Арка 1. Глава 5: Грейнджер, живо!

Арка 1

«Начало кошмара»

***

Тишина заброшенного дома, пропитанная сыростью и пылью, давила на плечи, как оранжевое небо за треснувшими окнами. Гермиона, Гарри, Рон и Джинни стояли на втором этаже, готовясь к выходу. Их палочки были наготове, сжатые в руках, готовые к любому шороху или угрозе, но Джинни, всё ещё молчаливая, держала руки пустыми, её пальцы безвольно висели вдоль тела. Она поднялась со стула, на котором просидела часы, её движения были медленными, почти механическими, как будто её тело двигалось по инерции, а душа осталась где-то в горящей Норе. Её пустой взгляд резал Гермиону, но она заставила себя сосредоточиться. Они должны были идти. Хогвартс был их целью, их надеждой, и они не могли позволить себе остановиться. Гермиона поправила зачарованную сумочку на плече, чувствуя её привычную тяжесть. Она была единственной, у кого остались вещи, и теперь она мысленно благодарила себя за предусмотрительность. В сумке, расширенной заклинанием, лежали не только её собственные вещи, но и одежда Джинни, Гарри и Рона, которую она незаметно забрала в Норе. А ещё — запасы, которые она не трогала со времён войны с Волан-де-Мортом: бутылки с водой, консервы, зелья, палатка. Эти припасы, собранные в те тёмные дни, теперь были их единственным шансом на выживание. Гермиона сжала кулон с львом, висевший на шее, и её клятва быть сильной вспыхнула с новой силой. — Нам нужно поесть перед дорогой, — тихо сказала она. Гермиона опустилась на колени, открыла сумочку и достала несколько банок консервов — тушёную говядину и бобы. Раздав их Гарри и Рону, она подошла к Джинни, протягивая ей банку. Та лишь отрицательно покачала головой, её глаза, тусклые и безжизненные, даже не поднялись. — Джинни, прошу, ради ребёнка, — мягко, но настойчиво сказал Гарри, стоящий рядом. — Поешь, пожалуйста. Джинни замерла, её губы слегка дрогнули, как будто слова Гарри пробились сквозь её оцепенение. Она медленно взяла банку, её пальцы дрожали, и начала есть, механически отправляя ложку в рот. Её движения были вялыми, но она ела, и это было маленькой победой. Гермиона, Гарри и Рон тоже открыли свои консервы, молча глотая холодную еду. Вкус был пресным, но никто не жаловался. Они ели, чтобы жить, чтобы двигаться вперёд. Доев, они собрались у лестницы, ведущей вниз. Гермиона шла первой, её палочка была поднята, глаза внимательно осматривали тёмные углы. Гарри и Рон держались рядом, их палочки тоже светились слабым Люмосом, отбрасывая дрожащие тени на стены. Джинни плелась позади, её шаги были тихими, почти неслышными. Тишина пугала. Ни звука — ни ветра, ни птиц, ни далёкого гула города. Только их дыхание и скрип старых половиц под ногами. Они спустились на первый этаж, миновали разбитую дверь и вышли на улицу, где оранжевое небо нависало, как ядовитый купол. Они были на окраине Элмбриджа, города, основанного во времена английской магической реформации, когда маги, не согласные с политикой Министерства Магии Британии, ушли «в тень» и создали закрытое поселение. Со временем Элмбридж стал пристанищем для тех, кто искал уединения, но не хотел уходить в глушь. Теперь же город казался мёртвым — пустые улицы, выбитые окна, следы паники и хаоса. Гермиона сжала палочку сильнее, её взгляд скользил по тёмным переулкам, ожидая любой угрозы. — Нам нужно пополнить запасы, — тихо сказала она, её голос был едва слышен. — Вон там… магазинчик. Может, что-то осталось. Они направились к небольшому зданию на углу, с вывеской, покосившейся и покрытой пылью. Дверь была сорвана с петель, внутри царил беспорядок — перевёрнутые полки, разбитые бутылки, следы мародёрства. Но магазин был разграблен не полностью. На полу валялись банки с консервированным супом, пачки галет, несколько бутылок воды. Гермиона опустилась на колени, её движения были быстрыми, почти механическими. Она открыла сумочку и начала закидывать в неё всё, что