Глава 11. Прошлое больше не вернётся.

Все шло своим чередом. Пока что они были в простом ожидании решающей встречи с органами опеки, но почему-то Кристина была спокойна. Она была уверена в том, что все пройдет хорошо, ведь теперь все факты, включая официальный брак и диктофонную запись, были на ее стороне. О браке они мало кому рассказали, ведь смысла нет, это всего лишь фиктивный брак ради Софии. Но Феликс с этого часто прикалывался, как, например, сегодня. Послышался стук в дверь, а после в кабинет бухгалтерши зашел парень, его лицо светилось озорством. — Жёнушка, вы меня сегодня отпустите пива выпить? — на самом деле он зашел просто предупредить, что сегодня, как обычно, уйти вместе с работы не получится, но Феликс не был бы Феликсом, если бы не пошутил. — Шуруй, муженёк, хоть по бабам, — ответила Кристина, что-то внимательно печатая на компьютере, не отрывая взгляда от монитора. — Эвонокак, за кого ты меня принимаешь? Я же примерный семьянин! — За свободного человека, — все еще не отрываясь от компьютера, отрезала она. Феликс подошел ближе, заглянув в экран, где увидел только кучу непонятных цифр и таблиц. — Интересно? — Очень, особенно когда ни хрена не сходится, и вот тут мне хочется кричать. Еще немного поболтав, они разошлись. И уже в шесть вечера Феликс, пошел на квартиру к другу, где его уже ждали его старые приятели. Квартира была прокурена и пропахла дешевым пивом. Вокруг стола сидели трое парней, которые знали Феликса еще со школы, когда у него была кличка "Саня". А именно она, потому что парень был наркоманом в средней и старшей школе и ловил бэд-трипы на уроках. Особенно часто это выпадало на математику, оттуда и "Саня" — имя из популярной песни. Сейчас он был чист уже много лет, но кличка прилипла к нему, как грязь. Сначала было все как обычно: шумные приветствия, воспоминания. Но после третьей кружки пива, когда голова стала тяжелеть, а язык развязался, Лёха, самый наглый и вечно пьяный из компании, начал свою инквизицию. — Слушай, Саня, — начал Лёха, его глаза были мутными и въедливыми, — а ты как к своей этой жене относишься? Феликс небрежно отмахнулся, отпивая пиво. — Ну, как к жене. Фиктивной, но жене. — Да, он сказал, что брак фиктивный. Без подробностей и без уточнений, просто чтобы не было тупых вопросов. — Не-е-е, — Лёха потянулся к нему через стол, — так а любишь ее? Вот по-настоящему? — Лёх, я все понимаю, но в какой момент времени пиво начало бить по тебе так, что твои вопросы начали превращаться в женские секреты? Угомонись. — Да ладно, интересно просто, какие у тебя на нее планы. Может, просто трахнешь пару раз и свалишь, кто тебя знает, — Лёха мерзко ухмыльнулся. — Ой, не напоминай даже вообще, — Феликс поморщился. — Я этой аморальной хренью больше не страдаю. Завязал. — Как скажешь, как скажешь. Ну так а планы какие? — Я хрен знает, на самом деле. Ну, типа, я даже не догадываюсь, что будет между нами. Поэтому сидим на жопе ровно, и не лезем. — Мдаааа, на тебя это вообще не катит, — Лёха засмеялся, обводя взглядом остальных. — Подкаблучником стал? Феликс в этот момент отпивал пиво. Услышав вопрос, он вопросительно поднял бровь, не отрываясь от напитка. — Ну, для кого подкаблучником, для кого просто перестал быть сволочью, смекаешь? Лёха проигнорировал явный подкол, ну а точнее, просто не расслышал, увлеченный своей идеей. — И то есть даже если вы сойдетесь, ты не будешь заставлять ее соплю называть тебя отцом? — с оскальной, уничижительной улыбкой спросил тот. Остальные, к слову, сидели напряженно, наблюдая за этой перепалкой, ставя негласные ставки, подерутся или нет. Они чувствовали запах надвигающейся агрессии. — А схуяли должен? — парень явно удивился этому вопросу, его голос стал низким и опасным. — На этот момент времени я ей только отчим по документам. Отец у нее есть свой родной, хули она меня должна им называть? Это её отец, а я ей друг. — Расскис ты, Саня. Раньше мужиком был, а щас что? Баба тобой вертит, как хочет. — Ну слушай, кто же виноват, что я эту всю дрянь бросил и решил перестать быть конченым мудаком? — Феликс отставил кружку, и его лицо стало холодным и сосредоточенным. Он понял, что Лёха перешел черту. — Это ты меня конченым мудаком назвал? — В глазах Лёхи вспыхнул пьяный гнев. — Наркота мозги проела, и понять не можешь? Это была последняя капля. Развязалась жестокая, кровавая драка. Лёха, подстегиваемый пивом и старой обидой, первым швырнул кружку с остатками пива в лицо Феликсу, но промахнулся. Феликс, мгновенно сгруппировавшись, резко, хлестко ударил Лёху в челюсть, почувствовав, как скрежетнули зубы. Лёха рухнул на пол, но тут же вскочил, набрасываясь на Феликса, как бешеное животное. Стол перевернулся, посуда и бутылки со звоном разбились. Остальная компания не вмешивалась, лишь поддерживала криками либо Феликса, либо Лёху, подогревая конфликт. Парень, несмотря на то что он был гораздо сильнее и трезвее, получал удары: Лёха целился в лицо, пытаясь отомстить за унижение. Удар в бровь, кровь моментально хлынула, заливая глаз. Но Феликс был собранным и точным. Он не просто дрался, он вымещал свою злость на эту старую жизнь, на эту кличку, на эти воспоминания. Он схватил Лёху за футболку, впечатал в стену и нанес серию жестких, профессиональных ударов в живот, а затем, когда Лёха согнулся, правый боковой отправил его снова на пол. На этот раз Лёха не поднялся, он скулил, держась за ребра. Феликс тяжело дышал. Кровь текла, но чувство победы было чистым и горьким. Он окинул взглядом остальных, его глаза горели яростью, и никто не посмел пошевелиться. Он вышел из квартиры побитый, с разбитой губой и рассеченной бровью, но с абсолютной, неоспоримой победой. Он направился домой, хромая и утирая кровь. Так и закончилась такая вот последняя встреча старых друзей. Хотя... А были ли они вообще ему друзьями? Феликс понял, что эта глава его жизни закрыта окончательно.