Часть 8

      Когда Лёва и Валентин Сергеевич подходят к машине, они обнаруживают мирно спящего Мишу на всё ещё разобранной палатке. — Подъём, боец, у тебя палатку стырили! — громко кричит мужчина и мальчик испуганно вскакивает, но осознав ситуацию, сонно ворчит и потирает глаза. — Очень смешно…— бубнит он, посмотрев на заливающегося смехом Валентина Сергеевича, но потом принимает виноватый вид и вытягивает руку, указывая на разобранную палатку. — Я тут…это… — Да я понял уже. — махнул рукой дедушка и отвесил мальчику лёгкий подзатыльник. — Костёр разожгите и в котёл воды налейте. — приказал он, а сам аккуратно начал ставить палатку. — Эх… Молодёжь…       Лёва бросил на лужайку собранные ветки и аккуратно сложил их в пространство, ограждённое от распространения огня кирпичами и положил сверху сухую траву. — Валентин Сергеевич, у вас есть спички? — спрашивает он, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Держи. — отвечает мужчина и кидает коробок в сторону Лёвы, наконец, забив последний колышек в землю. Хлопов подбирает коробок и отодвигает коробочку, чтобы достать спичку. Резкое движение вниз под углом 90 градусов и головка спички воспламеняется при контакте с боковой поверхностью спичечного коробка. Мальчик подносит горящую спичку и сухая трава тут же вспыхивает. Языки пламени взмываются вверх и Лёву вдруг что-то останавливает. Мальчик вглядывается в огонь и, словно, видит неявную картину. Он делает глубокий вдох и концентрируется на огне. Мозг немым сигналом намекает на опасность, однако не даёт точного ответа. По телу пробежал табун мурашек. Мальчик вздрагивает, когда на его плечо падает тяжёлая мужская рука. — Ты уснул, что-ли? — усмехается Валентин Сергеевич и в его глазах отразился огонёк от костра, который заставил мальчика впасть в некий транс. — Не заболел? — Н-нет, всё хорошо. — судорожно мотает головой Лёва, избавляясь от подозрительного чувства, которое закралось ему в голову и отказывалось покидать мысли. Валентин Сергеевич сощурился, словно в его голове всплыла какая-то конкретная мысль, однако тут же поменял выражение лица, когда к ним подошёл Миша с полным котелком речной воды. Дедушка аккуратно поставил котелок на горящий костёр, тяжело вздохнул и направился к речке, взяв с собой удочку и баночку с червями. Миша и Лёва, переглянувшись, сорвались с места и побежали к удочкам, чтобы успеть забрать самую лучшую, ведь, по их мнению, именно это зависело от размера будущего улова. Лёва сел рядом с Мишей, который так сильно хотел прибежать быстрее товарища, что чуть не свалился в реку и получил от дедушки ещё один лёгкий подзатыльник за свою излишнюю шумность; насадил на крючок червяка, размахнувшись, кинул крючок в реку и принялся ждать. С дуновением ветра в голову пришло тёплое воспоминание.       Мальчику 10. На улице лето, утренняя морозная свежесть и холодный ветерок, мешающий Лёве отправиться в царство Морфея. В руках самодельная удочка, а рядом с ним сидит дедушка и тихо напевает какую-то знакомую мелодию. Мальчика постепенно клонит в сон и он даже не замечает, как заваливается набок, уткнувшись ухом в плечо дедушки. На душе становится спокойно. Настолько, что руки слабнут и тело наполняется теплом, а веки становятся тяжёлыми, что невозможно открыть глаза. — Эх, ты, Лёвушка… — тихо смеётся дедушка и аккуратно трепет мальчика по волосам. — Рыбак.       — Лёва, клюёт! Не спи! — взбудоражился Валентин Сергеевич, жадно наблюдая за утонувшим поплавком; Хлопов, вздрогнув, потянул удочку и на траву упал маленький карась. — Молодец, боец!       Ближе к вечеру у рыбаков был вполне приличный улов. Когда черви закончились, Валентин Сергеевич аккуратно сложил удочки в багажник машины. Его примеру последовали и мальчики. Сначала Лёва думал, что Валентин Сергеевич немного подозрительный, однако ближе к концу дня мальчик был уверен, что Валентин Сергеевич — самый добрый мужчина на свете с хорошим чувством юмора, который, к слову, очень вкусно умеет жарить рыбу на костре.       — Дед, а расскажи нам что-нибудь, как ты любишь, а? — заговорщески прищуривается внук и усаживается поудобнее, уплетая рыбу. Валентин Сергеевич задумался на секунду, перебирая в голове все истории, которые он когда-либо знал, отсеивая те, которые уже рассказывал и вдруг в его глазах загорелось что-то, словно его ударили по голове молотком. Мужчина отложил рыбу и тщательно обтёр руки салфеткой, как бы невзначай обвёл слушателей взглядом, убедившись, что те готовы его слушать. — Существует легенда… — приглушённым голосом начал он для особой атмосферы. — Что некогда существовал один лагерь, куда родители отправляли своих детей на отдых. Так вот, в том лагере неспокойно было. Ходили слухи, что в этой местности вампиры водились. Только вот… Непростые они были. Их называли пиявцами. — хлопает себя по щеке и отводит ладонь, чтобы рассмотреть комара, который не успел укусить мужчину. — потому что кровь сосали. Непростое дело: бегает себе маленький мальчик, улыбается, смеётся, шутит, хулиганит и вдруг раз… пропадает. Начинаются поиски, однако они не венчаются успехом, а на утро он вновь ходит по лагерю. Его спрашивают: Куда ты, мол, делся, в он отвечает: Гулял. И вот, что странно. После этого случая он ходит в идеально выглаженной белой рубашке с красным галстуком и прилизанной причёской. Он больше не смеётся, не шутит и не хулиганит. Он ведёт себя сдержанно и примерно. Что могло случиться? — Скорее всего, родителям рассказали об этом инциденте, они дали мальчику люлей и теперь он вынужден вести себя хорошо, а иначе они, к примеру, посадят его под домашний арест или заставят с утра до вечера читать книги. — начал рассуждать Миша, но Валентин Сергеевич лишь помотал головой в отрицательном жесте. — Здесь кроется другая тайна. Однако я расскажу её чуть позже. — поставил указательный палец к губам и подбросил в костёр ещё веток, отчего в разные стороны полетели маленькие искорки. — Однажды в лагерь приехал непростой мальчик. Обычно, когда дети случайно раскрывали эту тайну, они спешили покинуть это место и забыть как страшный сон, однако этот мальчик отличался от них. Он захотел раскрыть правду и поплатился за это. — В небо тут же взмылись яркие языки пламени, начиная плясать в воздухе. — У него был грандиозный план и помощник, который, как ни странно, верил ему. Между тем, в лагере все чаще и чаще стали пропадать дети и вожатые, а после возвращались в идеально выглаженных рубашках с красными галстуками и суровым выражением лица, которые как по команде один за другим вставали по ночам со своим кроватей и уходили в неизвестном направлении. Мальчик этот узнал, что за всеми пиявцами стоит главный пиявец. Стратилат — их хозяин. Именно он делает их своими подчинёнными и заставляет пить кровь. Его главная задача собрать до полнолуния 13 пиявцев, которые служили как хранилище для крови, а потом выбирал одного из них для «грандиозной миссии» жертвоприношения во славу его самого, на следующий день 12 детей, которые были обращены в пиявцев поступали в больницу с отравлением. Их всех тошнило, поднималась температура, они один за другим скидывали с себя красные галстуки, жаловались на провалы в памяти, а потом через год умирали при разных обстоятельствах… — Жесть… — изумлённо раскрыл рот Смирнов, не в силах отвести взгляд от дедушки, который, словно, зачаровал мальчика своим рассказом. — Так вот. У мальчика и его друга был гениальный план, как заблокировать стратилату доступ к крови пиявцев: они заманивают всех пиявцев на речной трамвайчик при помощи доктора, что работал в этом лагере, а стратилата пытаются заманить в кладовую, чтобы запереть на замок, однако случилось непредвиденное. — произнёс мужчина, который, будто видел те события наяву. — Вернёмся чуть назад. Как бывает в любой истории, какого бы жанра она не была, везде присутствует любовь. Даже в такой страшной истории. Мальчику нравилась одна девочка. Скорее всего, именно из-за неё он не покинул тот лагерь, потому что пытался всеми силами защитить её от пиявцев. И вот однажды, когда наступил решающий день. В его план вмешалась девочка. Именно она зашла с ним в кладовую и пока ребята ссорились, стратилат превратился в монстра и напал на девочку. Весь план полетел к чертям. Ещё секунда и стратилат мог её убить и тут мальчик принимает решение, которое навсегда перевернёт его жизнь. «Я хочу твоей крови!» крикнул он. — Я не понял. — почесал голову Миша, потеряв нить повествования. — Объясняю: незадолго до исполнения своего плана мальчик услышал, что если попросить у стратилата крови, то он не сможет отказать и поделится своей кровью. Ещё одна интересная деталь: если пиявцы переживут своего стратилата — они не умрут через год и кроме того, больше не смогут стать очередной целью, потому что их кровь будет считаться «гнилой». Как результат: Стратилат перестаёт быть стратилатом, пиявец перестаёт быть пиявцем, а человек, что попросил кровь перестаёт быть человеком. — Он становится стратилатом? — округлил глаза мальчик, совершенно забыв о присутствии друга, который сейчас напоминал восковую статую, нежели человека. — Верно. — кивает мужчина, похвалив внука за догадливость. — А что было потом? — не унимается Смирнов и резко вздрагивает, услышав рядом с собой отрешённый голос товарища. — Мальчик приказал бывшему стратилату сгореть синим пламенем. — разрывает тишину севший голос Хлопова, заставляя рассказчика и слушателя вспомнить об ещё одном человеке. — Ты тоже знаешь эту историю? — удивился Смирнов, обращаясь к товарищу.       