Молочный мальчик и дровосеки

— Ты ничего не мог сделать. Ты ведь это понимаешь? — Она права, Миша. Здесь нет твоей вины, Милк погибла случайно. Она просто не увидела тот узел, да и мы заметили только тогда, когда было слишком поздно. — Мне нужно было быть более осмотрительным. Я обещал её сестре... Мои глаза очень болят, а тело ноет так, будто я пробежала несколько километров по кукурузному полю Дистрикта 10. Дома мы часто собирались с семьей по вечерам и смотрели новости Панема, где показывали деятельность в каждом дистрикте. Нам ведь нельзя просто так перемещаться из дистрикта в дистрикт, только по важному делу, и то, если оно касается работы. Поэтому я любовалась местностью каждого дистрикта по телевизору. Мама с папой инженеры, поэтому могли отправляться в командировки в Пятый и Шестой дистрикты, что в будущем смогут делать и мои старшие братья. Хотя я слышала, что богатые и лояльные к Капитолию дистрикты (1, 2 и 4) имеют право гостить друг у друга и иногда даже посещать Капитолий. Этот парадокс всегда меня выбешивал. Чем сильнее ты лебезишь перед Капитолием, чем больше тебе привилегий и плюшек, и наоборот. В моём Третьем дистрикте нет особой радости к власти Панема, но и на рожон мы особо не лезем. Хотя я думаю, что Капитолий чувствует скрытое презрение от жителей Третьего дистрикта, поэтому и отношение более строгое. Я окончательно просыпаюсь и встала с постели. Кругом темнота. Неужели из-за яда прострела я потеряла зрение? Нет, такого просто быть не может. Но ведь я слышала чей-то разговор. Спустя несколько минут моё зрение фокусируется на ткани, под которой я лежу. Ага, палатка. Здесь тепло, но я всё равно чувствую замерзаю, будто несколько часов валялась в снегу и ночевала под открытым небом. Я тихонько выглядываю из палатки, и мне в лицо ударяет свет и жар костра, слышен разговор троих собеседников. Я ощущаю запах варёного мяса, еды. Может, те девочки из Шестого и Девятого успокоились после драки и решили заключить союз, а потом прихватили меня с собой? Хотя, нет. Голоса-то мужские, только один женский. Мне хочется выбежать из палатки и убежать далеко в лес, чтобы меня не убили. Вдруг это профи специально ждали моего пробуждения, дабы убить меня прилюдно и с особой жестокостью? Но я сдерживаю себя и аккуратно выхожу из палатки. Сейчас уже ночь, поэтому на побег будет больше шансов. Итак, Вайресс, очень осторожно углубляйся в тень, а потом беги, что есть сил. — Привет, Вай, — мягко приветствует меня сидящий у костра Миша из Десятого. — Как ты себя чувствуешь? Я так глупо пыталась убежать, не учитывая то, что выход из палатки выходит прямо на костёр, где и сидит Миша с парой из Седьмого. Это у них такой альянс? А где тогда Милк, немая напарница Мишы? Неужели она погибла? — Привет, Миша, — отвечаю я вежливо. — Вполне сносно. — Познакомься с моими союзниками, Вай. Это Лукас, а это Бирута, — представляет он пару из Седьмого. Справа сидит кареглазая девочка с кучерявыми рыжими волосами, довольно-таки худая. Я вообще не помню эту девочку. Что она делала на тренировках, сколько баллов набрала на показательных выступлениях, какой на ней наряд был во время интервью и где она стояла во время начала Игр. Но раз она продержалась так долго на арене, значит, умеет выживать. Поодаль сидит её напарник, Лукас, и точит самодельный топор из ствола дерева и куска валуна. Лукас примерно моего возраста, с короткими пепельными волосами, сероглазый, и у него глубокий порез на подбородке. Что меня удивляет, так это прожжённые куртки пары из Седьмого. У них обоих кое-где подгорели капюшоны, рукава, карманы, воротники. Будто был пожар. Сколько же я спала? — Как долго я была без сознания? — обращаюсь я к Мише. — Мы нашли тебя три дня назад, — отвечает вместо него Бирута. — Ты бы умерла от переохлаждения. — Но до этого, возможно, ты валялась в канаве около