Арка 1. Глава 6: Уходи покорно в этот добрый день

Арка 1

«Начало кошмара»

***

Палатка, вытащенная из зачарованной сумочки Гермионы, стояла в поле, укрытая чарами невидимости, которые она наложила дрожащими руками. Внутри было тепло, но это тепло не могло растопить холод, сковавший их сердца. Гермиона, Гарри и Джинни сидели в гробовом молчании, их лица освещал тусклый свет магического фонаря, отбрасывавший длинные тени на тканевые стены. Никто не говорил — слова казались ненужными, слишком тяжёлыми, чтобы вырваться из горла. Оранжевое небо за пределами палатки всё ещё нависало, как угроза, а могила Рона, свежая и сырая, была всего в нескольких шагах от них. Его смерть, его последние слова, его кровь на траве — всё это висело в воздухе, как ядовитое облако. Джинни сидела на раскладной кровати, её рыжие волосы были спутаны, а руки лежали на коленях, неподвижные, но напряжённые. Она больше не плакала, и это пугало Гермиону. В её глазах, обычно таких живых, теперь горела странная, почти пугающая решимость, как будто она заперла своё горе где-то глубоко внутри и заменила его чем-то твёрдым, как сталь. Гермиона видела, как Джинни сжимает кулаки, её ногти впивались в ладони, но она не издавала ни звука. Джинни потеряла брата, семью, дом, но эта новая Джинни, молчаливая и решительная, казалась незнакомкой. Гарри сидел на полу, прислонившись к стене палатки, его взгляд был устремлён в пустоту. Он не плакал, его лицо было каменным, но Гермиона знала, что внутри он разрывается. Рон был его лучшим другом, его братом, тем, кто был с ним с самого начала. Потеря Рона была для Гарри как удар, от которого он ещё не оправился. Его руки, сжимавшие палочку, дрожали, но он не выпускал её, как будто это было единственное, что удерживало его в реальности. Гермиона сидела на стуле, её зачарованная сумочка лежала у ног, а кулон с львом был зажат в ладони. Она тоже не плакала — слёзы иссякли, оставив только пустоту и стыд, который жег её изнутри. Её разум, несмотря на хаос и ужас, кружился вокруг Рона, вокруг того, кем он был для неё, и кем она не успела стать для него. Их отношения — если это слово вообще подходило — были такими хрупкими, такими медленными. Они кружили друг вокруг друга годами, их дружба была глубокой, но чувства, которые начали пробиваться сквозь неё, были робкими, неуверенными. Гермионе искренне нравился Рон — его неловкая искренность, его юмор, его преданность. Она думала, что и она ему нравится, что он чувствует то же самое. Его последние слова, оборванное признание — «Ты знаешь, да?» — подтвердили это, но теперь это было ножом в её сердце. Она испытывала стыд, тяжёлый и липкий, который сжимал её грудь. После войны, когда они победили Волан-де-Морта, Гермиона вернулась в Хогвартс, чтобы закончить последний курс. Гарри пошёл с ней, но Рон… Рон выбрал другой путь. Он остался с Джорджем, помогая ему с магазином «Волшебные вредилки Уизли», работая, пытаясь вернуть брату смысл жизни после потери Фреда. Гермиона погрузилась в учёбу с головой, как всегда, её дни были заполнены книгами, экзаменами, планами на будущее. Она видела Рона реже, чем хотела, их встречи были короткими, полными неловких улыбок и недосказанных слов. Она думала, что у них будет время — время, чтобы разобраться в своих чувствах, чтобы стать ближе. Но теперь этого времени не было. Её сердце сжималось от стыда. Она так мало уделяла ему внимания, так мало ценила те моменты, когда он был рядом. Гарри и Джинни, в отличие от неё, не теряли времени — их отношения расцвели после войны, они строили планы, они были вместе, несмотря на всё. А Гермиона? Она позволила учёбе, своим амбициям, своей привычке всё контролировать отнять у неё Рона. Она вспомнила, как он смотрел на неё в Норе, как его рука случайно касалась её, как он краснел, когда она улыбалась ему. Эти моменты, такие простые, теперь были сокровищами, которые она потеряла. Она могла бы быть с ним, могла бы сказать ему, что он значит для неё, но вместо этого она выбрала книги, выбрала Хогвартс, выбрала будущее, которого теперь, возможно, не будет. Гермиона сжала кулон сильнее, её ногти впились в ладонь. Она посмотрела на Джинни, чья решимость пугала её, и на Гарри, чьё молчание было громче любого крика. Они были погружены в хаос и ужас, и Рон, их Рон, был последней каплей, разбившей их мир. Гермиона знала, что должна быть сильной — ради Джинни, ради её ребёнка, ради Гарри. Но стыд за упущенное время с Роном, за несказанные слова, за неслучившееся будущее, был как тень, которая следовала за ней. Она не могла вернуть его, но она могла защитить тех, кто остался. И эта мысль, хрупкая, но твёрдая, была единственным, что удерживало её от падения в пропасть.

