Кровавая бойня

Только что Иден спросил у ведущего о своей смерти. Как я уже говорила, мой напарник "с приветом", словно маленький ребёнок, к тому же очень наивный. Как и при каких обстоятельствах он осознал весь ужас происходящего? Кто посмел ему сказать? Хотя, учитывая обстоятельства, он должен был рано или поздно об этом догадаться. Догадаться о подлинном смысле Голодных игр, о том, что мы там будем убивать друг друга. — Не плачь, милый Иден из Дистрикта 3, — подбадривает его Цезарь Фликермен. — Ты ведь должен понимать, что это очень серьёзное состязание между дистриктами. — Но я не хочу умирать, — Иден понемногу успокаивается. Зал потихоньку хлопает, чтобы разбавить обстановку. — Я очень хочу домой. — Ты поедешь домой, Иден. Но тебе нужно выиграть, чтобы вернуться, понимаешь? — Но тогда мне придётся убить, чтобы выиграть, а я не хочу убивать! — закричал Иден на ведущего. Зал затихает. — Это Голодные игры, Иден, и тебе рано или поздно придётся убить кого-то из ребят, — спокойно отвечает Цезарь. Эта фраза стала последней каплей. Иден очень громко кричит и плачет, прося о том, чтобы его отвезли обратно домой, к его тёте. Я впервые вижу его в таком состоянии. Обычно Иден очень лёгкий на подъем и не может воспринимать такую жестокую правду жизни. Но кто же знал, что он всё поймёт и воспримет. Я уверена, что кто-то рассказал Идену о нашей поездке в Капитолий, зачем мы сюда приехали и что с нами будет, причём очень доходчиво. Я не стану гадать, кто это сделал, наши стилисты, сопровождающая, Бити или кто-то из трибутов. Сейчас это не важно, я решу этот вопрос после интервью, вечером, с самим Иденом. Цезарь Фликермен понимает, что его последняя фраза была ошибкой, и пытается всеми силами успокоить Идена, что, конечно, у него не выходит: Иден просто в истерике, кричит и никого не слушает. Тогда ведущий подзывает охранников из-за кулис и просит работников зала немного ослабить свет на сцене. Один из охранников берёт Идена на руки и уводит в общую комнату к остальным трибутам. Стилисты и сопровождающие находятся с нами в большой комнате, где каждому дистрикту выделен широкий белый диван. Охранники сажают Идена на место нашего дистрикта и быстро ретируются, мол "разбирайтесь сами". К моему маленькому напарнику подбегает Кассия и пытается его обнять и успокоить, но тот отворачивается от неё, закрывает лицо руками и плачет навзрыд. — Да заткни уже его! — орёт на меня мальчик из Второго дистрикта. — Не то я его заткну так, что до арены он тупо не доживет, раздражает бл@ть! — Ты не видишь, что с ним происходит? Он же умственно отсталый, — одёргивает его Лагуна из Четвёртого дистрикта. — Да и его напарница видимо язык проглотила. Я стараюсь не слушать нападки профи и легонько приобнимаю Идена за плечи, затем достаю носовой платок, который он мне подарил после Жатвы, и показываю ему. — Ты помнишь, какой запах у миссис Марблс, твоей тёти, Иден? — я показываю ему красивый цветочный узор на своем платке. — Она... она... она... — Иден понемногу приходит в себя и пытается спокойно мне ответить. — Моя тётушка пахнет свежей... свежей... травой... — А теперь понюхай платок, который ты мне подарил тогда в машине, — я передаю платок ему в руки. — Его ведь сшила твоя тётушка? Иден берет платок и осторожно принюхивается к нему, затем обнимает меня и немного обмякает. — Чем он пахнет ? — спрашиваю я. — Он пахнет свежей... травой. — Иден уже вплотную прижимает платок к своему носу. — Как моя тётушка... эти цветы пахнут как моя тётушка... свежей травой... — Мы можем сейчас уйти к