Глава 19. Решение

Три месяца разлуки пролетели в рабочем ритме, который для обоих стал спасением. Феликс вгрызался в работу за границей, пытаясь доказать самому себе, что достоин второго шанса. Кристина же, окруженная горами бухгалтерских отчетов, вела свой собственный учет — учет «за» и «против». На одной чаше весов лежала горькая правда: он бывший зависимый. Кристина, как никто другой, знала цену этой фразе. Тень отца, сгоревшего от той же болезни, преследовала её всю жизнь, сформировав твердое убеждение: «бывших не бывает». На другой чаше лежал помятый листок — документ о длительной ремиссии, который Феликс в спешке забыл. Рядом с ним в мыслях Кристины теснились другие факты: диплом врача, тяжелейшая работа на скорой, международный контракт. И самое главное — искрящийся взгляд Софии в аэропорту. Девочка так и не смогла его забыть. Феликс нашел ключ к самому сокровенному в жизни Кристины и бережно хранил его все это время. Тишину кабинета разорвал резкий звонок. Незнакомый номер, но сердце предательски екнуло. — Алло, да? — голос Кристины звучал настороженно. — Крис, это я... — знакомый баритон заставил её на мгновение прикрыть глаза. — Я в аэропорту. Как и обещал — звоню. В трубке слышался фоновый шум терминала: объявления рейсов, гул толпы. — Только прилетел? — спросила она, стараясь сохранить холодную голову. — Да, минут десять назад. Бегал по залу, искал место, где связь лучше ловит, — Феликс сглотнул, и его голос стал серьезнее. — Кристин... я надеюсь услышать твой вердикт. Я готов к любому ответу, честно. Кристина выдохнула, глядя в окно на проплывающие облака. — Знаешь... я действительно долго думала. Взвешивала всё. Мой личный опыт говорит, что люди не меняются. Мой отец... он умер именно из-за этого. Феликс на другом конце провода замер, боясь даже дышать. — Но, — продолжила она, — если человек в длительной ремиссии, если он нашел в себе силы получить диплом врача и спасать других, работая на износ... это о чем-то говорит. Я пришла к выводу, что... мы можем попробовать. С самого начала. Феликс буквально расцвел. На другом конце провода послышался какой-то шорох — он едва не выронил дорожную сумку, расплывшись в самой широкой улыбке за последние полгода. — Только учти, — строго перебила она его радость, возвращаясь к образу серьезного бухгалтера, — доверия сразу не будет. Кредит исчерпан. Сначала — встречи на нейтральной территории, прогулки, разговоры. И больше никаких тайн. Никаких «замалчиваний» ради моего блага. Понял? — Да... Да, конечно, я всё понимаю! — поспешно закивал он, будто она могла его видеть. — Тогда... может, встретимся на выходных? Мне нужно немного обустроиться дома после перелета. Кристина приподняла бровь: — Посмотрим. А где теперь твой дом, позволь узнать? Ты же уволился и уехал. — Где-где... в 310 километрах от твоего подъезда, — виновато буркнул он. — Сколько?! — Кристина чуть не выронила трубку. — Ты зачем так далеко забрался? — Ну а что я?! — в его голосе послышались знакомые задорные нотки. — Я не виноват, вообще случайно туда приехал. Кристина не выдержала и тихо рассмеялась. Этот безумный врач скорой помощи снова вносил хаос в её упорядоченную жизнь. — Ладно, путешественник. На выходных, так на выходных. — Оп! Спасибо, Крис. Я не подведу. Она положила трубку, чувствуя, как тяжесть, давившая на плечи три месяца, наконец-то начала отступать. 310 километров — это всего лишь три часа пути. Для человека, который прошел через ад и вернулся обратно, это было сущим пустяком. Суббота была прохладной, но солнечной. Кристина увидела его машину на парковке. Феликс стоял у входа, не решаясь войти на «территорию» их прошлого без приглашения. В руках у него не было огромных веников или пафосных подарков — только небольшой пакет из хорошей кондитерской и термос. София увидела его первой. — Дядя Феликс! — она рванулась к нему, и Кристина не стала её одергивать. Она наблюдала, как он подхватил девочку, как легко и уверенно закинул её на руки, чтобы та уселась на его предплечьи. Когда они подошли друг к другу, Кристина внимательно посмотрела ему в глаза. Не как контролер, а как человек, который пытается заново узнать старого друга. — Привет, — тихо сказала она. — Ты не выглядишь как человек, который проехал три часа за рулем. Он слабо улыбнулся, передавая ей термос. — Три часа дороги — это как короткий перерыв на обед. Здесь травяной чай, как ты любишь. Они пошли по аллее. София убежала вперед к качелям. — Феликс, я... — Кристина замяла, подбирая слова. — Я смотрела тот документ, что ты оставил. Пять лет. Это... это очень много. Прости, что в прошлый раз в аэропорту я была так резка. Мой отец не продержался и года. Феликс остановился и повернулся к ней. В его взгляде не было вины — только спокойное достоинство человека, который знает цену своей чистоте. — Твой отец — это не я, Кристин. Я врач не только потому, что хотел помогать людям, а потому что хотел понимать, как работает эта химия, ну и там ещё одно. Пять лет назад я запер ту дверь и выбросил ключ. Я не прошу тебя забыть об этом. Я прошу просто увидеть во мне того, кем я стал за эти пять лет. Кристина вздохнула, чувствуя, как лед внутри наконец начинает таять. — Я вижу. Вижу человека, который примчался за сотни километров в субботу. И вижу, как София на тебя смотрит. Знаешь, — она сделала глоток чая, — бухгалтер внутри меня говорит, что ты — самый надежный актив в моей жизни, несмотря на все «но». — Это комплимент? — Феликс приподнял бровь, и в его глазах наконец-то промелькнули те самые искорки, которые она так любила. — В моем мире — самый высший. Они сели на скамейку, наблюдая за девочкой. Не было надрывных драм и допросов. Был спокойный разговор двух взрослых людей, которые решили, что их общее «сейчас» гораздо важнее, чем их разное «вчера». — 310 километров — это много для каждых выходных, Феликс, — заметила она под конец прогулки. — Для того, чтобы просто посидеть на этой скамейке с вами? — он покачал головой. — Это ничто.