Часть 7

После работы Хисын приходил уставший. Сегодня он закончил пораньше. Он сбрасывал в прихожей куртку, надевал тапочки и, еле переставляя ноги, шёл в ванную. В последние дни на него свалилась куча заказов, приходилось читать книги и рисовать обложки, а делать это было не просто. Хаян помогала Хисыну как могла. Когда он засыпал прямо на рабочем месте в издательстве, она легонько толкала его, чтобы проснулся, и отводила на диван в комнату отдыха. Пока Хисын спал, она рисовала за него обложку. Смотрела в заметки на полях книги. Хисын отмечал не только те сцены или цитаты, которые его заинтересовали и над которыми он бы поразмышлял на досуге, но и строчки, описывающие внешность героев и окружающую обстановку. Хотя стили в рисовании у них были разными, Хаян легко подстраивалась под его стиль. Штрихи у него были чёткими, немного грубоватыми. Она привыкла рисовать мягко, никуда не торопясь, а Хисын всегда рисовал в спешке. Он жертвовал своим временем и силами, сдавал заказы, книги выходили в печать. Зарплата у него была чуть выше, чем у Хаян. Он работал в издательстве уже третий год, а Хаян несколько месяцев. — Хочу есть, — пробормотал Хисын, смывая шампунь с волос. Хисын вышел из душа, вытерся полотенцем и задержался напротив зеркала. С его волос скатывались капельки воды. Они падали на широкие плечи с острыми ключицами, скользили по крепкой груди. Хисын потёр лицо полотенцем и вновь взглянул на себя в зеркало. — Нравлюсь ли я ей? — промолвил он, поворачивая голову то вправо, то влево. Подбородок у него был острый, нос чуточку вздёрнутый. Какая-то из его бывших девушек, считала его нос сексуальным. Хисын бросил взгляд вниз, задержал его на секунду и поднял голову. Опять глянул вниз. Его глаза расширились. — Только не это, — выдавил он. — Почему именно сейчас? Хотя уж лучше сейчас, чем когда я буду в постели с Хаян. Хисын вернулся в душевую кабинку, закрылся и обхватил ладонью вставший член. Хисын стонал негромко, чтобы Хаян не услышала и не примчалась спросить, что у него тут происходит. Он включил воду, чтобы заглушить свои стоны. Хисын потирал головку, проводя пальцами по отверстию, из которого сочилась сперма. Ноги у него задрожали. Пока он дрочил себе, думал о Хаян. Он вышел из душа весёлый. Лицо его озаряла улыбка. Хаян была на кухне. Она готовила обед. Хисын вошёл в кухню. Хаян встала на табуретку и потянулась к верхним шкафчикам. — Я же говорил, проси меня, если не достаёшь, — полушёпотом сказал Хисын, а Хаян вздрогнула, поворачивая голову. Он прижался к ней почти вплотную, занёс руку над её головой, Хаян сжалась, зажмурив глаза и стиснув кулаки. — Держи. Ты же эту тарелку хотела достать? — сказал Хисын, протягивая ей в руки большое блюдо красного цвета с причудливым золотистым орнаментом по кайме. Хаян кивнула, отворачиваясь к плите. А потом вдруг вскинула голову и громко произнесла: — Постой! Ты не мог бы достать вон те кружки. С лисичками, — попросила Хаян. Она отвернулась и уставилась глазами в блюдо. Обвела узор пальцем. Хисын поставил две кружки с изображением весёлых лисьих мордочек на столик. И облокотился об него, подперев щёку рукой. Он смотрел на Хаян. Она выложила на блюдо запечённую с картофелем курицу, от который шёл лёгкий пряный дымок. Воздух наполнился ароматом пряностей. У Хисына заурчало в животе. Он машинально погладил свой живот и произнёс: — Хочу попробовать. Выглядит аппетитно, — он улыбнулся. Хаян поймала на себе его заинтересованный взгляд и едва слышно хихикнула. Хисын услышал этот смех. Он выпрямился и подошёл к Хаян. Она разлила по чашкам заварку. Взяла чайник и залила её кипятком. Хисын взял горячую кружку в руки и вдохнул запах лесных ягод и мяты. На его лице вновь расцвела улыбка. Хаян почувствовала тепло в груди. Ей показалось, что на кухне стало светлее. Это был не свет от лампы или от солнца, заглядывавшего в окно, а свет, который излучал Хисын. Излучала его светлая улыбка, его лучистые глаза, его добрая душа. Он словно весь светился мягким тёплым светом. Хаян достала с полочки пониже миски для риса. Открыла кастрюлю, и в воздухе заструились завитки белого пара. Хисын наблюдал за тем, как Хаян кладёт в миски рис. Делала она это большой ложкой. Положила щедро, с горкой и себе, и ему. Хисын принял из её рук миску