суток, — добавляет Лукас. Я заснула на четыре дня! Лаура из Шестого напичкала свои дротики неимоверным количеством сока прострела. Как я ещё не умерла? — Спасибо, что позаботились обо мне, — смущённо благодарю я своих спасителей. — Мы сначала хотели оставить тебя, пока не подошёл Миша. Он сказал, что ты его подруга, — сухо отвечает Седьмая. — Мы вообще нашли тебя случайно, — Миша приглашает меня присесть, хлопая рядом с собой. — Когда умерла Девятая, а затем Шестая, мы с Лукасом и Бирутой решили осмотреть место смерти тех девушек. Они могли оставить какие-нибудь припасы: еду, воду, лекарства. — Но наткнулись только на пару корешков лука, горстку ягод и какую-то траву, — добавляет Лукас, не смотря в мою сторону. — В итоге мы их забрали, но пользы от них особой нет. Мясо мы добыть можем, а вот лекарства и хорошее оружие нам бы пригодилось. — Лаура с Анни погибли? — спрашиваю я в недоумении. — Это девочки из Шестого и Девятого. Как это случилось? Профи прибежали? — Нет. Видимо, они попались в капкан мальчика из Восьмого, — отвечает Миша. — Упали в яму с кольями. Бархат. Я совсем забыла про этого трибута. Он был таким незаметным во время Игр и мало что рассказал о себе на интервью. Бархат из Дистрикта 8, где основная промышленность — производство текстиля и униформы для миротворцев. Как я помню, в Восьмом нет лесов и чистой природы, он насквозь пропитан промышленными отходами и грязью. Жители текстильного региона живут в обветшалых многоквартирных домах. Даже у меня дома, в Третьем, есть кое-какие парки и сады. Как Бархат смог продержаться на арене так долго? Я не помню, сколько баллов он получил после показательных выступлений, но в мужском рейтинге трибутов, он точно находился в первой тройке игроков. Бархат довольно красивый: оливковая кожа, русые кудрявые волосы, большие чёрные глаза и высокое телосложение. Думаю, что этот парень выжил за счёт красоты и необычных умений (плетение узлов), получая подарки от спонсоров. — После пожара в лесу все побежали в сторону скал и озера, — тихо говорит Лукас. — Восьмой же обосновался на том лугу, где умерли девочки и Милк... Лукас произнёс имя Милк очень тихо, почти шёпотом, чтобы не огорчить Мишу. Я не помню Милк, но она всегда ходила хвостиком за Мишей, видимо, они были так же близки, как и мы с Иденом. У них была некоторая привязанность. — Пожар? — спрашиваю я, чтобы перевести тему. — Когда он был? — Он был за день до того, как мы тебя нашли, — рассказывает Бирута. — Это произошло после смерти девочки-профи из Четвёртого и парня из Пятого. Мы с Лукасом тогда находились у озера и ждали Мишу с Милк, пока они ловили рыбу. Я точила свой каменный топорик, когда услышала сзади треск деревьев — лес стал гореть, и наши куртки, которые сушились на деревьях, изрядно подгорели. Я покричала Лукасу, мы собрали вещи и побежали в сторону скал. Мы бежали очень долго, пока не дошли до поляны, где были капканы Восьмого. — Там мы увидели большой овраг, в котором лежали мёртвые девочки из Шестого и Девятого, — подхватывает Лукас. — Они умерли незадолго до нашего прихода. Восьмой вырыл яму, установил там заточенные колья и укрыл всё еловыми ветками для маскировки. Кажется, Шестая и Девятая дрались, не заметили ловушку и обе упали в неё. В конце концов, как мы уже сказали, мы забрали "припасы" и собрались бежать в другую сторону, но потом увидели в кустах мальчика из Восьмого, который спокойно смотрел на нас. Я понял, что это всё не к добру и крикнул остальным, чтобы бежали к скалам. Тогда-то Милк и попалась в капкан и... — Она сломала шею, — мрачно заканчивает за него Миша. — Милк наступила на веревку, и её подбросило вверх, к дереву. — Мне так жаль, — это единственное, что я могу сказать своему другу из Десятого. — А потом мы нашли тебя, — мягко произносит Бирута. — Ты лежала в снегу. Мы думали, что ты тоже умерла, но потом мы прислушались