — Ладно, я тебе всё показал, а обед уже заканчивается. Мне пора бежать, у меня сейчас вызов. Ещё увидимся, коллега) — Ага, иди. И удачи тебе. Кристина стояла посреди коридора с приятным, тёплым чувством в груди. Зайдя за Софией в садик, они направились домой. — Мам... — Да, милая? — А почему у всех есть папа, а у меня нет? Кристина остановилась. Что ей ответить дочери? Нельзя же ребёнку сказать, что папа редкостный мудак? — Не знаю, милая. Я не знаю… — Просто сегодня воспитательница сказала нарисовать свою семью. И все нарисовали маму и папу, а я тебя и бабушку. Но воспитательнице не понравился мой рисунок... Кристина моментально вскипела. — В каком смысле не понравился? Что она сказала? — Ну, она сказала, что у всех должен быть папа, а я неполноценная из-за этого. «ВОТ КАРГА СТАРАЯ!» — эта мысль обожгла Кристину. Она присела на корточки, прижимая дочку к себе. — Милая моя, не переживай. Она просто, наверное, была не в настроении, или у неё нет сердца. Ты самая-самая полноценная и лучшая девочка на свете. Слышишь? Мы с тобой — это самая настоящая, самая крепкая семья. Хочешь, мы зайдём сейчас и купим тебе самую большую шоколадку, чтобы съесть её дома, покажем всем, какая мы полноценная семья? — Дааа! Шоколадку! Кристина, всё ещё кипя от негодования, но твёрдо держа себя в руках, крепко взяла Софию за маленькую ладошку. «Вот Карга старая! Да как она вообще смеет говорить такое ребёнку?» — ярость по-прежнему жгла её изнутри. Но сейчас ей нужно было погасить грусть и обиду в глазах дочери. — Ну что, побежали за шоколадкой? Ты же помнишь, какой мы берём? Самый-самый, с целыми орехами! — Кристина попыталась придать голосу весёлый, беспечный тон. София, хоть и поддалась на уловку с лакомством, всё равно шла чуть притихшая. — Дааа! — пискнула она, и её крошечная рука сжала мамину сильнее. Они быстро дошли до небольшого, ярко освещённого магазинчика. Выбрав самую большую плитку шоколада, которую только смогли найти, они направились домой. Пусть эта шоколадка стала ударом по финансам, но она решила, что ей она тоже не помешает. Кристина решила использовать этот момент, чтобы окончательно развеять сомнения дочери. Они сели на лавочку в сквере, прямо под фонарём, который бросал на них тёплый, жёлтый свет. — Так, давай-ка мы этот шоколад немедленно откроем, — заявила Кристина и ловко разорвала шуршащую обёртку. — Держи, это твой кусочек. А теперь, пока мы его едим, ты слушаешь меня очень внимательно, хорошо? София кивнула, откусывая край плитки с таким восторгом, что часть шоколада осталась у неё на щеке. — Эта тётя-воспитательница... — Кристина выбрала слова с особой осторожностью. — Она просто глупая. Она живёт в старой-старой книжке, где написано, что семья — это только мама, папа, и точка. Но мир давно изменился! Семья, милая, это те, кто тебя безусловно любит, кто о тебе заботится и кто тебя защищает. Она обняла дочь, прижимая к себе. — У нас с тобой есть мы. Мы вдвоём — это целый мир, и это самая полная семья, которую я знаю. А ещё у нас есть бабушка! Ты нарисовала на своём рисунке тех, кто тебя любит больше всего на свете. И этот рисунок — самый правильный. А то, что она сказала... Это просто чужая, злая, никому не нужная глупость. Ты должна её выбросить из головы, как фантик от этого шоколада. Поняла? Глаза Софии, наконец, прояснились. В них вернулся прежний озорной огонёк. — Поняла! — уверенно сказала она. — Тогда я нарисую ещё один рисунок, где мы будем втроём — ты, я и Заяц! И мы будем чинить дядей Феликсом! Кристина рассмеялась, откинув голову. Как быстро ребёнок умеет переключаться! Упоминание Феликса снова вызвало в её груди то самое, тёплое, неожиданное чувство. Девушка искренне не понимала, как ребёнок так сильно увязался за человеком, которого она видела 15 минут. Но несмотря на это, София часто его упоминала, и в основном хотела его завестию — Мы не будем чинить дядю Феликса, но если хочешь, можешь нарисовать его чинящим нас, когда мы немного сломаемся, как ты говоришь. Ты согласна, что ты не неполноценная? — Согласна! Я самая ценная! — София громко чмокнула маму в щеку, оставляя на ней сладкий коричневый след. Они поднялись и пошли дальше, и теперь Кристина почувствовала, что тяжёлый камень с её души свалился. Она смогла защитить свою дочь от этой словесной грязи. И впервые за долгое время, глядя на силуэт Феликса в своей голове, она почувствовала не только тревожную тишину, но и слабый, но устойчивый прилив надежды на то, что в этом новом городе они смогут построить что-то тёплое и настоящее.