Часть 26

Чтобы нарисовать несколько кадров в манхве, Хаян попросила Хисына о помощи. Он должен был позировать для неё. Упрашивать долго его не пришлось. Он был всеми руками за. И ещё больше обрадовался, когда узнал, что позировать надо будет чуть ли не голым. Эта новость его раззадорила. Хаян успокоила Хисына, сказав, что полуголым он будет позировать в другой раз, а сегодня ему нужно надеть белую рубашку. Рисовала Хаян полтора часа. Хисын сидел за столом и делал вид, что читает книгу. Его мысли метались от желания взглянуть на рисунок Хаян к ещё более сильному желанию полежать на новом матрасе. — Я закончила, — объявила Хаян. — Наконец-то. Я устала. Она показала ему результат. Хисыну понравилось. Герой на её рисунке вышел очень романтичным. И очень похожим на Хисына. Это ему польстило. Хаян надела ночную рубашку и упала на матрас. Он был приятным на ощупь, с рельефным рисунком. Хисын наслаждался лежанием. Он бы валялся так весь день. Конечно, с Хаян в обнимку. — Представь, как я щекочу тебя по груди и животику, как мягко целую в животик, спускаюсь ниже, целую там, где горячо. А потом ты меня целуешь. Твоя рука ласкает меня… Где тебе больше нравится? — спросил Хисын, повернувшись к Хаян. Она задумчиво поджала губы. Он тихонько засмеялся. Сощурил глаза и произнёс: — Наверное, тебе нравится трогать мою грудь и мои руки. А я-то как люблю твою грудь. Ах, я её обожаю. Сжимать… целовать… снова и снова… Он раскинул руки на кровати и мечтательно улыбнулся, сладко вздохнув. Хаян положила ему подушку на грудь. Хисын обхватил её руками и прижал к себе. Хаян улыбнулась. — Так легко угадать, чего ты хочешь, — сказала она, пощекотав концами пальцев его щёку. Хисын засмеялся от щекотки, повернул голову, чтобы Хаян ещё пощекотала. Она упёрлась подбородком в сложенные друг на дружку ладони и проговорила с лёгким весельем: — Но сегодня мы спокойно ляжем спать. Не будем испытывать новый матрас на прочность. Испытаем как-нибудь в другой раз. Нам завтра вставать рано, — она погладила его по щекам. Хисын надул щёки и отвернулся. Хаян подобралась ближе к нему, переставляя локти. Хисын уткнул взгляд в подушку. Хаян разглядывала его длинные и густые ресницы. Он устало вздохнул. Жаль, она не хотела чуть-чуть поразвлечься. У него было настроение как раз для этого. У Хаян, похоже, такого настроения не было. Хисын поднялся с кровати. Принялся за расстёгивание пуговок на рубашке. Хаян подёргала его за краешек белой ткани. Хисын обернулся и пробормотал: — Я уже понял, что у тебя нет настроения. — У меня всегда есть настроение, — ответила Хаян. — Просто завтра нам предстоит много трудиться. Я выспаться хочу. И тебе нужно хорошенько поспать. Когда выполним всю работу, сможем уделить внимание друг другу. Сейчас полдвенадцатого. У нас есть полчаса, чтобы поцеловаться, например, — намекнула Хаян, ухватив Хисына за руку и потянув на себя. Он отпустил её ладонь и сказал: — Поцелую тебя — захочу ещё что-нибудь сделать. Хаян уже гладила его по голым рукам. Она обняла его за талию, прижавшись головой к его спине. Она улыбалась: ей нравилось, когда Хисын капризничал. А капризничал он только в одном случае: когда дело касалось любви. — Подожди. Дай разденусь, — сказал Хисын и вдруг засмеялся. Он снял штаны. Ладони Хаян легли на пояс боксёров. Она запустила пальчики под резинку, погладила живот Хисына и со смехом отстранилась. Устроилась под одеялом. Хисын прижался к ней, погладил по волосам, прошептал на ушко: «Милая» — и подарил ей свою улыбку. — Попозируй и завтра, пожалуйста, — пробормотала Хаян хрипловатым голосом. — У тебя красивое тело. — У тебя щека горячая, — заметил Хисын, отодвигая волосы с её лба и виска. — Это так моё тело на тебя действует? — поинтересовался он, щекоча дыханием её лоб. — Смущаюсь каждый раз, когда ты вот так близко ко мне, как сейчас, — она закрыла глаза, втянула носом воздух и выдохнула прохладой на его