себе? — спрашиваю я сидящую рядом Кассию. — К сожалению нет, мои дорогие, — в её глазах читается столько сострадания. Мне кажется, Кассия сама понимает, что за ужасы порой творит с нами Капитолий. — Все трибуты должны находится здесь до окончания интервью. Я с пониманием киваю и следующие десять минут сижу в обнимку с Иденом. Мы пропустили несколько интервью. На сцене уже сидит девушка из Шестого дистрикта — та самая азиатка с длинными чёрными волосами и необычной внешностью. Как оказалось, её зовут Лаура и ей уже все восемнадцать. В рейтинге трибутов этого года она вроде была на четвёртой строчке, сразу же после меня. Да и оценка от распорядителей ей досталась высокая, после показательных выступлений — восемь баллов. Неудивительно, ведь Лаура имеет очень запоминающуюся внешность, она единственная азиатка среди всех нас. Из интервью я узнала, что её главное оружие — это духовая трубка, которая стреляет дротиками. Интересно, откуда у неё такие способности? Ещё мне запомнился мальчик из Восьмого, Бархат. Он показал себя как очень умного и способного парня, да и я видела, как он хорошо плетёт узлы на тренировках. Ясное дело, он из дистрикта, где главный промысел — это текстильная промышленность. Высокая белобрысая девочка из Девятого дистрикта оказалась очень милой и воспитанной особой. Её зовут Анни, и у неё есть способности в биологии, а значит она безусловно сможет выжить в лесу. Мой новый знакомый из Десятого дистрикта, Миша, был очень болтливым на интервью и успел за три минуты рассказать кучу фактов о себе (которые, конечно, я и так знала). Не знаю от чего, но зал очень громко хлопал на его интервью. Его напарница Милк была немой и общалась с Цезарем с помощью языка жестов, хотя из этого не вышел какой-либо толк — все в зале пытались понять жестикуляции Милк. Поэтому ведущий просто задавал ей вопросы, на которые можно ответить кивком или качанием головы. На детей из Одиннадцатого и Двенадцатого дистриктов я не обратила должного внимания, так как они были самыми младшими из нас. Вряд ли они завоевали хоть какую-то зрительскую симпатию, да и после показательных выступлений их баллы были довольно низкими. Но я надеюсь, что с ними всё будет в порядке, Иден ведь подружился со своими ровесниками из угольного региона. Цезарь завершил интервью красивой речью и пожелал всем трибутам удачи на арене, а спонсорам — поставить на сильных бойцов. Боже, будь тут моя Софи, она бы прыснула "вот дол"№"еб", с чем я конечно же согласна. Он, как и все капитолийцы, до безумия заносчив и высокомерен по отношению к жителям дистриктов. *** Прошло уже несколько часов с интервью, нашего ужина на этаже, а у меня в голове так и маячат мысли об Идене и завтрашних Голодных играх. Нас двадцать четыре, а выиграет лишь только один. Тут не может быть или-или, потому что мы все не хотим умирать. Я не могу уснуть и хожу взад-вперед по комнате, треплю короткие волосы на голове и комкаю свою пижаму. Завтра я возможно умру, но что тогда будет с Иденом? Сможет ли он выжить? Хотя лучше бы он умер одним их первых и не мучительной смертью, мне не хочется, чтобы его мучили профи или переродки распорядителей. Все понимают, что Иден не сможет продержаться на арене и что я не смогу его защитить. Я понимаю, что если мы с Иденом выживем после бойни у Рога изобилия и что если на него потом нападут — я не стану мешать его смерти. Это самая большая несправедливость — отправлять детей на верную смерть. Больше всего я боюсь того, что мне придётся его убить, я пообещала его тёте и себе. Выбор настолько твою мать ужасный, хотя