Часть 1

Пëтр едва успевает накрыть стол и только поворачивает голову в сторону комнаты, собираясь позвать Мишу к завтраку, как от двери внезапно доносится стук. Белов тут же замирает. Секунда, вторая - и он, всё ещë не двигаясь, сначала кидает предварительный взгляд в сторону коридора, а после - на часы. Стрелки отбивают ровно 9:12. «Рановато для визитов,» - задумчиво отмечает, впрочем, не пытаясь определить мысленно, для каких именно. Отнести их к благим кажется славным вариантом. Может быть, всё будет даже проще: кто-то из соседей просто мог не доглядеть, когда у него истратилась вся соль, и сейчас мог лишь искать выручку в домах соседей. В это действительно хочется верить, да только опыт давно научил его не доверять своим надеждам и быть готовым к более скверному положению вещей. Бывший военный ступает на дощечки под ногами бесшумно, - заведомо на те, что не издадут под его ногами и скрипа, - и плавно приближается к порогу комнаты. Оттуда уже нерешительно выглядывает голова младшего брата. - Спрячься в шкаф и не высовывайся, - он говорит так тихо, как только может, не позволяя собственным словам разноситься по квартире. Затем с неохотой добавляет, чувствуя необходимость дать предупреждение на всякий случай. - Постарайся не шуметь. И если что, как только всё уляжется, найди Лизу. Она тебя примет. Отходит назад по той же траектории и настигает злосчастную входную дверь, правой рукой выуживая из-за пазухи револьвер. Пока левая ладонь тихонько обхватывает ручку, правая подносит оружие на примерную высоту чужого лба - даже если ошибётся с расчётом, либо успеет прицелиться, либо попадёт чуть ниже. Тело напрягается в мгновенной готовности действовать, однако стоящий за другой стороной будто бы шестым чувством ощущает намерения Белова: за секунду до того, как тот успевает предпринять хоть что-то, за дверью наконец слышится чужой голос. - Отставь ты панику, Петь. Это я. Мышцы расслабляются машинально и намного раньше, чем обладатель осознаёт это; пистолет тут же отводится назад, а рука наконец открывает дверь, но уже более смело и менее опасливо. Глаза сразу устремляются вперëд и наталкиваются на лицо нежданного гостя. За порогом стоит Ася. Пëтр даже не пытается скрыть удивлëнного выражения лица и, честно говоря, от оторопи сначала даже мысленно путается в собственных словах и вопросах. - Сейчас только утро... Разве у нас должна была быть встреча? - если ему спросонья не изменяет память, то таковых уж точно не планировалось в ближайшее время. Да и не мог же он забыть о какой-то из них, в конце концов... - Подождите, неужели что-то случилось? Это связано с... Видя, как мужчина начинает хмуриться, Ася шикает на него прежде, чем беспокойство успевает прошибить его до самого основания. - Я же сказала тебе отставить панику. Ты что, не слышал меня? - вздыхает Корнева, сдерживая закатывание глаз, и после слегка облокачивается плечом об дверную раму. Впрочем, совсем скоро еë недовольство сходит на нет, уступая позабавленной ухмылке. - Ладно уж, хотя-бы меня за коридором не оставлял бы стоять. В своих поспешно последовавших за этим извинениях Белов совсем не видит ни того, что замечание было в шутку брошено, ни того, что сама виновница всей его неловкости только лишь пуще тешилась устроенным собою зрелищем. Так или иначе, мучает недоразумением она его недолго. - Вообще я по другому поводу к тебе-то ведь пришла, - наконец отлипая от косяка, она выпрямляется, давая Петру шанс увидеть, что всё это время подозрительно сводила руки за спину, будто что-то пряча. Глава отряда с лёгкой тенью любопытства снова оглядывает его. - Помнишь, я рассказывала, как Тэджин впервые отвела меня на каток? - Да, - вероятно, он не до конца отошёл от раннего пробуждения, потому что не мог сказать