кожу. — Как же ты будешь рисовать завтра? — спросил Хисын. «Это будет трудно, но я смогу закончить страничку манхвы, — подумала Хаян. — Лучше модели, чем ты, не найдёшь. Ты самый красивый. И такой же милый, как герой из манхвы, которую мы с тобой рисуем. Нет, даже милее. Ты прекрасный человек». Она не заметила, как уснула. Проснулась в кровати без Хисына. Он принимал душ. Хаян перебралась на его половину, спряталась под одеялом и сомкнула глаза. Можно было подремать ещё пять минуток. На работу они успеют. Спать на половине Хисына было удобно и сладко. Хаян подогнула ноги и блаженно вздохнула. Мой Хисын самый-самый. Да-да. Он самый лучший. Думала Хаян, улыбаясь. Вот бы он вошёл в комнату без халата. Я бы его заобнимала. Услышав шаги у двери, Хаян вскочила, сбросив с себя одеяло. — Мне нужен фен, — сказал Хисын, улыбнувшись ей. Она привыкла просыпаться и видеть его улыбку. Уголки её губ потянулись вверх. Хисын научил её встречать новый день улыбкой и хорошим настроением. Желание Хаян не исполнилось. Хисын зашёл в комнату в шортах и в футболке. — Посмотри в верхнем шкафчике над столом. Кажется, он должен быть там, — ответила Хаян, приподнимаясь. Она села на колени, подняла руки, чтобы обнять Хисына. Прижалась ухом к его груди. — Пойдёшь в душ? — спросил Хисын, поцеловав её за ушком. — Ага. Только обниму тебя крепко! Так тепло! Ты помылся новым гелем для душа? Тем, что с ароматом цитрусовых? — Тебе нравится этот запах? — Очень. Вкусно пахнет. Хисын, я так не играю… — гнусаво произнесла Хаян. — Я только проснулась, а ты уже сделал всё, чтобы я захотела тебя съесть. — Не преувеличивай. Ничего я не сделал. Вообще ничего. Он выпустил её из своих рук и пошёл искать фен. Хаян потянулась к стульчику, стоявшему возле кровати, схватила со спинки халат и завернулась в него, попутно взглянув на Хисына и в который раз убедившись, какой он милый и уютный в этих шортах до колена, в широкой футболке с принтом и с торчащими ёжиком волосами. Хаян нырнула под тёплый душ. Намылила себя цитрусовым гелем. Она мылась и мурлыкала себе под нос весёлую песенку. Запах цитрусовых в её сознании был связан с Хисыном. Значит, она будет пахнуть, как Хисын. Эта мысль очень радовала Хаян. Она вымылась, высушила волосы. Хисын в это время варил кофе. Хаян сделала лёгкий макияж и пришла на кухню завтракать. Они решили поесть творог с ягодами. — Такая счастливая. Насмотреться на тебя не могу, — признался Хисын. — А как подумаю, что это я делаю тебя счастливой, сам чувствую себя лучше. — Ты прав. Я думаю, какой ты у меня замечательный. Сегодня всё утро об этом думала. Они обменялись улыбками. На работе их ждали заказы на обложки. Хаян внимательно прочитала все заявки и принялась за их выполнение. Она делала маленькие перерывы, во время которых выходила в коридор, шла к кабинету Хисына и смотрела на него через стеклянную дверь. Она не хотела отвлекать его от работы. Он сидел за столом. За ухом у него был заложен простой карандаш. Хисын смотрел на свой рисунок озадаченным взглядом, размышлял, что можно подправить, а что оставить таким, как есть. Хаян отворачивалась, прижималась к двери, сжимала кулачки и чуть ли не топала каблуками по полу и не пищала от переполнявшей её радости. — Что с вами? — спросил Богён, проходя мимо кабинета Хисына. Он заглянул за её спину. Поинтересовался: — Вы к мужу? — Нет-нет, — отвечала Хаян, смущаясь. — Я просто… хожу тут… отдыхаю… а тебе нужно к Хисыну? — Я к Суджин. Она обещала помочь мне с доработкой иллюстраций. Я не очень хорошо рисую животных, а Суджин в этом профи. Она вообще во всём профи. — Она тебе нравится? — внезапно вырвалось у Хаян. Она обхватила ладонями покрасневшие щёки и промолвила смущённо: — Прости. — Ничего. Это было неожиданно. Имею в виду ваш вопрос, — засмущался Богён. Они неспешно зашагали по коридору. — Я тут всего два с половиной месяца, но мне очень нравится наше издательство. Оно