к твоему дыханию. Я могла умереть, но эти ребята не бросили меня. Я им очень благодарна. Получается, финал близок. Нас теперь всего лишь семь: Рубин, Бриз, я, Бирута, Лукас, Бархат и Миша. Совсем мало. Когда на Голодных играх остаётся восемь трибутов, начинаются большие ставки. Помимо этого, у родных и близких этих восьми трибутов берут интервью. В общем, обстановку накаляют к финалу, где и будет выявлен победитель. Но нас резко стало всего лишь семь. Интересно, как там мои родители и братья. Как они ответили на вопросы о том, что я одна из фаворитов этих игр, смогу ли я выиграть. Наверное, как обычно — максимально флегматично. Всё это время ребята не голодали, они выглядят вполне неплохо. Разве что нормальных лекарств у них не было, да и посылок от спонсоров никто не получал. Бирута с Лукасом с самого детства работали у себя дома, в Дистрикте 7, где и научились пользоваться топорами, ведь их дистрикт производит бумагу и поставляет древесину в Капитолий и некоторые дистрикты. Мне больше всего понравилась их находчивость — они смогли смастерить из толстых веток и заточенных камней довольно-таки острые топоры. Видимо, охота на животных шла успешно, раз они жарят на костре дичь. Но стоит учитывать, что и способности Мишы пригодились, ведь его капканы тоже помогли всем выжить. — А где сейчас профи? — спрашиваю я у новообретённых "союзников". — Около Рога изобилия, — отвечает Миша. — Они как обычно сложили все свои припасы в кучу и ни в чём не нуждаются. — Никак к ним не подобраться, — отмечает Бирута. — В начале Игр парень из Первого рассёк мечом ногу Лукасу. Мы сразу убежали в лес, только палатку успели прихватить. — Твоя нога сейчас в порядке? — обращаюсь я к Лукасу. — Ещё не зажила, но я промываю её каждый день. Вот если бы были хорошие лекарства... — У меня ведь есть лекарства! — я вспоминаю про свой бункер с вещами. — Мы далеко от того места, где были ловушки парня из Восьмого? — Где-то сорок минут ходьбы, — Лукас указывает рукой в нужную сторону. — Твои вещи там? — Да, — отвечаю я. — У меня там еда, питьевая вода, лекарства и моё оружие. — Ты смогла раздобыть свои бомбы? — удивляется Бирута. Видимо, она видела, чем я занималась на тренировках, или же Миша им всё рассказал. — Некоторые важные детали прислали спонсоры, — я не стала упоминать посылки от президента и ментора из Двенадцатого. — Вот из них я и смастерила своё "оружие". Но у меня там ещё есть аптечка. Мне нужно за ними сходить. — Сейчас очень поздно, — твёрдо возражает Миша. — По дороге могут встретиться профи или дикие звери. А возможно, распорядители захотят устроить тебе ад. Лучше обождём до следующего дня, а там решим, как будем двигаться. Мы замолкаем и собираемся съесть приготовленную еду, когда Бирута скромно спрашивает меня: — Тебе присылали подарки, Вайресс? — Так, по мелочи. Всё самое необходимое. В глазах Седьмой видна зависть. Как они так долго продержались на арене, без помощи от спонсоров? Хотя они все из аграрных районов. Наверное, поэтому и смогли выжить. После вопроса Бируты неожиданно для меня с неба спускается большой контейнер, на котором написано "ДИСТРИКТ 3". Очередная посылка. Я хватаю её и аккуратно открываю, пока ребята молча смотрят. Этот подарок от неизвестных мне спонсоров, зато записка от Кассии: "С прошедшим днем рождения, моя дорогая. Очень многие в Капитолии болеют за тебя и хотят, чтобы наш мотылёк одержал победу. Не налегай на жирное и сладкое, ты ведь долгое время проспала и голодала на арене. Будь добра, приведи себя в порядок. Кассия Александра" Я совсем забыла про свой день рождения. Точно, мне исполнилось шестнадцать, пока я валялась в отключке. Уже и не помню, какое сегодня число. Это всё так странно. Мне кажется, что я должна была умереть за последние несколько суток. Пока я читаю это послание и думала о своём дне рождения, ребята из Седьмого