и поблагодарил Хаян за приготовленную еду. Когда она хозяйничала на кухне, Хисын боялся её потревожить, но иногда останавливался неподалёку и смотрел на то, как Хаян помешивает ложкой суп, как режет овощи, шинкуя их мелко и аккуратно, как поправляет лёгким движением руки сбившийся набок хвостик или, сложив губы трубочкой, сдувает упавшую на глаза чёлку. Зайдя в свой кабинет, Хисын возвращался к работе, но подолгу прокручивал в голове увиденное. Что-то волшебное и загадочное было в этих простых действиях: в помешивании ложкой, в нарезке овощей, в её губах, дующих на чёлку. Хисын улыбался и рисовал. Сейчас он смотрел в свою миску, в которой лежал рис и куриная ножка, хрустящая и сочная. Хаян шуршала блестящей фольгой. Распечатав картошку, она положила её на другую тарелку и подвинула её к Хисыну. Хисын поднял на Хаян взгляд. И сказал, с особой теплотой в голосе: — Спасибо за вкусный обед. Ты готовишь великолепно! На щеках Хаян показались неглубокие ямочки. — Спасибо. Я смотрела, как готовит моя мама, и сама научилась, — сказала Хаян, кладя в рот кусочек куриного мяса. Оно таяло во рту. Пряное и немного жгучее от приправ. На ужин Хаян испекла хлеб с цукатами. Хисын разломил хлеб на две части. Мякоть была ноздреватой, белой, как облако, и горячей. Хисын положил кусочек хлеба себе в рот и застонал. Так это было вкусно! — Ты сексуальный, когда улыбаешься, — сказала Хаян. Хисын дожевал хлеб и спросил: — Тебе нравится моя улыбка? — Да, — ответила Хаян, отвернувшись к столику. Она выложила горячий хлеб на поднос. Сняла перчатки и вдруг была поймана в объятия. Хисын сцепил руки на её животе и промурлыкал над её ухом: — Повтори ещё раз. Про мою улыбку. — Ты сексуальный, когда улыбаешься, — сказала Хаян чётко и внятно, чтобы он услышал каждое слово. — Буду почаще улыбаться, — проговорил Хисын, упираясь подбородком в её плечо. — Раз я сексуальный, почему ты не хочешь приласкать меня? Я уже соскучился по ласке. Извёлся весь. Хаян, если ты пока не можешь дать мне то, что я хочу, погладь меня по спине, или по груди, или по животу. Это же не так сложно сделать. Мне будет приятно. И тебе тоже. Сегодня вечером хочу, чтобы ты меня погладила. Хорошо? — Ладно, — буркнула Хаян, надув губки. Хисын повернул её лицом к себе, и вдруг в кармане его штанов завибрировал телефон. — Мама звонит, — сказал Хисын, глянув на экран телефона. Он приставил телефон к уху и радостно сказал: — Привет, мама! Что я делаю? Прямо сейчас я обнимаю Хаян. Она приготовила такой вкусный хлеб с цукатами! Тебе надо обязательно попробовать! Как дела у Хаян? Погоди, передам ей телефон, — Хисын прошептал. — Мама хочет с тобой поговорить. У неё сегодня хорошее настроение. Впрочем, у неё всегда прекрасное настроение. Хаян взяла телефон в руки и осторожно приложила его к уху. Госпожа Ли заговорила торопливым громким голосом: — У вас правда всё хорошо? Кушаете нормально? — Да. Сегодня ели в обед рис и курицу, а сейчас я пожарила рыбу, испекла штрудель и хлеб с цукатами. — Ах, какая ты молодец! Надеюсь, Хисын тебе не слишком мешает? Может, он отвлекает тебя от готовки? Хаян бросила на Хисына застенчивый взгляд. Он убрал с её лица тонкие прядки волос, заложил их за уши и поцеловал её в лоб. Хаян легонько качнула головой и уткнулась носом в плечо Хисына, когда он крепко обнял её, поглаживая тёплыми ладонями её спину. Хаян повернула голову и произнесла: — Всё хорошо. Он не мешает мне. Наоборот, он мне помогает. Ваш сын очень заботливый. Но бывает ворчливым временами. — Ворчливым? Когда это я был ворчливым? — спросил Хисын, ущипнув Хаян за мочку уха. — До свидания, госпожа Ли! — произнесла Хаян вежливым тоном. — Приехать к вам на этих выходных? Мы сможем. А во сколько? Вечером, часов в шесть? Хорошо, — Хаян кивнула, ещё раз произнесла «до свидания» и отключила звонок. — Твоя мама пригласила нас в гости на этих выходных. Сказала, что хочет угостить лапшой с креветками. И каким-то фирменным десертом, рецепт которого она придумала сама. — Что же она придумала? — с интересом в голосе сказал Хисын. — Она готовит вкусные десерты из шоколада. Помню, на мой День рождения она испекла бисквитный торт с шоколадным кремом. Вкус шоколада был такой насыщенный, что я съел больше трёх кусочков торта. Раз она пригласила, мы не