Часть 7

      — Я помогу тебе, а ты поможешь мне — шепчет чарующий человеческий голос и мальчик поддаётся искушению. Лёва протягивает руку и склоняет голову перед своим повелителем и спасителем. Он больше не чувствует обиду. Не чувствует боль и страх. Не чувствует ничего...       Хотя...       Нет...       Мама...       Лёва громко кричит, когда видит окровавленного себя, лежащего на камнях. Он смотрит со стороны, как люди гуляющие недалеко подбегают к парню, стараются нащупать пульс, но всё тщетно. — Врача сюда, срочно! — кричит кто-то из компании, и люди начинают копошиться. Мальчик крупно дрожит и бьётся к стенке, истерично расцарапывая лоб, чтобы не видеть весь этот ужас. Он открывает глаза, и картинка сменяется. Он дома, но что-то здесь поменялось. Атмосфера. Она стала какой-то тяжёлой. Настолько, что, казалось, душила всех присутствующих, а их было, на удивление, много. Он прошёл в спальню и увидел 3 преданных подруг матери, которые часто любили ходить к ней в гости. Они обступили плачущую навзрыд женщину и крепко обнимали. Екатерина громко всхлипывала, не в состоянии связать и двух слов, а потом вновь заходилась в очередном приступе истерики. Прошло ещё 5 минут, прежде чем женщина успокоилась и уставилась на подруг удивлённым взглядом. — Что вы здесь делаете? — нахмурилась она, смотря на каждую из присутствующих. — Что-то случилось? Женщины шокировано переглянулись и слабо улыбнулись женщине. — Всё хорошо. Просто… Ты нас позвала на чай, а потом упала в обморок. — соврала Евгения, чувствуя, как её сердце обливается кровью, смотря на заплаканное лицо некогда счастливой Екатерины. — Ты нас узнаёшь? — аккуратно спросила Светлана, присаживаясь рядом с подругой на кровать. — Конечно, я что дура, что ли? — фыркнула мама, уставившись на собеседницу, и начала называть имена женщин, поочередно направляя на них пальцем. — Тут в другом дело… Знаешь, мне как будто бы сердце вырвали. Вот здесь… Дыра. Мне так плохо, а почему — не знаю… — сдавленно заскулила она и горько заплакала. Светлана тяжело вздохнула и притянула к себе женщину, аккуратно поглаживая её по голове. Екатерина вдруг резко вздрогнула и слабо оттолкнула её. — Кто-то умер? — испуганно крикнула она, метая взгляд от одной подруги к другой. — Не молчите! — Нет, всё хорошо. — всхлипнула Наталья и отвернулась, не в силах смотреть на эту картину. — Лёва! Где он? — не унималась женщина, широко выпучив глаза. — Где мой Лёвушка?! — Он в школе. — погладила её по голове Светлана, закусывая губу, чтобы не разрыдаться. — Не врите мне! Сейчас лето. Я отправила его в лагерь неделю назад! — женщина вдруг шумно вдохнула воздух и закрыла рот ладошкой, а потом тихо прошептала. — Это ведь… мой Лёва… мой ребёночек… мой малыш. Это же он умер… — она горько заплакала, с силой сжав в кулаке волосы на голове. — Звони в скорую. — шепнула Светлане на ухо Наталья, и та трясущимися руками достала телефон из кармана и быстро побежала на улицу, плотно закрывая за собой дверь. — М…Мам, ты чего, я же здесь. — севшим голосом прошептал Лёва, садясь на колени перед родительницей и чувствуя, как по щекам скатываются горячие слёзы. — Где мой Лёвушка?! — кричала женщина, захлёбываясь в слезах. — Тише, солнышко. С ним всё хорошо. — заплакала Наталья, закрывая лицо руками от безысходности. — Нет-нет-нет, вы что-то мне не договариваете. Я чувствую, что что-то не так. — Екатерина громко всхлипнула и потёрла виски. — Так. В прошлое воскресенье он обещал мне позвонить во вторник. — это я помню. Сейчас вторник. Он мне позвонил...Так. Неужели я потом уснула? Почему я не помню, что было дальше?! Я ведь не могла сойти с ума… — мама подняла по-детски наивный взгляд на подруг. — Вот, выпей. — Светлана подала Екатерине стакан с водой, в которую пару минут назад закапала валерьянку. — Не лезь! — строго взглянула она на девушку и вновь начала восполнять пробелы в памяти. — Так… Река… Река… Злополучная река… Причём здесь вообще река?.. Так… Вспоминай… — женщина рвано выдохнула, почувствовав, как в груди что-то оборвалась и заболело с новой силой, и громко зарыдала, кусая губы до крови. — Это ведь мой Лёва упал с обрыва! Он умер! Он! Мой малыш… — Екатерину насильно заставили выпить стакан воды, принесённый ранее Светланой, и она, громко всхлипывая, посмотрела красными глазами на подруг. — Он же… Он же, наверное, просто запнулся, да? Он