жадно разглядывают саму посылку, но стараются не подавать виду. Миша вообще выглядит каким-то отстранённым. Я не стала затягивать и открыла этот контейнер. На этот раз спонсоры расщедрились. В контейнер положили две дюжины сладких булочек, пакет с яблоками, несколько банок тушёнки, шесть кусков хлеба из моего дистрикта, заживляющий крем, две большие бутыли с питьевой водой, целую запечённую курицу, плитку шоколада, тёплые носки, газовую зажигалку, термобельё, очередные пластины текстолита с проводами, электрические батарейки (надеюсь, уже заряженные) и мешочек с горючей серой. Интуиция подсказывает, что всё это копилось, пока я была в бессознательном состоянии. Распорядители ведь не могут отправить посылку недееспособному трибуту. Вот и ждали, пока я проснусь. А когда все-таки проснулась, провизии там набралась изрядно. Теперь мы точно не умрём, но мне всё так же нужно найти свой бункер с самодельными бомбами, это ведь моё единственное оружие. — Ничего себе, Вайресс! — ахает Бирута. — Это всё тебе?! Да тебя там обожают в Капитолии! — Это ведь не только капитолийцы могли мне отправить, но и кто-то из моего дистрикта, как например этот хлеб, — отвечаю я и показываю на хлебные колечки со своей родины. Мне становится так жалко пару из Седьмого и Мишу, ведь за всё это время никто не отправил им даже маленькой посылки. — Давайте устроим праздник? — улыбаюсь я. Я не стала упоминать про свой день рождения, просто хочу разделить свой подарок с моими союзниками "дровосеками" и Мишей. Я очень шустро разделила всю еду между нами, большую часть отдала Бируте, Лукасу и Мише. Зачем сейчас экономить? Финал близок, да и пропитание мы в случае чего сможем добыть. Бирута с Лукасом сразу же начинают есть и стараются затолкать себе в рот как можно больше еды. По ним видно, что они у себя дома недоедали, и к тому же наверняка им редко доставались такие сладкие булочки и фрукты. Миша же просто смотрит на еду и отворачивается в сторону леса. — Ты не хочешь есть? — я протягиваю ему сладкую булочку. — Угощайся, Миша. Не пропадать же такому добру. — Он после смерти Милк совсем поник, — между укусами рассказывает Бирута. — Но тебе нужно покушать, Миша, слышишь? — Что я скажу её сестре? — поворачивается ко мне Миша. — Я ведь обещал, что позабочусь о Милк. Будь она сейчас жива, ела бы эти вкусности вместе с нами. У Миши наворачиваются слёзы на глаза. При появлении меня он хоть как-то держался, но утрата близкого человека даёт о себе знать. Может, я и не была так близка с Иденом, но тоже стала свидетелем смерти дорогого мне человека. Ещё я потеряла свою лучшую подругу во время Жатвы. Как там моя Софи на небесах? Я ведь каждый день о ней думаю. Я мягко беру за руку своего друга из Десятого дистрикта и пытаюсь его подбодрить: — Хотелось бы найти слова, чтобы хоть как-то облегчить твою боль, но трудно представить, есть ли на Земле такие слова вообще. Души наши кровоточат от безвременной утраты, так как я тоже потеряла близких мне людей. У моего Идена было доброе сердце, и широкая душа всегда была распахнута миру. Я не сдерживаюсь и рассказываю Мише про Идена и Софи, чтобы хоть как-то отвлечь его от смерти Милк. Я рассказываю ему даже про последний мой разговор с Иденом и про просьбу его тёти. — Он был прав, — неожиданно для меня Миша сжимает мою руку в ответ. — Ты не виновата в том, что изначально должна была лишить жизни своего напарника, но я очень рад, что ты держалась за себя и не окропила свои руки смертью. Спасибо за слова, Вайресс. Боже мой. Мне становится стыдно, что я не рассказала всей правды Мише. О том, как я убила парней из Второго, Четвёртого и Пятого. Я просто отмалчиваюсь, ему это знать не обязательно. После нашего разговора Миша наконец-то начинает нормально есть. Бирута с Лукасом оказались на удивление тактичными людьми. Узнав о моём первоначальном намерении