сразу, к чему сейчас вообще шёл разговор. - Помню?.. - Так вот об этом, - вопреки чужому непониманию, Корнева от торжества теперь едва ли не светится и в конце концов сдаёт причину своего внезапного визита. - Теперь настал твой черëд вставать на лëд. Воцаряется тишина. Белов заторможенно тратит пару мгновений, пытаясь переварить услышанное и уловить смысл неожиданного предложения. И только он собирается как-то его прокомментировать, как Ася прерывает его прежде, чем он успевает раскрыть рот: она тут же протягивает руки в его сторону, вручая ему... что-то. Он опускает голову. Оказавшиеся в его ладонях коньки и правильно угаданный размер сбивают его с толка ещё больше. Единственное, что он понимает - это то, что последняя сказанная Асей фраза была не сколько предложением, сколько безоговорочным указом. - Выдвигаемся сегодня же. Как раз лёд хорошо подмёрз. Мужчина издаëт лёгкий смешок. - Кажется, мне даже и не нужно уточнять, свободен ли у меня день. - Ой, да ладно, тебе всё равно сегодня ничего не нужно делать. Или я не права? Белов в удивлении слегка хмурится - откуда Корнева только знает это?.. - и уже собирается задать ей интересующий его вопрос, как вдруг дверной скрип за спиной вынуждает его и Асю обернуться на источник шума. Высовываясь из комнаты, Миша оглядывает взрослых таким же оторопелым взглядом, каким его старший брат смотрел на наведавшуюся к нему гостью мгновениями ранее. - И тебя тоже возьмëм. С Лизой посидишь, заодно и на грандиозные провалы своего брата посмотришь. «Так вот для чего она это всё затеяла,» - невесело проносится в голове теперь улыбающегося более нервно Петра. Ещё немного, и он бы действительно был тронут еë нежданным визитом. - А Лиза идëт тоже? - Ага, но она за нами скорее просто понаблюдает... ну, скорее за Тэджин, она тоже с нами. Ты же её знаешь. - Понял, - говорит, а после озвучивает более тихо, но всë ещё слышно для ушей Аси. - Значит, от своей участи мне не отвертеться. - Даже не надейся.

***

С каждой секундой до Петра всё больше доходит, насколько коварна в своих намерениях Корнева, и отчаянно пытается воспротивиться, даже если и понимает, что его старания ничем теперь не окупятся. - Вы и вправду добьётесь моего позора... Ася оглядывается лишь затем, чтобы одарить его крайне невпечатлëнным взглядом. - Не драматизируй ты, несчастный, - отмахивается глава отряда от спутника и едва слышно фыркает, выпуская в воздух облачко пара. - Как испытывать свою живучесть, не отделываясь ни царапиной, так это мы сразу, а как на каток вставать - ну уж нет, увольте. По спине тут же проползают тревожные мурашки - Белова передёргивает резко, непроизвольно, а Корнева уже отводит глаза, совсем не замечая его реакции. Зато через мгновение она переключает своё внимание на него снова, похлопывая его по спине и принимая его лёгкое вздрагивание в ответ не более, чем за то, что он просто не оказывается готов к её жесту. - Крепись, в общем. Поблажек тебе не будет, так что не заставляй меня брать тебя на спор. - Вы просто заставляете меня отстрадаться вдоволь в отместку за свои мучения на катке... - удручённо вздыхает, всем видом принимая позицию поверженного. Шутливая фраза - попытка свести внезапное внутреннее напряжение на изначальную нулевую отметку, на действенность которой он всецело полагается. Которая, кажется, работает, если учитывать, что от азартного блеска в чужих глазах ему становится чуточку спокойнее. - Может быть, и так. Посмотрю со стороны, как ты нелепо на коньки встаёшь. Пётр ломает уголки губ в слабой улыбке, собираясь что-то ответить, как басистый возглас откуда-то рядом обрывает его. - Хорош там трепаться, а! Не для того, чтобы просто постоять, пришли же. Спускайтесь давайте уже. Белов смотрит вниз, замечая успевшую переобуться и