Часть 11

Я верю, обещаю верить,

Хоть сам того не испытал,

Что мог монах не лицемерить

И жить, как клятвой обещал;

Что поцелуи и улыбки

Людей коварны не всегда,

Что ближних малые ошибки

Они прощают иногда,

Что время лечит от страданья,

Что мир для счастья сотворен,

Что добродетель не названье

И жизнь поболее, чем сон!.. Но вере теплой опыт хладный

Противуречит каждый миг,

И ум, как прежде безотрадный,

Желанной цели не достиг;

И сердце, полно сожалений,

Хранит в себе глубокий след

Умерших — но святых видений,

И тени чувств, каких уж нет;

Его ничто не испугает,

И то, что было б яд другим,

Его живит, его питает

Огнем язвительным своим.

(«Исповедь» М. Ю. Лермонтов)

      Как в тумане проходит очередной день и застаёт мальчика за полночь, когда стрелки часов равнодушно отстукивали ритм, совершенно наплевав на поздний час, двигаясь в своём ритме и не утихая ни на секунду.       С того судьбоносного дня прошла ровно неделя. Неделя, как мальчик забыл, что значит жить. Жить по-настоящему. Хотя он и понимал, что это не конец света, что в его жизни ничего не поменялось. Он не один, однако в груди всё равно теплилась та детская обида, которая казалось давно забылась, однако, ввиду новых обстоятельств, заболела с новой силой. Через несколько часов Лёва должен был идти в школу. На самом деле, он был рад, что каникулы, наконец, прошли. Вероятнее всего, ему будет намного легче отвлечься от всего этого негатива в школьной обстановке. Да и потом, не девочка же он какая-нибудь чтобы страдать так долго. Ну да, оказался не нужен. Ну и ладно, ну и не очень-то и хотелось... Хотелось.       С малых лет мальчику действительно хотелось быть всегда и везде с отцом, чтобы так же как соседские мальчики потом с энтузиазмом рассказывать, как вместе с папой поймали «Во-о-о-о-т такую рыбу» и на неверующие смешки слушателей деловито выпрямляться и говорить: «Да я вам отвечаю.»       Пора отвлечься от этого. Хватит.       Миша и Варя несколько раз пытались вызвать друга на улицу, однако тот всячески отговаривался, ссылаясь на работу по дому, либо на интересный фильм, либо ещё на что-то. Смирновы, конечно же, понимали, что Лёва врёт, однако ничего не могли с этим сделать и каждый раз придумывали всё новый и новый план, как вызвать друга на разговор.       Но стоит ли?       Существуют люди, которые любят справляться с проблемами в одиночку и нет, это не значит, что у них нет друзей. Им просто нужно посидеть в тишине, чтобы их совсем никто не трогал, не разговаривал и мешал. Посидеть и подумать обо всём, что тревожит, чтобы через неопределённое время выйти в мир со светлыми мыслями и улыбкой на лице с полным осознанием того, что нужно делать. Лёва как раз был их таких людей и Смирновы осознав это, решили, наконец, оставить его наедине со своими мыслями.       Лёва вздрагивает; ёжится от внезапного порыва ветра, что так некстати ворвался в открытое окно; встаёт и тихо закрывает створку, после чего возвращается на кровать и плотно укутывается тёплым одеялом. На самом деле всё не так уж и плохо, хотя воспоминания всё равно оставляют неприятный осадок, однако это терпимо. Лёва ведь сам хотел вспомнить прошлое. Вспомнил. Молодец.       Правильно говорят: «Бойся своих желаний».

***

      Осень всё больше и больше вступает в свои права, перекрасив все деревья в жёлтый и красный цвета. Если бы осень была человеком — она несомненно была бы художницей. Она будет любоваться своим творением, пока ей не надоест и тогда цепкий и холодный ветер сдует все листья, оставив лишь скрюченные голые деревья. — пронеслось у Лёвы в голове, когда он, спрятав нос в шерстяной шарф, направлялся в школу. — Лёва, привет, как ты? — подбегает к Хлопову Смирнов, хлопая того по плечу. — Привёт, да вроде нормально, а ты как? — чуть морщится от болезненного шлепка Лёва, но решает скрыть это за добродушной улыбкой. — А я то тут причём? — странно усмехается Миша, спрятав руки в карман, и тут же задаёт очередной вопрос. — Как себя чувствуешь? Лёва удивлённо приподнимает бровь, искренне не понимая, к чему клонит его друг, однако спустя мгновение усмехается, указывает на скрипящие от ветра ворота школы и направляется туда. — Пошли уже, скоро урок начнётся, а мы тут с тобой как красавицы на ветру... Миша молча кивает и пингвиньей походкой направляется вслед за другом к дверям школы, где сможет, наконец, согреться.

***

      — Давай сегодня погуляем? — сердце ушло в пятки, когда Лёва услышал собственный твёрдый голос и фразу, адресованную Смирновой и взгляд тут же застывает, утопая в в головокружительном мёде, ярчайшем янтаре и золоте. А может ещё не поздно сказать, что это шутка, может стоит убежать? — пронеслось у мальчика в голове, однако тело словно парализовало. Он словно был немым зрителем по ту сторону экрана, который закрывает лицо руками и кричит: «Боже, какой же ты идиот, какой же ты идиот!», однако главный герой фильма его не слышит и продолжает нести чушь, а зрителю настолько неловко, что он даже не может дотянуться до пульта, чтобы переключить эту ересь. Остаётся ждать и смотреть к чему это приведёт. — Почему бы и нет. — пожимает плечами Варя и дарит Лёве самую нежную и светлую улыбку, которая, вероятно, теперь будет сниться ему по ночам, превращая все его кошмары в приятные и сладкие сновидения, благодаря которым он будет просыпаться по утрам с широкой улыбкой на лице и каждый раз, вспоминая эту ситуацию, закрывать лицо руками, густо краснеть и произносить: «Боже, какой же ты идиот, какой же ты идиот!» — Тогда давай сегодня в 3. — отвечает мальчик. — Только тепло оденься. Не май месяц. Девушка кивает и уходит на своё место, когда слышит как громкие каблуки отстукивают ритм в коридоре, оповещая о приближении учителя. — Лыбу убери. — иронично усмехается Миша, повернувшись полубоком к Лёве. — Иди нахуй. — хохочет Хлопов и легонько толкает друга в плечо. — Я же могу не отпустить её гулять. — шуточно фыркает Миша, но тут же замолкает, когда в класс заходит женщина с журналами. — Здравствуйте!