r20:/edo/yoshiwara/amaterasu: 2104_002: первое правило подпольной арены

Трехуровневая подземная парковка — самое место для различного сброда. Ну, была когда-то. Сейчас стены тут были снесены, а местечко превращено в огромный котел, единственным назначениям которой было одно — дать людям выплеснуть кровь и азарт. Подпольная арена. Сцена внизу была освещена множеством прожекторов. На стенах, измазанных красной краской, красовались символы главарей банды «Расемон»: все же, они тут были хозяевами, ничего удивительного. Подземная арена «Онигавара» так и веяла жаждой крови, будто была храмом, построенным лишь для кровопролития. Стоял гул, люди, жадно впившись взглядом в происходившее вниз, упивались зрелищем чужой бойни, кричали, шептали, ругались, но все эти голоса сливались в один единый гул, который можно было передать лишь одним словом — «убей!». Неважно, кем ты был: высокопоставленным корпоратом, бандитом или бродягой, здесь стирались различия, потому что всех охватывал азарт, трепетала душа, видя бойню в центре. Никто не мог устоять. Она тоже не могла. Наблюдая за тем, как впереди один хромированный торчок выбивал дерьмо из другого, она ощущала, как кровь начинала бурлить. Хорошее чувство, приятное. Давненько она такого не чувствовала. Прошлый год прошел спокойно, почти слишком даже: долг Юасе был выплачен, Мотизуки больше не хотела ее убить. Она, конечно, продолжала висеть тенью над головой, и приходилось исполнять ее указания, как послушная комнатная собачка, но в сравнении с тем, что было до этого, до того судьбоносного задания у Юасы… Сущий пустяк. Так думалось Хотару. Мотизуки больше не была заинтересована в ней, и последним ее заданием было воспитание замены себе в ряды ее шиноби — Рокухары. Милый спокойный мальчик, который не знал, в какую паутину лез. Теперь судьба связала ее с другим человеком, таким же рабом корпорации, Сакурой, тем, кто был лидером их отряда тогда, и остался сейчас, просто под эгидой нового руководства. Теперь она вновь работала на «Йошивару», вновь… Вновь с Масакадо. Одна мысль о нем заставляла кулаки сжиматься так сильно, что на коже ладони оставались кровавые полумесяцы. Этот ублюдок тогда, в прошлом, доказал, что был лучше ее. Убил важного ей человека, бедную Цукико. Хотару желала лишь одного — убить его, и никогда до этого желание не оставалось настолько же ясным после всего пережитого. Но алкоголь теперь не помогал, не давал заглушить эмоции, в печень ей установили чип, не дававший градусу вновь вскружить голову и унести от проблем. Хотару нужна была разрядка. И она нашла ее тут, на «Онигаваре». Когда была озвучена победа очередного ободранца, она отвернулась и вгляделась в зал. Словно интуиция; хотя скорее навыки шиноби. Впереди в толпе замелькала знакомая фигурка, совсем еще ребенок, девочка лет четырнадцати от силы: в куртке на пару размеров больше, тяжелым большим сапогам, коротких шортах. Руки были перебинтованы разными лентами и фенечками, в волосах, собранных в неаккуратный куцый хвост, виделись разные дешевые украшения, начиная от нелепо вплетенных в пряди лент и заканчивая пластиковыми шариками, нанизанными на волосы. Сначала фигурка мельтешила вокруг, хищно выискивая кого-то взглядом в толпе, но потом наткнулась на нее — и опасно улыбнулась мелкими кривыми зубами. Рядом с Хотару она выглядела нескладным подростком, каким, по сути, и была. Подобралась ближе и нагло дернула за штанину. — Ну че, Кей! — голос девчонки, Додзи, звучал низко, с азартом. — Сколько поставила? «Кей» — ее псевдоним тут. Речь, конечно, шла не о драке, что только что завершилась. О будущей, где на арену выйдет уже сама она. Коэффициент противника, что выступал против нее сегодня — один к трем, ее же — один к двум, все же, она тут уже примелькалась. Ставить на кого-то иного, кроме как себя, было кощунством, и Додзи это прекрасно знала, потому уже даже не спрашивала. — Двадцатку, — огласила она, хотя речь шла о тысячах. — Это хорошо, что ты не ссыкуешь и ставишь на себя, — заулыбалась малявка, вновь скаля кривые зубы. — А то я знала пацанов, которые ставили против себя, а потом сливали бои. Их потом находили подвешенными за ногу на фонаре, без