даже его как такового — и нет вовсе! А если я всё-таки умру первой, и потом профи будут убивать Идена медленно и мучительно, на потеху публике! Да разве так можно издеваться над нами?! От этой дилеммы я начинаю плакать и вырывать себе волосы, ко мне аккуратно стучится Иден и просовывает голову в мою комнату. — Вай, ты спишь? — мальчик вглядывается в темноту и пытается разглядеть мой силуэт. — Честно, я очень сильно переживаю из-за завтрашнего, — я сглатываю комок слёз у себя в горле и пытаюсь спокойно ответить ему. — А ты почему не спишь? — Потому что я знаю, что умру завтра, — Иден, не спрашивая меня, заходит в комнату и садится на пол рядом с моей кроватью. — Садись тут, Вай. — Тебе это Бити сказал? — Да. — И ты не боишься? — Нет. — У тебя вообще нет эмоций на этот счёт? — Я больше злюсь на вас всех, — очень спокойно произносит Иден, когда я сажусь рядом с ним. — Почему вы не говорите мне сразу о том, что здесь происходит? Я бы мог устроить истерику не сегодня на интервью, а ещё тогда, когда мы с тобой выезжали из Дистрикта. — Мы боялись, что до самих игр ты будешь сам не свой, — глупо оправдываюсь я. — Что ты войдешь в глубокий стресс от новостей и будешь просто в огромной печали. — Самая главная ошибка вас всех — это не считать странных людей за нормальных и не относиться к нам должным образом. Вы думаете, что мы очень глупые и не видим ничего. Поверь мне, Вайресс, мы всё видим и чувствуем. — Но тогда объясни мне, что за выходка была сегодня на интервью? — с укором спрашиваю я. — Это был всплеск эмоций, реакция на то, что вы не могли мне сказать сразу, а бегали вокруг да около. Бити ещё до интервью рассказал о моём участии на Голодных играх, о том, зачем они созданы и что там со мной будет. Я не знаю, как отвечать на его слова и как вообще можно реагировать, поэтому просто молчу. — О чем вы говорили тогда с моей тётушкой, когда она выходила из Дома правосудия вся в слезах? — резко спрашивает Иден. — Я знаю, что она провожала и тебя после жатвы. Этот вопрос застал меня врасплох. Если совру — заметит, скажу правду — реакция может быть какой угодно. Вряд ли он захочет знать, что его самый родной человек уже смирился с его смертью и уж тем более попросил девочку-соотечественницу убить её маленького племянника. — Она ведь просила тебя не о том, чтобы ты меня защищала, верно, Вайресс? — заполняет молчание Иден — Я уже догадываюсь, о чём моя тетушка попросила тебя. Он очень проницательный человек и настоящий эмпат. Хотя, учитывая то, что я заплакала от его последних слов, тут уже ничему и не надо догадываться. Меня пугает то, насколько легко и связно он говорит, что он говорит... — Ты должна будешь убить меня, Вайресс, — тихо продолжает Иден — Иначе никак. У тебя больше шансов выжить и стать победителем, а я буду только мешаться. — Не говори так, Иден! Это очень плохой поступок, я не смогу этого сделать! — Сделай всё как надо, Вай, — Иден обнимает меня и целует в макушку. — Ты не виновата, что выбор такой безнадёжный. Помни о том, кто во всём виноват. — О чём ты? — в недоумении спрашиваю я. Неужели Иден настолько хорошо понял всё происходящее?.. — Когда я умру, то хочу, чтобы ты выиграла в Голодных играх и передала моей тётушке, что я её очень люблю. Глаза Идена наполнены слезами, но он всеми силами старается не плакать. Я просто обнимаю его в ответ и сижу рядом. До самого утра мы лежим на моей кровати в обнимку и тихо плачем от неизбежности бытия. Нас будят к девяти часам, мы с Иденом завтракаем и вместе с Кассией выходим из нашего здания. Всю дорогу до