по отношению к Идену и словах его тёти перед отъездом, пара из Седьмого промолчала и сделала вид, будто ничего не слышала. За всё время, проведённое на арене, мы вчетвером впервые наелись досыта, причём у нас ещё осталось немного еды. Мы решили оставить её на завтрак, перед тем как отправиться к моему бункеру и лежащему там оружию. — А у тебя там ещё есть еда? — спрашивает меня Бирута после трапезы. — Не думала, что твой тайник могли найти профи, ну или звери всё растаскали? — Профи вряд ли сунутся в лес, у них самих ведь полно всего, — отвечаю я. — Насчёт зверей не уверена. Я изготовила своё оружие из токсичных веществ, а у диких животных острый нюх. Маловероятно, что туда вообще кто-либо придёт. — В тех местах хорошо обустроился парень из Восьмого, — говорит Лукас. — Почти на каждом шагу он установил свои ловушки из верёвок и ниток. Мы даже удивились, когда наткнулись на тебя живую. Нужно быть осторожнее. Плотно поев, мы решаем пойти на боковую, но сначала нужно определиться с дежурством. Первым вызывается Миша. Я понимаю его. Он наверное до сих пор в некой меланхолии и шоке, поэтому и не может закрыть глаза. Я ссылаюсь на бодрое самочувствие (меня и правда не очень-то тянет ко сну после четырёх суток "комы") и решаю остаться вместе с Мишей. Надеюсь, профи сюда не сунутся, а Бархат далеко. Когда Лукас с Бирутой засыпают и становятся слышны их сопения из палатки, мы с Мишей просто сидим у костра и смотрим в огонь. Свет от пламени ярко освещает лицо этого парня из Десятого дистрикта. За время пребывания на арене Миша сильно похудел, отчего его карие глаза стали крупными, одежда висит на нём как мешок, и ростом он стал казаться выше. — Давно ты с ними в союзе, Миша? — Мы на тренировках немного общались, — не отрываясь от огня, отвечает Миша. — На арене же мы встретились на второй вечер после начала игр. Мы с Милк поставили силки и сидели под большой елью, замерзая, и увидели вдалеке костёр. Раз там горит костёр, значит, есть тепло и еда, а мы с Милк были очень голодны. Дичь никак не хотела ловиться в мои ловушки, поэтому я решил попробовать своровать у них что-нибудь. Когда же я подошёл к костру, то попал в засаду к Бируте с Лукасом, но они не стали меня убивать, а решили заключить союз. Тем более Милк тогда молча заступилась за меня и жестами попросила у них еду... — Ты не думал, что этот костер могли развести профи или, к примеру, я? — Профи с самого начала были в центре арены, девочка из Четвёртого всё время проводила на скалах, Восьмой слишком аккуратный, а девочки из Шестого и Девятого не представляли особой опасности для нас, — тут уже Миша смотрит на меня и улыбается. — Ну а ты не умеешь разводить костры, Вайресс. Я ведь помню, какой ты была в секции выживания — полная неумеха. Кстати, как ты смогла пережить те холода в начале Игр? Ко мне приходит облегчение, потому что Миша понемногу начинает шутить и подкалывать меня. Наверное, он так пытается отвлечь себя от грустных мыслей. Да и к тому жё он прав, костры я разводить не умею — зря только все спички истратила. — Я успела прихватить спальный мешок. Может и неумеха, но передвижную кровать себе урвала... Миша тихо смеётся. Теперь нас греет не только тепло от костра, но и попытки скомпенсировать плачевную ситуацию несуразными шутками. — Ты говорил об обещании сестре Милк, — аккуратно начинаю я. — Что именно ты обещал? — Сьюзан зашла ко мне после Жатвы. Мы с ней учились в одном классе. Так вот, перед тем как нас посадили в поезд до Капитолия, Сьюзан попросила меня беречь её младшую сестру, и по возможности обеспечить ей безопасность. Оказывается, у всех нас есть свои обещания и клятвы. Каждый из погибших или убитых мною трибутов мог пообещать своим любимым и родным, что обязательно вернётся. Но только один сможет сдержать обещание, а двадцать три ребенка будут убиты и не увидят больше родных. Мы