r20:/edo/yoshiwara/amaterasu: 2104_033: четыре секретных дракона

Чем ближе Широ подходил к комнатам заключения, тем сильнее менялась обстановка: мир красок и цветов постепенно сменялся на более утилитарные коридоры, простые и скучные до безобразия. Сюда он пришел не просто так: появилась шальная мыслишка навестить одного незадавшегося шиноби, которого он лично приволок. Не то, что Ситиро реально мог сказать ему что-то дельное, но перед большим делом было время, а тратить его исключительно на подготовку… не очень-то и хотелось! Он все же человек, надо немного и отдохнуть. Ситиро держали в камере, названной так весьма условно — больше походило на домашний арест. На подходе Широ заколебали проверками, требуя доложить о целях, вывернуть карманы, будто бы шел он не к неудачнику, которого вырубили носом об дверь туалета, а к опаснейшему преступнику. Ладно, ладно! Может, Ситиро был не настолько уж и плох. Сумел же засадить нож в бедро, так еще так хорошо. Стоило дать ему пару очков. Опасливо покосившись на силовиков «Йошивары», Широ наконец зашел внутрь. Там оказалась комната, разделенная на две части: спальное место, напротив шкаф с рабочим столом, отхожее место где-то за углом. Все это чудо было отгорожено прозрачным стеклом, и на кровати сидел хозяин этого мрачного убежища, явно его не ждавший. Ситиро уперся руками в колени, исподлобья смотрел на Широ: волосы у него собраны в пучок не были, в целом он выглядел довольно всклокочено. Грозный какой! А планшет на столе с рисунками утверждал обратное. Какие-то человечки в броне с оружием, прорисованным в тысячу раз лучше людей. — Так-так-так, — донесся до него хриплый голосок. — Значит и тебе понадобилась моя помощь. Но по доброте душевной я помогать не буду, ну уж нет. — И что за условия? — скептически поинтересовался Широ. Ситиро раскрыл рот… закрыл. Несколько раз похлопал, явно не ожидав, что кто-то действительно поинтересуется. Некоторое время он торопливо думал, и потом, откашлявшись, вновь придал голосу той же легкой надменности: — Свежее постельное белье. Бургер. И чтобы ты встал на колени и раскаялся передо мной! Чувак! — от былого образа не осталось и следа, и Ситиро взглянул на него крайне обиженно. — Какого черта? Я же тебе доверял! Ой, как-то даже неловко… — Почему все, кому я раскрываю душу, вечно меня кидают? — Считай, я тут потому и нахожусь… Широ не успел договорить, как Ситиро его перебил: — Чувак, мне твои извинения не помогут! Меня каждый день допрашивают! — Я тут не для извинений. — А зачем тогда?! — ахнул Ситиро. — Думаешь, я хочу тебя видеть?! Или ты решил отдать лимон? — Во-первых, за лимон я уже заплатил. Во-вторых, извини, если прозвучит клишировано, но ничего личного, это была просто работа. Запыхтев, Ситиро откинулся на кровати назад, облокотившись на стену. Забарабанил пальцами по коленям. — Да я уже понял… Но тот второй хотя бы пирог принес! Значит, сюда заглядывал и Таро. Любопытно. Опустившись на табуретку напротив, Широ скрестил руки. Он… понятия не имел, о чем говорить, и диалог продолжился ровно точно так же, как и начался: крайне неловко. — Ну и как ты тут? Полезно хоть время проводишь? — Понятия не имею, — пробубнил Ситиро. — Мог бы полезными делами заниматься, а в итоге каждый день о чем-то говорю, — одного скептического взгляда Широ было достаточно, чтобы тот возразил: — За стойкой в баре я чувствовал, что занимаюсь чем-то крутым!.. На меня смотрели люди, уважали! А сейчас меня хотят только из-за знакомства с определенными людьми! — Разве это не то, что делает шиноби — его контакты? Широ хмыкнул, когда в ответ услышал громкое сопение. — Да у меня вечно куча проблем была из-за дедушки, — уныло продолжил Ситиро. — Дед? А он тут при чем? Они вылупились друг на друга. На всякий случай Широ добавил: — Я, если что, без понятия. — В смысле «без понятия»?! А зачем ты тогда похищал меня?! Где хоть немного уважения, если я такая важная шишка?! Важная шишка… Связь с какими-то делишками Мотизуки… Еще и важный дед. Широ потер переносицу, чувствуя, как разгадка в голове никак не формировалась. — Так, дружище, давай сначала. Кто ты такой? — Э… Я Ситиро? Как жаль, что его нельзя было стукнуть через стекло. — Хорошо, Ситиро. Почему ты важная шишка, почему я должен относиться к тебе как-то иначе? — Чувак, это же очевидно! — простонал тот. — Потому что я внук Сэнго Мурамасы, а всем резко понадобилось знать, что за мечи мой дед кует. А он своих секретов не раскрывает! — нахмурился. — Я думал, ты крутой чувак, раз меня захватил, что меня допрашивают твои подчиненные. А ты и сам, выходит, мелкая сошка. Но Широ его не слушал. Он торопливо обдумывал полученную только что информацию: о мече Накатоми Тамасабуро, точнее его краже, слухи по подполью ходили давно, но до встречи с отрядом Инами он не представлял, кто именно его прикарманил. Кузнецом, изготовившим тот клинок, был Сэнго Мурамаса, и, вестимо, поэтому в Ситиро были заинтересованы сетевики — именно они пытались вскрыть технологическую начинку меча. А Ситиро был его внуком… и, выходит, мог что-то знать. И даже знал, судя по всему. Вот и разгадка. Мотизуки был нужен парень-луковица, потому что он был внуком кузнеца. — Я шиноби, Ситиро, — наконец, недовольно проговорил Широ. — Мне не нужна огромная сеть подчиненных, я сам занимаюсь делами. Сечешь фишку? — Н-да, а я думал, ты крутой… Как тот парень, что меня допрашивал. — И кто это был? — фыркнул Широ. — А мне почем знать! Он крутой допросник, на мои вопросы не отвечал! — Ну ладно, ладно. Может, хочешь