светлое. Прихожу сюда и чувствую себя лучше. Тут даже дышится легче. А Суджин… Она хорошая. Угадали, она мне нравится. Только вы об этом ей не говорите. Я сам скажу, когда буду готов, — попросил Богён. — Спасибо, что хорошо приняли меня. Я рад работать с вами. — Не волнуйся. Я не расскажу Суджин, — уверила Хаян. Суджин сидела в своём кабинете и усердно рисовала. — Пойду работать, — сказала Хаян. — Хорошего тебе дня. — И вам. Вы сегодня выглядите как-то по-другому. Прям светитесь. Вам очень идёт этот костюм. А ещё у вас красивая улыбка. Ну, я пошёл. Суджин, наверняка, заждалась. Хаян поблагодарила его за комплименты и вернулась в свой кабинет. Достала из сумочки круглое зеркальце и взглянула в него. Улыбнулась своему отражению. Вечером они возвращались домой пешком. Хаян держала Хисына под локоть. Она вдыхала прохладный ночной воздух и смотрела на проходящих мимо людей. Все они казались ей не угрюмыми, а весёлыми и милыми. — Богён мне сегодня комплиментов наговорил, — похвасталась Хаян. — У меня соперник появился? Придётся сказать ему, что ты только моя. У Богёна нет шансов. — Ему Суджин нравится. Ты же знаешь, — напомнила Хаян. — Он сказал мне, что у меня красивая улыбка. Вот так вот. — Улыбка у тебя не просто красивая. Она такая же яркая и тёплая, как солнышко. — Ты забрал моё сравнение. Я хотела сказать, что твоя улыбка, словно солнце. — Рассказывай, как дела у наших Богёна и Суджин. Насколько они сблизились? Ты видела, как они целуются? Хочу узнать подробности. Я болею за эту пару, — скороговоркой сказал Хисын. — Как они целуются, я не видела. Но Богён сказал, что хочет признаться Суджин о своих чувствах. — О-о! Чувствую, скоро мы станем свидетелями их поцелуев, — от радости Хисын захихикал. — Не забыл, что сегодня ты мне позируешь? — Хаян посмотрела на него исподлобья. — Нет, конечно! Я этого очень жду. Хочу раздеться и сразить тебя наповал своим телом. Дома Хаян заставила Хисына лечь на кровать и подпереть голову согнутой в локте рукой. На Хисыне был расстёгнутый халат. — В этой манхве слишком много смущающих сцен. Я бы, на месте героини, не выдержала. — В каком смысле? Он почесал кончик носа. — Я бы набросилась на тебя. — Именно такой ответ я и ждал, — усмехнулся Хисын. — Ты заметила, что мои кубики на прессе вернулись? — он машинально погладил себя по животу. Хаян недовольно на него посмотрела и велела лежать, не двигаясь. — Твои кубики не пропадали. — Даже если так, теперь они выразительнее. Когда закончишь, можешь потрогать и убедиться в этом. — Ага. А ещё ты мышцы груди подкачал. Теперь они выглядят более рельефными. — Так и есть. Всё для того, чтобы тебя соблазнить. — Ты прямо как герой этой манхвы. Он тот ещё соблазнитель. Щеголяет голым перед героиней чуть ли не в каждой главе. Хорошо, что я тебя вижу голым только утром и вечером. И ночью иногда, когда ты спишь без пижамы. Она провела линии, наметив половинки халата. Прорисовала тело под халатом. У Хаян была стальная выдержка. Она рисовала и думала: «Он и правда пресс накачал? Знает же, как у меня сбить настрой к работе, — она улыбнулась краешком губ. — Злодей. Как мне теперь кадр закончить?» Она стиснула зубы и стала закрашивать рисунок цветом. У Хисына рука затекла. Он пожаловался. — Можешь поваляться на кровати, — сказала Хаян. — Ура! Схожу за едой и вернусь. Он размял затёкшую руку и побежал за орешками в шоколаде. Один пакетик отдал Хаян, а другой распечатал и захрустел. Хаян поглядывала на него и тихонько посмеивалась. Услышав её тихий смех, Хисын повернулся и уставился на неё удивлённым взглядом. Хаян развернула к нему экран ноутбука. — Хм… неплохо вышло. Очень даже неплохо, — протянул он. — Но, согласись, в жизни я выгляжу лучше. Я красавчик. — Ах ты, красавчик! У меня орешки закончились, — она скомкала свой пакетик и бросила его в мусорное ведро. У Хисына в пакетике ещё остались орешки. Он хрустел ими. Хаян выключила ноутбук и