планолётов, которые довезут нас до арены Голодных игр мы молчим, конечно, из-за нашего с ним ночного разговора. Мне так жаль, что через несколько часов нас с ним не станет в этом мире, и от того я ещё сильнее злюсь на систему Панема и на Капитолий. Наши с Иденом глаза опухшие после долго совместного плача. Мы уставшие, так как не спали всю ночь. Хотя бы хорошо позавтракали. — Я буду держать за вас кулачки, милые мои, — улыбаясь, говорит Кассия, когда мы подходим к планолётам. Она прощается с нами, пытается всеми силами показать свою бодрость и оптимизм, но по взгляду видно, что Кассия переживает и тяжело воспримет нашу смерть. Всё-таки она хороший человек. Я забираюсь в свой планолёт и смотрю в окно, пока стёкла не затемняют. Спустя пару часов планолёт приземляется, и машина с миротворцами отвозит меня на точку старта. Меня привозят к металлическому лифту, на котором висит табличка "3-д" (наверное она означает "Дистрикт 3 — девушка"), после чего двое миротворцев спускаются со мной в подземелье. Внизу меня ожидает серая комната, стол с едой, два стула, вешалка и капсула, встроенная в стену в противоположной стороне. Наверное, в этой капсуле меня поднимут на арену. А ещё я вижу Клио — она спокойно сидит за столом и пьёт апельсиновый сок. — У вас шесть минут, мисс, — докладывает один из миротворцев, после чего встаёт рядом с капсулой. — Вы должны отвернутся, господа, — вмешивается Клио и уводит меня к вешалке. — Дайте девушке надеть форму к Играм. Клио открывает чехол с одеждой и развешивает одежду, чтобы в последний раз одеть меня. Как оказалось, форма этих Голодных игр довольно практичная и тёплая: чёрный джемпер, утеплённые брюки, кожаные ботинки на очень толстой подошве с зазубринками, флисовая куртка с капюшоном и меховой подкладкой, ремень с металлической бляхой и шерстяные перчатки. Видимо, арена будет довольно холодной — надеюсь, что не ледяной. — Меня мучает жажда, — проговариваю я и быстро иду к столу с едой и напитками. Заставляю себя съесть несколько кусков ветчины и выпиваю очень много воды. Хорошо, что я ела как не в себя все эти дни, ибо набрала вес и смогу использовать накопившуюся жировую прослойку как топливо во время голодания на арене и как дополнительный теплосберегающий слой. — Переживаешь? — словно прочитав мои мысли, спрашивает Клио. — Очень. — Главное, Вайресс, не беги в сторону Рога изобилия. Там будет страшное побоище. Постарайся выжить. — Форма очень тёплая, Клио. Надеюсь, что если выживу при бойне у Рога, то хотя бы переживу первую ночь. — Не переживай, милая, — чуть не плача произносит Клио. — Бити с Кассией позаботятся о тебе. Ты ведь одна из фаворитов этого года, поэтому твой ментор постарается увеличить твои шансы на арене. — Очень надеюсь на это. — Так и будет, Вайресс. Спонсоры не обделят тебя, вот увидишь. Да и к тому же многие хотят, чтобы такая красавица выиграла. — Спасибо тебе, Клио, — я не сдерживаюсь и обнимаю своего стилиста. — Это для тебя, моя хорошая, — Клио обнимает меня в ответ, затем отстраняется и протягивает маленькие серьги с жемчугом. — Помнишь тот платок, что тебе подарил Иден? Его запретили распорядители, так как увидели в нем некую фору против других трибутов. Так что я попыталась найти для тебя другой талисман. — Серьги с жемчугом? — Они маленькие и не могут принести особой пользы на арене, на что распорядители дали добро. Надень их и не снимай. Я надеваю эти красивые серьги и со слезами благодарю своего стилиста. Может, они и вправду принесут мне удачу? — У меня ещё не было столь прекрасного трибута, Вайресс, — говорит