же не мог меня бросить… Нет, конечно нет. Его, наверное, кто-то столкнул… Мой бедняжка… Моё солнышко… Как же я теперь без него? Как же больно… — выдавила она, беззащитно смотря себе на коленки, на которых лежали дрожащие руки. В квартиру позвонили, и Светлана побежала открывать дверь, пока подруги держали вырывающуюся Екатерину. — Это Лёва! Отпустите меня! Лёвушка, я здесь! — кричала не своим голосом она, счастливо улыбаясь. — Я знала, что они врут! Но в комнату вошёл высокий мужчина в белом халате. Он осмотрел её и измерил давление. — Что с ней? — прошептала Наталья, уводя мужчину на кухню. — Ну, что ж. — он тяжело вздохнул и помассировал переносицу. — Случай тяжёлый. Не каждая мать сможет смириться со смертью своего сына. Шансы, конечно, бывают… Но уже не в этом случае. — Вы хотите сказать, она навсегда останется такой? — голос Натальи дрогнул, а на глазах выступили слёзы. — Мне жаль. Лёва трёс Екатерину за плечи и кричал во всю глотку. — Мама, вот я, здесь! Посмотри на меня! Мамочка, ну, пожалуйста! — надрывая голос, плакал он, укладывая голову на колени матери. — Я не хотел… Я не хотел…Прости... В груди вдруг стало что-то сжиматься, не давая сделать вдох. Лёва судорожно старался расцарапать грудь, но всё тщетно. Лёгкие словно начали гореть, а тело окутал холодный ветер. Рваный вдох и Лёва просыпается.       Нужно успокоиться, всё это не правда. Я жив, жив…       Мальчик делает глубокий вдох и задерживает дыхание на 3 секунды и повторяет манипуляцию, пока, наконец, не приходит в себя. На часах было 7:20. Мальчик аккуратно встал и прошёл в ванную, наклонился и набрал в ладоши холодной воды, чтобы взбодриться. Лёва вновь делает глубокий вдох и ставит руки по обе стороны от раковины; поднимает голову и рассматривает пугающее отражение: если раньше плохие сны посещали мальчика не так часто, то этот месяц стал настоящим испытанием для психики Хлопова, а также повлиял на внешний вид мальчика: под тёмными безжизненными глазами теперь пролегали тёмные круги, а кожа побледнела, Лёва даже скинул пару килограмм, что плохо сказалось на организме.       Да, ужасное зрелище.       Хлопов кидает последний взгляд в зеркало, с отвращением кривится и ерошит волосы, словно, пытаясь скинуть с себя болезненную оболочку. Тихо прошагав на кухню, мальчик открывает холодильник и задумчивым взглядом осматривает продукты. Спустя три минуты, он, наконец, решает впервые приготовить манку.       Всё бывает в первый раз, ведь так?       Лёва, вспомнив все учения матери, ставит на плиту молоко и добавляет соль. Как только молоко закипело, Хлопов насыпает нужное количество манки в кружку и тонкой струёй сыплет её, интенсивно помешивая.       Иначе сгорит.       Интересно, к чему был тот сон? Скорее всего, Лева должен увидеть это, чтобы понять ценность жизни и последствия необдуманных действий.       Мальчик продолжает мешать, наблюдая за тем, как каша медленно густеет. Спустя 5 минут, Лёва облегчённо выдыхает, отметив, что ни капли не сжёг, высыпает кашу в тарелку и добавляет кусочек масла и ложку сахара. Наконец можно было спокойно покушать.       Забавно, как быстро летит время. Буквально, вчера мальчик с лёгким волнением шёл в новую школу, а сейчас, подумать только, учится там уже месяц. На самом деле, Лёва ни капли не пожалел, что перевёлся в сюда: он нашёл лучшего друга, девочку мечты и адекватных учителей, что было редкостью в его старой школе.       Интересно, что скажет Миша, если узнает, что Лёве нравится Варя? В прошлый раз он это не одобрил. Хотя, его можно понять, если так подумать, Хлопов тоже бы не позволил первому встречному ухаживать за своей сестрой. Кто знает, вдруг этот первый встречный на самом деле маньяк? Однако врать Мише тоже не хотелось. Это было бы подло со стороны Лёвы, потому он решил сегодня же признаться Мише, а дальше будь что будет. Вдруг он выбьет всю дурь из головы Лёвы? Это, наверное, к лучшему.       Несмотря на то, что на улице был октябрь, однако если не обращать внимания на жёлтые листья деревьев, то может показаться, что сейчас лето. Лёва зевает и сонно хлопает глазами, ощутив во всей красе, что очень устал за этот период и хотел бы поспать по-человечески без всяких снов. Просто отрубиться и не просыпаться, как минимум, 10 часов.       