планшет. — Поделишься орешками? Он протянул ей пакетик. Хаян взяла несколько орешков и довольно захрустела. Вспомнив о накачанных груди и кубиках, Хаян положила руку ему на живот и провела пальчиками возле пупка. Хисын улыбнулся: наконец-то она сделала это, погладила его. Она водила рукой медленно. Главное, не переусердствовать, а то невинные касания перейдут в совсем не невинные ласки. Хисын наклонил голову, чтобы видеть, как её рука движется к его груди. Она потрогала крепкие мышцы. — Ну как ощущения? Тебе нравится? — Да. Она приблизила лицо к его лицу. Застыла у его губ и произнесла: — Почему от тебя так и исходит сексуальность? Она уронила голову на его руку и простонала от безысходности. — Ты слишком хорош! — Может, ещё несколько кадров нарисуешь? Я могу попозировать. Там есть ещё моменты, где герой в халате? — Есть. И есть, где он без халата. — В одних трусах? Хаян кивнула, театрально всхлипнув. Хисын ободряюще похлопал её по плечу: — Крепись. Потом вознаграждение за труды получишь, — проговорил Хисын. — Как мне лечь, а может сесть? Или стоять надо? — Не люблю рисовать манхву! Это мучение! — Можешь использовать картинки из интернета. — Мне больше нравится, когда ты позируешь. Рисунок лучше выходит, — запротестовала Хаян. — Принеси кружку и встань возле шкафа. Сделай вид, что чай пьёшь. — Понял. Я за кружкой. ☆ Чонвон раскатал тесто и с помощью формочки вырезал кружочки. Хэрим сделала фарш для пельмешек. — Смотрите, заворачивать будем вот так, — сказала она, положив ложечкой фарша и защипнув пальцами тесто, сделав подобие мешочка. Чонвон попробовал. Защипнул тесто. У него получишься большой мешочек. — Что-то не то, — произнёс Чонвон озадаченно. — Надо переделать. — Оставьте так. Сейчас сделаете ещё парочку и научитесь, — сказала Хэрим. Она показала ещё раз: — Вот так и вот так. Проще простого. Для неё это было просто, а для него очень сложно. Чонвон хотел уже было сдаться. Но Хэрим не давала ему унывать. Она подбадривала его добрыми словами, говорила, что он молодец. У Чонвона её слова и её звонкий, приятный слуху голос, вызывали улыбку. А когда она брала его за руку и показывала, как нужно лепить пельмени, у него сердце било тревогу. Не упусти эту девушку! Не упусти! Говорило ему сердце. Когда они закончили с работой в издательстве, Чхве Хэрим внезапно пригласила его к себе в гости. Сказала, что ей нужна помощь в лепке пельменей. Чонвону затея показалась интересной. Он хотел бы провести вечерок в компании Хэрим. Она была забавной девушкой. Поднимала ему настроение. Рядом с ней он чувствовал себя прекрасно. Дом у неё был небольшим. Кухня светлой и чистой. Чонвон и Хэрим помыли руки и начали лепить пельмени. И лепили их на протяжении часа. Потом Хэрим угощала его пельменями, которые сделала уже давно. Она достала из морозилки и сварила. Чонвон был довольным. В его глазах сверкали огоньки. Он улыбался и щурился, словно милый котёнок. — Вы мило улыбаетесь, — сказала Хэрим. — У меня когда-то был кот, вы на него похожи. Такой же милашка. Но кота пришлось отдать. Он нам всю мебель испортил своими коготками. Родители тосковали по нему в первую неделю, а потом как-то свыклись с тем, что у нас больше нет пушистика. — Вы тоже милая и добрая девушка, — сказал Чонвон. — Мне нравится гулять с вами и вот так просто сидеть и болтать о чём угодно. Хэрим отпила чаю и улыбнулась тепло. — Это было признание? Она взглянула на Чонвона. В её взгляде затаились смешинки. Чонвон смутился. Потупил взор в кружку и ответил: — Мы с вами коллеги. Хорошие коллеги. И вы… — Я нравлюсь вам, как коллега? — Да, — ответил он. Она подвинула к нему тарелку с печеньем. — Вы тоже мне нравитесь, — сказала Хэрим. «Думаю, больше, чем коллега», — добавила она про себя. Чонвон кусал печенье, пачкая крошками уголки губ. Хэрим всеми силами боролась с желанием провести пальцами по его губам. Не только, чтобы смахнуть крошки. Ей нравились его губы.