мне Клио на прощание. — Удачи тебе. Я улыбаюсь и встаю в центр капсулы, затем меня закрывает стеклянной дверью, и я плавно поднимаюсь на вверх. Как только я поднимаюсь к арене, меня ослепляет яркий и чувствуется прохладное дуновение зимнего ветра. Я несколько раз моргаю и пытаюсь сфокусировать зрение, после чего арена наконец становится видимой. О нет. Нет, нет, нет. Как я и предполагала, меня окружает сплошной хвойный лес и высокие скалы. Что страшнее всего, так это зимний пейзаж. Всё вокруг покрыто слоем снега и морозным холодом. Но необычно на этой арене то, что помимо снега здесь имеются и травы с цветами. Да уж, многие из нас могут погибнуть от ночных холодов. Хотя кто знает, распорядители могут и лето здесь устроить. Безжалостные люди. В центре всего этого хвойного леса располагается поляна с Рогом изобилия, вокруг которого двадцать четыре пьедестала с трибутами. — Дамы и господа, объявляю пятьдесят вторые Голодные игры открытыми! — из ниоткуда раздаётся голос Клавдия Темплсмита. — И пусть удача всегда будет с вами! Шестьдесят секунд до того, как прозвенит гонг, и с пьедесталов побегут трибуты. Минута до того, как начнётся мясорубка и череда детских смертей. Миг до того, как я умру. 60, 59, 58, 57, 56, 55, 54, 53, 52, 51, 50... В первую очередь я осматриваю сам Рог изобилия. Внутри находится столько всего: оружие, еда, палатки, необходимые для выживания ресурсы. Конечно, профи побегут сразу к нему, чтобы забрать самое ценное и начать убивать. Бити так и не просветил меня, какой у нас будет план по выживанию на арене, и теперь я глупо топчусь на этом чёртовом пьедестале. Наверное, решил, что я сама справлюсь, после выходки на показательных выступлениях. Господи, прости меня, Бити 49, 48, 47, 46, 45, 44, 43, 42, 41, 40... В метре от меня валяется рогатка и моток проволоки. Ну конечно, чем дальше от Рога изобилия, тем менее полезны предметы и некоторые ресурсы. В первую очередь я возьму их и сразу же побегу к лесу. Да, сразу к лесу. Никуда больше, Вайресс. Главное — выжить. 39, 38, 37, 36, 35, 34, 33, 32, 31, 30... А как же Иден? Боже, нет, я не убью его. Я постараюсь вытащить своего маленького друга из этой бойни и сразу же убегу с ним в лес. Да, быстро забрать Идена и побежать в лес. Отличный план. 29, 28, 27, 26, 25, 24, 23, 22, 21, 20... Иден стоит вдалеке от меня, через шесть трибутов. Многие из них пристально смотрят на Рог изобилия — наверное, уже решили, как будут действовать. Я смотрю на Идена и пытаюсь мысленно привлечь его внимание, чтобы он посмотрел на меня. Иден будто прочитал мои мысли и взглядом нашёл меня. Он слабо улыбается и кивает мне. Думаю, он понял мой посыл. Я киваю в ответ и направляю свой взгляд в сторону леса, мол, "беги сразу же туда". 19, 18, 17, 16, 15, 14, 13, 12, 11, 10... Справа от меня стоит высокая и горбатая блондинка из Девятого — Анни. Она то и дело ломает себе пальцы. Наверное думает, как поступить при ударе гонга — удрать в лес или побежать за провиантом? При её росте добежать до Рога изобилия — плёвое дело. Это мне с моим метр пятьдесят будет очень тяжело урвать хоть что-то полезное. Слева от меня стоит мальчик из Седьмого. Я не помню его имени, но он хорошо владеет топором. Надо будет держатся от него как можно дальше. 