Дневник Жана. Часть 1.

Жан

    «Двадцать шестое февраля, воскресенье.      Кажется, ничего примечательного в этой дате нет. Спроси любого человека: большинство из них ответит, что этот день совершенно ничего не значит.      Как иронично... А ведь раньше моё мнение насчёт этого дня было абсолютно таким же.      Мне стоило бы усмехнуться: ибо в те годы я совсем не понимал, что этот день может быть для кого-то особенным... Не понимал так же, как, впрочем, и другие люди, относившиеся к этой дате довольно снисходительно и равнодушно.      Но ведь особенным днём для кого-либо может стать абсолютно любой праздник, такой как, например, день рождения, или же наоборот – обычный день, ставший необычайным по каким-нибудь личным причинам конкретного человека. Да, возможно, какие-либо события этого дня не всегда приносили такую уж и радость, но они, несомненно, были незабываемыми.      Также к особенным дням можно отнести и какие-нибудь семейные праздники. Годовщину свадьбы, например? Хороший повод выпить, не правда ли? Вот представьте: родители вместе, живут в любви и согласии несколько лет, хоть пять, хоть десять, хоть тридцать... Не так важно сколько, главное же, что они счастливы... Ведь их счастье – это счастье и ребёнка тоже.      Я бы снова мог усменуться: как жаль, что в нашей семье всё сложилось совсем не так...      Размышлять о чём-то хорошем очень приятно, правда ведь? Но не стоит забывать и о том, что для некоторых их особенный день – это смерть. Смерть их дорогих и близких людей... Досадно, конечно, но и так тоже бывает... Потому что рано или поздно мы все неизбежно столкнёмся с ней.      У всех этих людей разные причины и поводы, но всех их объединяет одно – двадцать шестое февраля для них что-нибудь да значит. Этот день мог принести им различные эмоции, такие как грусть или радость, счастье или скорбь... А может быть и всё вместе.      Знаете, мне бы очень хотелось посочувствовать той половине человечества, которая столкнулась с каким-либо несчастьем... Но, к сожалению, я давно разучился проявлять сострадание к другим людям, и оно, должно быть, уже полностью исчезло из моего сердца...      Эгоистично, конечно, но при всём этом, мне бы очень хотелось, чтобы то самое сочувствие, о котором я сейчас говорю, проявили ко мне... Ко мне и моей сестре.      Потому что в тот день, двадцать шестого февраля 2001 года, мы с Арлет умерли...      О, как бы я хотел, чтобы в этом утверждении слово «умерли» употреблялось бы в прямом значении. Ведь... да лучше б мы и правда умерли! Но этого, к сожалению, не случилось, потому что, увы, судьба распорядилась иначе...      Я хорошо помню тот день, потому что для нас с Арлет он стал роковым...      Именно тогда, двадцать шестого февраля, ровно пять лет назад, мы попали в «Эвермор». Казалось бы, прошло довольно много времени, но несмотря на это я до сих пор храню в своей памяти каждую минуту того злосчастного дня...      Помнится, тогда, где-то на днях, стукнуло два месяца с того момента, как мы с Арлет и родителями переехали из Марселя в США. Забавно, но тогда я не понимал, зачем же нужно было переезжать из одного душного города в другой..? Ведь мы, сбержав из Марсельского ада, перебрались во второй – в городок Селлерс, в новую преисподнюю, которая и должна была стать нашим новым домом.      Но, к несчастью, так и не стала...      Не стала так же, как, помнится, и Селлерская школа, в которой мы с Арлет учились уже более половины учебной четверти. Я помню, нам в ней было довольно... трудно... Даже не потому, что знание языка у нас слегка прихрамывало, нет... Дело было в другом: в том, что мы постоянно говорили с жутким французским акцентом... И за это нас частенько дразнили...      Но всё же я бы не сказал, что мы были изгоями в классе. Нет, у нас даже, кажется, были друзья... Правда, узнать, настоящие они или нет, у нас, к сожалению, не получилось...      У нас вообще много чего не получилось...      Я помню, как в тот самый день, мы с Арлет сидели в нашей комнате и о чём-то разговаривали. Вроде бы она как раз рассказывала мне о парне из старшего класса, который ей так сильно понравился. Казалось бы, всё было относительно хорошо, но, к несчастью, это было совершенно не так...      Потому что в следующую минуту к нам неожиданно заглянули родители.      Без стука и без какого-либо предупреждения, они внезапно возникли на пороге нашей небольшой комнаты и, окинув нас самым холодным и безразличным взглядом, на который только были способны, прошли внутрь. Мы с Арлет переглянулись: обычно они не появлялись в нашей комнате просто так, а особенно вдвоём... Их визит несомненно что-то означал... И мы оба знали: ждать чего-то хорошего точно не стоило...      Эмоции на их лицах были нечитаемы, и это обеспокоило нас ещё больше.      Да... я до сих пор помню то дурное предчувствие, которое зародилось во мне в тот момент... И, как и ожидалось, оно оказалось правдивым.      Потому что в то мгновение наша жизнь неожиданно оборвалась... – Собирайтесь, вы уезжаете.      Тон голоса отца звучал холодно и безучастно, но при этом довольно строго. В его серых глазах, таких же как у меня и Арлет, не отражалось совершенно ничего. Ни радости, ни печали, абсолютно ни-че-го... Впрочем, как и всегда в принципе. – Что? Куда это? – голос Арлет звучал тихо и испуганно, и она, когда родители проигнорировали её вопрос, посмотрела на меня испуганным и недоуменным взглядом, а после спросила ещё раз, но уже обратившись ко мне: – О чём они, Жан?      Арлет смотрела на меня так, как будто я, в отличие от неё, давно знал, куда это нас хотят отправить...      Вместо ответа я лишь посмотрел на родителей: их холодные и безучастные взгляды, казалось, хотели просверлить нас насквозь. – В Западную Вирджинию, – лаконично ответила мама, – собирайтесь, машина скоро подъедет. – В Западную Вирджинию? – переспросил я. – Это же так далеко! Зачем нам туда ехать..? – И на сколько? – Арлет снова устремила свой взор на меня, а после перевела его обратно на родителей. – Вы же с нами поедете, правда? Нам было бы... – Нет, – оборвал отец, – вы едете одни. – На сколько? – переспросил я.      А зря... – Возможно навсегда...      Навсегда... Голос матери даже не дрогнул в тот момент, когда она говорила эти чудовищные слова.     «Навсегда...» – Что..?      Я посмотрел на Арлет: её помутневший от подступающих слёз взгляд был устремлён на родителей. – Мам, почему? Зачем вы нас туда отправляете?! – они всё так же молчали... – Мама, нет!      В следующую секунду она бросилась к матери и, упав перед ней на колени, вцепилась своими тонкими пальцами в её старые домашние штаны. Из глаз Арлет покатилась река слёз, и моё сердце дрогнуло, когда она начала умолять мать не отдавать нас... – Мам, мамочка, пожалуйста, не надо..!      