кожи. — Заработать мне конечно очень хочется, — пробормотала Хотару, взглядом выискивая противника, — но в себе я уверена больше, чем хочется денег. Додзи потянула ее за плечо к себе, после чего приблизилась. От нее пахло дешевой жевательной резинкой, и, когда она это сделало, на секунду на ее лице спроецировалась голографическая маска, сделавшая ее кожу алой; на лбу словно выросли два рога. Вот оно, чадо, выросшее по патронажем «Расемона»… Маска заглючила, как и любая дрянь, собранная на коленке, и Додзи зашептала на самое ухо: — Тут есть ребята, что спонсируют бойцов. И когда эти ребята не оправдывают себя… Их тоже находят со спущенной шкурой. Или по кусочкам в Токийском заливе, — заулыбалась, опасно. — Я это к чему. Я на тебя сорокет поставила! Сечешь? — Меркантильная соплячка, — Хотару заулыбалась ей в ответ. — Любой дурак понял бы. — Я не меркантильная! Я верю в тебя! И в твое умение надирать жопы! — голос Додзи зазвучал почти искренне обиженно. — Ага, я поняла по твоим словам. Особенно про залив. — Если бы тебя порубили на куски, твою голову я бы оставила себе, — заметила она, будто говорить такие вещи ребенку было совершенно нормальным и ничем из ряда вон не выходящим. — Но я надеюсь, тебя на кусочки не порубят. Целой ты красивее. Ну харэ болтать! Сделай его, тигрица! Надери им все жопы, Кей! Она легонько толкнула Хотару вперед, призывая взойти на арену, под свет прожекторов, где зрители уже ждали. Арена была окружена сеткой, так что множество голодных взглядов впилось в нее напрямую, а пальцы зацепились за решетку, ставившую границу между миром смертных и тех, кто сиял под софитами. Ее бой был всего лишь разогревом: один из ранних ночных боев, где смертей было минимум, а оружие не использовалось. Когда она вышла в центр арены, донесся бодрый голос комментатора: — Кей зде-е-е-есь! И мы вновь видим нашу начинающую чемпионку! Все вы помните, как она разделалась с Малышом Бо и Синьцзяном! За прошлые несколько месяцев она стала нашим маленьким светлячком в этом темном мире и заработала неплохую репутацию!.. Посмотрим, как она справится с нашим новым претендентом! «Кей» было иным прочтением ее имени, Хотару. Хотару, что значило «светлячок»… Если бы только она сама могла осветить собственный путь. Навстречу с другой стороны вышел аугментированный высокий парень чуть младше ее; вел он себя словно школьный хулиган, намеренно демонстрировавший свою аугментику напоказ. При каждом движении вздувались фибро-мышцы, и сам он кидал улыбки то в одну сторону, то в другую. Выдохнул в воздух сигаретный дым, словно паровоз, и криво улыбнулся. Диктор вновь завопил в исступлении: — Многообещающий новичок, Цуруя! Изъявил желание попробовать себя в высшей лиге, но по зубам ли она ему?! Давайте посмо-о-о-отрим! Запрыгав на одном месте, словно боксер, Цуруя неожиданно вежливо улыбнулся Хотару и выставил впереди руки: — Потанцуем? — Надеюсь, я не отдавлю тебе все ноги. Зазвенел ринг, и Хотару, повинуясь инстинкту, бросилась вперед. Работа шиноби отличалась от показушных уличных боев, надо было уметь действовать быстро, может, не так красиво, но эффективно; малец, выросший в лучах софитов, был ей не ровней. И пусть на аугментации когтей у нее сейчас стояли ограничители, чтобы не располосовать бедолагу сразу же, это не сделало ее менее смертоносной. Лихо уклонившись от его выпада, Хотару тенью выросла у него за спиной и вмазала в поясницу, в ту часть, где кончался хром и начиналось родное мясо. Цуруя, явно пытаясь вернуть себе инициативу, попытался было ударить ее ногой, но промахнулся. Кто кого танцует, тот еще вопрос. Впрочем, не стоило расслабляться; мальчишка все еще был хитрым, и, воспользовавшись ее неудобной позицией, резко развернулся и попытался врезать прямо по подбородку, лишив координации. В самый последний момент Хотару сумела уклониться, но ее все равно задело: чужой кулак врезался прямо под ребра, откидывая ее назад. Толпа заголосила, радостно улюлюкая. Она бросилась на него вновь; они обменялись чередой коротких ударов, после чего Цуруя сумел подловить ее после неудачного удара; перехватив ее за руку, когда Хотару сделала выпад вперед, он резко развернул ее и со всей