9, 8, 7, 6, 5, 4, 3, 2, 1, 0! Бьёт гонг, и все трибуты срываются со своих пьедесталов. Кто в лес, кто в центр арены. Профи сразу же бегут к Рогу изобилия за оружием, чтобы начать убивать. Я спрыгиваю со своего места и сразу же складываю в карман близлежащую рогатку и моток проволоки. Всем силами ищу Идена, но не могу его найти и начинаю паниковать. Очень надеюсь, что он уже в лесу. Проходит около минуты, профи уже достигли центра арены, вооружились мечами, булавами, ножами, копьями и начали свою охоту. Боже мой, что же делать?! Я глупо топчусь на месте, в ожидании своей смерти, пока ко мне не приходит одна гениальная, но очень рискованная идея — притвориться мёртвой. Я бегу до середины пути к Рогу изобилия, всеми силами прокусываю внутреннюю сторону щеки и падаю наземь. Укус получается настолько сильным и болезненным, что на глаза набегают слёзы. От адреналина в теле я очень часто дышу и всеми силами стараюсь успокоиться. Набираю во рту всю кровь, что уже вытекла после укуса и выплёвываю её на руку. Господи, я так сильно укусила внутреннюю щеку, что аж прокусила мясо и выплюнула его на землю. Кровь так и хлещет изо рта, но я держу себя в руках. Вайресс, думай прагматично. Я набираю в ладонь кровь изо рта и размазываю её по шее, передней стороне куртки и рукам. Плюю кровью прямо на свою грудь, открываю свой рот и позволяю красной жидкости течь по моему подбородку и челюсти. Я прикрываю глаза и полностью расслабляю своё тело. Господи, хоть бы этот сущий ад уже закончился. Мне так страшно. Вокруг меня происходит неистовая бойня. Я ничего не вижу, но слышу лязг металла, крики и агонию. Кто-то, наверное, уже умер и лежит на земле, а тело, обмякшее, начинает остывать. Хоть бы и остальные подумали, что я одна из этих несчастных трупов. Я не хочу умирать. Инстинкт самосохранения даёт о себе знать. А что с Иденом? Если он убежал в лес, то я постараюсь потом его найти. Но лучше, если бы его уже убили. Очень жестоко, но я на это надеюсь. Проходит ещё минут десять?.. Час ? Вечность? Эта безжалостная схватка кажется такой долгой и мучительной, но я всеми силами стараюсь очень тихо дышать и не подавать признаков жизни. Наконец, звуки борьбы утихают и постепенно становится тихо. Я чуть-чуть приоткрываю глаза и пытаюсь в горизонтальном положении рассмотреть арену после бойни. Из-за снега и травы особо ничего не видно, так что я начинаю прислушиваться к происходящему. В нескольких метрах от меня ходят люди и о чём-то разговаривают, я узнаю голоса профи. Всё-таки они как обычно поубивали некоторых трибутов и забрали себе большую часть вещей из Рога изобилия. — Хорошая выдалась погода, — смеётся Бриз из Четвёртого и чистит свой меч рукавом куртки. — Сколько у тебя, Рубин? — Трое, — серьёзно отвечает парень из Первого. — Нормально, — произносит Атом из Пятого. — Но зачем нужно было убивать наших девочек? — От них не было бы пользы, да и без них шансов на победу больше, — отвечает вместо Рубина парень из Второго. Не помню его имени. Что? Они лишили жизни своих напарниц? Судя по мужским голосам, из профи остались только парни. Хотя нельзя исключать того факта, что и некоторые девушки-профи выжили и успели убежать. — Значит, остались только слабаки из дальних дистриктов и Лагуна, — спокойно рассуждает Атом. — Бриз, мы ведь договаривались, что своих девушек уберём сами. Что не так? — Кто же знал, что Лагуна побежит сразу в лес, — яростно наступает на Атома парень из Четвёртого. — Найду её и собственноручно проткну этим копьём. Ну вот, всё-таки одна из девушек-профи выжила. Значит, у меня ещё меньше шансов на победу. — Вон там не девчонка из Третьего? — голоса обращаются в мою сторону. — Кто её убил? — Хрен его знает, Солдер. Наверное в суматохе кто-то рассёк ей горло, — отвечает Атом. — Да и оно же к лучшему, что она мертва. Меньше проблем. — Ну да, — соглашается с