спросить что-то у меня, раз я не такой крутой? Вот он, небольшой мостик дружбы. Протянет ли Ситиро руку в ответ, или продолжит строить идиота? — Э… А ты кто вообще? — Просто шиноби. — Просто шиноби… — эхом откликнулся Ситиро, будто не веря. — А где рассказы про всякое, откровенности, раз мы с тобой связь установили, а? — Не путай. Тогда мы действительно могли поговорить о многих вещах, но сейчас, — Широ обвел рукой запертую комнатушку, — я бы предостерег обмениваться тут чувственной информацией. Уши в стенах, все такое. Но сразу добавлю: ты тут не навсегда, раз ты полезен, то тебя отсюда точно выпустят. Наверное, добавил он про себя. Ситиро критично причмокнул. — Ну да, мне уже предлагали стать тут крутым чуваком… Опять врет, что ли? — Если бы я хотел стать супер крутым, то молчал бы, а так делюсь информацией. Деду я все равно уже не нужен. Но обратно в Тэнгоку я не хочу! И побираться по улицам! Ну да, теперь-то не придется. Широ припомнил жалобы Ситиро на скудные обеды, что услышал в баре, и про себя фыркнул: в сравнении с бесплатным трехразовым питанием заключенного небо и земля. Тут еще и постель была, своя, чистая. — Таро говорил, что если что, тут все оформят, и даже жилье выдадут… А я многое знаю и многое умею! Стреляю круто! — потом он подозрительно сузил глаза, вновь поднимая взгляд на Широ. — А ты тут зачем? Или это опять допрос?! Допросник из тебя отстойный, доверия вообще не внушаешь, — вдруг Ситиро побледнел. — А что если белобрысый меня тоже допрашивал, а я и не понял?! Так и знал! Нельзя верить корпе! Сплошные психологические игры! — Тебя еще никто не доламывал, — скептически заметил Широ. Ситиро надменно фыркнул. — Вот еще!.. — опустил голову вниз. — Я уже… сломан. Давно… Как доверился красивой женщине… Ой, драму-то развел на пустом месте, сломан он, конечно. Не надо было выпендриваться, что шиноби станешь, и сваливать от богатого деда. Широ даже скрывать не стал, что закатил глаза, пусть получит отведенную порцию осуждений, дуралей эдакий. Кое-как перекрыв недовольство, он поинтересовался: — И что эта красивая женщина сделала? — Обманула меня. Забрала все, что есть, раскатала мои чувства… За это я познал ярость людей, что были выше меня. С тех пор я уже не тот Ситиро, что раньше. Чувак… Не доверяй женщинам. Они поиграют с сердцем и выкинут его, как мусор. Вау. Вот это серьезная драма. — И долго у вас были отношения? — Достаточно, чтобы я ей доверился… (а потом Широ узнал, что речь велась об Акеми, которую Ситиро знал минут пятнадцать от силы) — Вау, жестоко, — фыркнул он. — Знаешь, я бы предложил выпить за это, но алкоголь сюда пронести не дадут. Так что давай как-нибудь позже сгоняем в бар, я угощаю. Хотя, — вдруг задумался, — в прошлый раз я тоже платил… — В прошлый раз я не пил! Заметано, гнусный шиноби, — прошипел Ситиро и грозно ткнул в Широ пальчиком. — Сходим, куда-нибудь, если я отсюда выберусь. Но обещать не буду! Тут такие серьезные люди, боюсь, что в какой-то момент меня убьют. Знаешь!.. Когда я был полезен в Тэнгоку, в меня вшили электрошок. А тут что, сразу бомбу? Прости, Ситиро, если ты что-то и получишь, то только нано-вирус. Ну, или что-то такое. О том, почему изначальная четверка шиноби шутила об этом он так и не узнал. Сложно сказать, что по итогу лучше. На оптику ему вылезло уведомление о прекращении сеанса, и Широ резко поднялся, затем шуточно козырнув напоследок. Ситиро проводил его взглядом до двери, молча, и только там, стоило Широ коснуться панели у выхода, пробурчал: — До новых встреч, Как-Бы-Тебя-Не-Звали. Это была отличная новая возможность для знакомства, упускать которую не хотелось. Потому, улыбнувшись, он произнес: — Зови меня Широ. Если бы Акеми сказали, каким будет боевой костюм оперативников «Йошивары», она бы ни за что эту гадость не то, что не надела бы, даже не посмотрела бы в его сторону! Но судьба распорядилась иначе: и вот, в этой тяжелой и неудобной броне, она стояла в центре тренировочного зала напротив Хатоямы с боккэном наперевес. Близилась опасная миссия, ей стоило подготовиться — кто знал, какие трудности их поджидали в логове крестоглазых, и Хатояма лично настоял, чтобы ее оснастили подобным образом. На закономерный вопрос он отчаянно заявил: — Я не намерен расставаться со своим лучшим интерном! — сейчас же, уже в зале, слегка нудновато бормотал: — Научись двигаться так, будто на тебе нет никакой брони. Акеми переступила с ноги на ногу, поражаясь, как в этом вообще можно было двигаться. — А нельзя сделать так, чтобы я действовала скрытно, и… Ай! Вздрогнула, но не от боли: Хатояма со всей силы ударил кончиком боккэна об пол. Звук был ужасающий, а эхо полупустого зала его лишь усилило! — Это поля боя! — гаркнул он, и, закинув бамбуковый меч на плечо, начал ходить из стороны в сторону, кружа, словно коршун. — На одной скрытности не выедешь, особенно если ты медик. Твоя задача — вытаскивать людей из-под огня, и в идеале — не схватить пулю самой, потому что тебя лечить будет уже некому. Да как тут лечить кого-то, если самой двигаться не получалось?! Пока Акеми осматривала себя, не заметила, как Хатояма достал тренировочный пистолет и направил на нее, тут же заслонилась руками. Тряхнула, и из отсека на руке появился складной щит, только вот не особо он и помог: первый выстрел резиновой пули пришелся в одно колено, второй — соответственно, уже во второе. В броне действительно ничего этого не чувствовалось, но больше экспериментировать не хотелось: примерно она поняла, что делал Хатояма, и подставила щит под