***

Палатка Гермионы, укрытая чарами невидимости, стояла в поле, окружённом высокой травой, покрытой инеем. Внутри царило гробовое молчание, тяжёлое, как оранжевое небо за тканевыми стенами. Гермиона, Гарри и Джинни сидели, не глядя друг на друга, их лица освещал тусклый свет магического фонаря. Джинни, с её новой, пугающей решимостью в глазах, больше не плакала, но её молчание было громче любых слёз. Гарри, потерявший лучшего друга, смотрел в пустоту, его палочка лежала на коленях, как единственная опора. Гермиона, сжимая кулон со львом, чувствовала, как стыд за упущенное время с Роном сжигает её изнутри, но её разум, несмотря на боль, не мог остановиться. Он кружился вокруг другого — Драко Малфоя, Пэнси Паркинсон и Теодора Нотта. Гермиона задумалась, её взгляд рассеянно скользил по стенам палатки. Они прогнали слизеринцев, и теперь она жалела об этом. Нужно было поблагодарить их, а не угрожать пистолетом. Если бы не Малфой, не его бита, не противный Нотт и не молчаливая Пэнси, они все были бы мертвы — разорваны зомби в Элмбридже, как те несчастные, которых она видела на улицах. На секунду, мимолётную и постыдную, Гермиона подумала, что, возможно, смерть была бы легче — конец боли, конец потерь. Но она тут же отогнала эту мысль, её кулак сжался так сильно, что ногти впились в ладонь. Нет, не лучше. Они должны жить — ради Джинни, ради её ребёнка, ради Рона, который просил их быть сильными. Она не сдастся, даже если мир рушится. Её мысли вернулись к Малфою. Откуда у него знания о зомби? Его слова — «Магия привлекает зомби-магов» — были не случайными. Он знал, что заклинания не работают, знал, что нужно холодное оружие. И пистолет — маггловский, чёрный, блестящий — откуда он у Драко Малфоя, чистокровного аристократа, презиравшего всё маггловское? Гермиона жалела, что они выгнали слизеринцев. Теперь она не узнает ответы, а её разум, привыкший разбирать всё по полочкам, ненавидел эту неопределённость. Она подозревала, что Малфой знал больше, чем сказал — возможно, о грибах, о Пожирателях, о том, почему Нора сгорела. Эта мысль удручала её, как камень на груди. Если бы она настояла, если бы они поговорили, они могли бы понять, что происходит. Но теперь Малфой, Пэнси и Нотт уехали, и их мотоциклы растворились в оранжевом небе. Ночью, после того как они похоронили Рона, Гермиона не могла спать. Она лежала на раскладной кровати, её глаза были открыты, а уши ловили каждый шорох за стенами палатки. Ей казалось, что вот-вот кто-то нагрянет — зомби, Пожиратели, или что-то ещё хуже. Она ворочалась, её тело ныло от усталости, но разум отказывался отключаться. Возможно, она задремала на час или два, но даже во сне её преследовали образы: Рон, умирающий на траве, грибы на его руке, оранжевое облако над Норой. Она просыпалась, задыхаясь, и её взгляд тут же находил Джинни. Гермиона беспокоилась за подругу больше, чем за себя. Джинни пережила слишком многое — потерю семьи, дома, брата. Беременность делала её уязвимой, и Гермиона знала, что стресс, шок и физическое напряжение могли привести к выкидышу. Эта мысль пугала её, заставляя следить за Джинни ночью и утром, подмечая каждый её жест, каждое изменение в её лице. Перед сном Гермиона дала ей лёгкое успокоительное зелье, которое нашла в сумочке — она знала, что оно безопасно для беременных, и тщательно проверила состав, несмотря на усталость. Кажется, зелье подействовало: Джинни, свернувшись на кровати, спала, её дыхание было ровным, а лицо, хоть и бледное, выглядело спокойнее. Это принесло Гермионе и Гарри слабое облегчение. Гарри, сидевший рядом с Джинни, кивнул Гермионе, его взгляд был полон благодарности, но он не сказал ни слова. Гермиона снова легла, её пальцы сжали кулон, но сон не приходил. Она думала о Роне, о его несказанных словах, о том, как она упустила шанс быть с ним. Она думала о Джинни, о ребёнке, которого они должны защитить. И она думала о Малфое, о его холодных глазах, о его знаниях, которые могли бы спасти их. Она не доверяла ему, но теперь, в этой палатке, под ядовитым небом, она жалела, что не дала ему шанса объяснить. Они были одни, с одним мотоциклом, пистолетом и кучей вопросов без ответов. Но Гермиона знала одно: она должна быть сильной. Ради тех, кто остался. Ради Рона, который уже никогда не вернётся.