Как же всё было просто.       Лёва столько лет пытался найти способ вспомнить всё, однако ответ лежал на поверхности. Ответ был в каждом его сне, в каждом мимолетном воспоминании, в каждом стуке сердца. В каждом, мать его, шаге.       В голове был шум. Впервые в жизни в голову не приходило абсолютно ничего. Мысли покинули его и теперь мальчик мог полагаться лишь на большую дыру в районе груди. Что-то в горле невероятно саднило, а грудная клетка разрывалась от немого крика.       В тот момент он потерял не просто хозяина и повелителя. В тот момент он потерял отца, идола и бога.       В тот момент он потерял себя.       Пришвартованный недалеко от берега речной трамвайчик чуть покачивается на мирной реке, что испускала жар, не ощутимый простому смертному. Лёва в панике мечется, пытаясь найти выход, мимо него пробегают такие же несчастные дети, которые также как и он попали в ловушку.       Всё не может так закончится. Нет, нет, нет. Он там совсем один. Пожалуйста, пожалуйста, пусть всё будет неправдой.       Хлопов оборачивается и встречается взглядом с предателем. С тем, кому все доверяли: с Носатовым Валентином Сергеевичем. Если бы они не были такими наивными и не последовали бы за доктором, то смогли бы исполнить свою миссию. Внутри закипает слепая ненависть, душит, рвёт глотку изнутри и мальчик кривится набрасывается на мужчину и его примеру следуют остальные пиявцы, Лёва достаёт из кармана брюк маленький перочинный нож, который на днях подарил ему Серп Иванович и вспарывает кожу поперёк его лица, однако Валентин Сергеевич вырывается из цепких рук и ныряет в святую воду, оставляя детей на борту совсем одних. Время словно замедляется и дети замирают, прислушиваясь.       Лёва слышит пронзительный крик и вздрагивает, в груди всё покрывается жутким холодом. Хлопов кашляет и загинается от боли в сердце, зажмуривается так, что в уголках глаз выступают слёзы. Сердце медленно, но верно начинает тихо постукивать и мальчика бросает в жар от непривычного ощущения жизни в теле. Вместе с жаром приходит новое чувство: грусть. Необъяснимая грусть накрывает его с головой, а в груди селится что-то тяжёлое и мятежное. Хлопов выпрямляется и судорожно мотает головой, пытаясь определить источник его эмоций и, к своему сожалению, он его находит. Большие языки пламени взмываются в небо и люди, что собрались посмотреть на это внезапное представление улыбаются и хлопают в ладоши: для них это символ конца летней смены в лагере, начало нового этапа, а для Лёвы и остальных пиявцев это нечто иное. Хлопов застывает, не в силах отвести взгляд от адского пламени, слух обостряется настолько, что мальчик слышит треск сухих веток. Тело начинает дрожать с каждой секундой всё больше, к горлу подкатывает большой ком, а по щекам начинают скатываться горькие слёзы. Он видит, как медленно и мучительно погибает его бог. — Я спасу его! — кричит в истерике мальчик и бежит к краю речного трамвайчика, чтобы спрыгнуть в реку и обрести себя на адские муки, однако его останавливает Бекля и сковывает в крепкой хватке. — Не глупи… — севшим голосом отвечает светловолосый мальчик и опускает голову, прикрывая глаза. — Отпусти меня! — кричит, надрывая голос, Лёва и пытается вырваться изо всех сил, захлёбываясь слезами. — Пожалуйста! Я должен его спасти!       Дети и вожатые давно уже разошлись по своим кроватям. На лагерь опустилась тихая ночь, наполненная запахом сгоревших веток и смолы. Лишь изредка можно было различить тихое стрекотание сверчков и тихий приглушённый плач 13 детей, что нарушал нарушал идиллию; плач, заставляющий струны души болезненно сжаться от одного только вида несчастных. Бекля в ярости пытался раскромсать себе костяшки, лишь бы не чувствовать душевную боль, что нарастала с новой силой; девочки, обняв коленки, сидели на лавочке и рыдали на плече друг у друга; Альберт сидел в стороне и бездумным взглядом смотрел в воду, словно та могла ответить на все его вопросы, а Лёва… А Лёва ослабший от часовой истерики безжизненным грузом упал на лавочку и слабо взъерошил волосы, сделав глубокий вдох. В груди было пусто, лишь сердце тихо постукивало, напоминая мальчику о том, что он жив, однако это его совсем не радовало. Перед глазами стояла всё та же картина: Серп Иванович, канистра с бензином и огонь, забравший самое дорогое, что было у пиявцев.