встать на лёд Тэджин, и вскоре вместе с Асей присоединяется к ней. Надежды сохранить себе целые конечности и не набить синяков уже почти не остаётся, но бывший военный всячески старается настроиться на мысль, что своими попытками удержаться на ногах и феерическими падениями он если и опозорится, то недостаточно сильно. Он был твёрдо намерен сохранить хотя-бы какое-то подобие чувства собственного достоинства. Хотя, кажется, по итогу даже это у него выходит из рук вон плохо. Попытки встать на коньках, как и ожидалось, заканчиваются полным провалом: в первый раз его мгновенно кренит назад, и он почти опрокидывается, нелепо махая руками в попытках удержать равновесие, однако от удара спиною его вовремя спасают остальные, успевая каждый раз хватать его за обе руки и утягивать в противоположную сторону, а дальше... ну, он просто находит опору в лице Аси и вцепляется в её руку на манер тонущего котёнка, хватающегося за случайную спасительную веточку. К его и без того непомерному ужасу, на её лице от лицезрения столь безнадёжной картины улыбка становится всё злораднее, а откуда-то с балюстрады слышится детский смех, на который Пётр то и дело реагирует, поворачивая голову в сторону донельзя довольного "представлением" брата и Лизы, с мягкой улыбкой наблюдающей за катанием своих друзей, которое теперь больше напоминало бесстыдное дурачество. Белову приходится смириться: Корнева и вправду серьёзно намерена добиться своей цели отыграть все свои страдания в свой первый день катания на люду на нём. То, что она смогла застать его именно в один из его немногочисленных свободных дней - достаточно убедительное доказательство того, что Ася не даст ему и шанса избежать своей мученической доли. Так или иначе, его крайне неизящное "катание" в качестве груза, цепляющегося за более твёрдо стоящих на катке товарищей, перестаёт забавить Корневу, начиная надоедать. - Ну так дело не пойдёт, - недовольно заявляет Ася, смиряя всё ещё держащегося за неё Петра скептичным взглядом. - Давай-давай, выпрямляйся, нечего ездить как привязанная тележка. Сейчас тебя учить кататься будем. И с этого момента начинается самый настоящий сущий ад. - Немного согни ноги в коленях. Да, вот так. Сделай два скользящих шага вперёд. Да не бойся ты, тебя никто не укусит! Смелее, ну же, ничего не случится. А потом позволь телу немного заскользить вперёд и... Белову хватает смелости последовать её указаниям и глупости - поверить в правдивость её убеждений, за что он практически мгновенно расплачивается: ноги тут же подводят его, и он валится вниз, но на этот раз без всяких спасительных факторов и поддержки сзади. Ну, по крайней мере не позволяет себе даже пискнуть, даже если и чувствует, что копчику от таких "трюков" досталось... весьма здорово. Его пытаются утешить напоминанием, что он успел перед этим хотя-бы немного проехаться - мало того, "так причём самостоятельно!". Асе хватает наглости проскользить в сторону Белова и, остановившись, "утешительно" похлопать его по макушке. Последний уверен, что сама она считает, что своё милосердие к нему она уже достаточно проявила, сдержав смешок, когда в конце концов решила воззреть на его кислую гримасу. - Хорошо, давай для начала натаскаем тебя на более аккуратные приземления. - Сразу бы с этого начали... - Молчи ты, умник! Дальше дело идёт с большим успехом. Конечно, не в плане того, что взгромождаться на лёд приходится гораздо меньше - нет, он всё ещё падает, и ой как прилично, - но в какой-то момент зато он учиться делать это, вовремя перегруппировываясь, а вскоре и вовсе скользит по льду в разы решительнее, чем до этого. А потом даже откатывается без внезапных посадок на вполне себе немаленькое расстояние и потом, когда Ася равняется с ним, поворачивает к ней голову и