могла найти: банки, бутылки, даже пару пачек сухого молока, которые чудом уцелели. Гарри и Рон стояли на страже, их палочки были направлены на вход, а Джинни просто стояла у стены, её взгляд был пустым, как улицы Элмбриджа. Гермиона поднялась, закрыв сумочку, и посмотрела на друзей. — Это пока хватит, — сказала она, её голос был твёрдым, но внутри она чувствовала, как страх и боль борются с её решимостью. Они были вчетвером против целого мира, охваченного хаосом, и их путь к Хогвартсу только начинался. Но она не позволит себе сломаться. Ради Джинни, ради её ребёнка, ради Гарри и Рона. Они пойдут вперёд, чего бы это ни стоило. Тишина Элмбриджа, пропитанная оранжевым светом ядовитого неба, давила на плечи, как тяжёлый груз. Гермиона, Гарри, Рон и Джинни вышли из разграбленного магазинчика на окраине города, их палочки были наготове, кроме Джинни, которая плелась позади, её шаги были вялыми, а взгляд пустым. Гермиона крепче сжала ремешок зачарованной сумочки, куда она только что закинула банки консервов, бутылки воды и пачки галет. Её разум, несмотря на боль и усталость, цеплялся за задачу выживания, но нервы были на пределе. Когда её взгляд скользнул по прилавку, она заметила пачку сигарет, смятую, но нетронутую, лежащую среди осколков стекла. На долю секунды — нелепую, почти постыдную — в её голове мелькнула мысль взять их. Может, это сняло бы напряжение, заглушило бы пустоту в груди? Но Гермиона тут же отмахнулась от этой идеи, её губы сжались в тонкую линию. «Соберись», — мысленно одёрнула она себя. Сигареты не спасут их от Пожирателей, не вернут Нору, не защитят Джинни и её ребёнка. Она отвернулась, её пальцы сжали кулон с львом, и она шагнула к выходу. Они вышли на улицу, их ботинки хрустели по битому стеклу и мусору, разбросанному по тротуару. Элмбридж, некогда оживлённый город магов, теперь был призраком самого себя — пустые дома, выбитые окна, следы паники. Гермиона шла впереди, её палочка слабо светилась Люмосом, отбрасывая дрожащие тени. Гарри и Рон держались рядом, их взгляды метались по переулкам, ожидая любой угрозы. Джинни плелась сзади, её молчание было тяжелее, чем оранжевое небо над головой. Никто не говорил — слова казались лишними в этом мёртвом городе. Они остановились у сгоревшего домика на краю улицы. Его чёрные, обугленные стены торчали, как кости, а крыша обвалилась, обнажив внутренности комнат. Гермиона, Гарри, Рон и Джинни молча уставились на него, их дыхание было единственным звуком в тишине. Образ Норы, охваченной пламенем, вспыхнул в голове Гермионы, и она почувствовала, как её горло сжалось. Она знала, что её друзья думают о том же — о доме, о семье, о том, что они потеряли. Джинни слегка покачнулась, но не сказала ни слова, её лицо оставалось бесстрастным. Внезапно тишину разорвал звук — шаги, тяжёлые, неровные, сопровождаемые низким, гортанным рыком. Знакомым. Гермиона почувствовала, как кровь застыла в жилах. Она знала этот звук. Зомби. Гарри, Рон и Джинни обернулись одновременно с ней, их лица исказились ужасом. Гермиона была единственной, кто видел зомби раньше — в доме родителей, на заправке, — но для её друзей это был кошмар, ставший явью. Зомби, с серой, покрытой грибками кожей, пустыми глазами и рваной одеждой, двигался к ним, его движения были рваными, но быстрыми. Гарри инстинктивно поднял палочку, его рука дрожала. Рон шагнул вперёд, загораживая Джинни, его лицо побелело. Джинни, впервые за часы, сделала шаг назад, её глаза расширились, но она всё ещё молчала. Гермиона, не раздумывая, направила палочку, её руки тряслись так сильно, что она едва удерживала её. Воспоминание о старике Артуре, о зелёной вспышке, о её собственной вине вспыхнуло в голове, но она оттолкнула его. Она должна защитить их. — Авада Кедавра! — выкрикнула она. Зелёная вспышка вырвалась из палочки, устремившись к зомби. Но то, что произошло, заставило её замереть от шока. Заклинание, вместо