r20:/edo/yoshiwara/amaterasu: 2104_041: перерыв в кипящем котле

Рю не ждал, что вся толпа завалится к нему совершенно без объявления о прибытии, и потому к гостям он вышел в одной лишь набедренной повязке; позади него тенью выскользнул Эйсай и исчез где-то в потемках чайной. Главное — сохранить лицо, потому Рю даже ухом не повел, когда Акеми с любопытством проводила чью-то лысую головушку и затем уже впилась взглядом в него, со столь хищным выражением, что стало ясно — теперь не отделаться. — Ой, а мы пришли не вовремя? — Где Сатоши? — перевел Рю тему, решая выкрутиться. Присутствовали все, кроме него. — Сказал, что приедет позже. — Я слышала, что у него свиданка, — захихикала в рукав Акеми. — Да он просто опять решил с вами, оболтусами, не пить, вот и слинял. — У него статус «в опасности»… Э… Ему нужна помощь? — Он у Мотизуки, очевидно. — А ты бы будто не слинял, будь возможность! — Я, — возразил Сакура, — ради свиданок от встреч с друзьями не отказывался, в отличие от. Он лишь сжал губы в тонкую линию, когда Акеми от всей души наступила ему на ногу. Потом она хищно уставилась на Рю. — Признавайтесь, что вы тут делали! — Вообще-то, это ритуал. Честное слово! Они собрались провести небольшой ритуал очищения, что-то вроде церемонии, которая пошла от выступлений на дохе йокодзунами. Полезная практика, помогавшая привести дух в порядок. Так что все пошлые намеки могли укатиться следом за плохой энергетикой, единственное, чем тут пахло — это маслом и благовониями. Это он и озвучил, и, хотя Акеми продолжила смотреть на него любо недоверчиво, более ничего не произнесла. — И вообще, вы не говорили, что придете именно сейчас. Все обломали, — когда с кухни вышел Чжи Вэнь с мешком соли, Рю жестом попросил его обратно. Сейчас все равно не понадобится. — Дайте мне десять минут. И не смущайте моего лысого друга, он весьма застенчивый. — Ничего подобного! — донеслось откуда-то сбоку. — Сама скромность, — процедил Рю. Потом развернулся на пятке и отправился наверх, одеваться. Донеслись разговоры внизу: видимо, Эйсай все же выбрался навстречу свету и теперь донимал гостей жутко лукавыми вопросами, будто не монахом был, а змеем-искусителем. — Что, никогда не хочет переубедить его? Ритуал-то клевый. — Жопа — класс, — не осталась тихой Акеми, явно оценившая вид Рю сзади. — Да… Жопа действительно класс. Э, то есть, никто не хочет присоединиться? — Я! Я! — Это мужское дело! А кроме Хацунэ-сан? — Плевать, я хочу! — Мне пока лучше не перенапрягаться, но спасибо. — Не смотри на Широ, смотри на меня! Переодевшись и приведя себя в порядок, Рю вновь спустился; Эйсай продолжал заговаривать зубы гостям, смотревшим на его наряд из одних лишь фундоси с крайне огромным скепсисом, кроме Акеми, явно наслаждавшейся зрелищем от всей души. Он ойкнул, когда получил смачный подзатыльник по лысине и взглядом обиженного щенка посмотрел на Рю. — Ладно, дружище, у меня тут мини-корпоратив. Можешь пока достать… не знаю, Сэн Сотан. — Я побуду с господином Фуцунуси, — хмыкнул тот и играючи запрыгнул по лестнице наверх. Для чаепития Рю выделил команде отдельную комнатушку, не желая привлекать внимание гостей, да и понимая, что разговоры могут оказаться не для чужих ушей, которых в последнее время вокруг было слишком много. На столе тут в честь праздника ханами стояла голографическая фигурка сакуры с осыпающимися листьями. Для церемонии у него был заготовлен особый чай, и, долго сверля взглядом Сакуру все такого же унылого, как и после вылазки в бункер, Рю надеялся, что его маленький хитрый план сработает, и все пройдет как по маслу. Хе-хе. Вообще-то, это тоже своего рода тимбилдинг. Босс радоваться должен, что он тут старается! А чай… Чай — это всегда полезно. — Никогда не думал, что настолько разная команда соберется наконец в моей чайной для церемонии, — признался он. — Почему же? — Потому что с утра господа шиноби обычно спят или отлеживаются в больнице, — он скользнул взглядом по Хотару, — а не чаевничают. — Ну мы же не вампиры! — поразилась Акеми. — Вампиры не суще… — Рю припомнил слепых тварей из катакомб и закусил язык. — Забудь. Я просто рад, что вы пришли сюда. Обычно говорить с посетителями было легко, но сейчас слова рождались через муки. — Спасибо за приглашение. — Благодарим за