***

Утро в поле было холодным, иней покрывал траву тонким слоем, а оранжевое небо, тяжёлое и ядовитое, нависало над палаткой Гермионы, как вечное напоминание об их новой реальности. Гермиона, Гарри и Джинни почти не спали, но молчаливое согласие двигаться вперёд заставило их подняться. Гермиона, несмотря на усталость и боль в груди, достала из зачарованной сумочки банки консервированного супа и пачку галет, которые они успели схватить в разграбленном магазине в Элмбридже. Она разожгла небольшой магический огонь — осторожно, помня слова Малфоя о том, что магия привлекает зомби-магов — и сварила горячий завтрак. Запах томатного супа, пусть и слабый, наполнил палатку, принося иллюзию уюта, которой не было. Они ели молча, ложки тихо звякали о жестяные миски. Джинни ела медленно, но без протеста, и это было маленькой победой. Гермиона открыла сумочку и достала чистую одежду для Гарри и Джинни — свитера, брюки, тёплые куртки, которые она предусмотрительно взяла в Норе. Она передала их друзьям, её движения были механическими, но взгляд мягким. Гарри и Джинни переоделись, их старые вещи, пропитанные кровью и пылью, были сложены в угол. Гарри, сидя рядом с Джинни, тихо спросил, его голос был полон тревоги: — Джинни, как ты себя чувствуешь? Живот не болит? Джинни покачала головой, её рыжие волосы, собранные в небрежный хвост, качнулись. Её голос был хриплым, но спокойным: — Живот не болит. Я… в порядке. Она лгала, и они все это знали, но никто не стал спорить. Гермиона посмотрела на неё, её сердце сжалось от беспокойства за подругу и её ребёнка, но она промолчала, сосредоточившись на сборе вещей. Они сложили палатку, убрали следы лагеря, и подошли к мотоциклу, оставленному слизеринцами. Его чёрный корпус блестел в оранжевом свете, и Гермиона проверила бак — топлива, по её прикидкам, хватало, чтобы долететь до Хогвартса, если не тратить его зря. Внезапно её взгляд метнулся к горизонту, и она замерла. Вдалеке, по полю, медленно двигались несколько зомби — их серые фигуры, сгорбленные, с грибками на коже, были едва различимы, но они приближались. Гермиона сжала палочку, её сердце заколотилось. Нигде не было безопасно, даже здесь, посреди пустынного поля. — Быстрее, — тихо сказала она, её голос был твёрдым, несмотря на страх. Они поспешили к мотоциклу. Гермиона села за руль, её руки крепко сжали рукоятки, хотя она никогда раньше не управляла подобным. Она знала, как это работает в теории — спасибо книгам и наблюдательности — и теперь ей предстояло проверить это на практике. Джинни села позади неё, её руки осторожно обхватили талию Гермионы, чтобы не сдавливать живот. Гарри устроился последним, обнимая Джинни, его руки крепко держали её, как будто боясь, что она исчезнет. Его подбородок касался её плеча, и Гермиона почувствовала, как он напряжён, готовый к любой угрозе. Мотоцикл взревел, двигатель ожил, и Гермиона тронулась с места, её движения были осторожными, но уверенными. Она старалась лететь как можно ниже, почти касаясь травы, чтобы не влететь в густые оранжевые облака, нависавшие над ними. Ветер хлестал по лицам, но Гермиона не обращала внимания, её взгляд был прикован к горизонту. Они пролетели над зомби, которые теперь были