того чтобы поразить зомби, отскочило от него, как от невидимого щита, и улетело в сторону, ударив в стену сгоревшего дома. Обугленные доски разлетелись с треском, а зомби, не замедлившись, ускорился, его рык стал громче, а пустые глаза, казалось, были прикованы к ним. Гермиона почувствовала, как её сердце пропустило удар. Невозможно... Авада Кедавра была абсолютной, она убивала всё живое. Но зомби… были ли они живыми? Или грибы, покрывавшие их кожу, защищали их каким-то неведомым образом? Но тогда почему вышло в прошлый раз? — Ступефай! — крикнул Гарри. Заклинание так же отскочило от зомби, не причинив вреда. Рон выкрикнул Конфринго, но взрыв лишь отбросил зомби на шаг назад, не остановив его. Джинни, стоящая позади, задрожала, её руки прижались к животу, как будто она инстинктивно защищала ребёнка. Гермиона сжала палочку сильнее, её разум лихорадочно искал выход. Они не могли бежать — Джинни была слишком слаба, а зомби двигался слишком быстро. Они должны были найти способ остановить его, и быстро, или этот мёртвый город станет их могилой. Гермиона обернулась, её сердце колотилось так сильно, что заглушало всё вокруг. Паника сжала её грудь, когда она увидела, как зомби — серые, с грибками на коже, с пустыми глазами — начали появляться из переулков, из-за углов сгоревшего дома, из теней мёртвого Элмбриджа. Они двигались рваными, но быстрыми шагами, их рык наполнял воздух, окружая четверых друзей со всех сторон. Гермиона судорожно сжимала палочку, её разум лихорадочно искал выход, но заклинания, даже Авада, не работали. «Это конец», — подумала она, и эта мысль, холодная и беспощадная, парализовала её на мгновение. Она услышала крик Рона, полный боли и ужаса, и резко обернулась, её глаза расширились от страха. Зомби, подкравшийся сзади, вцепился в руку Рона, его зубы впились в плоть, и кровь брызнула на снег. Рон кричал, пытаясь вырваться, его палочка выпала из руки, но зомби держал крепко, его пустые глаза не выражали ничего. Гермиона прикрыла рот руками, её ноги инстинктивно сделали шаг назад, толкая Джинни за собой, как будто это могло защитить её и её ребёнка. Но зомби приближались, их рык становился громче, а оранжевое небо над головой, казалось, давило, как могильная плита. Гарри выкрикивал заклинания, его Ступефай и Конфринго отскакивали от зомби, не причиняя вреда. Джинни, дрожа, прижалась к Гермионе, её молчание было громче любого крика. Внезапно тишину разорвал новый звук — низкий, ревущий гул, знакомый до мурашек. Летающие мотоциклы. Гермиона застыла, её разум кричал: «Пожиратели Смерти!». Она была уверена, что это они вернулись, чтобы добить их, чтобы завершить то, что начали у Норы. Но звук приближался, и в оранжевом мареве появились три силуэта — три мотоцикла, несущихся прямо к ним. На каждом сидели фигуры в чёрных куртках и защитных масках, скрывающих лица. Гермиона прищурилась, её мозг, несмотря на панику, уловил что-то знакомое — светлые волосы, торчащие из-под маски одного из них, обтягивающая одежда другой фигуры. А затем раздался голос, резкий и отрывистый, который она узнала мгновенно: — Приготовьтесь! — крикнул Драко Малфой. Гермиона моргнула, её разум отказывался верить. Драко Малфой? Здесь? Она увидела, как он, сидящий на первом мотоцикле, сжимает в руке биту, обмотанную колючей проволокой, блестящей в оранжевом свете. Его мотоцикл нёсся прямо к зомби, вцепившемуся в Рона. С оглушительным треском Драко размахнулся, и бита с хрустом врезалась в голову зомби, отбрасывая его в сторону. Кровь и серо-зелёные ошмётки разлетелись, а Рон, всё ещё крича от боли, рухнул на колени, зажимая рану на руке. Драко резко затормозил, его мотоцикл завис в воздухе, и он протянул руку Гермионе, его серые глаза сверкнули из-под маски. — Грейнджер, живо! — рявкнул он. Гермиона, не раздумывая, схватила его руку, её пальцы вцепились в его запястье, и он рывком затащил её на мотоцикл позади себя. Она