гостеприимство! — К сожалению, алкоголя тут нет, — рядом мгновенно поникла Акеми. — Можем что-то организовать. Рядом тоскливо вздохнул Широ, будто самый расстроенный отсутствием алкоголя в ближайшие недели своей жизни, и Рю шуточно строго заметил: — Да, Широ, солнце только встало. — Вот именно! — поддакнула Акеми, светясь глазами. — А ты уже про алкашку! Лицо его в этот момент — бесценно. — Ой, кстати, зацените! Акеми с гордостью продемонстрировала миру странного вида круглую лису с кучей разноцветных хвостов и, глядя на это, Сакура с абсолютно серьезным лицом произнес: — Ты нарисовала? Для тебя — очень красиво. Не смеяться. Не смеяться. Наливай чай. Широ, тоже пей чай, не ржать. Он помог Акеми подключить голограмму к деревцу, и теперь над красивой реалистичной сакурой болталась пухлая лисица. — Это рисунок моей дочери — вдруг она задумалась. — Точнее не моей дочери, а этого тела, но не совсем… Там все очень сложно. Много произошло, когда у меня был выходной! Рю подлил ей немного чая. — Получается, ты несешь за нее ответственность. — Рю прав. Тебе нужно быть осторожнее. Ты же не хочешь, чтобы она вновь потеряла свою маму? — Сакура немного пригубил чая, совершенно не видя, как за этим внимательно наблюдал Рю. Акеми потрясла головой. — Но она не считает меня своей мамой! Она уже смирилась с потерей родителей! — Она может догадаться. — Не знаю… Пока что я решила попробовать побыть ей наставницей… И подругой. Приходить, гулять вместе. Хоть как-то все это компенсировать, понимаешь? — Тогда будь осторожна. — Там, конечно, пугающие дети, но не настолько! — Дело не в детях, — Сакура замотал головой. — Ты нашла своего ребенка, и сейчас на тебе лежит ответственность за него. Это обязанность каждого родителя — выжимать все до конца, и не рисковать собой, пока за тебя кто-то цепляется. Поверь, для ребенка нет ничего страшнее, чем смерть матери. Чем смерть матери… Он вновь помрачнел, и повисла жутко неловкая тишина, будто недавно у кого-то кто-то умер. Спрашивать об этом в лоб было как-то неловко, и, очевидно, об этом подумали все. Рю начал подливать боссу еще чая, призывая его пить все больше, и тот вполне послушно слушал эти советы, явно не понимая, что в чайнике не просто подарок Гебу, но модифицированный подарок Гебу. — Вау! Сакура, это звучит как угроза! — На все свои самые опасные приключения ты натыкалась без нас, я напомню. — Это еще какие?! — насупилась Акеми. — Только последний раз! — Ага, а как же подружка Сатоши? Она подняла пальчик, потом задумалась, прикусила язычок и опустила его. — Зато, — влез Широ, — она многому научилась. До сих пор не понимаю, как ты так быстро взломала дверь. — У всех есть скрытые таланты или скрытые скелеты в шкафу, — сухо заметил Рю, искоса бросая взгляд на Сакуру, сверлящего пиалу с убойно мрачным видом. — Вы пейте, пейте. Кипятка еще достаточно. Чай — это полезно для души и тела. — Секреты прямо как у тебя и Эйсая? — невинно подмигнула Акеми. — Никаких секретов. Все честно. Жаль, что тут не было Сатоши; вместо пиал, которые стояли у других, у Рю для него имелось нечто кое-что поинтересней. Это был артефакт с Хоккайдо, который окольными путями попал к Рю через контрабандистов; как он слышал от продавца, известная в Дзигоку мусорщица, Ямауба, выторговала его с пришедших туда для обмена двух светловолосых иностранцев прямиком с карафутского архипелага. Граненный стакан в железной кружке. Смотрелся… любопытно. — Давайте насладимся чаем и оставим тяжелые разговоры на потом. На мгновение повисла тишина. Облизнувшись, Акеми вернула пиалу на стол. — Никогда не пила чай с утра! — И что же ты пьешь обычно? О, он прекрасно знал, и ее бегающий взгляд это лишний раз подтвердил. Она просто потребовала себе еще чая и залпом его допила. — Этот сбор, — Рю указал рукой на подаренный Гебу набор, — старше, чем мы все. — И его безопасно пить? — Э… Его с удовольствием пил один мой знакомый. — И что с ним стало? — с искренним любопытством поинтересовалась Акеми. Рю ощутил, как по спине начал катиться холодный пот. — Он, гм, в последнее время тут не появлялся… — когда все начали опасливо коситься в чашечки, он торопливо добавил: — Он был очень похож на нашего Сатоши, только старше и мудрее. Так что предлагаю думать, что чай добавит нам мудрости. — Ох — вдруг