ведь обычные дети, напуганные и голодные, мечтательные и с амбициями. Каждый из нас хочет обратно домой, к семье, к родным и близким. Здесь я чувствую себя ещё более приниженной и беспомощной, я всего лишь незначительная фигурка во всей этой Игре. Но так не должно быть. Дети не должны умирать таким ужасны образом. — Никогда не видел таких контейнеров, — вырывает меня из раздумий Миша, пока я смотрю на огонь и молчу. — Этот такой большой и странный. Мне хоть и не доставались подарки от спонсоров, но я не помню, чтобы хоть на одних Играх трибуту доставляли посылку в такой вот ёмкости. Я перевожу взгляд с костра на контейнер, который мне отправили распорядители. И вправду, прошлые посылки доставлялись мне на парашютиках, а этот прилетел бесшумно и только пикал. Как он тогда долетел до меня? Я подхожу к большому контейнеру и начинаю его изучать. Миша прав, этот контейнер до безумия странный: полая ёмкость с массивной крышкой и фонарём сверху. Я переворачиваю его, осматриваю со всех сторон. Такое чувство, будто это не просто полая ёмкость для передачи вещей, а самостоятельный механизм, который работает на электрическом движке. Дрон. О боже мой! Да это ведь самый настоящий дрон! Я хватаю ножик, который достался мне ещё в начале Игр, и открываю массивную крышку этого самого контейнера. Как я и предполагала, это самый настоящий беспроводной робот, который работает на электричестве. Внутри этой крышки находится механизм, дающий поток передвижений для контейнера. Такими механизмами пользуются у нас в Дистрикте 3. Более того, мы их и производим. Во время восстания повстанцы из нашего дистрикта использовали такие дроны против капитолийцев, подслушивая их разговоры и сжигая базы с продовольствием. Даже у моих родителей на работе имеются такие механизмы, и я прекрасно знаю, как они устроены и как ими управлять. Очень опрометчивый поступок со стороны распорядителей, либо они специально прислали мне такое "сокровище", которым я могу тут всех убить нахрен. — Миша, — я поворачиваюсь лицом к другу. — Завтра вечером мы сожжём всю арену. Мой напарник сначала не понимает, о чём я, поэтому я объясняю ему устройство контейнера и свой план. — Ты хочешь устроить второй пожар и при этом сжечь всю арену? Но как? Арена очень и очень большая. Вокруг один только хвойный лес, да и снег полностью не растаял. Нужно неимоверное количество горючего и огня. Как ты собираешься это сделать? — С помощью этого, — я показываю на дрон. — Он облетит некоторые участки арены и запустит огни, от которых и начнут гореть деревья. Ты правильно подметил, что вокруг один только хвойный лес. Заметь, Миша, подавляющее большинство этих деревьев — это кипарисовики, ели, можжевельники и туи, которые больше всех подвержены воспламенению от солнечных лучей, не говоря уже об обычном возгорании. Бирута с Лукасом это подтвердят, потому что они родом из лесного дистрикта. — Ну и как ты собираешься поджечь эти твои кипарисовики и ели за столь короткое время? — В этом мне поможете вы. Вы разбежитесь и обмажете определенные деревья серой, потом я активирую свой дрон. Он облетит ваши участки и подожжёт серу, отчего и вспыхнет пламя. — Ты уверена, что твой дрон будет жечь именно серу? — с опаской спрашивает Миша. — Уверена. Я ведь из технологического дистрикта и хорошо знакома с подобного рода механизмами. У меня есть проводники, текстолиты и проволока, а у вас огонь. Мне нужна только пара часов, чтобы разобрать дрон и подстроить его под себя. — А проволока и огонь тебе зачем? — Я нагрею проволоку, прикреплю некоторые соединения текстолита к проводам дрона и перенастрою его, — я в подробностях объясняю Мише все аспекты моей работы. — Ещё мне нужен будет порошок серы, чтобы запрограммированный мною дрон мог его распознавать. Не знаю, понял ли мой друг из Десятого столь сложный технический разбор моей работы. *** На