ним парень из Второго. Видимо его и зовут Солдером. — Красивая была. Не будь мы на Голодных играх, может быть и сблизились бы с ней. — И опасная, — резко прерывает парней Рубин. — Будь она жива, нам бы всем был конец. Девчонка неплохо разбиралась с бомбами. Я сам видел, как она испытывала минное поле в тренировочном центре — страшное зрелище. Эти профи и вправду считают меня соперницей? Я немного польщена конечно, но мне стоит и дальше притворяться мёртвой, иначе выдам себя и стану очередной жертвой этих машин для убийства. — Лан, пошли пока в лес, поищем хоть воду, — приказывает Рубин. Видимо, он главный в этом недолгом союзе. — Сейчас прилетит планолёт. — Да, погнали. Потом поставим здесь лагерь. Парни собирают некоторые вещи и направляются в сторону леса. Я жду, пока голоса полностью не утихают в чаще хвойного леса, затем открываю глаза и приподнимаюсь на локтях. Внутренняя щека очень сильно ноет от укуса. Слава богу, хоть слюна поможет в заживлении раны. Я осматриваюсь и впадаю в шок — по всей поляне лежат тела детей, повсюду брызги и лужи крови. Какой же ужас здесь произошёл, пока я притворялась мёртвой. Меня чуть не вырывает от этого зрелища. Побоище было настолько страшным, что на красном от крови снегу валяются отрубленные конечности некоторых трибутов. Я собираю все свои силы и бегу внутрь Рога изобилия, хватаю чёрный рюкзак и набираю в него еды, две бутылки воды, спальный мешок, спички, бинты, мази и йод. Я приятно удивляюсь, когда нахожу маленький чемодан с проводами, металлическими пластинами, порохом, серой и всяким ядом. Видимо, это распорядители специально для меня приготовили. Хорошо что я показала свои способности, ведь теперь есть крохотный шанс на моё возвращение домой. Собрав все необходимое, я выбегаю из Рога и направляюсь в сторону леса, пока не натыкаюсь на мёртвое тело хорошо знакомого мне человека. Иден. Он лежит мёртвый, с открытыми глазами и ножом в животе. Я в шоке опускаюсь на колени и ошарашенно смотрю на обмякшее тело моего дорогого напарника. Всё-таки Иден не побежал в лес, а направился в самую гущу кровавой бойни. Я вытаскиваю нож из живота Идена и закрываю ему глаза, затем прощаюсь, взяв его за руку, и грустно улыбаюсь. Из-за ноющей боли в щеке и пережитого шока я не могу заплакать или начать истерить. Меня окутывает гнев. Я уничтожу этих парней, что убили Идена. — Так вот почему нет планолёта и пушек! — из леса выходят профи и в изумлении смотрят на меня. Я так и продолжаю смотреть на мёртвого Идена. — Эта суK@ ещё жива! — орёт издалека Солдер из Второго и бежит ко мне. — Всем стоять! Она моя! Ну да как же, твоя конечно. Его напарники останавливаются у опушки леса и с удовольствием наблюдают, как ко мне бежит громила из Второго. Времени нет, поэтому я машинально открываю свой ящик с техникой и отравами, достаю из него белый порошок и обваливаю в нём горстку камней, которые лежали передо мной, помимо этого смешивая их с сырой землей. Солдер уже в трёх метрах от меня, с ухмылкой собирается нанести удар мечом, когда я кидаю камни с землёй и порошком в его лицо. Эффект моментальный: порошок попадает ему в глаза и сразу же их разъедает. Я вижу, как его белки расплавляются и вытекают из глазниц. Что это за порошок, мать твою?! Убийственная реакция, так как Солдер начинает кричать от боли, катается по земле и пытается охладить уже вытекшие глаза снегом. — Это тебе за Идена, ублюдок. Недолго думая, я поднимаюсь с земли, собираю свои вещи и бегу прямиком в лес. Минутное замешательство профи даёт мне фору, и я успеваю изрядно от них