третий выстрел, отчего резиновая пуля отрикошетила ему в лоб. Тот громко ойкнул. Под короткой челкой начало расти красное пятно. — Неплохо, но не для реального боя! Просто помни, что люди там, — он неопределенно махнул рукой, — будут стрелять намного лучше отставного медика. Я научу тебя паре фокусов, чтобы ты двигалась уверенней. Но главное, конечно, просто привыкнуть. — Может, мне просто их веревками к себе привязать? Чтобы к себе тянуть? Акеми заулыбалась, когда Хатояма скептически на нее взглянул. — План убойный, конечно. А силенок-то хватит? Можешь себе мышечную матрицу установить, но выглядеть будешь, конечно… — Лучше, чем я буду выглядеть, если из меня сделают фарш! Как же хорошо было раньше отсиживаться в машине, как в деле, когда они лезли в «Дзюндзи»!.. Простонав, Акеми побежала вперед, подгоняемая Хатоямой: пять кругов простого кросса напоминали персональный личный ад. Напоминало старшие классы… или нет, они же были ненастоящими! Даже возможность порефлексовать забрали! Бегая рядом с ней, Хатояма извиняющимся тоном признался: — Я настаивал на том, чтобы тебя оставили в резерве, но сверху поступил приказ, что вся ваша группа отправится на миссию. Ну ладно еще Сатоши или Рю!.. Или Широ, он все умел, но остальные? Хотя, пожалуй, Хотару тоже многое умела, это они с Сакурой были двумя аутсайдерами с такими себе боевыми навыками, и он это точно понимал, потому только они за студентиком и направились! А сейчас… зачем им лезть в это логово, а? Зачем? После первого круга броня стала ощутимо тяжелее, и Акеми громко застонала. — Может, я просто поползу?.. — Полосу препятствий будем проходить к концу обучения ношения брони. О нет, еще полоса препятствий!.. Она перебирала в голове самые разные варианты спастись из этого ада: чтобы ее прицепили на спину Сатоши, обложиться со всех сторон щитами… Под конец Хатояма уже слегка сердито гавкнул: — Ты медик! Должна думать о других, а не чтобы они тащили тебя вперед! Считай себя мамочкой своего отряда! Да уж. Мамочка. Главное, не стать мамочкой как Седзиро Окику для своей дочери… Ее передернуло. — Когда ты согласилась спасать жизни людей, ты взяла на себя это обязательство! — громовым голосом пророкотал Хатояма. — Их жизни в твоих руках, ты их ангел и жнец! Только от тебя зависит, вернутся они с этой миссии живыми или нет! Это большая ответственность!.. — он заметил, как Акеми поежилась. — Ты будто сама не своя в последнее время. Действительно, почему же… Они остановились. Хатояма перестал улыбаться. — Чем закончилась твоя охота за прошлым? — Считай, поймала и обогнала. Теперь оно точно не будет меня беспокоить. — Звучит обнадеживающе. Акеми лишь покривила губы. Два круга было преодолено, хотя мыслями она была совсем далеко: ей все не давали слова Кагуры о том человеке, Майтрее. Акеми, которую знал Хатояма, выходит, тоже была из числа людей с переписанным сознанием? И в конце она звала маму… Что бы подумала Седзиро Окику, если бы очнулась на ее месте спустя семь лет? На третьем кругу Хатояма опустился на стульчик, сказав, что ему срочно нужно подумать о великих тренерских делах, хотя очевидно было, что он просто запыхался. Закурив, он молча пронаблюдал за дальнейшими мучениями Акеми, а после адской пробежки заставил еще совершить и разминку, отчего пот с нее лился градом. Да уж, может, Хатояма на самом деле был не боевым медиком, а надсмотрщиком в тюрьме? — Просто большой мамочкой уже своего отряда, — невинно отозвался Хатояма, продолжая постукивать по полу боккэном. — Давай, Акеми! Не разочаруй память о своей тезке, жаловалась она поменьше! Акеми припомнила фотографию с колумбария. — У нас из общего только имя и чип в башке! — Может и так, — не стал возражать он. — К сожалению, ее досье не преподнесло мне сюрпризов, хотя рыл я основательно. Потому, кстати, я тебе ничего и не написал. А ты? Нашла что-то интересное? Как бы так сказать? Потому Акеми решила не выдумать всякого и заговорила прямо: о событиях последних дней, о Цубаки, о встрече с близнецами из «Номуры». С каждым новым словом брови у Хатоямы поднимались все выше и выше, а былой строгости почти не осталось. Рассказ получился таким долгим, что пару раз пришлось делать перерывы, и Хатояма милостиво позволил ей стянуть удушающий костюм и принять душ, после чего они болтали уже в идзакае недалеко от башни «Йошивары». Может, в этом заключался ее план. Отвлечь от тренировки! Потеть в этом жутком костюме не хотелось! Под конец рассказала Хатояма несколько добрых минут молчал, лишь изредка прикладываясь к пиву. Сложно было его винить, сама Акеми ни за что бы не поверила, услышь нечто подобное — абсурдная история, особенно все, что она узнала в «Номуре»! Мало того, что увидела потерянные воспоминания, но еще и эта странная парочка у власти, Кагура и Отора… Они явно знали гораздо больше, чем ей сказали. Но хотя бы помогли вполне искренне. Наконец, Хатояма все же произнес: — Пиздец. Тут же добавил: — Звучит как выдумка. Но слишком хорошо все сходится… Как же мало я знал, — он тоскливо оглянулся назад, в окно. — Странный город этот Эдо, да? Акеми с тихим вздохом закивала. — Раньше я считала, что знала много. А теперь выглядит, будто обитаю в тени. — Есть такая поговорка: «лягушка в колодце моря не видала». Все мы сидим в таких колодцах: у кого-то они больше, у кого-то — меньше. — Теперь и не угадаешь, что настоящее в воспоминаниях, а что нет. — А как тебе кажется? — Хатояма указал на Акеми сигаретой. — Что настоящее для тебя? На секунду она помедлила. Затем нахмурилась. — Для меня