Добравшись до школы, Лёва заходит в нужный кабинет и проходит к другу, который как всегда пришёл раньше него и теперь рисовал что-то на бумаге. — Выглядишь не очень. — вместо приветствия констатировал факт Смирнов и пожал руку товарищу. — Ощущаю себя также. — согласился Лёва и, насколько позволял его рост, растянулся на стуле, закинув рюкзак на парту. — Сны? — коротко задаёт вопрос Смирнов, понимая, что в таком состоянии Хлопову будет максимально трудно сконцентрироваться на длинном вопросе. — Да. — измученно выдыхает он и яростно трёт кулаками глазами, прогоняя сонную негу. — Ты тёте Кате не говорил об этом? — спрашивает Миша, всерьёз начиная беспокоиться о друге. — У неё и так сейчас на работе запара, ещё я со своими снами к ней прицеплюсь. — отмахивается Лёва, смотря в потолок. — Знаешь что? — начал было мальчик, но тут же сбавил тон и пригнулся, вспомнив о присутствии учительницы по биологии. — Мы с дедом сегодня после уроков хотим на рыбалку с ночёвкой смотаться, поехали с нами? — Миша проследил за учительницей, которая тихо простучала каблучками к доске и начала записывать тему. — Подышишь свежим воздухом, развеешься… — Смирнов замолкает, поймав на себе строгий взгляд Софьи Михайловны, и начинает записывать тему урока в тетрадь, однако когда женщина отвернулась он вновь продолжил. — Гарантирую, спать будешь как убитый.       Лёва поёжился от такого сравнения: в голове сразу же всплыл сон, заставивший его проснуться сегодня, однако чуть поразмыслив, Хлопов принимает приглашение. Тем более, завтра начинаются осенние каникулы, а это значит, что можно не волноваться об успеваемости в школе. Екатерина Хлопова не стала задерживать мальчика и даже похвалила, что он не стал впадать в осеннюю меланхолию и решил провести эти выходные дни с пользой. С Мишей они договорились встретиться у него дома, откуда они, взяв всё необходимое, с тяжёлыми сумками направились на соседнюю улицу, где и жил дедушка Смирнова. — Мы готовы! — громко отдаёт рапорт Миша, направившись в гараж, где через несколько секунд появился суровый мужчина лет 60 с большим шрамом на лице. — Ну, вы как девчонки! — расплывается в доброй улыбке он и трепет внука по причёске. — Оброс весь. И куда твоя мать смотрит? — Ну, де-е-д. — смеётся Смирнов, выпутываясь из цепких рук дедушки и встаёт рядом с Лёвой. — Это мой друг. Я рассказывал тебе о нём. — Я Лёва… Лёва Хлопов. — с запинкой произносит мальчик и протягивает руку мужчине, что теперь внимательно изучал его. — Лёва Хлопов, значит? — скорее для галочки переспросил мужчина и дружелюбно улыбнулся так, что все его морщинки тут же показались на лице, подав руку в ответ. — А я Валентин Сергеевич Носатов. Можно просто Валентин Сергеевич. Мужчина взял сумки своих пассажиров и аккуратно сложил в багажник. — Так, молодёжь, запрыгивайте в машину, иначе не успеем к клёву! — кричит он, утрамбовывая сумки. — Господи, и чего вы туда сложили? — Всё самое необходимое! — с улыбкой кричит Миша, высунувшись в форточку, и получает щелчок по носу от Валентина Сергеевича. — Увижу там безделушки — домой пешком пойдёте. — пригрозил с улыбкой мужчина и, насвистывая какую-то мелодию, захлопнул багажник, направившись к водительскому месту. Дорога до реки заняла примерно полчаса. Ещё минут 20 ушло на то, чтобы найти идеальное место для стоянки и вот, наконец, машина остановилась и тихую идиллию нарушили громкие хлопки дверей машины. — Как хорошо-о-о — потягивается Миша, успевший подремать, но тут же вскрикивает, когда Валентин Сергеевич накидывает на него палатку. — Вспоминай, как я тебя учил. — произносит мужчина, аккуратно раскладывая три удочки на траву. — Лёва, ты со мной пойдёшь. — Хорошо. — кивает мальчик и подходит к мужчине. — Так, нам нужно с тобой найти сухие ветки и развести огонь. Пойдём, боец! — зевает Валентин Сергеевич и направляется в сторону кустов.

***

      — Ты давно здесь живёшь или переехал? — спрашивает мужчина, держа в руках большую охапку веток. — Переехал. Так получилось. — пробубнил мальчик и наклонился за выпавшей веткой. — Оно и видно. — хмыкает он, посмотрев на ясное небо. — Отличаешься ты от местных. — В каком плане? — спрашивает мальчик, удивлённо уставившись на дедушку Миши. — В любом. Есть в тебе что-то иное. Взгляд другой. — отвечает мужчина, не сбавляя шаг. — Здесь у всех ребят детские, беззаботные и яркие глаза, а твои… Они пережили многое. — произносит он и замолкает на весь оставшийся путь.