Я перевёл взгляд на отца: тот лишь равнодушно смотрел на свою дочь и, к счастью, не принимал никаких действий, чтобы хоть как-то оттащить её от матери. – Мама!      Арлет попыталась взять её за руку, но мать отдёрнула её, не позволив ей этого сделать. – Успокойся, – приказал отец, когда мольбы сестры переросли в истерику, – Жан, – он посмотрел на меня, – убери её сейчас же! – Почему мы должны туда уехать? – проигнорировав его вопрос, спросил я. – Зачем вы хотите отправить нас в Вирджинию!? Мы вам что, правда больше не нужны?      Моё терпение не выдержало: я не мог смотреть на рыдания Арлет, пока она, стоя на коленях перед этими бесчувственными ублюдками, разрывалась на части. Она готова была унижаться до последнего, лишь бы остаться с ними... С этими убогими людьми, которым ни она, ни я, не были нужны. – Жан, ты меня не слышал?      Отец посмотрел на меня взглядом, полным злости, а после, окинув строгим взором Арлет, сделал первый шаг в мою сторону. – Жан, не провоц... – Нет, не трогай его! – выкрикнула Арлет и, отпустив наконец мамину штанину, встала на ноги. Уже через пару секунд я держал её в своих объятиях, пока она, не в силах больше кричать, лишь давилась новой порцией слёз. – Так-то лучше, – вскоре произнёс отец.      Родители так и не потрудились объяснить нам, с какой же целью они хотят отправить нас в другую, совсем незнакомую нам часть страны. Вместо этого мать с отцом, как только поняли, что сейчас в нашем, в их... доме, может начаться вторая волна истерики двух неуравновешенных, как они говорили, подростков, дверь в нашу комнату с шумом захлопнулась.      И мы с Арлет снова остались вдвоём... – Через час зайду, чтобы все вещи были собраны, – отдал наставление отец. – И оденьтесь нормально, холодно на улице... – добавила мать.      Последние поручение, отданное родителями, висело в воздухе, когда я с шумом опустился на кровать, а Арлет снова упала на колени в новой волне истерического припадка.      Что было дальше, я помню смутно... Кажется, Арлет ещё долго плакала, когда собирала свой маленький и чёрный, такой же как и души наших родителей, чемодан. Мои же эмоции нельзя было описать каким-либо конкретным словом: пока множество мыслей, скопившихся за столь короткий промежуток времени, металось туда-сюда в моей голове, я не понимал, какие же чувства сейчас играли во мне... Казалось, я ощущал пустоту, смешанную с острым чувством предательства со стороны родителей. Людей, которые, как считается в обществе, должны были стать для меня самыми близкими и родными.      Тогда же роднее Арлет у меня не было никого.      Позже, когда сестра, кажется, выплакала все слёзы и наконец собралась, я уже сидел в полной готовности. Арлет не подходила ко мне и не задавала лишних вопросов, и за это я был очень благодарен ей. Видимо, тогда нам нужно было пережить эти тяжёлые минуты по отдельности, чтобы потом держаться друг за друга так, чтобы никто и никогда не смог разлучить нас.      Даже смерть...      Как и обещал отец, они с матерью вернулись ровно через час и, увидев собранные чемоданы, были весьма довольны нашим положением дел, поэтому без лишних разговоров они позвали нас на улицу, где меня и Арлет уже ожидал чёрный мазерати.      Когда мы появились на пороге дома, из машины вышли два человека, одетые в совершенно одинаковые темно-серые костюмы, которые, как я посчитал, довольно хорошо подчёркивали их суровую, как мы узнали позже, сущность.      Когда эти люди вышли, родители зачем-то поклонились им... Тогда я ещё даже и не догадывался, кто они, и какова же цель их приезда, кроме как, конечно, забрать нас. Но самый главный вопрос состоял в другом: почему же после их появления вид отца и матери кардинально изменился..? Почему я увидел в их глазах страх..? Кажется, впервые за эти пятнадцать лет...      Мы с Арлет молча стояли в стороне, пока один из тех людей, тот, что повыше, укладывал наши чемоданы в багажник. Когда всё было готово, он махнул второму мужчине, который сразу же подошёл к родителям и довольно громко сообщил: – Плату за них господин Морияма передаст хозяину в кратчайшие сроки.      Плату..? Они... – Вы что, продали нас? – Арлет снова опередила мои мысли... – Они заплатили вам за нашу свободу?      Родители переглянулись, но совесть, кажется, совсем не задела их сердца.      В воздухе витала тишина...      И Арлет снова сорвалась...      Она, шагнув вперёд, вытерла рукавом куртки слёзы, а после выкрикнула: – Придурки убогие! Как вы могли! Вы же... продали своих родных детей!      Продали... Лучшего слова для описания всей этой ситуации найти было просто невозможно. По крайней мере, я не смог этого сделать... не смог так же, как и не сумел найти оправдание их чудовищному поступку.      Тогда что-то внутри меня сломалось... Навсегда.      Родители молчали, пока я пытался успокоить Арлет, которая кричала так, как будто её родные отец и мать только что продали её на чёрном рынке в рабство, дабы получить за неё кругленькую сумму денег.      Ой, а ведь так оно и было..! – Изверги! – Арлет, успокойся! Я прошу тебя, только хуже будет..!      И ведь я оказался прав: хуже стало...      Один из тех людей, как раз тот, который осведомил родителей о том, что нас только что успешно продали, подошёл к нам и ударил её... Ударил настолько сильно, что Арлет, покачнувшись, чуть не упала лицом на асфальт. – Не трогай её!      Когда я подбежал к сестре, она, еле сдерживая слёзы, держалась обеими руками за щеку, в которую и прилетел первый, как оказалось позже, удар. Арлет обняла меня, как только я коснулся ладонью её плеча. – В машину, – без лишних слов приказал тот самый ублюдок, секунду назад ударивший мою сестру.      Я в последний раз посмотрел на родителей: ни один мускул на их лицах не дрогнул, когда мой взгляд прожигал ненавистью их холодные силуэты. – Придурки убогие! – повторил я, а после перевел свой взор на Арлет, которая, содрогаясь всем телом, держалась за меня изо всех сил, пока я уверенно вёл её к машине.      Дверь за нами захлопнулась, и мы оказались в просторном салоне дорогого мазерати. Арлет так и не оторвалась от меня, не пожелав в последний раз в её короткой жизни взглянуть на своих «любимых» родителей. Я же посмотрел на них, но из-за затонированного стекла они, к сожалению, вряд ли увидели мой взгляд, пропитанный отвращением к их аморальному поступку...      Арлет до сих пор плакала и сжимала мою руку, пока я обнимал её и смотрел в окно, в котором мелькало множество голых деревьев и редкие одноэтажные дома, которые встречались только на окраине Селлерса.      