следующий день мы с Мишей и парой из Седьмого обсуждаем весь план заново. Я рассказываю Бируте и Лукасу о своём дроне и его использовании, да и Мише не будет лишним послушать всё второй раз. — Очень рискованный ход, Вайресс, — отмечает Лукас. — Ты ведь собираешься сжечь всю арену. Распорядители не будут в восторге от такого замысла. Не боишься их разозлить? — Они сами устроили весь этот ужас, — твёрдо отвечаю я. Прошлой ночь я спала где-то полчаса, всё остальное время работала с дроном и его активацией. На работу у меня ушло не два часа (какая же я самонадеянная), а полночи. Точек возгорания будет четыре, а значит, воспламеняющихся бомб тоже будет четыре. Я оставила горстку серы и завернула их пластинами, создав эти самые воспламеняющиеся бомбы, аккуратно положила их в дрон и закрыла его. При обнаружении деревьев, обмазанных серой, дрон должен будет подлететь к ним и сбросить одн бомбу, после чего и начнется сий "колоссальный пожар 52 Голодных игр". — А нам нужно к твоему бункеру с кислотными бомбами и лекарствами, Вайресс? — спрашивает меня Бирута. — Ты ведь уже сделала новые бомбы. — Эти бомбы просто взрываются, а те, что в моём убежище — кислотные и определяют свою жертву встроенными тепло-радарами, — объясняю я. —Они нам не помешают. Так что да, сначала мы должны добраться до моего убежища. — А давайте лучше так, — вмешивается Миша. — Чтобы сэкономить время, я с Вайресс пойду за кислотными бомбами, а Бирута с Лукасом начнут обмазывать деревья серой. Вы, ребята, знаете, как выглядят нужные нам деревья. — А если мы больше не встретимся? — испуганно спрашивает Бирута. — Если одного из нас убьют? Что будем делать, если на кого-то из нас набросится профи? Она права. — Думаю, на этом наши пути расходятся, — Лукас берёт Бируту за руку и обращается к нам. — В Играх победит лишь один. Все это знали с самого начала. Это наша точка невозврата, здесь мы и расходимся. Мы с Бирутой уходим, но поможем Вайресс сжечь арену. — Я это понимаю, Лукас. Спасибо что не лишил меня жизни при встрече. — Значит, наш союз закончился, и теперь мы сами за себя? — Боюсь, что да, — подтверждает Миша. Мы прощаемся навсегда и расходимся в противоположные стороны. Мы с Мишей идём к моим вещам, а Бирута с Лукасом уходят обмазывать деревья серой. Наверное, когда пожар начнётся, они побегут к озеру. — Если ещё раз встретимся, я не смогу вас пощадить, — напоследок кричит нам Лукас. Думаю, он прав. Не вечно нам быть здесь друзьями. Если бы не Голодные игры, то наверное, мы все очень хорошо сдружились бы. *** Мы приходим к моему убежищу только к вечеру, ибо немного запутались в дороге. Всё это время Миша таскал мой дрон с контейнером. Мой бункер не тронут, все кислотные бомбы в порядке. Из еды конечно мало что осталось, только консервы, даже вода в бутылках протухла. Ну конечно, Вайресс, тебя не было пять суток, естественно продукты испортились. Я упаковываю все целые вещи из бункера, попутно рассказывая, что это за бомбы такие, затем мы собираемся в сторону Рога изобилия, чтобы подготовить мой дрон к сожжению арены. Вдруг до нас доносится дикий рёв, нечеловеческий крик. Такое чувство, будто только что на всю арену прокричало ужасное свирепое чудовище. Стреляет пушка. Ещё один умерший трибут. Чудовищный рёв был с той стороны, где мы попрощались с парой из Седьмого. В трёхстах метрах от нас планолёт и поднимает изуродованное женское тело. Туловище без конечностей казалось просто куском мяса. Я замечаю остатки грязно-рыжих волос. Я не могу представить, что там произошло. Неужели Лукас напал на свою напарницу? Этого не может быть. После того, остатки тела Бируты скрываются в планолёт, слышится очередной крик. Это крик Лукаса. — ПОМОГИТЕ! — доносится до меня, а затем стреляет очередная пушка. — Что это было, Вайресс? — спрашивает меня побледневший Миша. — Это финал, — сухо отвечаю я.