ближе, и мотоцикл, зацепив одного, срезал ему полголовы — серо-зелёные ошмётки разлетелись, а зомби рухнул на землю. Гермиона сжала зубы, её желудок скрутило, но она не сбавила скорость. Её мысли, несмотря на напряжение, вернулись к Драко Малфою. У него, Пэнси и Нотта были защитные маски, спасавшие от спор в оранжевом облаке. Они знали, как выжить в этом хаосе, и Гермиона пожалела, что не спросила, где они их взяли. Её разум, привыкший находить решения, уже прикидывал варианты: найти такие маски в каком-нибудь магическом убежище или создать их самой. Она вспомнила заклинания фильтрации воздуха, которые изучала, и подумала, можно ли адаптировать их под споры. Это было бы сложно, но необходимо, если они хотели лететь выше или сражаться, не боясь вдохнуть яд. Путь до Хогвартса занял несколько часов. Мотоцикл нёсся над полями и лесами, избегая городов, где зомби и пожары превратили улицы в ловушки. Гермиона вела их, её руки устали, а глаза слезились от ветра, но она не позволяла себе расслабиться. Джинни и Гарри молчали за её спиной, их дыхание было единственным звуком, кроме рёва двигателя. Гермиона чувствовала, как Джинни иногда напрягается, и молилась, чтобы с ребёнком всё было в порядке. Хогвартс был близко — она видела очертания гор на горизонте, и это держало её в деле. Но оранжевое небо, зомби внизу и неизвестность впереди напоминали, что их борьба только начинается. Мотоцикл Гермионы с хрипом двигателя опустился во внутренний двор Хогвартса, его колёса мягко коснулись вымощенного камнем пола. Топливо было на исходе, бак почти опустел, и двигатель затих, оставив после себя звенящую тишину. Гермиона, всё ещё сжимая рукоятки, почувствовала, как её сердце сжалось от этой тишины — она была слишком знакомой, слишком пугающей. В последний раз, когда они шли по мёртвому Элмбриджу в такой же тишине, их окружили зомби, и Рон… Рон погиб. Паника, холодная и липкая, подкатила к горлу, её дыхание стало прерывистым. Она заставила себя вдохнуть, её взгляд метнулся по двору, ожидая увидеть серые фигуры с грибками на коже, но двор был пуст. Только ветер гулял между каменными арками, и оранжевое небо, всё ещё тяжёлое, нависало над замком. — Пойдём, — тихо сказала Гермиона. Она слезла с мотоцикла, её ноги дрожали от усталости после нескольких часов полёта. Джинни, сидевшая позади, медленно спустилась, её движения были осторожными, как будто она боялась навредить ребёнку. Гарри, обнимающий её, помог ей, его рука крепко держала её за талию. Его лицо было бледным, глаза внимательно осматривали двор, но он не отпускал Джинни, как будто она была его якорем. Они направились ко входу в Хогвартс, их шаги гулко отдавались в тишине. Гермиона шла впереди, её палочка была наготове, хотя она помнила слова Малфоя: магия привлекает зомби-магов. Её сердце колотилось, но вид массивных дубовых дверей замка, знакомых и родных, вселил в неё слабую надежду. Гарри толкнул дверь, и она со скрипом открылась, впуская их в прохладный полумрак вестибюля. Когда дверь закрылась за ними, отгородив их от оранжевого неба, Гермиона почувствовала, как напряжение в её груди чуть ослабло. Они были в Хогвартсе. Здесь должно быть безопасно — хотя бы ненадолго. Они шагнули дальше, и внезапно Гермиона услышала голоса — приглушённые, но живые, доносящиеся издалека. Она замерла, её дыхание сбилось, но затем облегчённо выдохнула. Это были не рычания зомби, не крики Пожирателей, а человеческие голоса, полные тревоги, но реальные. Гарри сжал руку Джинни крепче, его взгляд встретился с Гермионой, и в его глазах мелькнула та же надежда. Джинни, молчаливая, но с той странной решимостью в глазах, шагнула вперёд, её пальцы переплелись с пальцами Гарри. Они направились к Большому залу, их шаги эхом отдавались