r20:/edo/yoshiwara/amaterasu: 2104_034: обещание на мизинчиках

Брифинг перед предстоящим проникновением в логово Амакусы проходил там же, где они собирались перед операцией в «Сугинами Йоку», только задание было намного опасней и важнее: охватывал мандраж, как в тот день, когда Юаса рассказывал им о проникновении в «Нео-Рендзи» для похищения катаны. В этот раз с ними присутствовал и Рокухара, скромно сидевший сбоку от Хотару. Стоя перед ними, на фоне голографической доски, силуэт Мотизуки казался практически черным. Задача, которую она описывала, была до безобразия проста: проникновение в катакомбы, устранение Амакусы Тозо. Когда им продемонстрировали его фотографию, Сакура угрожающе сузил глаза — до этого он никогда его не видел, лишь общие описания, но теперь смотрел противнику в глаза — пусть и более молодому, с не выветрившимся корпоративным лоском, но с запавшими уставшими глазами. Вместе с Амакусой Тозо должна была быть устранена и его дочь, Амакуса Тама — та, кого они знали как Магатаму. Вместе с этим открытием некоторые детали загадки решились сами собой, наконец встав на свои места. Вместе с их отрядом на зачистку отправлялось две бригады оперативников, которые начнут громкую зачистку у главного входа, провоцируя основные силы на себя. в это же время отряды «тэнгу» должны были начать тихое устранение тех андроидов, которых успеют обнаружить. Их отряд будет сопровождать их команду на первом уровне катакомб, а те тянулись намного ниже, на три яруса точно. Сеть разветвленных тоннелей, перестроена и переделанная сотни раз, там легко было заблудиться. Нахождение Амакусы было неизвестно, придется ориентироваться на месте. Была дополнительная, но не обязательная задача: попытаться добраться до Оки-05 и взять его живым, однако у этой цел был низкий приоритет. Скорее так, дополнительный факультатив, если будет время. В средствах их не ограничивали, но просили не выходить за рамки разумного (на секунду половина зала обратила свой взор на Широ, в ответ на что тот продемонстрировал всем крепко сжатый кулак). Каждому выдавалась стандартная броня оперативников «Йошивары», чтобы не выделяться среди остальных корпоративных солдат. Странно было думать, что всего год назад они порубили таких ребят на складе «Расемона», а теперь и сами примеряли такое. Следом Рю добавил, что во время разведки они с «тэнгу» обнаружили Оку-08, живее всех живых, и Сатоши раздраженно фыркнул: — Видимо придется сунуть его под пресс. Если Амакуса знал, что Сакуру туда пошлют в качестве плевка в лицо старому коллеге, то стоило это как-то использовать… Он задумчиво поскреб подбородок, думая, каким образом это можно было бы устроить, но тут голову осенило: ну конечно, Масакадо. Он уже принимал его внешний вид, когда Сакура валялся на больничной койке после не слишком приятного околосмертельного опыта; он был опытным шиноби, а еще отличным актером, раз даже Умемура ничего не заподозрила, вот пусть использует свои умения на благо корпорации. Засветится где-нибудь вдали от их группы, с основной, что и устроит основную шумиху. Он озвучил это предложение Мотизуки. Та немного подумала и кивнула. — Я передам ему. Адаптация профиля не должна занять много времени. Потом она добавила: — По отчету Рю Нори: наши специалисты по Пустошам определили вид существ, это были секера. Вожаком был сильно аугментированный экземпляр, скорее всего им удаленно управлял оператор. Как органические боты. Они ориентируются не только на звук, сколько на вибрации. — Если взломаем вожака, проблемой будет меньше, — задумчиво заметил Широ. — Или просто его убьем. — Что по поводу обещанной технарями взрывчатки? — влез Рю. — Будет завершено через пару часов. Но это прототип; протестировать мы его не успеем, вам придется стать первыми, кто его опробует. Пока Сатоши горевал, что не умеет орать, как свой названный папаша, чтобы распугивать слепых тварей, а Хотару и Широ о чем-то тихо переговаривались, единственной