севшим голосом пробормотал Сакура. — Я, кажется, его видел. Когда Рю описал Гебу подробнее, он закивал уверенней. — Он вроде бы умер. В полной тишине было слышно, как где-то на улице чихнул Эйсай. Акеми торопливо отставила пиалу подальше. — Не из-за чая, — тут же добавил Сакура. — Он подрался с кучей босодзоку, — подтвердил Широ. Ну спасибо, что хоть пояснили, но можно было и не портить чайную церемонию такими внезапными фактами! Хотя ладно, какие обвинения, Рю и сам упомянул, что его не видел. Он выразительно взглянул на Акеми и подлил ей в чашечку еще кипятка; она неловко заулыбалась и осторожно вернула ее поближе к себе. — Они загнали его в угол во время бойни у клуба. Сатоши говорил, что это его отец… Ха-ха… Опять кто-то умер из-за моей импульсивности… Вновь повисла жутко неловкая тишина, и Сакура, закрыв глаза руками, покачал головой. — Простите. В последнее время сам не свой. — Тогда давайте выпьем за павших, — Рю поднял пиалу. Он внимательно проследил за тем, чтобы Акеми не вылила чай куда-нибудь в ближайший бонсай. Не для этого Гебу подарил ему ценнейший набор! Чтобы разбавить молчание, Рю включил скрытый за панелью телевизор, где весь праздник ханами повторяли торжественную речь сначала императора, а потом Накатоми Тамасабуро. В этот раз они пропустили прямую трансляцию, но не слишком-то много потеряли — каждый год старик вещал об одном и том же. Из всего, что творилось на цветение вишни, Рю интересовал разве что конкурс фехтовальщиков, где регулярно появлялись два из трех лучших фехтовальщика «Накатоми Дзайбацу»: Накатоми Хабакири и Кирино Ханджиро. Но теперь, как Хабакири больше не участвовал в официальном турнире, царила интрига о новом победителе. Речь старик Накатоми на удивление произносил твердо и четко, пусть и старческим голосом. Иногда казалось, что он продолжал жить исключительно на силе воле, потому что сейчас напоминал скорее чернослив. Правда говорил он об одном и том же: про самурайский дух, к общности японцев и «Накатоми Дзайбацу», стоявшей на страже мира. И, конечно же, очередные слова о погибшей семь лет назад дочери, Накатоми Окинаге, которой он отныне посвящал каждый праздник ханами. В сравнении с ним, речь молодого императора была куда менее формальной. Про зачистку бункера «Тэйсинтай» ни слова. Неудивительно, хмыкнул Рю. Про бойню в Тэнгоку только в подполье слухи ходили, а СМИ даже не обмолвились. Со вздохом Рю отключил телевизор. — Старик живет прошлым, он умер еще семь лет назад. Нельзя каждый год болтать об одном и том же. Дальше обстановка чуть-чуть расслабилась; в основном пошли отвлеченные разговоры, планы на будущее, жалобы на начальство. Акеми все еще пыталась растормошить Сакуру, явно заинтригованная произошедшим у него, но тот вяло уходил от атак, предпочитая топить печали в чае. Когда же отступать было некуда, на вопрос о времяпрепровождении тот вдруг страшным голосом прошипел: — Я заполнял отчеты по утраченному оборудованию. За каждого из вас. Особенно за… Вот это уже больше походило на обычного Сакуру, который сейчас сверлил взглядом поперхнувшегося Широ. — Разве это не твоя работа, Инами-сан? — Я не отнекивался. Просто ответил. Что-то Рю сомневался, что Сакура заполнял вот прямо все отчеты и был уверен, что часть из них он сгрузил на свою секретаршу, ту девочку Умемуру, которая смотрела на своего босса таким взглядом, будто ждет не дождется, когда сможет использовать его ради успешного продвижения по карьерной лестнице. Акеми не собиралась отступать, как и Умемура от своих надежд очутиться на столе. — А еще ты обновил прическу! Сакура многозначительно отхлебнул чая. — Старый образ больше не катит. — Что-то изменилось? И еще раз, отчего стало совсем как-то неловко. Разговоры пошли дальше, все такие же невинные, но в какой-то момент Рю ощутил, как закружилась у него голова. Он с подозрением взглянул на пиалу и потом осознал: значит, вот он, тот знаменитый эффект трав из «Хорая», о котором поведал ему Чжи Вэнь. Он, конечно, подозревал, что там что-то сильно действующее, но теперь даже Рю не был уверен, что ему притащили травы для чая, а не какие-то другие. Но отступать было поздно. Сегодня… они отдохнут всей душой! Расслабятся и подтвердят свое единство! И, может, даже проведут ту церемонию с Эйсаем! — Ой, какой