настоящее — это текущий момент. Дальше даже думать не хочу! Знаешь, как трудно свыкнуться с мыслью, что где-то там живет девочка, родственная мне по крови! Но дочь она мне или нет? Все же, — Акеми сжала кулаки, — это Седзиро Окику ее мать, не я. По сути я ее даже младше! — Это лишь вопрос техники, — добродушно фыркнул Хатояма. — Чип спроектировали с личностью взрослой женщины, а не ребенка. — Все это так эфемерно… Если подумать, я даже не человек. Просто искин, записанный на чип в голове у трупа. Как паразит. Можно ли было считать ее настоящей личностью? Насколько широки были грани, где она уходила далеко за дозволенное машинам? СОЦБ твердили: разумных искинов не существует, это просто кластеры ошибок, выглядящие как зачатки личности. Выходит, она точно такой же кластер. Лишь бы б этом не узнал Рю… — Ты смеешься, плачешь… Настоящий человек. Не переживай. Разве это не делает человека человеком? Не формирует его душу? — Но вдруг меня так настроили? Все мои мечты, кто их вложил? Я сама или кто-то иной? — Человек тоже своего рода механизм, только биологический. Да и тем более, какая разница? — Хатояма раздраженно отмахнулся. — Разве тот парень, Урасима, не позорно сбежал? Он тебя бросил, даже не оглянулся. Так что, думаю, это неважно, кто что вложил, по итогу чужие мечты ты все равно переделала под себя. Но вопрос, кем были заложены основы… Чем дольше она думала об этом, тем тошнее становилось; потому Акеми решила предложить единственный способ отвлечься от всего этого кошмара, что связывал ее, таинственных пророков из Пустошей и «Номуру Холдингз» — напиться в дрова, с чем Хатояма радостно согласился. Прошло два дня с выписки, сегодня уже ждало совещание о предстоящем деле, в общем, Хотару по собственным заверениям была полна сил, жажды действовать, а еще наконец-то могла сопровождать Сакуру нормально, а не пересекаться с ним изредка, когда он приходил в палату пожаловаться или посплетничать — в основном про Сатоши, рассказывая страшные байки про секси-календарики, о которых Хотару никогда в жизни не слышала и лишь недоуменно моргала, и сложно было сказать, была ли шутка Сакуры меткой иронией (он был уверен, что что-нибудь эдакое, но с Сатоши обязательно сделают), или же просто выстрелом в воздух. Казалось бы, Хотару должна была сопровождать его весь путь, но в день перед собранием она куда-то спонтанно отлучилась, сказав, мол, ну очень надо, и Сакура остался в своем кабинете в гордом одиночестве — оставался так ровно до той поры, занимаясь налаживанием связи между своим отрядом, Мотизуки и ее людьми, пока туда не постучались, а из проема не показалось лицо, в которое захотелось швырнуть чем-нибудь потяжелее, например, калькулятором — то есть, конечно же, Мориноске. Жаль, что Умемура его пропустила. Но она была хорошей девочкой все это время и даже не надоедала (и делала кофе, очень вовремя), явно чуя, сколько дел лежало на Сакуре, потому он не собирался ее журить за проникновение сюда одного пренеприятнейшего человека. Хотя они с Мориноске уже, в общем-то, давно не враждовали, так, беззлобно огрызались. Тот все равно по сути вернул себе старую должность в «Санкье», пока как Сакура двинулся выше, уже в «Йошивару». Работа сейчас была механической, так что Сакура мог немного отвлечься, пока Мориноске сидел перед ним с крайне нервным видом, будто ему нечем было заняться. А может, и нечем, но Сакура не собирался его за это винить, потому что все крупные дела Мориноске все равно не касались, а пострадать чушью в рабочее время — святое. Качая ногой, то и дело барабаня пальцами по столу, он восхищенным (скорее абсурду) тоном ахнул: — И что, Ямаока реально глотку драл все восемь часов? — Орал дурниной, — уныло подтвердил Сакура, строча сопроводительное письмо. — Восемь часов… И даже без аугментации горла… — Мориноске потер подбородок, все еще не веря. — Зачем ему аугментация горла, ты его видел? — На моей татуировке он так не пел… Это он завидовал что ли? Сакура лишь хмыкнул. — Надеюсь на твоей тату он был в штанах. — К счастью. Ты — особый случай. Прямо совсем, — Мориноске выразительно взглянул на Сакуру. — Ямаоке пришлось выбить дерьмо из пары ребят, потому что они хотели проделать это с тобой. Мол, потеряли много денег. Сраный тотализатор. Надо было Ямаоке уши открутить, ну точно. — Я тоже на этом прогорел. — Я так рад, что ты в меня верил, — прижав ладонь к сердцу, проворковал Сакура. — Ничуть не сомневался в твоей лояльности. — Попридержи коней, — Мориноске обвинительно ткнул в него пальцем. — Я верил в твою чистоту. Что ты больше офисный планктон, чем якудза. А ты в итоге такой же, как я. Сакура припомнил все то, над чем работал в «Санкье» — поездки по мелким казино, разговоры с менеджерами и избиение всяких недоумков, которые пытались посягнуть на корпоративное имущество, например, пачинко-автоматы. Ну да, очень уныло корпоративно, особенно бодрое избиение ногами. Скептицизм в его глазах не укрылся от Мориноске, и тот невинно пожал плечами. — Я не думал, что ты дойдешь до татуировки. Сколько раз Ямаока тебе ее предлагал? — Ну-ка, ну-ка, погоди. Откуда ты об этом знаешь? Мориноске смерил его взглядом, и лишних слов не потребовалось. Понятно, растрепал, будто девица. Вот что стоило подарить Ямаоке, помимо чувства вкуса, так это изоленты, чтобы закрыть рот. — Напьется — жалуется вечно. — А теперь будет жаловаться, что уломал не он. — Наивный, — Мориноске коротко рассмеялся. — Он сейчас сияет, как солнышко. Счастливый просто жуть… — потом перегнулся через стол и указал