Мы ехали уже довольно долго, в почти полной тишине, которую нарушали лишь редкие всхлипы Арлет и короткие фразы водителя, обращённые к извергу, сидящему на переднем сидении.      Арлет обнимала меня, и я обнимал её в ответ. Тогда мне ещё не было известно, что же ждёт нас дальше, в Западной Вирджинии, и к чему вообще приведёт всё это безумие, которое так некстати вдруг появилось в наших и без того тяжёлых жизнях. – Jean, je ne veux pas y aller! – спустя примерно час с того момента, как мы выехали из Селлерса, прошептала Арлет. Кажется, у неё снова начиналась истерика... – Nous nous enfuirons, – отозвался я, стараясь говорить как можно тише. – Comment?      Ответить мне не дали: мужчина, тот самый выродок, ударивший Арлет, неожиданно обернулся и посмотрел на меня так, как будто собирался выстрелить нам в головы в ту же секунду, как только до его ушей долетела незнакомая ему, как я тогда понял, речь. – Использовать другие языки, кроме английского, запрещено, – предупредил он. – Иначе... – Будет хуже, – огрызнулся я. – Да, – как-то невесело усмехнувшись, подтвердил он.      Когда этот ублюдок отвернулся, я лишь коротко шепнул Арлет на французском: – Ravitaillement.      Мой план был предельно прост: поскольку сбежать вдвоём у нас вряд ли получится, один из нас должен во что бы то ни стало попросить у кого-нибудь помощи. Ближайшая остановка, которую совершит водитель, случится довольно скоро: глядя на стрелку датчика уровня топлива, определить это не составило труда. Бензина хватит ещё миль так на двенадцать-четырнадцать, не больше, поэтому мы точно остановимся где-нибудь на заправке, откуда я и попробую передать послание о помощи.      Сбежать нужно во что бы то ни стало..!      Я оказался прав, спустя минут пятнадцать-двадцать водитель выехал на кольцевую автомобильную дорогу, а после свернул к ближайшей АЗС «Sinclair».       Арлет посмотрела на меня, и я кивнул. – Мне нужно в туалет, – обратился я к тому ублюдку. – Сейчас! – Хорошая попытка сбежать, – подметил он, а после, сменив усмешку на серьёзное выражение лица, выдал: – Никуда не пойдёшь. – Арлет я не брошу и без неё не сбегу, – заверил я, – поэтому пусти меня! Иначе...       Этот гад долго всматривался мне в глаза, но мой взгляд не отражал ничего, кроме абсолютной решимости и чистой правды. И поэтому, спустя бесконечно долгую минуту, дверь передо мной оказалась открыта. – Я слежу за тобой..! – предупредил он.      Солнце ударило мне в глаза, когда я переступил порог мазерати и оказался на свежем воздухе. Передо мной раскинулась довольно широкая, с мокрым асфальтом после небольшого утреннего дождя парковочная зона, на которой, к сожалению, не оказалось ни одной машины... И ни одного человека поблизости...      Да что уж там говорить, даже по трассе никто не проехал...      Я осмотрелся: слева, со стороны съезда на дорогу, на обочине виднелся дорожный указатель, на котором крупными буквами было выведено: «Шоссе Рандом-Вудс – Энглвуд-Форест». Я посмотрел вперёд: справа, в нескольких метрах от центра станции, располагалось ещё несколько бензоколонок самообслуживания. Точно таких же, как и та, у которой мы остановились всего полминуты назад.      Когда я наконец осмотрелся, то  уверенно зашагал вперёд. Всё бы, казалось, было хорошо, но чувство присутствия того самодовольного ублюдка не давало мне покоя... «Только бы не обернуться...» – звучало в моей голове, пока мы быстрым шагом добирались до центрального сооружения АЗС – небольшой пристройки к маленькому магазинчику с автозапчастями, соединившую в себе продовольственный центр, кассу и туалет.      Я открыл стеклянную дверь, и помещение заполнил звон нескольких маленьких фуринов, висящих над дверным косяком. Я прошёл внутрь и осмотрелся: обстановка кассовой зоны выглядела вполне обычно: слева, почти у самой стены, находился прилавок, сзади него располагались полочки с немногочисленной едой, а напротив, в углу около окна, стоял маленький холодильник с напитками.      Да, в 35,6 °F...      Когда за той напыщенной мразью закрылась главная дверь, из другой двери, которая находилась слева от прилавка и, видимо, служила входом в часть магазина с автозапчастями, вышла молодая, лет двадцатипяти, девушка с кучерявыми каштановыми волосами. Когда она увидела меня, на её лице сразу расцвела милая улыбка, которая, правда, быстро сменилась на гримасу ужаса, когда она заметила человека, стоящего за моей спиной.      Вероятно, он не понравился ей так же, как и мне... – З-здравствуйте, – заикнувшись, поздоровалась она, – чем я могу Вам помочь?      Гад, стоящий позади меня, даже не удосужился поприветствовать эту девушку в ответ. Вместо этого он, положив руку на моё плечо, подтолкнул меня в сторону уборной. – Иди давай, у тебя две минуты.      Я дёрнул плечом в знак протеста его прикосновениям и, ещё раз посмотрев на напряжённое лицо девушки, прошёл к двери с надписью «Toilet is shared».      Я вздохнул: мои надежды на наше с Арлет спасение полностью растаяли... Вы бы видели выражение лица той девушки..! На нём читался ничем не прикрытый страх... Как только она увидела того полудурка, кажется, готова была упасть в обморок прямо на месте. Но почему его появление вызвало такую реакцию..? Если бы она не знала его, то, даже несмотря на его внешний вид, не отреагировала бы так... бурно... Значит, она точно о нём что-нибудь да знает...      Я уже догадывался, что эти люди – непростые... Во-первых, им поклонились родители, во-вторых, выглядят они довольно... солидно, да и мазерати – удовольствие не из дешёвых, в-третьх, они сказали, что у них есть «хозяин», а это значит, что они – чьи-то подчинённые... Какой-то крупной шишки, скорее всего... Возможно, эта девушка могла слышать о них из газет или ТВ, где они могли засветиться со своим «хозяином». Если это так, то картинка начинает складываться...      И это значит, что мы с Арлет крупно влипли...      Эта девушка нам точно не поможет, я понял это ещё с первого взгляда, когда она увидела того уёбка. Она слишком сильно боится последствий своего вмешательства в это дело... Возможно, даже боится быть убитой. Ведь кто же знает, чтó может взбрести на ум этим ублюдкам?      Тогда я не знал... и очень об этом пожалел...      Когда я вышел из уборной, тот выродок уже стоял напротив прилавка, копался в своей дорожной сумке и, вероятно, искал затерявшийся в недрах хлама кошелёк. Меня он, видимо, не заметил, раз голову не поднял и не принялся сверлить каждое моё движение своим пронзительно-мерзким взглядом. Тогда я посмотрел на девушку: она, в отличие от моего спутника, заметила моё появление, и её выражение лица стало ещё более напряжённым. Она выглядела так, как будто хотела что-то сказать, но не могла решиться произнести и слово...      