силы врезал своим лбом по ее, отчего из глаз посыпались искры, а одно колено подкосилось. Театрально разминая руки, Цуруя смотрел на нее. Делал вид, что расслаблен, но был настороже. Хорошо. Давно не было такого боя. Секунду… Секунду… Когда она сделала вид, что поднимается, но оступается, Цуруя невольно подался вперед, чувствуя момент для атаки; но не он один умел подлавливать людей. Схватив его за руку и потянув вниз, Хотару со всей силы врезалась ему головой подбородок. Было чертовски больно — челюсть у Цуруи была аугментирована, но не она одна пострадала от этого; из-за неожиданности он неправильно прикусил губу и рассек ее хромированными зубами. Брызнула кровь. Отшатнувшись, Цуруя, впрочем, не стал мешкать и со всей дури врезал Хотару ногой по лицу, заставляя шагнуть назад и ее тоже. Тяжело выдохнув, Цуруя заулыбался. — Ты та еще штучка. — Взаимно, взаимно. С хрустом Цуруя вправил челюсть и сплюнул на пол ринга кровь. Одновременно они бросились друг на друга. Хотару вновь воспользовалась уловкой; уйдя в сторону в последний момент, она, подловив Цурую в тот момент, когда он слишком сильно подался вперед, врезала ногой прямо под колено. Ноги, как она уже поняла, были его самым сильным оружием, а получить по морде еще раз ей совершенно не улыбалось. От этого удара Цуруя выгнулся назад, и Хотару врезала ему в прыжке еще и в грудь, вбивая его в землю. Зал завизжал от радости; слышны были вопли Додзи: — Давай! Надери ему жопу! Вырви ему язык! Они скандировали ее имя, словно мантру. Кей, Кей, Кей. Пьянящее ощущение… Цуруя вскочил; бросился на нее, игнорируя атаки в голову, и, обхватив за талию, повалил на пол. Схватив ее за руки, он попытался прижать их вниз, не давая и шанса атаковать себя в лицо, но Хотару подгадала момент, когда он наклонится ближе, и, использовав его же собственный замах для инерции, врезала пяткой прямо в подбородок. Брызнула кровь… Цуруя дернулся, глаза у него на секунду сфокусировались на ней будто бы в замешательстве, и затем он неловко завалился назад, разжимая пальцы. Толпа на секунду стихла, чтобы взорваться с новыми криками. Вышедший рефери досчитал до трех, после чего схватил Хотару за руку и вскинул ее. На фоне заорал комментатор: — И победитель этого раунда… Ке-е-е-ей! Тяжело дыша, она смотрела на толпу вокруг, на пляшущие блики , вслушивалась в рев. Адреналин клокотал в крови, требуя еще и еще, желая выплеснуть скопившуюся со временем ярость. После боя Додзи настигла ее в коридорах; отстегнула пять тысяч из выигранной самой суммы. Вдвоем они прошли мимо владельца арены, человека с темным мрачным макияжем и типичной маской «Расемона», Сугатами. Тот не удостоил их и взглядом, явно занятый подсчетом доходов и расходов от ставок — ярко сияла оптика. Тело болело; несильно, но неприятно. У Цуруи был потенциал, но дисциплины ему явно не доставало, как и опыта в уличных боях, где дрались не на жизнь, а на смерть. Чего-то такого, что было у Рокухары… Сложно было назвать конкретно. Игнорируя похвальбу Додзи, расписывавшей ей все невероятные моменты прошедшего боя, Хотару вывела на оптику сообщение на личную почту от… Пальцы неприятно сжались. Мотизуки. Второе письмо было от Сакуры про тот самый тимбилдинг, под которым, разумеется, подразумевалось кое-что иное, что в народе называлось «пьянкой». Первым она выбрала именно это, оттягивая как только можно письмо от бывшей начальницы. Но нельзя было вечно бегать от теней. «Результаты проверки Рокухары». Вот чем стоило поучиться Сакуре у нее даже в личных сообщениях, так это нормально озаглавливать письма, закатила она про себя глаза. Ах да. Сегодня у него была пробная вылазка с тем, вторым… Что должен был присоединиться уже к их команде. Место вокруг, трущобы, навевало тоску. Забытое богом, оно было не радо даже собственным жителям, и чтобы выбраться отсюда ей самой приходилось проделывать солидный путь назад. Но это того стоило. Такое место… было идеальным, чтобы похоронить собственные надежды. Здесь жили свободные, но несчастные люди. Она… была по-своему счастлива, но на поводке. Впрочем, тот был не слишком сильно натянут. Пока. И до тех пор ее это устраивало. Итак, что же там с Рокухарой?