молчавшей была Акеми. Неотрывно смотрела на запись, предоставленную Рю, где было видно ползавших по стене секера, и бледнела с каждой секундой, настолько эффектно, что даже Рю забеспокоился и от души треснул ее по спине, отчего Акеми чуть не улетела вперед и не взвизгнула. — Не бойся! Мы тебя защитим. — Войдете через лаз, найденный Рю и командой «тэнгу» в последней вылазке, — Мотизуки вывела на экран фотографию подземного люка. — Мы сумели найти старые карты катакомб, он связан с остальной сетью, оттуда вы и начнете шествие до Амакусы. Вы получите данные, но прошу обратить внимание, что сведения устарели: карты датируются началом двухтысячных. Рядом робко поднял руку Сатоши. — Насколько там прочные стеночки? Не хотелось бы случайно обрушить на себя потолок. — Рассчитаны на то, чтобы выдержать ядерный удар. Сатоши открыл рот… Задумался, закрыл и опустил руку. — Гермозатворы сейчас открыты, проблем с проникновением внутрь не возникнет. Также от себя добавлю: нам нужны все потенциально полезные сведения, если вы обнаружите лабораторию Пятого Оки, любые иные сведения, то заберите с собой, но не оставьте врагу ничего. Помимо этого Мотизуки выслала им документы на всех известных им андроидов модели «Ока», Амакусу Тозо и Магатаму, просто скомпилированные в единый файл из самых разных источников, включая их собственные наблюдения. — Но что с гражданскими? — вновь встрял Рю и нахмурился. — Там полно мирных жителей. Торакити дал мне ответ, и мне он не понравился. Мотизуки взглянула на него, бесстрастно. — Устранению подлежат все, кто представляет опасность. Остальное — вне нашей компетенции. Ответ явно удовлетворил Рю, и тот откинулся на спинку назад, вздыхая. — Мне все же кажется, проще было залить там все бетоном, — шепнул Сатоши Сакуре на ухо. — Может, позовем Сузуки?.. — Ты совсем с дуба рухнул? Тот сразу скуксился. — Какой же ты зануда. Он твою шкуру спас, между прочим! — Ему даже двадцати нет, максимум клубы громил, да по «Накатоми» по нашей просьбе стрелял, а ты зовешь его на штурм опасных катакомб? Сатоши даже не моргнул. — Вообще-то, да! Брифинг медленно подошел к концу, кое-как они сформировали грядущий план и согласились, что будут делать дальше: выглядело опасно, но кое-как они справятся. Каким бы хорошим спецом не был этот Амакуса, за ними всеми была корпорация, а один человек… не мог ей что-либо противопоставить. Так верил Сакура. Если господин Окума считал, что они справятся, то так оно и будет. В конце концов, не зря же тот был столь дальновиден. В этом смысле Мотизуки была невероятно прозорлива. Она хлопнула в ладоши и огласила последнюю, завершающую мысль, явно намереваясь поставить точку во всей этой истории: — Напоминаю: Амакуса Тозо — бывший оперативник нашей корпорации, специалист высокого профиля, включая разведку и технические умения, имеющий здесь контакты, что поставляют ему сведения. Он знает, как мы будем действовать, и предпримет любые попытки этому противостоять. Будьте осторожны: он — невероятно способный оператор дронов и ботов, и вероятность того, что управлять изобретениями Оки-05 будет он, крайне высока. Насчет самой группировки «Тэйсинтай»… Вы можете не беспокоиться. Это их третье возрождение, и каждый раз они уходили полностью, возвращаясь обновленными настолько, насколько это было возможно. Первые были уничтожены в бойне с «Расемоном», вторые исчезли после землетрясения. Эти же существуют около пятнадцати лет, но стали мелькать лишь недавно. Намек был достаточно прост — если их уничтожили «Расемон» уже один раз, то они точно справятся. Волноваться надо было только об Амакусе и, потенциально, Пятом Оке. С остальным они как-нибудь, да разберутся. Краем глаза Сакура заметил, как неожиданно Мотизуки отвлеклась, приняв звонок — оптика у нее загорелась золотым. Нахмурилась и, бросив на них невыразительный взгляд, громко огласила: — Вы свободны. До миссии восемь часов, остальные вопросы прошу адресовать ответственным за