пальцем в экран, на одно из непрочитанных и отложенных сообщений, переходя к делу: — Что там с отчетом по последним моделям пачинко-автоматов? «Йошивара» дает добро на новый дизайн? А куда они денутся, хмыкнул Сакура, эти дизайны и утверждавший. Он открыл письмо с макетами и взглянул на них: в письме значились подтверждения нескольких сотрудников на то, что обзор скрытой камеры загорожен не будет, оценку отдела дизайна и добро от коллег, по чьей франшизе был сделан автомат. Замечание от дизайнеров, что иным способом макет составить было нельзя. То есть, от Мими, которая обещала ему глотку вскрыть, если он попытается выкаблучиваться своим статусом и даст отказ. Он мог, конечно, повредничать и сделать замечание к паре деталей… Но у него впереди было и так полно забот, так что он отписался, что все согласовано, и выразительно взглянул на Мориноске, мол, довольна ли душенька? Тот солнечно заулыбался в ответ, явно обрадованный, что с этим макетом было покончено. Поднявшись, он забормотал: — Благодарю, благодарю, очень рад работать под Вашим началом, Инами-сан. Лицо у Мориноске, несмотря на улыбку, было крайне уставшим. Подумав, он добавил: — Если честно, ты стал намного меньшей болью в заднице, когда ты сидишь здесь. — Взаимно, взаимно. — Нам хорошо работается на расстоянии. Они пожали руку; кто бы подумал, промелькнула мысль, что от попытки покушения все перейдет к такому. Но в чем-то Мориноске был прав. Чем дальше они были, тем проще было им двоим. Сакура хотел было вернуться к работе, но услышал возню у входа: там увидел, что Мориноске едва не столкнулся с Хотару, державшей в руках какую-то коробку. Следом за ней в кабинет проскользнула и Умемура, налившая в чашки уже две порции кофе — Сакура ей благодарно кивнул. Он с подозрением уставился на коробку, которую Хотару поставила на стол. Та же неловко косилась по сторонам, и Сакура подозрительно вскинул бровь. — Что ты как не родная? — Вдруг у тебя там какие-то важные делишки, от которых нельзя отвлекать. Сакура так взглянул на нее, что Хотару тут же замолчала. Подумав, она протянула: — Хочу, э, сделать твой рабочий день чуточку приятней. — Каким образом? — он подозрительно покосился на коробку. — Там бабло, да? — Почти. Под ее внимательным взглядом Сакура осторожно взял коробку в руки, постучал, пощупал: обычная пластиковая, ничего особенного. Была запакована, так, что и не скажешь, что внутри. Он потянулся за ножом, ощущая себя ребенком, которому на праздник вручили нечто драгоценное, и, когда истина немного приоткрылась… Лицо Сакуры переменилось в цвете, а сам он так и застыл, не веря своим глазам. Когда только?! То есть… Нет, он понимал: когда приходил к Хотару в палату, просматривал на телефоне информацию о начале предзаказов новой фигурки Кехиме из лимитированной коллекции размером один к семи, в платье из настоящей ткани и подвижными частями, и множеством сменных лиц и причесок, но даже его самого жаба душила такое покупать, а тут?! Такая драгоценность?! Нежная, милая и воздушная, и ни грамма фансервиса! Хотару поглядывала на него ехидно, и он растерянно замер, не зная, что тут вообще сказать. Он был счастлив, но, э, черт, как-то это было совсем неловко! Черт, где Хотару ее достала? Опять через свои подозрительные контактики на арене? Взглядом он отпугнул уже попытавшуюся заглянуть внутрь любопытствующую Умемуру. — Откуда?.. — растерянно пробормотал он. — Ты не рад? — со смешком поинтересовалась Хотару. — Нет! Я рад, но… Но… Сакура запнулся: к сожалению, его навыки благодарности за такие подарки был минимальным, и в основном он испытывал лишь жгучее ощущение стыда, благодарности и неловкости в одном флаконе. Ему и так было не слишком весело рассказывать про свое постыдное хобби, но ладно там просто фигурки на фоне, или случайный совместный просмотр серии, когда та попадалась по телевизору, но вот такое!.. — Босс! — радостно запищала под боком Умемура. — Ты так покраснел, будто тебе подарков не делали! Он моментально уничтожил ее взглядом, но та лишь рассмеялась. — Делали, но совершенно другое! — Так и знала! Кто-то был избалованным ребенком! Когда тебе дарят подарок… — она повернулась к Хотару и отточенным поклоном офисном леди совершила поклон, — надо сказать «спасибо»! Да уж, поблагодарить и правда стоило. — Но это если формально! — тут же добавила Умемура с крайне умным видом. — Но если что-то личное… Когда она повисла на шее у Хотару, Сакура ощутил, как краска отлила у него от лица. Заплетающим языком он пробормотал: — Ну уж личное я буду делать не в твоем присутствии… С-с-спасибо? — проблеял он. Глаза у Умемуры тут же распахнулись с интересом, которому тут было совершенно не место! — Ой-ля-ля! Да что Вы, Инами-сан! Я же просто Ваша тень! Меня тут словно и нет! Словно… — Кыш-кыш-кыш! Зашипев, будто кошка, Умемура с крайне обиженным видом скрылась за дверьми, бросив напоследок такой взгляд, будто бы этим Сакура ранил ее в самую душу. Только вот развлекать собственную секретаршу неловкими попытками флирта он не собирался: из одного его постыдного дельца Ямаока уже устроил представление, и больше Сакура на это попадаться не собирался! Поднявшись на ноги, Сакура подошел к Хотару ближе; та же смотрела на него выжидающе, словно прекрасно знала, что последует дальше. Он, признаться, особым романтиком не был: как-то это все было неловко, да и самому Сакуре нравилось нечто более… возвышенное, скорее не плотские утехи, но связь на ином уровне, хотя глупо было отрицать что либо произошедшее за этот год. Потому он с