в пустых коридорах. У входа стоял Филч, его лицо, обычно кислое, теперь было усталым, но он кивнул им, пропуская внутрь. Гермиона почувствовала, как её плечи чуть расслабились. Здесь безопасно, — подумала она, хотя знала, что это чувство может быть обманчивым. Они вошли в Большой зал, и её взгляд тут же обежал помещение. В центре зала, в кругу, стояли ученики — не в школьной форме, а в повседневной одежде, их лица были бледными, но полными жизни. Некоторые держали палочки, другие обнимали друг друга, шептались, пытаясь найти утешение. Учительский стол был занят, и среди фигур Гермиона заметила Минерву Макгонагалл. Когда их взгляды встретились, лицо Макгонагалл, обычно строгое, озарилось широкой, но вымученной улыбкой. Она быстро шагнула к ним, её мантия колыхнулась, и, не говоря ни слова, обняла их — сначала Гермиону, затем Гарри и Джинни. Её руки были твёрдыми, но дрожали, как будто она боялась, что они исчезнут. — Вы живы, — сказала Минерва, её голос был хриплым, полным облегчения. Она отстранилась, её глаза, блестящие от слёз, внимательно осмотрели их. — Слава Мерлину, вы живы. Гермиона почувствовала, как её горло сжалось. Хогвартс был их домом, их убежищем, и теперь, стоя в Большом зале, окружённая знакомыми стенами и живыми людьми, она позволила себе на мгновение поверить, что они в безопасности. Но оранжевое небо за окнами, отсутствие Рона и грибы, которые могли быть где угодно, напоминали, что их борьба далека от конца. Она сжала кулон с львом, её взгляд скользнул к Джинни, чья рука всё ещё была в руке Гарри, и поклялась себе, что защитит их любой ценой. Большой зал Хогвартса, несмотря на знакомые высокие потолки и мерцающие свечи, был пропитан напряжением. Ученики, стоявшие в кругу, шептались, их лица были бледными, но живыми. Гермиона, Гарри и Джинни стояли у входа, окружённые теплом зала, но всё ещё ощущая холод оранжевого неба за окнами. Минерва Макгонагалл, обняв их, отстранилась, её вымученная улыбка была полна облегчения. Гермиона, впервые за несколько дней, почувствовала, как её губы дрогнули в усталой улыбке — слабой, почти незаметной, но искренней. Хогвартс, их дом, всё ещё стоял, и это было единственным, что держало её на плаву. — Вы успели, — сказала Макгонагалл, её голос был твёрдым, но в нём чувствовалась нотка облегчения. Гермиона и Гарри удивлённо посмотрели на неё, их брови нахмурились. Они переглянулись, не понимая, к чему они должны были успеть. Джинни, всё ещё державшая руку Гарри, молчала, её глаза, полные той странной решимости, скользнули по залу. Гермиона сжала кулон с львом, её разум, несмотря на усталость, уже искал ответы. — Стойте тут, — произнесла Минерва, её тон не терпел возражений. Она отошла к учительскому столу, взяла в руки магический микрофон, похожий на зачарованный жезл, и её голос, усиленный чарами, разнёсся по залу: — Минуточку внимания. Ученики замолчали, их взгляды устремились к Макгонагалл. Гермиона почувствовала, как её сердце заколотилось быстрее — не от страха, а от предчувствия чего-то важного. Минерва выпрямилась, её мантия колыхнулась, и она начала свою речь, её голос был ясным, несмотря на усталость: — Сегодня мы все будем эвакуированы на остров Иннисгрейн с помощью портключей, доставленных в первый день заражения. Гермиона моргнула, её разум тут же начал перебирать всё, что она знала об этом месте, но её знания были скудными. Она слышала об Иннисгрейне только в обрывочных упоминаниях на уроках истории магии, но ничего конкретного. Гарри наклонился ближе, его шёпот был едва слышен: — Иннисгрейн? Это где? Гермиона покачала головой, её взгляд был прикован к Макгонагалл, которая продолжила: — Остров Иннисгрейн был покинут магами несколько столетий назад после разрушительного эксперимента