снабжение. Инами, подойди сюда. Опять личные разговорчики? О нет, она же не будет вновь зачитывать ему лекцию об успешном менеджменте команды, это все? Он спустился к ней, надеясь, что подобное она оставит на более личное общение, но ее лицо вдруг переменилось, став бесстрастной маской, голос зазвучал неожиданно холодно, не просто монотонно, как до этого. Такой Сакура ее до этого еще не видел, потому сильно озадачился. О чем вообще могла идти речь, почему с ним?.. Это имело отношение к тому, что говорил Окума, что-то про Амакусу, верно? — Произошла ситуация, Инами. Собирайся. — Ситуация? — он нахмурился. Но больше не услышал; быстрым шагом Мотизуки направилась прочь из зала, и Сакуре пришлось здорово поспешить, чтобы за ней угнаться. Они шли куда-то вглубь коридоров, где он еще никогда не был, и по пути к ним вышел ассистент с пальто наготове, которое Мотизуки тут же надела на себя; внутри в подкладке он увидел вшитую кобуру. Поездка, куда? Наконец, она соизволила дать хоть какой-то ответ после пяти минут напряженного молчания, и теперь вместо льда в ее тоне слышалась скрытая ярость, совершенно не сочетавшаяся с ее обычным амплуа строгой корпоративной леди: — Прикрытие, которое мы оставляли в твоем доме, Инами. Был контакт. Сакура моргнул. Потом еще раз. В ушах начало шуметь. — Да? — Все мои дозорные мертвы. — Ох, — сначала Сакура не нашелся, что сказать, но потом дрожащим голосом пробормотал: — А что с… что с жильцами? Мотизуки взглянула ему в лицо. Не улыбаясь, ничего. Лишь одно ответила: — Лучше возьми оружие. Оружие? Дозорные были мертвы. Зачем? Зачем кому-то… Что с семьей? Что с остальными? Что с семьей? Они живы? Что с ними? Что с… В голове сделалось пусто, и лишь одна мысль свербела, билась, как запертая в клетку птица; за этими беспокойствами Сакура не успел хоть как-то отреагировать на ее страшную правду, и не заметил, как они с Мотизуки добрались до гаража с ави. Они никогда никуда не летали вместе, он вообще не видел ее вне работы, и все это было в новинку, так странно… Но это совершенно не укладывалось в голове вместе с ужасающим страхом, поселившимся в сердце, и он стал просто ведомым. Почти удивился даже, когда рядом с Мотизуки в ави увидел стоящую рядом Бансэнсюкай. Когда она?.. Нет, неважно, все это сейчас было совершенно неважно… Сидя в трясущемся аэрокаре, Сакура не знал, куда себя деть, о чем думать. Все будет хорошо, твердил он себе, как мантру. Группе Амакусы нужен лишь ты, как средство мести Окуме. Никто больше не имел отношения к той истории, только твоя смерть его заденет, иное было бессмысленно. Пальцами он вцепился в колени и сидел, недвижимый, едва не упустив голос Мотизуки вновь: — На место уже выехали мои люди. Мы прибудем чуть позже. Отстраненно Сакура кивнул. Поднял взгляд: Мотизуки что-то читала на планшете, лицо у нее было непривычно белым. Рядом, держась за поручни, стояла Бансэнсюкай, то и дело бросавшая в его сторону напряженные взгляды. Когда их глаза пересеклись, она тут же отвернулась, будто не хотела даже начинать разговор, и Сакура отстраненно подумал о том, как глупо это было. Все будет хорошо. Все будет хорошо. Все… Там будет лишь небольшая разруха. Убийство дозорных — такой же плевок в лицо «Йошивары», как и охота за самим Сакурой. Не более. Не было смысла трогать кого-то еще. Это богатый район, слишком опасно. Нелогично, тем более… Нелогично же, да? С трудом он находил себе место, едва удерживая себя в кресле ави, и все ждал, ждал и ждал, пока они доберутся до родного дома. Наконец, они замерли над особняком Ито. Ави мягко приземлился на взлетную площадку. Мотизуки стремительно выскочила прочь, за ней последовал и Сакура. Их вдвоем, вместе с Бансэнсюкай, обступила толпа людей в строгих костюмах, защищая от любых возможных нападений. Но это так глупо!.. Если они уже убили всех тут, то не было смысла атаковать сейчас! Это лишь задерживало их, лишь отделяло от того, что таил в себе особняк Ито, неожиданно