крайне смущенным выражением протянул руку к ее лицу и провел пальцами вниз, по скуле, после чего слегка сдавленным голосом протянул: — Ты уж извини. Романтик из меня никакой. — А как же тренировки поцелуев на помидорах? — Если бы я эти помидоры еще видел… Сакура наклонился ближе, думая, что, пожалуй, потренироваться стоило. Но Хотару не отстранилась, лишь опешила на секунду, и потому поцелуй вышел пусть и неловким, но… все же вышел. Как пить дать Умемура сейчас грела уши у двери, пронеслась в голове мыслишка. Аугментация прошла в полном порядке, и Сатоши было объявлено, что он пережил это без особых проблем, какие обычно возникали после тестирования импланта (как все те бедолаги со сгоревшими мозгами). Мало того, он стерпел это в миллион раз лучше Сакуры и его (великолепной) татуировки, который до сих пор морщился от похлопываний по спине. Сейчас же он торчал в лаборатории «Йошивары», опять, в окружении стайки ученых в белых халатах. Прямо напротив него без пиджака, в одной лишь рубашке, стояла Мотизуки с пистолетом наготове. Она даже поинтересовалась, был ли он не против такого личного теста, и с чего бы ему вообще быть против — лишь бы в лицо не стреляла. Нацелившись на него, она крайне равнодушным для такого момента тоном поинтересовалась: — Есть пожелания, куда стрелять? Ой, мама, только не между ног! Или это такое завуалированное предложение проверить, работает ли именитый имплант на заднице?.. Но все обещанное ждало вечера пятницы после крупного задания, потому Сатоши решил не изображать из себя пятнадцатилетку в ударе от пубертата и постучал пальцем по груди. — Убийца стрелял бы в сердце. Это была такая отличная возможность пошутить про разбитое сердце!.. Черт, надо сдержаться. Не время, не время! От выстрела Сатоши отшатнуло назад. Тут же разлилась тупая боль: пришлось отключить подавляющий боль имплант, все для фиксации, да-да… Да кого он обманывал, Мотизуки просто нравилось над ним издеваться, точно-точно! — Успех! — раздался голос со стороны стайки умников. Ощущения были как от пинка: неприятно, но не смертельно. Но это небольшая плата за то, что теперь никто так просто его не пристрелит. Он с подозрением глянул на одного из ученых, подошедшего Мотизуки и что-то прошептавшего ей что-то на ухо, что-то явно подозрительное, раз она тут же закивала, и… О нет, она собирается в него опять стрелять. Но нет! Она разрядила всю обойму. Всю ее. И даже не щелкнула, мол, ой, какая досада, патроны кончились, точно знала, сколько там патронов. От неожиданности Сатоши закрылся руками, и пошатнулся еще, и после опасливо покосился на начальницу, но та с крайне милосердным для себя выражением — то есть, равнодушным — передала пистолет обратно. — Можешь стоять? — Э… Да без проблем вроде бы? — Что по показателям? — она обернулась к ученому, и тот почесал затылок. — Двигаться он сможет, но лучше так обширно не попадать. У импланта есть пределы. То есть, Мотизуки сейчас его еще и убить могла. Миленько! А что это она на него так выразительно смотрит, будто бы он каждый раз в самое пекло лезет, ничего подобного! (вообще-то, истинная правда) Просьба подобрать калибр покрупнее обломалась, когда ученые в один голос заявили, что такого имплант не выдержит. Кругом обман! А он уже крутую речь заготовил для плакатов, или что там ему Сакура пророчил, извращенные календарики для поднятия корпоративного духа, да? Но его разочарование Мотизуки углядела и, словно мать, убеждающая нерадивое грустное чадо не страдать раньше времени, заверила: — Все это в любом случае будет проверено в полевых условиях. Может, и выдержит, если не стрелять по самым уязвимым точкам, как я сейчас. — Да уж, я почувствовал! — Тогда можешь идти, как коллеги закончат с отчетами… Прежде чем Мотизуки развернулась, Сатоши робко поинтересовался: — А как же последний тест? — Последний? — та вскинула бровь. — Ну как же! Предохранители в моей голове, все это дело. Во взгляде Мотизуки появились нотки скептицизма. — Я думала ты шутишь. — Только добросовестная работа! Ну давай, только не смей шутить про стоп-слово. Мотизуки резко вскинула руку, и в ту же секунду собственное тело вдруг показалось абсолютно чужерожным. Он тут же рухнул вниз, как подкошенный, уткнувшись лицом в пол. Хотя бы язык слушался, и Сатоши пораженно прохрипел: — Вау… Окей. Я чувствую себя, как большой мешок с… цементом. — И сколько тебе нужно, чтобы закрепить этот эффект? Это она так шутила, да? Шутила же? … но зачем ему закреплять этот эффект? Это был какой-то намек? Сатоши стоило начать опасаться? Он покосился на остановившиеся совсем рядом вылизанные ботинки на низком каблуке и поднял глаза выше. Там, в ореоле света ламп, лицо Мотизуки было едва различимо, лишь глаза сверкали с той крошечной дозой любопытства, которая была свойственна ей, пока она не вела себя как типичная корпоративная сучка. — Если хочешь, мы можем добавить в тебя и взрывчатку. — … хочу. Мотизуки даже не стала скрывать, что закатила глаза. — Ничуть не сомневалась. Не боишься, что кто-нибудь перехватит управление над ней? Или что однажды ты скажешь на то слово? — Ой, и что, Вы взорвете мне голову? В ответ Мотизуки сладко улыбнулась. Вновь взмахнула рукой, и тело начало обретать чувствительность. Ощущения были… не из приятных, словно все затекло, и с кряхтением Сатоши поднялся. Ну, опыт был интересный, но повторять такое он точно не захотел бы! А ведь, если подумать, это кому-то тоже вживят. Даже сложно сказать, что лучше, это или нано-вирус. — Надеюсь теперь ты понимаешь, что лучше ее