обхватила его талию, её сердце колотилось, а разум всё ещё пытался осмыслить происходящее. Два других мотоцикла подлетели одновременно. На одном была Пэнси Паркинсон, её чёрные волосы выбились из-под маски, а голос, резкий и нетерпеливый, прорезал шум: — Поттер, Уизли, шевелитесь! Пэнси подхватила Гарри и Джинни, которые, несмотря на тесноту, каким-то чудом уместились позади неё. Гарри обнял Джинни, прижимая её к себе, его лицо было бледным, но решительным. На третьем мотоцикле сидел Теодор Нотт, его долговязая фигура была напряжена, а маска скрывала выражение лица. Он подлетел к Рону, который всё ещё сжимал окровавленную руку, и рывком затащил его на мотоцикл. — Держись, Уизли! — крикнул Тео, его голос был хриплым, но твёрдым. Мотоциклы взревели, поднимаясь в воздух, оставляя позади зомби, которые тянули к ним свои серые руки. Гермиона прижалась к спине Драко, её пальцы вцепились в его куртку, а ветер хлестал по лицу. Она обернулась, её взгляд метнулся к Рону, чьё лицо было искажено болью, к Джинни, всё ещё неподвижной в объятиях Гарри, и к Пэнси и Тео, чьи маски делали их почти неузнаваемыми. Зомби внизу рычали, их фигуры становились меньше, но оранжевое небо, густое и ядовитое, казалось, преследовало их. Гермиона почувствовала, как её горло сжалось. Драко Малфой, Пэнси Паркинсон, Теодор Нотт — их враги, их прошлое — только что спасли их. Но Рон был укушен, и эта мысль, как нож, вонзилась в её сердце. Что теперь?.. Мотоциклы ревели, рассекая воздух, под оранжевым ядовитым небом. Гермиона вцепилась в куртку Драко Малфоя, её пальцы дрожали, прижимаясь к нему, чтобы не соскользнуть с сиденья. Ветер хлестал по лицу, но она едва замечала холод — её взгляд то и дело метался к Рону, чья фигура, сгорбленная позади Теодора Нотта, становилась всё бледнее. Кровь стекала по его руке, капая на мотоцикл, и его лицо, искажённое болью, было как нож в её сердце. — Летите как можно ниже, у них нет масок! — крикнул Драко. Он имел в виду оранжевое облако, нависшее над Элмбриджем, густое и зловещее, как саван. Гермиона поняла: вдохнуть эти споры значило обречь себя на судьбу зомби. Мотоциклы снизились, почти касаясь крыш заброшенных домов, и город пронёсся под ними — мёртвый, разорённый, полный ужаса. Гермиона посмотрела вниз и тут же пожалела. «Какая же я дура», — подумала она, её желудок сжался. Они решили пойти в город, надеясь найти припасы, но внизу творился ад. Улицы были усеяны мусором и телами, местами вспыхивали пожары, их дым смешивался с оранжевым маревом. Она увидела, как толпа зомби набросилась на фигуру, корчащуюся в переулке, их рык эхом отдавался в её голове. Образы родителей, превратившихся в этих тварей, вспыхнули перед глазами, и она зажмурилась, прижимаясь к спине Драко, чтобы не видеть этого кошмара. Они летели какое-то время, мотоциклы неслись над окраинами Элмбриджа, но Гермиона не могла отвести взгляд от Рона. Его голова опустилась, кровь текла неудержимо, а рука, укушенная зомби, была покрыта серо-зелёными грибками, пульсирующими, как живые. Её сердце сжималось от ужаса. Она знала, что это значит — она видела это на старике Артуре, на своих родителях. — Пожалуйста, остановитесь где-то, — тихо сказала она Драко. — Рон... Он... Драко обернулся, его серые глаза мелькнули из-под маски, и он посмотрел на Рона. Не говоря ни слова, он кивнул и резко повернул мотоцикл, остальные последовали за ним. Они приземлились в поле за городом, где высокая трава, покрытая инеем, хрустела под колёсами. Рон, едва мотоцикл остановился, рухнул с сиденья, его тело бессильно осело на землю. Гарри соскочил с мотоцикла Пэнси, подбежал к другу и осторожно опустил его на траву, поддерживая голову. Рон был бледен, его дыхание было прерывистым, а кровь пропитала рукав. Джинни, до этого неподвижная, словно очнулась. Она бросилась к брату, её глаза, наконец, наполнились «жизнью» — но это была жизнь, полная