темный прямо сейчас. Если раньше при взгляде на старый дом Сакура ощущал разве что ностальгию с легкой ноткой раздражения, то в эту секунду — невероятный ужас. Около особняка в парке и у ворот уже сновали служащие. Мотизуки остановилась у одного из людей, получая новые отчеты, Сакура же не стал медлить, и прошел вперед. Он ощутил легкие прикосновение на плече, краем глаза увидел тянувшуюся к нему Бансэнсюкай с еще более обеспокоенным лицом, но Мотизуки качнула головой; и та отступила, однако, все же пойдя следом, подобно тени. Вдвоем они вошли в особняк. Там царил беспорядок: не сказать, что все перевернуто, но не на своем месте, разбросано. Несколько человек что-то сканировало, кто-то осматривал следы и делал фотографии, в молчании раздавались щелчки камеры. Все они практически не интересовали Сакуру: он боялся лишь одного, найти тут кого-то еще, кто не имел отношения к «Йошиваре». Отчим, кажется, был все еще в Киото?.. Ну точно!.. А Иккуко упоминала, что хочет прогуляться с Нико после всего произошедшего в клубе, развеяться, да-да, она еще говорила про дату, и это было сегодня… Точно же, да? А мама… Мама… — Полиция пока сюда не прибудет, мы перехватили сигнал, — над ухом раздался монотонный голос Бансэнсюкай. Сакура ее мало слушал, но все равно кивнул. Как ищейка, он рыскал по комнатам: заглянул в гостиную, пробежался по кухне. Из окна окинул внутренний двор. Комната Иккуко была пуста, кровать застелена — она никогда так не делала, за нее всегда все убирала либо экономка, либо мама. Последней комнатой оставалась спальня родителей, но прямо перед ее входом Бансэнсюкай неожиданно обогнала Сакуру и выставила вперед руку, не давая пройти. Взгляд ее стал жалостливей, но вместе с тем намного холодней. Сакура ощутил, как губы у него невольно растянулись в нервной кривой улыбке. — Что там такое?.. — Тебе лучше выйти, — твердо произнесла она. Его так ошарашил этот ответ, что Сакура лишь моргнуть сумел, все еще не понимая. — В каком смысле? — Проветрись. Губы у него задрожали, и он затряс головой, продолжая глупо улыбаться, как болванчик. — Нет… Нет-нет-нет. Ну уж нет. Попытка пройти вперед не увенчалась успехом — Бансэнсюкай больно вцепилась пальцами в плечо, тон ее стал настойчивей. — У тебя завтра важная миссия, Инами. — Дай ему увидеть. Они оба обернулись на зашедшую на второй этаж Мотизуки. Скривив рот, Бансэнсюкай очень неохотно убрала руку и умоляюще взглянула на него еще раз, словно в последней попытке — но Сакура это проигнорировал. Он сделал шаг вперед, проходя внутрь, моля всех богов, какие услышат, что там просто что-то мерзкое, гадкое, но не то, что он так боялся увидеть, не то, о чем шептала ему логика, не то… Что угодно, только не это. В спальне горел свет. Взгляд его упал на кресло, стоящее рядом с дверью. На женщину, сидевшую в нем, аккуратную, маленькую — Ито Умэко. Она была в домашнем, сидела, прикрыв глаза, не собранные в прическу волосы разметались по плечам — будто спала. Сакура сделал шаг, два, не отводя от нее взгляда, потом опустил взгляд ниже и замер, не чувствуя в себе больше сил сдвинуться с места — а там же, на груди, в области сердца расцветало алое пятно, совсем незаметное на яркой одежде. Несколько минут он смотрел на маму, слыша лишь стук собственного сердца в ушах. Время вокруг словно замерло. Потом с трудом шагнул вперед. Еще, пока не опустился на колени перед креслом. Руки дрожали так сильно, словно его знобило. Сакура не знал, что ему делать: он смотрел на маму, сидящую перед ним, на след крови на груди, смотрел… но она не спала, нет, она была мертва, он видел это, это была не Ито Умэко, это был лишь бездыханный труп, тело… Мама… Это же был обман, верно? Просто шутка. Розыгрыш. Мама спала!.. Она просто прикрыла глаза, но сейчас откроет их, улыбнется и скажет: сюрприз, Сакура! Мы просто решили познакомиться с твоей новой сестрой, и не нашли способа сделать это лучше, чем разыграть перед тобой такую глупую