оторваться. — Эта бл@дь выжгла мне глаза!!! С~ка! — уже из леса я слышу, как на поляне орёт ослепленный Солдер. — Поймайте эту тварь! Убейте её! На крики Второго особо никто не реагирует, и как ни странно, никто за мной не бежит — видимо, уже поняли, что я довольно далеко от них. Но я всё равно бегу и бегу, изо всех сил. Мне нужно бежать что есть мочи. Надеюсь, Солдер сдохнет. Я уже потеряла счет времени. Добежав до скал, я выдыхаю и сажусь, чтобы перевести дух. Сколько прошло времени? Тридцать минут? Час? Два часа? Не знаю. Но я сделала это, я выжила. Шанс на победу есть. Пока я успокаивалась, начинают стрелять пушки. Каждый выстрел означает смерть трибута, поэтому я считаю. Один, два, три, четыре... Двенадцать. Двенадцать мёртвых трибутов, а значит, ещё двенадцать в игре. Вечером на небе, под гимн Панема будут голограммой покажут павших. Что ж, посмотрим. Ночь на этой зимней арене обещает быть очень холодной, поэтому к вечеру я кое-как рою небольшую впадинку около скал, нарываю очень много веток с деревьев и сооружаю своего рода "мини-подземный-бункер". Благо, у меня в рюкзаке есть спальный мешок, и я надеюсь, что он сохраняет тепло человеческого тела. Костёр я развожу плохо, да и при такой сырости для меня это почти невозможно, поэтому я кое-как ставлю капканы для мелкой дичи (спасибо Мише из Десятого), залезаю в спальный мешок и устраиваюсь на ночь под собранными ветками. Из-за того, что арена приспособлена к зимнему периоду, темнеет рано. Наконец на ночном небе появляется герб Панема, затем играет гимн и идёт череда погибших трибутов. Первой появляется девушка из Первого. Затем оба трибута из Второго — Солдер всё-таки умер. Когда высвечивается фотография Идена, я шепчу ему слова прощания и со слезами на глазах последний раз смотрю на его чистое детское лицо. Профи из Четвёртого живы, вот только Лагуна теперь сама за себя. Девочка из Пятого умерла. Мальчик из Шестого тоже погиб, но Лаура смогла пережить бойню. Седьмой сохранил обоих трибутов, а вот в Восьмом выжил только Бархат — тот самый мальчик, который отлично умеет плести узлы. Анни из Девятого, как я помню, сразу же побежала в лес, но потеряла напарника. Миша с Милк из Десятого тоже смогли пережить резню у Рога изобилия. В Одиннадцатом и Двенадцатом погибли все трибуты. После оглашения павших я зарываюсь в еловые ветки и пытаюсь уснуть, но постоянно думала об умершем Идене. Мне холодно, но, слава Богу, спальный мешок удерживает тепло тела. И только я начинаю засыпать, как слышу пикающий звук. В страхе я аккуратно убираю ветки с головы и всматриваюсь в ночное небо, откуда на меня падает маленький белый контейнер, на котором светится красный фонарик. Бомба? Распорядители решили украсить арену ошмётками моего трупа? Может, это я убила Солдера из Второго, и его менторы заплатили за мою голову? Хотя что за бред, Вайресс. Если бы менторы заказали моё убийство, они бы не стали это делать таким явным образом. Чистая паранойя. Когда контейнер падает рядом, я решаюсь и беру его в руки. Если уж умирать, так по-быстрому. Но, открыв контейнер, я вижу там нож, записку и несколько механизмов с пропеллерами. "Спасибо, что отомстила за Мэри и Кордана. Я ставлю на тебя, Вайресс. Взорви их всех к чертям собачьим. Хеймитч Эбернети" Зачем ментор из Двенадцатого дистрикта посылает мне подарок? Да ещё и такой дорогой, который сделает меня явно сильнее на этой арене. Мне нужно лишь разобраться с этими механизмами. Я несколько раз перечитываю записку, пока не осознаю её смысл — всё-таки это я убила Солдера из Второго дистрикта.