только начинает перебрасываться с ней репликами... Как неровность на поверхности, которую он не замечает, будучи отвлечённым разговором, заставляет его навернуться и от неожиданности повалиться на бок. Да так, что даже Корнева не успевает вовремя отреагировать и, спотыкаясь об него, падает следом. - Вы в порядке? - тут же всполашивается Пётр и, чуть двигаясь в сторону, вскидывает подбородок и начинает опирается на руки, чтобы принять более удобное положение, но тут слышит, как Ася, полусидя, за пару секунд умудряется приблизиться к нему быстрее, чем он, и, не предупреждая, протягивает руку к его лицу и резко даёт щелбан. - Ай! Её брови сердито сводятся у переносицы, а глаза сужаются в явном раздражении. - Совсем с дубу рухнул? Так же и расшибиться можно! - Я просто обо что-то запнулся. - Ай, горе ты луковое... Ася лишь только машет на него рукой и, перекатываясь, встаёт на ноги снова и дожидается, пока Белов поспеет за ней, после чего приподнимает палец вверх приближающейся к ним Тэджин, мол, всё в порядке, все целы (хотя отбитые участки тела Петра протестуют насчёт как минимум последнего утверждения). Троица вновь возвращается к месту условного старта, а затем Пак предлагает революционерке устроить соревнования. Бывший военный, конечно же, сначала намеревается воздержаться от них и поберечь те места, которые он ещё не успел себе ушибить, но... в конечном счёте из него всё равно делают жертву собственного азарта и тащат с собой на состязания на льду, так что о предельной аккуратности и о возможности не набить себе больше синяков приходится забыть напрочь. Когда компания наконец заканчивает катание и, сменив обувь, начинает подниматься к заждавшимся Мише и Лизе, Пётр замечает пролёгшую тень задумчивости в лице Аси.

***

- Лучше бы дома осталась. На улице вон как зябло... нет, я же совсем продрогну. - Не ворчи ты, Ась. Когда это тебя холод-то пугал? Не думай, что тебе отговорки и нудня помогут, я тебя всё равно ведь потащу на лёд. Давай, вылезай из дел давай. - Тебе ещё повезло, что у меня их сегодня не оказалось... Ася раздражённо выдыхает и скрещивает руки, не особо тонко намекая на свою некоторую нерасположенность к предложению Тэджин, впрочем, всё равно решившую проигнорировать абсолютно все признаки недовольства подруги. Мало сказать, что ей и близко не нравилась вся эта задумка. В конце концов, вместо того, чтобы соглашаться на неё (хотя, для протокола, её скорее просто потащили за собой, не особо интересуясь её мнением на этот счёт), она могла заняться чем-то более полезным: ещё раз пересмотреть собственные обязанности и дела организации, тщательнее продумать свои планы на ближайшую неделю и в лишний раз обратиться к своим связям, найдя, за какую информацию о них можно было бы зацепиться. А эта идея... была вот вообще ни к месту. Да она за ней скорее всё своё время впустую потратит, пока будет пытаться встать на лёд. "Проветриться"? Она что, выглядит как та, кто нуждается в этом? Корнева итак на месте ровно не сидит и выбирается из дома, причём довольно часто, так что свежего воздуха ей более чем хватает. У неё был свой даже хороший порядок, да и не хотела она, чтобы её учительница думала, что раз она так бодро уходит валять дурака, то за выполнение дел её бывшая ученица берётся... безответственно. - Выдохни ты. Сейчас кататься будем. Ася смотрит на Тэджин исподлобья. «На моём лице так и написано, что мне не терпится дорваться до твоих коньков?» - мысленно вопрашивает, надеясь, что её взгляд ясно говорит о невысказанном вопросе, однако так и не понимает, доходит ли тот до осознания Пак: та вообще не подаёт вида, что замечает чужой дух раздражения, и вместо этого как ни в чем ни бывало ведёт её к катку и дожидается, когда та, прикус язык, переобуется. А потом