сцену! Он, конечно, выругается, но это будет так хорошо. Вместе они пойдут вниз, выпьют чая, и… Нет! Что за глупость?! Мамы больше не было. Мама… Мамочка… Проснись, пожалуйста, открой глаза, сделай хоть что-нибудь, пожалуйста, я умоляю, скажи, что все в порядке, только не уходи, пусть это все сон, кошмар, пожалуйста, прошу, не уходи, мама, мама, мама, мама, мама… Его затрясло, но глаза остались поразительно сухими. Не сумел ни единой слезинки из себя выдавить. Ничего. Просто… как отрезало. Этого не могло быть. Этого… Зачем? Почему? Это было нелогично. Никто не мог… Люди Мотизуки обучены, их просто так не убили бы. Он не сумел оторвать взгляда от лица матери, спокойного, нежного, и дрожащим от гнева и еще потаенных эмоций пробормотал: — Кто… Кто это сделал?.. Вместо ответа Мотизуки протянула ему чип — немаркированный, не ее. С простым сообщением, в котором значилось всего нескольких коротких слов: «Око за око. Семья за семью». Он прочитал это, и не ощутил ничего. Ни гнева. Ни ярости. Ни горя. Пустоту. С щелчком Сакура вытащил щепку из затылочного разъема и протянул Мотизуки обратно. Все еще не поднимаясь, он опустил голову вниз и слабым голосом, каким никогда не разговаривал с ней, пробормотал: — Оставь меня. Оборвав попытку Бансэнсюкай сказать что-то, Мотизуки развернулась и направилась прочь. У нее были дела… У нее было так много дел. Выяснить, почему ее хвалебная охрана проебалась, почему они допустили такое, почему… Но это же был Амакуса! Это сделал Амакуса… Потому что Сакура устроил бойню в клубе, потому что он поступил глупо, опрометчиво, потому что он сделал неразумный шаг. Окума-сан был дальновидным, он никогда бы не совершил такой ошибки, но Сакура… Сакура… Это все его вина. Если бы не его поступок, если бы не стычка с Тамой в клубе, мама осталась бы жива. Сначала он подверг сестру опасности, теперь из-за него убили маму. Он вновь поднял взгляд, надеясь вдруг, что мама спонтанно откроет глаза, сделает что-нибудь, она!.. Но ей больше никогда так не сделать: дух ее покинул тело, оставив бренную оболочку здесь. Мама не вернется. Ему живо вспомнились годы, которые они провели вместе до этого. В трущобах, тут, в особняке Ито. Мама всегда поддерживала его. Никогда не ругала, если что-то не получалось, при провалах опускалась перед ним и обнимала, крепко-крепко. Он ведь был нежеланным ребенком, всего лишь приказом сверху, мама могла не любить его, просто оставить, но она сбежала, сделала это ради него, испугавшись за них двоих. А он так глупо нахамил ей, он… Они поругались из-за такой глупости… Но она все равно его простила, все равно обняла, хотя Сакура взбесился, нагрубил, мама все равно его любила, всегда… Она столько для него сделала. Сказала, что поддержит во всем. Что ему теперь делать? Мама… Мама, открой глаза… Пожалуйста… Несколько минут, тянувшихся бесконечно долго, он просидел рядом с низко опущенной головой. В голове было пусто. Он должен был расплакаться, но не мог. Ничего не получалось. Сил не было, словно внезапно лишили. Сакура тупо смотрел вперед, не зная, что ему сделать, не понимая, как поступать дальше. Он должен был вернуть ее. Сделать что-то… Что? Тут ничего не сделать. Она умерла, окончательно. Несколько часов назад. Тут не справится даже реанимация. Ничего уже не сделать. Сглотнув, он с трудом поднял голову. Потянулся к ее руке, обхватив пальцами. Холодные. Пальцы еще не окоченели. Он сжал ее ладонь, пытаясь… пытаясь что, вообразить, что она жива? Ощутить с ней единение хотя бы в последний раз? Сакура так много ей не сказал. Не извинился. Не сказал, что очень любит. Не сделал ничего. Он столько всего должен был, столько… Но вместо этого просто сидел тут, сжимая руку остывшего тела. Но что-то было не так. Сакура опустил взгляд. И дернулся, чувствуя, как лицо исказилось. На руке не было фаланги мизинца, палец был отрезан — срез был ровным, кровь уже не текла. Это ведь все невзапавду. Притворство, игра. Верно? Прими наконец