не активировать. Вообще-то, весьма обидно! Целый год они работали вместе, и Мотизуки все равно это говорила, хотя, вообще-то, не было ни случая, чтобы он ее подвел! Где хоть немного доверия, где оно, где? — Мне бы этого крайне не хотелось, — монотонно добавила Мотизуки. — За активацией триггера следует устранение. — Я и не сомневался!.. — Плюс имплант сожжет матрицу, чтобы технология не досталась противнику. — Взрывчатка мне нравится больше. Сатоши вновь смерили взглядом. — Позже. Это дорогостоящая операция. Зато какая надежная!.. Всяко лучше этих новомодных фокусов или нано-вирусов. Одна вспышечка — и все, не только быстрый конец, но и красивое завершение, так сказать с фейерверком. После, когда стайка ученых наконец прекратила его мучить, Сатоши отправился на полигон, где сейчас жила собаченька. В первый раз после пробуждения она хотела сделать всем крайне болезненный кусь за лицо, и только его слово помогло кое-как угомонить бедолагу: потому Сакура-2 теперь обитала там в выделенном ей отдельном вольере. Она была крайне рада видеть хозяина и скакала туда-сюда, то и дело намереваясь лизнуть его в лицо. Хорошо, с собаченькой все отличненько, а что там с подвалом Акеми? Стоило прибыть уже туда, зрелище мягко говоря не обрадовало: и пусть дверь все еще стояла, и внутри все было цело, ступеньки потрепало знатно: следы крови отмывать никто не собирался, да и спускаться вниз теперь было мягко говоря неудобно. Что ж… Пора было и честь знать, да и сваливать куда-нибудь в новое место, на полигон «Йошивары», если точнее, а то как-то неловко вышло, что из-за него ей тут все разрушили… > САТОШИ: ладно ТАК УЖ И БЫТЬ > САТОШИ: починю лестницу > АКЕМИ: -_______- К счастью, долгой болтовни за ремонт не вышло, потому что Сатоши отвлекся на письмецо от Мивы: > МИВА: Тик-ток, Сатоши. > МИВА: Настало время выполнять обещание! И вот они уже вдвоем сидели где-то на вершине мегабашни-34, на территории окопавшихся тут китайцев. «Хорай» — та еще дыра! Мало того, что тут гама было больше, чем в центре, так еще и запахов миллион, и различных языков — тьма. А еще тут обитал тот самый дядюшка Мао, о чьей лапше не трубил только ленивый. Просто жуть! Отыскать Миву тут было легко: ее кислотного розового цвета волосы были в лапшичной словно маяк. Когда Сатоши опустился напротив, Мива доброжелательно осклабилась. — Здравствуй, мой спонсор. — Ты губу-то особо не раскатывай. — Главное, что ты выполняешь обещания, — Мива подмигнула. — Не так ли, мой таинственный знакомый из подвалов «Нео-Рендзи»? Ой, ну заладила-то! Ладно уж, если Мива так хотела потранжирить его деньги, пускай. Сатоши жестом подозвал официанта; в скором времени им принесли их порции, и Мива тут же начала распаковывать коробочку с сувениром. В этот раз ей выпал… зеленый дракончик. Глазища у нее тут же засверкали. — Ого! Такого в коллекции у меня как раз не было! Был лазурный, теперь два! Сатоши лишь хмыкнул. Чем бы дитя не тешилось. Тут же она подняла любопытные глазенки на него. — Достал что-нибудь интересное? — О, милочка, у меня для тебя любопытный материал, но с одним условием. Даже денег не попрошу. — Вот это щедрость! Из кармана Сатоши достал небольшую щепку: на ней были записаны все события, что успели случиться в «Дзигокураку». Он аккуратно положил ее на стол и подвинул к Миве, и она с подозрением взглянула на подарочек, будто не слишком понимая, что с ним делать. Но потом пожала плечами и вставила щепку в затылочный разъем, опустила очки. Попутно дожевывая лапшу заметила: — Это по поводу той потасовки? — вот сразу видно было, что кого-то мама не учила с набитым ртом не болтать! — Ого!.. Ну блин, и как мне теперь объяснять, как я это достала? Там столько всего было, это правда. Вот, например, мой начальник, он, кстати, в «Йошиваре» работает. Зацени, как он стреляет в мелкого пацана! Сакура его за это точно придушит. — Твой загадочный источник среди босодзоку на ушко нашептал. — Есть пределы анонимных источников, — скептически заметила Мива. — Когда их превышаешь, начинаются вопросики. — Да это хрень полная, — беззаботно отмахнулся Сатоши, которому тонкости написания статей в СМИ были мягко говоря безразличны. — Ты, главное, напиши статью как можно красочней. Видишь эту бабенку с зубами как у кибер-зомби? Вот напиши, мол, она во всем виновата! Мива приподняла очки и странно на него взглянула. — Тут даже особо выдумывать не придется. — И… — взгляд Сатоши зацепился за другого старого знакомого на записи, Хиномару, мелькавшего на фоне, и он отправил фото Миве. Тот вперед особо не лез, так что в самой бойне присутствие этого полудурка как-то прошло мимо. — О! Этого мудилу тоже знаю. Как был каблуком, так и остался. И его запиши! — Ты что-то имеешь против того, чтобы тобой управляла сильная женщина? Их взгляды пересеклись. Сатоши уже было открыл рот, чтобы возразить… Потом задумался. — Ты как-то слишком много знаешь. Возможно, мне придется тебя убить. — Заметь, я просто задала вопрос. Остальное ты сам разболтал. Особая техника «Гэндзи»! Сатоши принялся за свою порцию, впихивая своего дракона Миве. Та, словно ребенок в день рождения, начала раздирать упаковку, чтобы продемонстрировать миру красного дракончика. Что ж, три из четырех? Или сколько их там? Короче, больше половины, неплохо. — Хорошо, особая техника «Гэндзи», мое второе условие: видишь, кадры очевидно от первого лица. Мое условие — напиши, что источник героически помер на обочине. — Да без проблем… — Мива беззаботно пожала плечами. — Я этим делом все равно не занимаюсь. То