они встают на коньки. О-о, вот где еë возмущение становится гораздо обоснованнее и явнее. - Твою ж налево! - на выдохе выкрикивает революционерка, стоит ей резко выпрямиться и скользнуть вперёд с необоснованной уверенностью, что ей удастся устоять также, как и Тэджин. Но этого, увы, не происходит, потому Корневу почти опрокидывает назад. Она вовремя вцепляется в чужой рукав и чуть ли не полностью повисает на нём. - Полегче, полегче. Не напрягайся ты так, а. Попробуй расслабиться, лёд же не... - Да ну к чёрту, - вот теперь ей вообще не хочется слышать никаких комментариев Пак. Да и не только - ей, в общем-то, уже не надо ничего другого, кроме как оказаться за злосчастными перилами, где она может перестать маяться подобной дурью. - Ну уж нет. Я заканчиваю. Не знаю, как ты, но с меня хвати... - Да куда ж ты поскочишь так. Сначала на коньках стоять научись, а уже потом думай о том, как свинтить отсюда. Давай, становись на ноги, - и не надо такого взгляда, а! - не трусь. От таких заявлений Асю в один миг охватывает волна возмущения. - Кого это ты трусихой назвала?! Ну теперь смотри у меня... Ася совсем не замечает донельзя довольной ухмылки Тэджин, зато с запалом берётся за то, чтобы доказать той обратное и потом наконец укатить с катка, не полагаясь на чужую помощь, и, стоит признать, не безрезультатно: падать и ушиблять себе всё, что только можно, приходится немало, как и запоминать, как именно стоит и не стоит скользить, однако в конечном счёте ей удаётся стоять на льду более твёрдо и, более того, держаться наравне с более опытной по катанию Пак. Она даже отрывается дальше и поворачивается в противоположном направлении, позволяя себе на пару-тройку секунд проехаться спиной вперёд. Может быть, эта затея оказывается не такой уж и безнадёжной. Может быть, Ася на самом деле понимает, что имела тогда в виду Тэджин, попросив её освежить голову. В конце концов, она никогда её не оставляла одну вариться со своими проблемами. Не теперь, когда рядом больше не было Петра.

***

Пётр, задумавшись, тихо отходит назад и, тут же ловя на себе внимательный и любопытный взгляд Миши, подносит палец к губам, перчатками зачерпывает немного снега, делает из него снежок и затем позволяет себе небольшую шалость: метя в Асю, он без какого-либо предупреждения и лишних раздумий кидает его в её спину. И, безусловно, не без глуповато-озорной улыбки, с которой наблюдает, как та медленно оборачивается назад и задумчиво трогает пальто, чтобы действительно убедиться в том, что этой атакой ей только что объявили "войну". - Раз так... то ты сам напросился, Белов. А затем получает ответный двойной залп: если в первый раз прилетает не в него, а в рядом стоящую Тэджин, то второй достигает своей первоначальной цели, но на этот раз попав... в его лицо. И, кажется, именно это кладёт начало полнейшему хаосу: в самопровозглашённую "битву" стягиваются и остальные, если судить по тому, что случайная мишень подражает их примеру и вопреки предупредительному "Тэджин Пак, только посмей..." швыряет его в сестру, а Миша, приняв наиболее выгодную позицию из-за того, что в ходе шуточного сражения его совсем утеряли из виду, отходит дальше и, спрятавшись за деревом, начинает коварно закидывать других снегом. Во всём этом ребяческом перекидывании снежками, смехе и весёлых возгласах Пётр Белов неожиданно приходит к пониманию, что по-настоящему отвлечься и мысленно разгрузиться ему удалось не в тихом и привычном нахождении за четыремя стенами, а здесь, с остальными, уговорившими его на затею, которая казалась ему изначально провальной. И неважно, что в процессе он успел наставить себе немало ушибов и синяков и на следующее утро, вероятнее всего, вообще не будет чувствовать всех тех мест, которые себе хорошенько отбил.