Я снова метнул взгляд в сторону сопровождавшего меня уёбка: тот, к счастью, до сих пор что-то искал. Тогда я не стал терять времени: если не сделать этого сейчас, мы с Арлет можем серьёзно пострадать. Выдохнув, я посмотрел на девушку самым умоляющим взглядом, на который только был способен, и шепнул на французском: – Aide..!      В ту самую секунду, когда я договаривал окончание слова, тот гад неожиданно поднял голову и, нахмурившись, взглянул на меня самым пронзительным и недобрым взором. – Ты что-то сказал? – спросил он. – Или мне послышалось? – Послышалось.      Я смотрел ему прямо в глаза, дабы убедить его в правдивости своих слов. Он снова долго всматривался в мой взгляд, вероятно, выискивая во мне хоть какое-то замешательство, дабы зацепиться за него и обвинить меня во вранье...      Он не сдавался, но не сдавайся и я: мой взгляд упрямо сверлил его силуэт, пока этот уёбок пытался найти во мне хоть что-то... Я держался из последних сил, чтобы не отвести глаз... И, к счастью, спустя долгую минуту он, видимо, поверив моей чистой лжи, наконец отвернулся. – Вот, как я и говорил, полный девяносто восьмой, – он обратился к девушке, а после протянул ей деньги за бензин.      Этот ублюдок хотел было уже отвернуться, дабы пойти к выходу, но та девушка, посмотрев в окно, а после на меня, неожиданно его остановила: – Постойте, Sir, может, вы хотели бы купить себе чего-нибудь в дорогу? Лёгкий перекус? Напитки? Быть может, сэндвичи с кофе?      Он остановился и задумался... Брать или не брать? – Берите, берите, – любезно подсказывала ему она, – а я Вам скидочку сделаю!           Я непонимающе смотрел на неё... И зачем она это делает? С какой целью она хочет его задержать? Этого я, к сожалению, тогда не понял...      По крайней мере, до следующей минуты...      Немного подумав, в итоге этот мужлан согласился: – Да, пожалуй, ты права... Заверни мне два кофе и два сэндвича с ветчиной. – Сейчас сделаю!      Когда он отвернулся, дабы снова достать кошелёк, девушка бросила на меня испуганный взгляд, а после перевела его в сторону окна. Не дожидаясь моей реакции, она отвернулась к полочкам с продуктами.      От этого взгляда мне стало не по себе, и я быстро повернулся в сторону стеклянной двери.      И не зря...      В ту же секунду я увидел, как Арлет, до того «мирно» сидевшая на заднем сидении, неожиданно оказалась спереди... В водительском кресле..! Тогда как сам водитель находился на улице и безмятежно курил сигарету, оперевшись о капот мазерати.     «Боже мой, Арлет, ты что задумала..?»      А она точно что-то задумала...      Арлет была в стрессе, и в её голову, видимо, снова полезли безумные идеи... Паника никого не щадит, и моя сестра – не исключение... «Это мой шанс! Я смогу что-нибудь сделать!» Готов поспорить, эти мысли точно крутилась у неё в голове.      И обычно все идеи, пришедшие ей на ум в состоянии, подверженном панике, ничем хорошим никогда не заканчивались...      Так и сейчас... Арлет заставила водителя горько пожалеть о том, что он так не вовремя вышел из машины... Потому что уже через пару секунд он валялся на асфальте...      Арлет сбила его.      Я не мог пошевелиться, наблюдая за всей этой картиной... Моя сестра только что сбила человека..! И не простого, а подчинённого какого-то неизвестного нам важного лица, который точно не спустит ей этого с рук! Но что уж там он... Этот ублюдок, стоящий сейчас на кассе, если увидит это, изобьёт её до смерти..!     «Боже, Арлет, что ты наделала!»      Я посмотрел на неё: испуганная и беззащитная, она судорожно сжимала руль. Новая волна истерики с минуты на минуту должна была захватить её... И когда захватит – Арлет сорвётся, снова... Хоть сейчас её взгляд и был направлен куда-то вдаль, в пустоту, я знал: через пару секунд её глаза наполнятся слезами, и она вновь взвоет от внутренней боли и страха...      Страха за наши жизни, которые она только что поставила под угрозу...      Так и произошло... Уже через пару секунд она ударила кулаками в руль, и, о Боже, моё сердце дрогнуло, когда она в ужасе схватилась за лицо.      И в тот момент я наконец-то очнулся от ступора... – Арлет!      Я бросился к двери прежде, чем полудурок, стоящий у прилавка, успел отреагировать.      Звон фуринов оглушил тишину АЗС, и я оказался на улице.      Арлет заметила меня почти сразу: как только дверь распахнулась, она повернула голову в мою сторону, и выражение её лица изменилось: теперь вместо обычного страха на нём красовался ничем не прикрытый животный ужас... Арлет смотрела на меня сумасшедшим взглядом, который вскоре оказался переведён куда-то в сторону. – Твою ж мать! Хьюстон!      Ровно за секунду до того, как моё сознание отключилось, позади меня раздался громкий голос того ублюдка, который, увидев всю эту картину, немедленно бросился за мной. – Арлет!      Я перешёл на бег: в моей голове крутилась одна единственная мысль – быстрее добраться до мазерати и во что бы то ни стало защитить сестру от того изверга.      Когда до машины оставалось всего метра два, глаза Арлет вмиг остекленели, и через секунду она вскрикнула...      Спустя несколько мгновений я почувствовал, как рука того ублюдка сжала моё плечо, и уже через несколько секунд я оказался в его твёрдой хватке.      С приставленным пистолетом к виску... – Выходи, или я прострелю ему башку!      Я не шевелился и, хоть и ощущал холодное прикосновение стали пистолета к моей коже, смотрел только на Арлет. Тогда все мои мысли были обращены исключительно к ней... Не в том смысле, что я боялся, что она могла сделать что-то не так, и мне стоило бы попрощаться с жизнью, нет... Мне было страшно за неё... Боже, я и представить себе не мог, чтó она чувствовала в тот момент... Насколько же ей было страшно...      Страшно было и мне... Да, сказать честно, я и правда тогда испугался за свою жизнь. Но не потому, что она была мне дорога. Причина была в другом: я боялся, потому что понимал, что если меня вдруг не станет, Арлет не выживет. Она просто не сможет...      Поэтому я не смогу её оставить...      Но и она не позволит мне умереть. – Считаю до трех, – повторил он, а после снял курок с предохранителя, – один...      Водительская дверь мазерати мгновенно распахнулась, и Арлет выбежала на улицу. – Отпусти его!      Её голос дрожал, пока она, пытаясь подойти ближе, умоляла этого сумасшедшего долбоёба отпустить меня. – Не трогай его, пожалуйста..!      