есть, спасибо, конечно, но сейчас там роется мой стажерчик. Он будет рад любой помощи, а я буду рада тому, что он будет у меня в долгу. Что ж, отлично. С Мивой они если и встретятся, то он будет уже совершенно новым левым источником, а вот если шумиха поднимется, то слухи доползут даже до Шизуки, и вот тогда-то она взбесится, и подсос ее, Хиномару, тоже. Пока Сатоши мечтательно воображал себе сцены, где Шизука плюется ядом (буквально) и крушит все вокруг, Мива продолжала просматривать запись, пока вдруг не поинтересовалась, выдергивая его из сладких грез: — А это что за здоровяк? — Это мой папаша! — Ну… Ты явно пошел не в него. Он аж подавался от такого уточнения. Это что вообще было?! — Ты не обижайся… Ты просто такой маленький на его фоне! — Да не родной он мне папаня, — раздраженно отмахнулся Сатоши. — Что, хочешь про него статью накатать? Это уже платно! — Да нет… — Мива задумчиво пожевала край палочки. — Просто мы со стажерчиком смотрели про трупы на местах, и такого там точно не было. Так что поздравляю, полагаю. Сатоши задумался… Потом пожал плечами. — Да какая уже разница. Один раз он свалил, и все пошло по пизде. А сейчас, выживи, то, небось, вышел бы на связь. А так молчит. Если и помер, то так, как хотелось бы ему. — Ты довольно легко к этому относишься. — Все мы когда-нибудь умрем. Лучше так откинуться, чем от старческого маразма. — Да? — с иронией фыркнула Мива. — И как ты хочешь помереть? Сатоши вновь крепко задумался. — В возрасте восьмидесяти лет. В окружении детей и внуков, чтобы любящая жена и приятели были под боком. Когда Мива начала смеяться, он чуть подпнул ее под столом. — В Эдо? — не скрывая слез, фыркнула она. — Вот от кого, но от тебя я такого не ждала! — Я живу очень интересной жизнью. Пусть хотя бы смерть будет скучной. — Ты недостаточно богат для такой скучной смерти! — Вопрос времени! Времени у меня полно, — Сатоши ухмыльнулся. — Мне всего пятнадцать… а нет, погоди, уже шестнадцать. Мива выразительно закатила глаза. — Заметно. Следующая порция лапши оказалась с уже имевшимся драконом, и его собеседница разочарованно цокнула. Впрочем, как уже настоящий, она накинулась на миску, и Сатоши оставалось лишь гадать, как в нее, такую крохотную маленькую девоньку, столько умещалось. — А я вот сто процентов помру от рук какого-нибудь взбесившегося парня, которому корпа сольет мои данные, когда их прижмут. — «Гэндзи»? Прижать? Вы разве не сраные журналюги, не прими близко к сердцу, но вы же как сраная мина, у которых компромат на всех и вся. В ответ Мива отрицательно покачала головой. Лицо ее стало неожиданно бледным. — Иногда журналисты заходят слишком далеко. Обычно мы жужжим над ухом, бесим, но не настолько, чтобы на нас обращали внимание крупные шишки. Но некоторые суются так далеко, что даже «Гэндзи» остаются не в силах его сдержать. В таком случае компенсируют издержки, так это называют, и наша анонимность лопается, как мыльный пузырь. Например… Был один парень, расследовал дело о специальном отряде «Накатоми», ты видел их в рекламе — звездная четверка. Его перевели на Хоккайдо. — Это он реально туда уехал, или опять ваш корпоративный новояз? В ответ Мива лишь многозначительно улыбнулась. Пару минут они сидели в тишине. — Хочешь совершенно бесплатный совет? — Оставить один патрон для себя? — улыбнулась она, и Сатоши потряс головой. — Хрень полная. С пулей твои мозги кто-нибудь, да соберет. Но вот магнитная мина!.. Слышал бы это сейчас Сакура — взвыл бы над ухом, мол, как ж ты надоел со своими минами, каждый раз только про них и треплешься, но у Сатоши были более интересные делишки, чем его слушать. И вообще он теперь под Мотизуки, есть какие-то претензии — все туда. Сам отпустил! Сатоши же не зря спрашивал! — Фигня. — Фигня!.. Зато мокрого места не оставит. И вообще, что мне тут заливаешь, сама с собой ЭМИ-гранату носила. — Это совершенно другое, — возмутилась та, лишний раз подтвердив свой статус журналюги-пройдохи. — Так бы я ее использовала, и ушла бы отсюда на своих двоих, потому что во мне аугментики минимум. Она даже экранирование обойдет. — Сколько за нее хочешь? Мива продемонстрировала Сатоши средний палец. — Пошел к черту, моя прелесть. Но я знаю парня, который знает другого парня… — Эти ваши цепочки знакомств выглядят шибко подозрительно, — он погрозил пальцем. — Но я буду признателен. Перед ними поставили новую порцию лапши, на которую Мива тут же накинулась, будто только что не окорячила две тарелки в одно лицо. Дракончик опять повторился, зеленый, и из них она выстроила загадочной формы пирамидку. — Было бы круто, если бы меня расстреляли на вершине какой-нибудь корпо-башни, я бы красиво упала спиной вниз в окружении битого стекла… — Вывалилась бы ты красиво, — гоготнул Сатоши, — а вот пятно бы осталось не очень. Мива беззаботно пожала плечами. — Это уже не мои проблемы. Но в момент смерти мое угасающее сознание еще сможет подумать: да, я умерла круто, прямо как в фильмах. Но, — она поправила выпавшую из-за уха прядь, — надеюсь это случится не в ближайшие пять лет. Да уж, подумалось Сатоши, у них было слишком выгодное сотрудничество, чтобы так просто дать Миве помереть в ближайшее время. Если ей что и грозило, то только несварение желудка от такого количества лапши… И ведь она не остановится, пока не добудет всех дракончиков! Безумие. Вот, настоящее, а не желание покопаться в грязном белье «Накатоми». Она подняла руку еще, вновь зовя официанта, и Сатоши рассеянно отметил, что помогать ей все это осилить точно не собирается.