ужаса. — Рон, нет, пожалуйста, нет! — крикнула она, её голос сорвался, слёзы хлынули по щекам. Она упала на колени рядом с ним, её руки дрожали, касаясь его лица. Рон открыл глаза, его взгляд, мутный от боли, нашёл сестру. Сквозь мучительную гримасу он улыбнулся, слабо, но искренне. — Джинни… — прошептал он, его рука, дрожа, коснулась её щеки. — Моя милая... Гермиона, стоявшая рядом, почувствовала, как её клятва быть сильной рушится под тяжестью этого момента. Она обещала себе не плакать, но слёзы, горячие и неудержимые, потекли по её щекам. Она сжала кулон с львом, её пальцы побелели, но это не помогло. Рон умирал, и она ничего не могла сделать. Она видела грибы на его ране, их серо-зелёные нити, распространяющиеся под кожей, и знала, что это конец. — Он сейчас превратится в одного из этих тварей, — холодно сказал Теодор Нотт, стоявший чуть поодаль. — Нужно убить его, прежде чем он… Джинни вскинула палочку, её лицо исказилось яростью, слёзы всё ещё текли по щекам. — Если тронешь его, я убью тебя, — прорычала она. Нотт поднял руки, отступая, но его взгляд остался тяжёлым. Драко и Пэнси молчали, стоя у мотоциклов. Пэнси скрестила руки, её маска скрывала выражение лица, а Драко смотрел в сторону, его бита, всё ещё испачканная кровью зомби, висела в руке. Рон закашлял, его тело сотрясалось. Он повернулся к Гарри и Гермионе, его голос был едва слышен: — Гарри… Ты мой самый лучший друг. Я благодарен тебе за всё. Гермиона… Ты знаешь, да? Я стеснялся тебе приз… Его слова оборвались, он снова закашлял, и его стошнило в холодную траву — тёмная, почти чёрная кровь смешалась с грибковыми спорами. Гермиона прикрыла рот рукой, её слёзы текли быстрее. Она знала, что он хотел сказать. Она всегда знала, но теперь это было слишком поздно. Её сердце разрывалось, но она не могла отвести взгляд от Рона, от его улыбки, которая всё ещё пыталась пробиться сквозь боль. — Какая мерзость, — пробормотал Нотт сзади, его голос был полон отвращения, но Гермиона не обращала на него внимания. Её взгляд был прикован к Рону, к грибам, которые уже покрывали его руку, к его глазам, которые всё ещё были его, но скоро могли стать пустыми, как у зомби. Драко и Пэнси молчали, их присутствие было тяжёлым, но они не вмешивались. Гермиона чувствовала, как время ускользает, как Рон ускользает, и её клятва быть сильной трещала по швам. Но она знала, что должна держаться — ради Джинни, ради Гарри, ради ребёнка, которого Джинни носила. И всё же, стоя в этом поле, под оранжевым небом, она не могла остановить слёзы, падающие на холодную траву. Поле, покрытое снегом, казалось, замерло под оранжевым небом, пропитанным ядовитыми спорами. Дыхание Рона было прерывистым, каждый вдох давался с мучительным усилием. Гермиона, Гарри и Джинни стояли рядом, их лица были искажены болью и ужасом. Джинни держала руку брата, её слёзы капали на его пальцы, а Гарри сжимал палочку так сильно, что она, казалось, могла сломаться. Рон, собрав последние силы, открыл глаза, его взгляд, мутный от боли, нашёл их. — Я не хочу… — прошептал он, его голос был едва слышен, но каждое слово резало, как нож. — Не хочу стать одной из этих тварей. Гермиона, Гарри и Джинни переглянулись, их глаза встретились в молчаливом отчаянии. Никто не хотел этого признавать, но они знали, что он прав. Грибки на его руке распространялись, пульсируя, как живые, и скоро он станет тем, от чего они бежали. Рон закашлял, его тело сотрясалось, и он добавил, почти задыхаясь: — У… убейте… Сейчас… Джинни всхлипнула, её пальцы сильнее сжали его руку. Она наклонилась ближе, её голос дрожал, но был полон любви: — Я люблю тебя, Рон. Она выпрямилась, её лицо было мокрым от слёз, но в её глазах мелькнула решимость. Она подняла палочку, направив её на брата, её рука дрожала так сильно, что палочка едва не выпала. Внезапно Драко Малфой шагнул вперёд, его движения были быстрыми, но спокойными. Он мягко, но твёрдо взял Джинни за запястье, опуская