Арлет еле стояла на ногах... Казалось, что ещё чуть-чуть, и она без сил упадёт на землю, и в ту же секунду истерика захватит её новой волной. Я смотрел ей в глаза, пока она плакала... И в них не отражалось ничего, кроме страха. Страха за мою ничтожную жизнь... – Ну же! – выкрикнула она за секунду до того, как новый приступ истерики застиг её.     Арлет посмотрела на него умоляющим взглядом, и через мгновение этот ублюдок с силой толкнул меня в сторону, да так, что ещё чуть-чуть, и моё лицо отпечаталось бы на мокром асфальте. Я постарался удержать равновесие, дабы не упасть и этим выиграть время, пока эта мразь не успела среагировать, и я смог бы защитить Арлет. Хотя бы попытался...      Но на этот раз удача была не на моей стороне...      Когда я наконец выпрямился и обернулся – ужас сковал меня... Этот сукин сын смотрел мне прямо в глаза, тогда как его пистолет был направлен в противоположную от меня сторону.      Его новой целью стала Арлет... – Теперь ты, – обратился он ко мне, – сделаешь хоть шаг и можешь попрощаться с этой сумасшедшей, – этот ублюдок как-то невесело усмехнулся: – Хозяин сказал мне привезти вас, но не уточнил, что вы обязательно должны быть живыми.      Этот гад блефовал, но тогда я об этом и не догадывался... Представьте: нам с Арлет по пятнадцать, мы обычные подростки, живущие самой обычной жизнью, которая вдруг переворачивается с ног на голову из-за того, что нас, оказывается, продали собственные родители! Какая ирония!      Мы были в стрессе... и очень напуганы, и поэтому не поверить ему мы просто не могли...      Я посмотрел на Арлет: в её глазах снова зародился страх...      Ведь теперь её жизнь зависела только от меня... – Не подходи ко мне! – выкрикнула она, когда этот полудурок неожиданно обернулся и быстрым шагом начал приближаться к ней. – Не трогай меня, ублюдок ты хуев!      Арлет попятилась назад, её взгляд метался из стороны в сторону, пытаясь зацепиться хоть за что-то, лишь бы не видеть его разъярённых глаз и моего испуганного лица. – Нет! – вскрикнула она, когда первый удар прилетел ей прямо в лицо. Удар дулом пистолета, от которого у неё до сих пор красуется небольшой шрам...      Арлет с грохотом упала на колени, и я сорвался с места. – Стоять, – не оборачиваясь, пригрозил этот сукин сын, а после навёл на сестру пистолет.      Я остановился и с ужасом посмотрел на Арлет: она, захлёбываясь в слезах, лежала на голом асфальте, пока с её щеки стекала первая струйка темно-красной крови. – Жа-а-ан!      Арлет взвыла от боли, когда второй удар прилетел ей прямо в скулу. За ним последовал третий, четвёртый, пятый... Арлет кричала моё имя, тогда как я не мог ей ничем помочь... Когда я порывался сделать хоть шаг в её сторону, этот ублюдок со словами: «Только попробуй!» – наводил на неё пистолет. И мне приходилось стоять... Боже, как же невыносимо было смотреть на то, как она корчилась от боли, но что ещё хуже – это было слышать её надрывистые крики о помощи...      Но я ничего не мог сделать! У меня не было никакой возможности помочь ей... Хотя мне чертовски хотелось сорваться и въебать этому уроду! Но я не мог, ведь в противном случае он просто застрелил бы её..!      Я был не в силах его не остановить... – Жан! – Замолчи, тварь! – ещё один удар прилетел по её лицу, когда Арлет снова попыталась закрыться от избиения. – Ты с Хьюстоном чтó сделала, а?! Мразь!      Арлет снова вскрикнула, и моё сердце не выдержало... Я больше не мог сидеть сложа руки, когда мою сестру избивали уже по десятому кругу. Мне было невыносимо больно, но, даже несмотря на это, я всё равно старался мыслить здраво, потому что понимал: один неосторожный шаг, и ей конец... Поэтому, чтобы не навредить Арлет, мне приходилось действовать максимально приземлённо и настороженно.      Я сделал один неуверенный шаг вперёд, но в ту же секунду этот полудурок неожиданно обернулся и посмотрел на меня взглядом, полным ненависти и неприкрытой жестокости. – Хватит! Отойди от неё! – выкрикнул я, а после сделал ещё один, уже более уверенный, шаг в их сторону. – Если ты сейчас убьёшь её, то её смерть будет на твоей совести, сукин ты сын!      Тон моего голоса был абсолютно твёрд и серьёзен. И искренен... Искренен точно так же, как и желание выхватить этот чёртов пистолет из его рук и застрелить их с Хьюстоном нахуй.      Но этот ублюдок снова усмехнулся... – Нет, ты ошибаешься, – протянул он, – её смерть будет на твоей совести.      В следующую секунду раздался выстрел.      А после и вскрик сестры, за которым последовал удар отскочившей об асфальт пули. Как будто она пробила тело насквозь... – Арлет!      Я на секунду зажмурился: видеть окровавленное тело сестры не хотелось совсем... А думать о том, что через несколько минут её и вовсе может не стать...      Мою незаконченную мысль неожиданно прервал судорожный смех того полудурка: – Что, испугались, засранцы ебаные?      Я мгновенно открыл глаза и сразу бросил взгляд на всё так же лежащую на земле Арлет. Она была жива... Избитая, с кровоподтёками и ранами, но живая... Оказалось, что этот ублюдок выстрелил не в неё, а рядом, в асфальт, как раз в то место, где могла бы быть её нога, если бы Арлет за полминуты до выстрела не передвинула её. – Посмеялись и хватит, – подвёл он итог, убирая пистолет обратно в кобуру, – а теперь чтоб я ни звука от вас не слышал!      Этот ублюдок наконец поднялся и отошёл от Арлет, которая всё так же лежала на мокром, не только от дождя, но и от её крови, асфальте и надрывисто плакала. Когда он отошёл на расстояние одного метра, я, не раздумывая, бросился к ней. Арлет подняла на меня взгляд, а после дрожащей рукой потянулась к своему лицу, дабы вытереть с него кровавый след, тянувшийся от правой ноздри до уголка губ. – Арлет, – я опустился перед ней на колени и потянулся к её плечам, – вставай...      Когда мои пальцы дотронулись до её предплечий, она громко шикнула, но после всё-таки приподнялась и села. Тогда я осторожно обнял её, и она, прижавшись ко мне, заплакала ещё сильнее. – Жан, прости, прости меня! – судорожно зашептала она, всхлипывая после каждого слова. – Что я наделала, Боже, он же чуть не убил тебя..!      И снова она думала только обо мне... Тогда как это её жизнь была подвержена огромной опасности, а я, в отличие от неё, остался не только жив, но и здоров. – Не смей извиняться! – совесть ударила меня в сердце, и я обнял Арлет ещё крепче. – Это я виноват, я! А не ты...      Казалось, что ещё чуть-чуть, и я сам расплачусь вместе с ней. Боже, как же мне было больно! Она плакала, истекала кровью и извинялась... Извинялась за ошибки, которые, как мы оба понимали, были абсолютно оправданы. Оправданы страхом и инстинктом самосохранения... – Жан, я не хочу, я не хочу туда..!      