можем отказать. Моя мама и правда хорошо готовит. Тебе понравится. И ты захочешь поесть её блюда ещё раз. Уверяю тебя. Хисын не забыл о своей просьбе. Он пришёл в гостиную поздним вечером. Хаян лежала на диване и читала книгу. На столике рядом стояла тарелка с попкорном. Хаян хрустела им время от времени. Хисын лёг позади неё, ближе к спинке дивана. Лежать на боку было не слишком удобно, но зато было приятно ощущать близость с Хаян. Хисын обнял её одной рукой, привлекая к себе. Другую руку он согнул в локте и упёрся подбородком в ладонь. Сначала не происходило ничего смущающего и неловкого. Хисын просто обнимал Хаян, но в какой-то момент понял, что просто обнимать её не интересно. Хисын пощекотал её животик, развязал бантик на домашних штанах и, оттянув резинку, спустил штаны чуть ниже тазовых косточек. Хаян удивлённо распахнула глаза, увидев, что делает Хисын. И схватилась за штаны. Но Хисын легонько ударил её по рукам и не позволил подтянуть штаны. Хаян пришлось отложить книгу, потому что читать её в такой обстановке было невозможно. Она попросту не могла сосредоточиться на чтении, потому что Хисын гладил её живот, щекотал, пробегаясь пальчиками по её коже. Хаян с силой сжала ноги. — Моя госпожа не желает присоединиться? — спросил Хисын, хрипло рассмеявшись, увидев лицо Хаян. Она закрыла глаза и дышала через рот, чувствуя, как вся горит. Хисын подул ей на лицо. Хаян раскрыла глаза и непонимающе на него посмотрела. Хисын сказал: — Тебе нужно повернуться ко мне и погладить меня. В этом нет чего-то сложного. Проще поцелуя. А поцелуи ты уже освоила. Хаян повернулась, закатала рукав своей кофты и нахмурилась, посмотрев на свою руку, а потом на Хисына. — У меня мурашки по коже, когда ты меня трогаешь, — сказала она чуть обидчивым тоном и вздрогнула, когда Хисын тыкнул в её руку указательным пальцем, а потом провёл от запястья к локтю. Сердце у Хаян на секунду замерло. — Это же здорово. Твои мурашки признак того, что я тебе нравлюсь, — сказал Хисын. Его голос был весёлым и беззаботным. На его губах снова появилась широкая улыбка. Улыбка, от которой Хаян таяла. Кончиками пальцев Хисын поглаживал её руку. Он раскрыл губы, тихо выдыхая. А Хаян вдруг накрыла его губы ладонью. Хисын вскинул на неё недоумённый взгляд. Хаян отдёрнула ладонь. Поглядела на неё и положила на диван между собой и Хисыном. — Чонвон странный, — сказала Хаян. Она смотрела на шею Хисына. Кадык дёргался, когда он сглатывал. Хаян протянула руку и провела пальцами по его шее, слегка надавив на кадык. — Почему он странный? Вроде бы неплохой парень. Да и рисует отлично. Ты видела, какую обложку он сделал для детективного романа в викторианском стиле? Изобразил на ней человека в чёрном костюме, с цилиндром на голове, а вокруг чёрный лес. Мне понравилось, что он использовал только два цвета, светло-голубой для фона и чёрный для деревьев и для героя, который стоит в центре. Обложка получилась таинственной, завораживающей… — сказал Хисын, перейдя на шёпот. — И всё-таки он странный, — настаивала на своём Хаян. — Он задерживается после работы, чтобы проводить меня до остановки. Я говорю ему, чтобы шёл домой, не ждал меня, а он отвечает, что ему не трудно. Ему в радость провожать меня вечером. «Не хочу, чтобы с вами случилось что-то плохое» — так он сказал мне вчера, когда провожал. Он такой настырный. Не видит кольца на моём пальце. Не видит, что я замужем. Хисын насупил брови. Ручка Хаян скользнула по его груди. Хаян погладила его грудь, чувствуя под пальцами гулкие удары сердца. Хаян оглядела лицо Хисына, заприметила золотые колечки, вдетые в его уши. Протянула руку к правому уху, слегка сжала мочку, потеребила за колечко. — Ты нравишься ему, — сказал Хисын со сталью в голосе. — Вот он и провожает тебя. — Я тоже так думаю, — отвечала Хаян. — Но он мне не нравится ни капельки… — произнесла она и посмотрела в его глаза. Хисын протяжно выдохнул. Чёлка Хаян подпрыгнула от струи тёплого воздуха. — Лучше бы ты мне этого не рассказывала, — проговорил Хисын, прижав свой лоб к её лбу. — Теперь я хочу поговорить с ним по-мужски. — Я напоминала ему о тебе, но он будто и не слышал. А вчера он… На лице Хисына появилась тень. В его глазах вспыхнули зловещие огоньки. — Сказал, что ты и я не подходим друг другу.