её палочку. — Поздно, — холодно сказал он, его голос был лишён эмоций, но в нём чувствовалась тяжесть. — Ты не сможешь убить его заклинанием. Он отпустил её руку и достал из кобуры на поясе маггловский пистолет — чёрный, блестящий, чужеродный в этом мире магии. Гермиона замерла, её глаза расширились. Пистолет? У Малфоя? Её разум, несмотря на шок, пытался осмыслить это, но времени не было. — Целься прямо в голову. Иначе он превратится, — сказал Драко. Гарри шагнул вперёд, его голос был хриплым, полным боли: — Джинни, стой. Давай я. Джинни отрицательно покачала головой, её губы сжались в тонкую линию. Она выхватила пистолет из руки Драко, её движения были резкими, почти яростными. Она направила оружие на Рона, её руки дрожали так сильно, что ствол качался. Рон посмотрел на неё, его глаза, всё ещё его, были полны доверия. Он слабо кивнул, как будто давая ей разрешение. Джинни прицелилась, её дыхание было прерывистым, слёзы текли по щекам, но она стиснула зубы и нажала на спусковой крючок. Грохот выстрела разорвал тишину поля. Рон дёрнулся, его тело обмякло, и кровь, тёмная и густая, растеклась по траве. Джинни опустила пистолет, её руки всё ещё дрожали, а взгляд, полный грусти, медленно перерастал в гнев — жгучий, неудержимый. Она резко повернулась, направив пистолет на Драко, Пэнси и Теодора, стоявших у мотоциклов. Её голос, хриплый от слёз, был полон ярости: — Это ваших рук дело? Теодор Нотт посмотрел на неё, его брови поднялись, как будто она сошла с ума. — Его укусила эта тварь, — сказал Нотт. — Мы спасли вас, если ты не заметила. Джинни шагнула ближе, её пистолет всё ещё был направлен на них, её глаза пылали гневом. — Кто-то на таких же мотоциклах спалил мой дом! Убил мою семью! — крикнула она, её голос сорвался, но она не опустила оружие. Гермиона, всё ещё стоявшая рядом, почувствовала, как её сердце сжалось. Она видела, как Джинни теряет контроль, как её боль превращается в ярость, и знала, что это может закончиться плохо. Она сделала шаг к подруге, её руки были подняты в успокаивающем жесте. — Джинни, успокойся, пожалуйста, — тихо сказала Гермиона, её голос дрожал, но она старалась звучать твёрдо. — Я думаю, это были не они. Джинни резко повернулась к ней, её пистолет качнулся, и Гермиона замерла, но не отступила. Глаза Джинни, полные слёз и гнева, встретились с её взглядом. — А кто?! Кто, блять?! — крикнула она, её голос сорвался на визг, эхом отразившись в поле. Гермиона сглотнула, её собственные слёзы всё ещё жгли глаза. Она покачала головой, её голос был едва слышен: — Я не знаю, Джинни, я не знаю… Она шагнула ближе, её руки мягко коснулись плеч Джинни, и та, словно поддавшись, опустила пистолет, её плечи задрожали от рыданий. Гермиона обняла её, чувствуя, как её собственная боль смешивается с горем подруги. Рон был мёртв. Нора сгорела. Их мир рушился, и Пожиратели, грибы, зомби — всё это было частью чего-то большего, чего они пока не понимали. Драко, Пэнси и Теодор стояли молча, их маски скрывали выражения лиц, но напряжение между ними и Джинни висело в воздухе, как оранжевое облако над их головами. Гермиона посмотрела на тело Рона, лежащее на траве, и её клятва быть сильной, казалось, растворялась в этом поле. Но она знала, что должна держаться — ради Джинни, ради её ребёнка, ради Гарри. Поле, покрытое инеем, было пропитано тишиной, нарушаемой лишь далёким гулом оранжевого неба. Тело Рона лежало на холодной траве, его кровь смешалась с серо-зелёными грибками, которые больше не пульсировали. Джинни стояла, её руки дрожали, сжимая маггловский пистолет, её глаза, полные слёз и гнева, были устремлены на Драко, Пэнси и Теодора, стоявших у мотоциклов. Гермиона, всё ещё плача, чувствовала, как её клятва быть сильной трещит по швам, но она не могла позволить себе сломаться. Гарри, бледный и напряжённый, смотрел на слизеринцев, его палочка была опущена, но пальцы сжимали её с такой силой, что