Арлет прижалась ко мне ещё сильнее, когда я уткнулся в тёмную макушку её слегка вьющихся волос и провёл по ней рукой в успокаивающем жесте. Я не хотел смотреть на неё... Избитая и истекающая кровью, Арлет не вызывала у меня ничего, кроме огромного количества боли и жгучего чувства вины. Вины за то, что я не смог защитить её... Единственный человек, оставшийся с ней, стоял и смотрел, как её избивают... Боже... Мне так хотелось умереть в тот момент, когда она плакала, обнимала меня и отчаянно надеялась, что больше я никогда её не отпущу.      И в ту минуту я пообещал себе, что во что бы то ни стало оправдаю её надежды!      Тем временем тот гад уже пытался привести водителя – Хьюстона – в сознание. Но, к сожалению, получалось это довольно плохо: сильно он головой треснулся... Я наблюдал за ними, пока Арлет пыталась успокоиться: этот полудурок и тряс его, и по лицу бил, и кричал, но Хьюстон всё равно не реагировал... Он был жив: ударился не сильно, и я знал это, поэтому и ждал, когда же он придёт в сознание. Потому что, если в скором времени этого не произойдёт, мы с Арлет грозились навести новую волну гнева на того ублюдка, уже и без того достаточно разозлённого. – Хьюстон, мать твою, очнись!      Он снова ударил его, и, кажется, Хьюстон наконец шелохнулся. – Вставай же, Хьюстон, ну!      Я смотрел Хьюстону прямо в глаза: его веки несколько секунд бессильно дёргались, а после, в конце концов, наконец приоткрылись. – Сэм..? – тихо протянул он, пошевелившись.      Теперь нам были известны оба их имени... – Я, я, Хьюстон, вставай!      Я ожидал, что этот ублюдок поможет ему подняться, но он, вместо этого, неожиданно повернулся к нам и сделал несколько уверенных шагов вперёд. – Не подходи! – завопила Арлет. – Не трогай нас, уёбок ты конченный!      Она резко вцепилась в мои плечи, судорожно ища во мне защиту, тогда как я, уверенно посмотрев в глаза Сэма, выставил левую руку в сторону и закрыл ею Арлет. Пусть он изобьёт меня хоть до потери сознания, но её он больше тронет!      Но, как оказалось, он и не собирался... – В машину, – приказал он устрашающим тоном, таким же лаконичным и бесчувственным, как и в тот момент, когда мы уезжали из дома родителей.      Я быстро поднялся на ноги и попытался заставить Арлет сделать то же самое. Она до сих пор истерила, и поэтому без моей помощи встать с земли ей было бы довольно трудно...      Когда я постарался взять её за руку и помочь подняться, она неожиданно начала проявлять сопротивление, и тогда мне не оставалось ничего, кроме как силой поднять её с голого асфальта. – Арлет, вставай, – зашептал я ей, – давай, ну же..!      Когда она наконец пошла мне навстречу и позволила себя поднять, я подхватил её одной рукой и помог ей встать на ноги, тогда как она, опираясь о дверную ручку мазерати, посодействовала мне в этом.      После того, как я убедился, что Арлет уже достаточно хорошо может стоять самостоятельно, то, всё так же придерживая её одной рукой, я открыл дверцу машины, чтобы она наконец-то залезла внутрь и оказалась в хоть какой-то, пусть даже и сомнительной, но всё же, безопасности.      Когда я залез следом, Арлет сразу же прижалась ко мне и сжала мою руку так, что, кажется, после этого на ней осталось несколько небольших синяков. Она до сих пор плакала, и в тот момент я прекрасно понимал: мне обязательно нужно было её успокоить...      Правда, сделать это сразу после того, как мы оказались в машине, у меня не получилось... Как только я хотел было сказать Арлет, чтобы она посмотрела на меня, Сэм неожиданно перебил ход моих мыслей... Этот ублюдок, так некстати появившийся около водительской двери, оборвал меня тем, что дёрнул за ручку, а после оказался в салоне. Он как-то нехорошо посмотрел на нас, после чего достал ключ из замкá зажигания и, так же резко, как и появился, исчез.      Краем глаза я проследил, как он проследовал до задней стороны машины, к багажнику, и открыл его. Спустя несколько мгновений послышалась возня: Сэм пытался что-то найти... Ни я, ни Арлет обернуться не решились и поэтому нам не оставалось ничего, кроме как сидеть и дожидаться того момента, когда он наконец найдёт это «нечто» и выйдет на свет.      Спустя некоторое время этот полудурок с шумом захлопнул багажник, а после мы увидели, как он прошёл к передней пассажирской двери с аптечкой в руках. Видимо, собирался немного «подлечить» Хьюстона...      Через несколько секунд раздался негромкий звук, оповещающий о том, что двери заблокировали.      Я выдохнул: от Сэма избавились, а это значит, что теперь можно было вернуться к плану по приведению расшатанных нервов Арлет в норму. Ну, или хотя бы попытаться это сделать... – Арлет, – позвал я её, – посмотри на меня.      Спустя несколько секунд она нехотя подняла глаза и одарила меня отстранённым взглядом, после чего на моём лице промелькнула слабая улыбка, и я, уверенно, но мягко, взял её за руку и прошептал: – Помнишь нашу считалочку? Думаю, нам стоит её повторить...      Арлет, как я заметил, уже хотела было начать протестовать, но мой неудержимый поток слов вовремя её перебил: – Возражения не принимаются, – сказал я, слабо улыбнувшись. – Давай, я начну...      Арлет негативно посмотрела на меня, когда я только собирался открыть рот, чтобы зачитать первую часть нашей детской считалочки, которую мы рассказывали друг другу в детстве, когда нам так не хватало внимания и поддержки родителей. – Жан, ты правда хочешь, чтобы мы сейчас зачитали эту глупую считалку? Сейчас?! Когда нас продали родители, мы находимся в шаге от смерти, а тот... тот уёб-бок м-мен...      Арлет не выдержала и снова перешла на плач... Боже, насколько же она была права... Вспоминать бессмысленную детскую считалку в тот момент, когда... ну совсем всё плохо..!      Да, я противоречил себе, но...      Но ведь в этом то вся и суть..! Прочитать эту глупую, бессмысленную и уёбскую считалку тогда, когда, кажется, что хуже уже и быть не может!      В детстве помогало, быть может, и сейчас поможет..? – Начну я, – Арлет посмотрела на меня, как на последнего в мире сумасшедшего, а после снова отвернулась, – а ты продолжишь, хорошо?      Она долго молчала, но итоге всё же неохотно кивнула, и я начал считать: – Раз, два, три, четыре, пять! Перестали горевать! Шесть, семь, восемь, девять, десять! Навсегда мы будем вместе! – я сжал её руку ещё сильнее и продолжил: – Мы себя преобразили, Как же здорово зажили! Так и хочется пропеть...      Я посмотрел на Арлет: дальше была её очередь.      Она долго молчала, но я и не торопил её... Пусть пройдёт минута, две, пять, но она точно подаст голос... Я знал это.      Рано или поздно Арлет заговорит.      