с магией времени. Тогда на острове было наложено заклинание Темпус Ноктис, из-за которого время текло медленнее — день растягивался, ночь казалась вечной. Это отпугнуло колонистов, и остров стал «запретной зоной». Министерство Магии наложило чары отвода и забвения, чтобы скрыть его от любопытных глаз. Но со временем заклинание рассеялось, и теперь время на острове течёт так же, как везде. Макгонагалл сделала паузу, её взгляд обвёл зал, останавливаясь на каждом лице. Гермиона почувствовала, как её разум лихорадочно впитывает информацию, уже прикидывая, как это может помочь им выжить. Минерва продолжила: — На острове сохранилось старинное магическое поселение: несколько каменных зданий, защищённых древними чарами, оранжерея с автополивом, заколдованные теплицы, магическая система сбора дождевой воды. Подземные склады содержат запасы еды и зелий, часть которых всё ещё пригодна. Работает старый магический генератор тепла и света, основанный на солнечных рунах — остатки древней школы чародейства, существовавшей до Хогвартса. Гермиона почувствовала слабое облегчение. Убежище. Настоящее убежище. Она посмотрела на Джинни, чья рука всё ещё была в руке Гарри, и подумала о её ребёнке. Иннисгрейн мог дать им шанс — шанс выжить, восстановить силы, защитить тех, кто остался. Макгонагалл продолжила, её голос стал чуть твёрже: — Остров защищён от внешнего вторжения. При попытке подойти на лодке или метле создаётся иллюзия рифов и бури, отпугивающая незваных гостей. Мертвые туда не смогут пробраться — остров насыщен естественным магическим фоном, который искажает их чувства. Они теряются, не в силах найти источник энергии. Гермиона выдохнула, её плечи чуть расслабились. Зомби, эти серые твари с грибками, не смогут добраться до них. Она вспомнила, как Авада Кедавра отскочила от зомби в Элмбридже, и слова Малфоя о том, что магия их привлекает. Иннисгрейн, с его магическим фоном, мог быть их спасением — местом, где они смогут дышать, не боясь каждого шороха. Она посмотрела на Гарри, чьи глаза блестели надеждой, и на Джинни, чья решимость, казалось, стала ещё сильнее. Хогвартс был их домом, но Иннисгрейн мог стать их будущим. Макгонагалл закончила речь, её голос смягчился: — Готовьтесь. Портключи будут активированы через час. Мы уйдём все вместе. Гермиона сжала кулон со львом, её усталая улыбка стала чуть шире. Они успели. Они живы. И теперь у них был шанс. Но её разум, как всегда, не останавливался. Она думала о зомби, о грибах, о Пожирателях, о Малфое и его знаниях. Иннисгрейн был убежищем, но война, в которую они попали, была далека от конца. И она поклялась себе, что сделает всё, чтобы защитить Гарри, Джинни и её ребёнка — даже если это будет стоить ей жизни. Речь Минервы Макгонагалл эхом отзвучала в Большом зале, и несколько учеников, стоявших ближе к центру, неуверенно похлопали. Их хлопки были редкими, почти робкими, и быстро растворились в тишине. Многие герои, чьи лица были бледными и усталыми, не могли радоваться. Они потеряли родителей, братьев, сестёр, друзей — как Гермиона, Гарри и Джинни потеряли Рона, как многие потеряли близких в Норве и других местах. Надежда на Иннисгрейн была слабой искрой в их глазах, но она не могла заглушить боль. Гермиона сжала кулон со львом, её взгляд скользнул по залу, впитывая лица, знакомые и чужие. В углу зала стояла толпа людей, которых она раньше не видела. Они были старше — взрослые, с усталыми, но решительными лицами, одетые в потрёпанную магическую одежду. Некоторые держали палочки, другие обнимали учеников, шептались с учителями. Гермиона сделала вывод, что это, должно быть, родственники учеников Хогвартса или учителей — те, кто успел добраться до замка, ища убежища. Её сердце сжалось от мысли, что не все смогли