***

      — Хочешь, чтобы все тебя слушались? — спрашивает Серп Иванович, подопнув мяч, который Лёва в гневе пнул слишком далеко. — Только скажи это. — Хочу… — в трансе произносит мальчик, не в силах оторваться от таинственной древней магии, что держала его под контролем. — Возьми свое сердце, зажги его смело, отдай его людям, чтоб вечно горело. — раздаётся эхом в голове мальчика мантрой, намертво поселяясь в его голове, отвлекая внимание. Лёва приходит в сознание и обнаруживает свою руку в крепких мужских руках. Хлопов в страхе пытается отдёрнуть руку, когда замечает, как нечто длинное похожее на язык аккуратно разрезает кожу и проникает внутрь, медленно высасывая из него кровь. В груди начинает что-то невероятно саднить и мальчик падает замертво. Мужчина ухмыляется и поднимает руку с наручными часами на уровне глаз, прикидывает что-то, а потом уходит, насвистывая какую-то мелодию себе под нос.       Мальчик приходит в себя и медленно встаёт, покачиваясь из стороны в сторону. В глазах двоится и Лёва падает пару раз на землю, ощупывает её, пытаясь осознать реальность, а потом вновь встаёт, облокачиваясь о каждое дерево.       Нужно дойти до Валентина Сергеевича — он обязательно поможет. Нужно всё рассказать.       Лёва стучится в медпункт и как только дверь открывает Валентин Сергеевич, мальчик замертво падает ему на руки, не успев сказать ни слова.

Собранье зол его стихия.

Носясь меж дымных облаков,

Он любит бури роковые,

И пену рек, и шум дубров.

Меж листьев желтых, облетевших,

Стоит его недвижный трон;

На нем, средь ветров онемевших,

Сидит уныл и мрачен он.

Он недоверчивость вселяет,

Он презрел чистую любовь,

Он все моленья отвергает,

Он равнодушно видит кровь,

И звук высоких ощущений

Он давит голосом страстей,

И муза кротких вдохновений

Страшится неземных очей.

(М. Ю Лермонтов «Мой демон»)