Пока в салоне стояла тишина, я мягко сжимал руку сестры, поглаживая тыльную сторону её бледной ладони большим пальцем, и ждал... Ждал того момента, когда она наконец решится.      И Арлет решилась... – Раз, два, три, – немного запинаясь из-за захватившей её истерики, прошептала она, – четыре, пять... Хватит сопли распускать... – Да-да, а то распустила тут! – улыбнувшись, упрекнул я, а после потянулся к её лицу и смахнул слезинку с уголка глаза. Когда она слабо улыбнулась, я сказал: – Так, давай дальше. – Наша жизнь другого стоит, Вера силы всем утроит... – Арлет снова всхлипнула, но несмотря на это, её голос стал более ровным, и она продолжила: – И с любовью, и с надеждой, Чтобы стали мы как прежде..! – она, кажется, улыбнулась, и я, подбадривая её, похлопал ладонь её руки. – Шесть, семь, восемь, девять, десять... – Ушки стоит всем развесить! – И послушать всем себя, жизнь собой боготворя!      Арлет закончила, и я обнял её... Мягко, но крепко, так, чтобы она точно почувствовала себя в безопасности. Почувствовала, что я всегда рядом и во что бы то ни стало помогу ей...      Даже если на кону будет стоять моя жизнь.      Арлет обняла меня в ответ, и я уткнулся в её тёмную макушку, пока она, повторяя за мной, перебирала пряди моих непослушных волос... И, когда Арлет, кажется, наконец перестала плакать, я закрыл глаза и почувствовал себя... в безопасности. В той самой, в которой я бы хотел, чтобы оказалась она... Мне было хорошо. Рядом с ней, казалось, мне больше ничего не грозило.      И я знал: в любой момент, даже наперекор смерти, Арлет заступится за меня, тогда как я, последовав её примеру, буду защищать её ценой собственной жизни.      Арлет выводила на моей голове какие-то узоры, запутывая мои волосы ещё сильнее, пока я поглаживал её по ровной спине. Она заметно расслабилась в моих объятиях, что не могло не порадовать меня.      И порадовало, правда, ненадолго...      Уже спустя полминуты Арлет снова всхлипнула...     «Неужели не получилось?» – пронеслось в моих мыслях за несколько секунд до того, как я понял, что ошибся... – Жан, я люблю тебя...      Арлет окончательно заплакала, повторяя это снова и снова: «Я люблю тебя, Жан, прости...»      Боже, каждое её слово оставляло на мне новый шрам... Шрам отчаяния и любви... Любви к самому лучшему человеку в этом прогнившем мире – к моей сестре... – Я тоже очень тебя люблю, Арлет...      Когда я немного отстранился и посмотрел в её заплаканные глаза, Арлет снова потянулась ко мне и попыталась обнять. И я позволил ей... Перед этим, правда, оставив на её разбитом лбу невесомый поцелуй. – Думаю, самое время кое-что пообещать друг другу...      Мои слова звучали уверенно и без какого-либо уточнения: я знал: Арлет и без него прекрасно меня поняла... – Никогда не расставаться..?      На её лице промелькнула слабая улыбка, и я кивнул. – Прямо как семь лет назад...      Арлет сжала мою руку, а после отстранилась и посмотрела на меня глазами, полными надежды на исполнение этого детского желания. – Жан, я обещаю, что никогда не брошу тебя! – Арлет, даю слово – мы никогда не расстанемся!      Мы снова обнялись...      Тем временем, пока мы с Арлет сидели в салоне мазерати, Сэм пытался окончательно привести в чувства Хьюстона, который, как оказалось, до сих пор сидел на голом, сыром асфальте в своём тёмном дорогом костюме... Тогда я мог бы задуматься: «Интересно, а ему оплатили химчистку?» Но, к сожалению, в тот момент этот вопрос меня совсем не интересовал...      Тогда меня интересовало другое...      Рассказал ли ему о случившемся Сэм? Выдал ли правду? Вероятно, да... Ведь не будет же этот ублюдок отмалчиваться, когда Хьюстон прямым текстом у него спросит: «Сэм, а что случилось?» И что этот убогий придурок скажет? Что тебя, мол, долбоёба тупого, сбила пятнадцатилетняя девчонка, которая ещё и оказалась умнее тебя! И как Хьюстон должен на это отреагировать? Как он должен себя вести? Какие мысли появились в его повреждённой голове? Захотел ли он избить Арлет так же, как и тот полудурок Сэм..? Этого я не знал, и от этой неизвестности мне становилось страшно...      Прошло уже минут так пять-семь с того момента, как мы с Арлет закончили проговаривать считалочку и мирно сидели в обнимку. Я оглянулся: ни в лобовом стекле, ни в боковых окнах никого видно не было... Можно было подумать, что мы одни, но нет: это совсем не означало, что Сэм и Хьюстон находятся где-то далеко... Они были рядом... Потому что сидели на асфальте около машины. – Они ушли? – через некоторое время спросила Арлет. – Куда? На заправку? – С пробитой-то башкой Хьюстона? – усмехнулся я. – Конечно.      Арлет ткнула меня локтем в бок, и наше настроение немного поднялось. Точнее, я бы сказал, что мы просто ненадолго отвлеклись и на пару минут забыли, где же мы сейчас находимся, и чтó нас ждёт дальше...      Сэм с Хьюстоном не заставили нас долго ждать: уже через минуты три они появились в поле нашего зрения, а после послышался и сигнал, оповещающий о разблокировке замков. Хьюстон, опираясь на того ублюдка, открыл переднюю водительскую дверь, но садиться в кресло почему-то не спешил. Наоборот, он стоял на месте и сверлил нас с Арлет недоверчивым взглядом. Я бы не сказал, что в его глазах отражалась какая-либо жестокость или ненависть, нет... В них было только недопонимание.      Кроме не очень-то и понятных мне эмоций, на лице Хьюстона, а так же и на всей его голове, красовалось множество кровоподтёков и синяков, скрытых лишь тонким слоем бинта. При одном только взгляде на них я ощущал неприятное чувство внутри себя... Такое, от которого хотелось отвернуться, лишь бы не видеть это страшное зрелище.      Но ведь он ещё легко отделался... Вот если бы...      Сэм в это время прошёл к багажнику, открыл его и снова начал в нём что-то искать. Нашёл он это «нечто» быстро, и поэтому вскоре мы снова увидели его, стоящего около Хьюстона. В его руках была какая-то холщовая ткань, чем-то напоминающая покрывало времен девяностых годов. Пока Сэм разворачивал её, Хьюстон всё так же внимательно нас разглядывал. Арлет, почувствовав его взгляд, быстро отвернулась и сильнее сжала мою ладонь. Испугалась... Я тоже старался на него не смотреть: взор мой упал на мои потрескавшиеся ботинки, которые стоило заменить на новые ещё года так два назад.      Даже спустя следующие полминуты я чувствовал его взгляд... – Хьюстон, не смотри на них, – отозвался Сэм, видимо, закончив с этим покрывалом, – девочка и так сполна получила, хватит с неё, не пугай.      В следующую секунду стоящую тишину оглушил негромкий, но до боли противный смех этого ублюдка.  – Садись давай, – бросил он, и Хьюстон приземлился на пассажирское сидение.      