прийти сюда, что многие остались там, под оранжевым небом, с зомби и грибами. Внезапно её взгляд зацепился за знакомую фигуру. Драко Малфой стоял в дальнем углу, рядом с Пэнси Паркинсон и Теодором Ноттом. Их защитные маски висели на поясах, а лица были такими же бледными, как у всех. Гермиона облегчённо выдохнула, чувствуя неожиданную радость от того, что они добрались до Хогвартса живыми. Несмотря на их прошлое, несмотря на её подозрения, они спасли их в Элмбридже, и это значило больше, чем она хотела признать. Она встретилась взглядом с Малфоем. Его серые глаза, холодные и нейтральные, задержались на ней на долю секунды, изучая, но без тени эмоций. Затем он отвернулся, продолжив разговор с Пэнси и Тео, как будто её не существовало. Гермиона сглотнула, её пальцы сильнее сжали кулон. Она всё ещё жалела, что прогнали их, что не узнала больше о зомби, о грибах, о том, что знал Малфой. Час пролетел быстро, но в то же время тянулся мучительно долго. Ученики, учителя и их близкие собирались, переговаривались шёпотом, проверяли палочки и сумки. Гермиона, Гарри и Джинни держались вместе, их молчание было тяжёлым, но сплачивающим. Джинни, с её странной решимостью, стояла прямо, её рука была в руке Гарри, а взгляд устремлён куда-то вдаль. Гермиона следила за ней, беспокоясь о её ребёнке, но Джинни казалась сильнее, чем вчера, и это давало слабую надежду. Когда все начали собираться во внутреннем дворе, Гермиона вдруг задумалась: почему они не укрываются в Хогвартсе? Замок был защищён древними чарами, его стены выдерживали осады, а подземелья могли стать убежищем. Она нахмурилась, её разум, как всегда, искал логику. Не выдержав, она подошла к Макгонагалл, которая раздавала последние указания. — Профессор, — тихо сказала Гермиона, — Почему мы не остаёмся в Хогвартсе? Минерва посмотрела на неё, её глаза, обычно твёрдые, были полны усталости и боли. — Потому что эти существа идут сюда с Хогсмида, — ответила она, её голос был низким, почти шёпотом. — Они уже близко. Гермиона закрыла глаза, её голова опустилась, как будто тяжесть этих слов придавила её. Хогвартс, их дом, их убежище, был под угрозой. Она представила зомби, их серые фигуры, покрытые грибками, бредущие по тропам Хогсмида, окружая замок. Ей так не хотелось, чтобы Хогвартс пострадал, чтобы его стены, его история, его магия были уничтожены. Она сжала кулон, её губы задрожали, но она заставила себя выпрямиться. Они должны уйти, чтобы выжить. Во внутреннем дворе собрались все — ученики, учителя, их родственники. Макгонагалл начала раздавать портключи, простые на вид предметы: старые книги, медные монеты, деревянные фигурки. Гермиона, Гарри и Джинни получили один на троих — маленькое серебряное кольцо, холодное на ощупь. Они встали рядом, их пальцы коснулись портключа, и Гермиона почувствовала, как её сердце заколотилось. Она посмотрела на Гарри, чья рука крепко сжимала Джинни, и на подругу, чья решимость не дрогнула. Вдалеке она заметила Малфоя, стоявшего с Пэнси и Тео, их портключ был уже в руках. Их взгляды не встретились, но Гермиона мысленно поблагодарила его за спасение, за знания, которые могли спасти их в будущем. Макгонагалл подняла палочку, её голос разнёсся над двором: — Приготовьтесь. Портключи начали светиться, и через мгновение Гермиона почувствовала знакомый рывок в районе пупка. Мир закружился, Хогвартс исчез, и через несколько секунд она открыла глаза, стоя на тёплом песке. Над ней было голубое небо — чистое, без оранжевого марева, без ядовитых облаков. Она моргнула, её дыхание сбилось от неожиданности. Впервые за дни она видела небо, не пропитанное угрозой. Она посмотрела на Гарри и Джинни, стоявших рядом, их руки всё ещё были переплетены. Они были на Иннисгрейне. Они были живы.