костяшки побелели. Драко, всё ещё в защитной маске, скрывающей половину лица, шагнул вперёд, он спокойно сказал: — Мы не имеем к этому отношения. Подумай сама, Уизли, зачем нам спасать вас, если мы хотели вас убить? Джинни задрожала сильнее, её пистолет качнулся, но она не опустила его. Её губы сжались, как будто она пыталась найти в его словах ложь, но не могла. К ней сзади медленно подошёл Гарри, и она дёрнулась, её тело напряглось, но он мягко обнял её, его руки осторожно скользнули по её плечам. Он молча забрал пистолет из её дрожащих пальцев, его движения были медленными, чтобы не спровоцировать её. Джинни не сопротивлялась, её плечи опустились, но её взгляд всё ещё пылал гневом. Гарри выпрямился, его лицо было как маска, и он холодно сказал, глядя на слизеринцев: — Оставьте нам пистолет и один мотоцикл и проваливайте. Теодор Нотт рассмеялся, его смех был резким, почти издевательским. Он скрестил руки, его маска чуть съехала, обнажив кривую ухмылку. — Ещё чего. Это ваша благодарность за спасение? — оскалился он, его голос был полон сарказма. Гарри, не колеблясь, направил пистолет на Нотта, его рука была твёрдой, а взгляд — ледяным. Гермиона, стоявшая чуть поодаль, почувствовала, как её сердце сжалось. Она молила судьбу, чтобы Малфой, Пэнси и Нотт просто согласились уйти. У неё не было сил спорить, бороться или разбираться, кто прав, а кто виноват. Её разум был разорван между горем за Рона и подозрениями: слизеринцы спасли их, но мотоциклы, оранжевое облако, Нора — всё это могло быть связано. Она не доверяла им, но прогонять их сейчас, в этом поле, под ядовитым небом, казалось ошибкой. Они знали больше — о зомби, о грибах, о том, как выжить. К её удивлению, Драко поднял руку, останавливая Нотта, который уже открыл рот для очередной колкости. Его маска, защищающая от спор, скрывала выражение лица. — Мы уезжаем, Нотт. Теодор обернулся к нему, его глаза сузились, и он начал спорить, но Гермиона не слышала их слов. В её ушах стоял шум — гул крови, смешанный с эхом выстрела, с криками Рона, с треском горящей Норы. Её взгляд упал на тело Рона, и она почувствовала, как её ноги подкашиваются. Она сжала кулон с львом, пытаясь удержаться, но мир вокруг казался размытым, как в кошмаре. Её вырвали из размышлений слова Драко, произнесённые перед тем, как он сел на мотоцикл: — Грейнджер, магия привлекает поблизости зомби-магов. И их можно убить только маггловским оружием. Она моргнула, её взгляд встретился с его, но он уже отвернулся, садясь на мотоцикл. Теодор, всё ещё ворча, сел позади Пэнси, чья маска скрывала её реакцию. Драко остался один, его мотоцикл взревел, поднимаясь в воздух. Они улетели, оставив один мотоцикл — тот, на котором ехал Нотт с Роном. Гарри, Джинни и Гермиона остались в поле, с пистолетом в руках Гарри и телом Рона у их ног. В тот вечер они похоронили Рона. Гермиона, Гарри и Джинни, молча, с помощью лопаты, найденной в сумочке Гермионы, вырыли неглубокую могилу. Джинни плакала, её рыдания были тихими, но разрывали сердце. Гарри работал молча, его лицо было каменным, но глаза блестели. Гермиона, несмотря на боль, нашла в себе силы двигаться, её руки дрожали, но она не останавливалась. Когда они закончили, она опустилась на колени у могилы, её пальцы коснулись холодной земли. В её голове эхом звучали слова Драко: Магия привлекает зомби-магов. Целься в голову. Она мысленно поблагодарила его за это знание, хотя это и резало её гордость. Зомби, бывшие маги, не поддавались заклинаниям — их можно было убить только маггловским оружием, как бита Драко или пистолет. Их магия, их сила, их защита, теперь была приманкой для этих тварей. Это меняло всё. Гермиона сжала кулон, её взгляд упал на Джинни, стоявшую у могилы, и на Гарри, обнимавшего её. Они потеряли Рона, но она не потеряет их. Она поклялась себе быть сильной, и теперь, стоя у могилы друга, она знала, что эта клятва будет стоить ей всего.