Сэм обошёл машину спереди и сел на водительское. Медлить он не стал, и поэтому уже через несколько секунд машина тронулась с места. Я посмотрел в окно: заправка медленно скрывалась из поля моего зрения, но, пока она окончательно не исчезала за поворотом, я успел заметить одну вещь: в последнем окне магазинчика с автозапчастями промелькнул силуэт... Силуэт той самой девушки... Эмоции на её лице растворились настолько быстро, что я так и не смог заметить на нём ещё хоть что-то, кроме страха...      Иронично...      Арлет заснула почти сразу: не прошло и получаса, как она медленно опустила голову на моё плечо, а вскоре и вовсе провалилась в сон. Это неудивительно: после череды нескольких истерик было бы довольно странно чувствовать себя бодрячком... Арлет многое перенесла за этот день... Она сильно испугалась, много нервничала, так в добавок к тому и тело её, я был уверен, ужасно болело. Всё это и склонило её к глубокому сну.      Я же спать не хотел: мысли захватили меня, и мне не оставалось ничего, кроме как спокойно сидеть, обнимать сестру и смотреть на деревья, мелькающие за окном.      Прошло, наверное, около часа с того момента, как мы выехали с заправки. В салоне всё оставалось как прежде: Хьюстон с Сэмом молчали, я смотрел в окно, а стоящую тишину нарушало лишь тихое сопение Арлет, которая всё так же мирно спала на моём плече... Правда, спокойный сон её длился недолго: уже через несколько минут я почувствовал, как она слегка сдвинулась в сторону и сильнее сжала мою руку, а после и вовсе забормотала что-то невнятное. Видимо, ей снова снились кошмары...      Среди её неразборчивой речи я смог разобрать только: «Не отдавай!» и «Не трогай!»      Думаю, первая фраза относилась к нашей матери, которую Арлет так сильно умоляла не отсылать нас, а вторая, вероятно, к Сэму, тому ублюдку, который вскоре начал её избивать.      Даже во сне ей не дают забыть о жестокой реальности... – Жан... – тихо позвала она. – Жан...      Я посмотрел на неё: на её лице скопилась целая масса негативных эмоций, пока она хмурилась и продолжала шептать моё имя. – Арлет, – я полностью откинулся на спинку сидения, притянул её к себе и, обняв, расположил её голову так, чтобы теперь она находилась на моей груди, – я с тобой, я здесь, я рядом...      После этих слов моя рука непроизвольно потянулась к её голове, дабы пригладить растрепавшиеся волосы и тем самым хоть немного успокоить её.      Пока я сидел и перебирал пряди её тёмных волос, Арлет, кажется, начала успокаиваться: она больше не дёргалась, не хмурилась и ничего не говорила. Меня это порадовало: такой способ борьбы с её ночными кошмарами всегда срабатывал. Так и сейчас... Крепкое объятие, пара слов, и Арлет снова чувствует себя в безопасности...      Все эти моменты навели меня на воспоминания из детства: как раз на те, в которых Арлет снились какие-либо кошмары, и она начинала плакать или же звать кого-либо из родителей. Иронично, но вместо них всегда приходил я... И со временем она начала выкрикивать уже не эти бесполезные «мама!», «папа!», а лишь только моё имя...      Я невольно улыбнулся: вспомнилась одна такая ночь...      Кажется, нам было по семь... Тогда мы ещё жили в своём старом доме, в Марселе, всё так же вдвоём в одной маленькой комнате. Я помню: в ту ночь была гроза... Сильная. Гремело так, что стены тряслись! Или же не тряслись, и это было простое детское преувеличение... Не так важно. Важно же то, чтó именно случилось той ночью...      Помнится, я проснулся оттого, что всю комнату оглушил судорожный визг Арлет, которая, к тому же, ещё и закричала... Она звала родителей... Звала и плакала. «Мама! Папа! Мне страшно...» – было слышно, наверное, даже на улице. Прошла минута, две, пять, но никто так и не пришёл... Никто из этих убогих придурков не явился успокоить свою дочь. И вместо них это пришлось сделать мне...      Арлет свернулась калачиком под одеялом и тихо плакала, когда я бесшумно встал с кровати и подошёл к ней. – Арлет?      Она никак не отреагировала, и тогда мне пришлось присесть на край её кровати, чтобы в дальнейшем сбросить с неё одеяло. – Ты плачешь?      Свет от внезапной вспышки молнии осветил мой силуэт, когда я попытался дотронуться до плеча сестры. – Арлет...      Она ничего не ответила... Её тело продолжало содрогаться от рыданий, которые с каждой минутой становились всё сильнее и сильнее, а после и вовсе перешли в судорожный вскрик, когда за окном послышался новый раскат грома. – Мама-а! Папа-а-а!      Арлет продолжала звать родителей и совсем не обращала на меня внимания, хоть я и пытался как-то её утешить. Она всё так же лежала, повернувшись к стенке, и плакала, пока моя рука скользила по одеялу, накинутому ей на бок. Я не знал, как успокоить её... Да и что мог сделать семилетний ребёнок в такой ситуации..? Чем я мог ей помочь, если она никак не хотела меня замечать?      Слова не помогали, и мне не оставалось ничего, кроме как лечь рядом с ней и обнять её через одеяло, накинутое на маленькое тело. Я обнял её со спины и, прижав к себе, замолчал. Арлет не сопротивлялась, но всё же некоторое время ответной реакции на мои действия не было. Она до сих пор плакала, хоть уже и не так сильно, но всё-таки довольно громко...      Я молчал, молчала и она. Мы пролежали так, наверное, около десяти минут... В полной тишине, нарушаемой лишь редкими раскатами грома, и в темноте, которая окутала нас с ног до головы.      Кажется, спустя ещё минут пять, Арлет полностью успокоилась: она больше не кричала, не всхлипывала и не дёргалась, и поэтому, согретый теплом наших тел, я начал проваливаться в сон. – Жан.      Через секунду я почувствовал, как Арлет начала двигаться в моих объятиях. Она сбросила одеяло с головы, перевернулась на спину, а после и на левый бок, оказавшись ко мне лицом. В темноте, которую смогла осветить лишь короткая вспышка молнии, я увидел её заплаканное лицо.      В следующую секунду Арлет обняла меня... – Жан, мне страшно..!      Она прижалась ко мне изо всех сил, и я, сначала немного растерявшись, обнял её в ответ. – Я здесь, с тобой, всё хорошо...      Раскаты грома продолжали нарушать тишину нашего дома, пока мы с Арлет лежали в тёплых объятиях друг друга. И... Мне было хорошо... Спокойно. Рядом с ней я почувствовал себя в безопасности, которая даже в те годы была довольно редким и почти неуловимым чувством в нашей семье...      И поэтому, расслабившись, через несколько минут мы уже сладко спали, согревая друг друга любовью и теплом наших тел.     В ту ночь моя жизнь приобрела новые краски, и мы с Арлет стали ещё на чуточку ближе друг к другу...