реальность. Мама умерла. Ее не вернуть. Человек, лишивший ее жизни, сейчас прятался в бункере, где-то там, среди крестоглазых и чудовищ из Пустошей. Человек, что не заслуживал жить на этой земле. Я убью Амакусу Тозо, неожиданно кристально ясно прозвучала в голове мысль. Сделаю это своими руками. Ему не жить. Некоторое время он просидел рядом, не разжимая руки. Никто не заходил сюда, никто не беспокоил, лишь один Сакура в своем одиночестве — и он был за это крайне благодарен. Но в одном Бансэнсюкай все же была права: близилось важное задание, близилось время, когда он сможет отомстить, нужно было идти. Поднявшись, Сакура в последний раз взглянул на лицо матери — спокойное, умиротворенное, следом за чем отвернулся и покинул комнату прочь. Столько дел впереди… Надо было сообщить Иккуко, отчиму… Убить Амакусу… Столько дел… У лестницы его поймала Мотизуки. Схватив за рукав, она серьезно посмотрела ему в глаза и монотонно, с легкой ноткой ярости за убитых людей, проговорила: — Сосредоточься на миссии, Инами. Все остальное будет позже. Мы позаботимся о твоей семье. Он все кивал и кивал, почти ее не слушая, мысленно находясь где-то там, позади, в комнате рядом с матерью. — Твоя задача — убить Амакусу. Сакура дернулся. — Я убью его, — прохрипел он. Следом его неожиданно пробило на смех: сначала тихие смешки, но потом все громче и громче, перешедшие в истерику. Он смеялся так, как не смеялся никогда до этого, и лишь одна мысль витала в его голове в тот момент: он убьет Амакусу медленно, заставит его заплатить, тот будет умолять, лишь бы Сакура прикончил его. И все бормотал про себя эту мантру: я убью его, убью, убью… В какой-то момент Мотизуки положила ему руку на плечо. — Возвращайся в ави, — голос ее зазвучал чуточку мягче. На шатающихся ногах он вернулся обратно, чтобы вновь отправиться в башню «Йошивары» — готовиться к завтрашнему вторжению. Но Сакура не мог думать об этом: он смотрел вниз, на медленно удаляющийся особняк Ито, вспоминал лицо мамы — спокойное, мертвое, и его вновь затрясло. В это же время Мотизуки прислала разведданные, составленные ее людьми, и он спешно открыл их, стараясь хоть как-то унять зуд, хоть как-то отвлечься. Три охранника в штатском были убиты. Убийцу — крестоглазого — нашли в переулке дальше, вместе с третьим охранником, они убили друг друга. Крестоглазому вынесли мозги, убивший его человек погиб от потери крови, заколотый ножом. У остальных двух были похожие раны, но вместе с тем — полностью отсутствовали головы, отрублены, и на месте их не оказалось. Уже на месте он вышел прочь, в смятении, не зная, куда себя девать. Идти к остальным не хотелось, было тошно, мерзко. Он брел, брел и брел… Пока ноги сами не вынесли его к своему кабинету, пустому, неуютному, где он опустился в кресло в полной темноте, и лишь огни за окном сверкали, давая тут хоть какой-то свет. Некоторое время он просидел неподвижно, смотря в пустоту, потом схватился за волосы и рассмеялся: смеялся долго, визгливо, иногда переходя на всхлипы. Все это не вернет маму. Он так много не успел не успел ей сказать. Так много не сделал… Ее забрал Амакуса. И потому Сакура лишит его всего. Но для этого старый Сакура, счастливый, глупый, должен был умереть. Новую жизнь было принято начинать особыми традициями. У него не было времени выбирать, можно было отказаться от мелких церемоний, но взгляд его пал на ящик стола, в котором лежал маленький танто: подарок Умемуры при переезде из офиса «Санкье», который она посчитала достаточно милым и опасным, якобы прощание с «Союзом»… Рука сама потянулась к нему. Ах, если бы только это изменение было связано с другим, чем-то лучшим, счастливым… Затем Сакура выпрямился, вспоминая, где было ближайшее зеркало. На секунду он замер у панорамного окна, глядя вниз. Под ногами у башни сиял Эдо. Каждый день кто-то терял нечто ценное, случалась маленькая трагедия. Но понимали ли они всю ту боль, что ощущал сейчас Сакура? Крайне сомнительно.