смешной чай! — пропищала Акеми. Молчавшая все это время Хотару подозрительно принюхалась к напитку, неспособная опьянеть… Главное, чтобы потом никому не было очень неловко! Новооборудованная мастерская выглядела с иголочки, пусть и предназначалась для человека, фактически находившегося тут в плену. Ничего, когда-нибудь он отсюда выберется, видят боги!.. Но пока до сладких планов побега было далеко, потому Ситиро, натянув сварочные очки, вновь склонился над выданным ему экземпляром, столь подозрительно знакомым; на том было выгравировано — «Додзимару», Когда же работа была закончена, он схватил меч за рукоятку и поднял его над головой, осматривая со всех сторон. С ресурсами корпорации вышло намного лучше, чем он мог позволить себе в башне Тэнгоку. Однако было кое-что, что его жутко бесило, кое-что… Сжав кулак, Ситиро аккуратно опустил меч обратно и возмущенно засопел: — Слушай, можешь не сверлить мне затылок взглядом, я отсюда не сбегу! И… Э… Слушай, я тут свистнул один купон у одного парня из маркетинга, на бесплатный пирог... Он сумел улизнуть из-под власти Танэгасимы, но «Йошивара» оставалась неприступной (с обратной стороны) крепостью, ведь за каждым его шагом следит самый суровый и лучший тюремщик на свете — Таро Ямада. К счастью, он был умным человеком. Разумнейшим. И знал, когда надо воспользоваться случаем. Потому он молча забрал купон и покинул эту мастерскую. Проводив его взглядом, Ситиро еще раз взглянул на «Додзимару»… На открытую и никем не контролируемую дверь. Затем вздохнул. От судьбы не убежишь, верно ему говорили. Пора было оправдать свое имя — Сэнго Гао, Мурамаса II — и продолжить работать. В совершенно далеком месте ветер гонял мелкий мусор по земле; качались деревья. Смотря на то, как над Эдо вдали медленно восходит солнце, наблюдавший за горизонтом человек не произнес ни единого слова. Немо глядел на мегабашни, своими шпилями достигавшими облаков, слово сломанными клыками, на вечный свет из окон. Это место никогда не спало. Это место уничтожило в себе все живое, отдав его в обмен на хром и металл. Здесь, в Дзигоку, было намного свободней. Человек отвернулся. Восходящее солнце окрасило его седые волосы в розоватый, сверкнуло отблеском в стальном противогазе. Осветило исчерченное шрамами лицо. Поправив кожаную куртку, он спустился вниз, поближе к укрытию, в котором его уже ждали. Он никогда и не думал, что его посетит подобный гость, ведь тигры и львы никогда не ладили, но жизнь менялась, а вместе с ней — и старые привычки. Уж как ни ему, Тораэмону, последнему патриарху и босодзоку клана «Широтора» в принципе было это знать. Встав перед кроватью, он хмуро оглядел гостя. — Ты же понимаешь, — прохрипел он, — что твой долг можно искупить только если мы устроим очень громкую поездку. В ответ ему раздался рычащий смешок. — Тогда, мой старый враг, мне нужен будет новый мотоцикл. Гебу ухмыльнулся, отчего повязка на глазу чуть съехала; его новенькая рука-имплант при этом крепко сжалась в кулак. В ресторане «Сидзуока» в приватной кабинке тем временем находилось два человека. За спиной у Мотизуки разверзлось море, и создавалось ощущение, что они находились в огромном аквариуме со множеством хищных рыб. Несмотря на все напускное спокойствие, было заметно, что она нервничала, то и дело барабаня пальцами по коленям. Еще никогда до этого Сатоши не видел ее такой, но молчал, слушая, что же она скажет дальше. В конце концов, именно ради этого они тут и собрались, разве нет? — Происходит очень много вещей, которые мне не нравятся, — натянутым голосом процедила Мотизуки, смотря Сатоши в глаза. Переплетя пальцы, затем она все же отвернулась, уставившись куда-то на водяную голограмму. — Я хочу разобраться в том, что происходит в «Йошиваре». Даже после истребления всех шпионов происходят вещи, которые я не могу контролировать. Поэтому мне понадобятся все активы на случай любых непредвиденных обстоятельств, с которыми я столкнусь. Стоя на краю крыши и глядя на квартиру, совсем недавно ставшую местом снайперском перестрелки, крохотная фигура стянула с себя капюшон термооптического плаща и склонилась над кейсом. Она все достаточно разведала, но стоило оставаться начеку. Когда сверху начал накрапывать дождь, она прикрыла кейс собой. Внутри взглянула на два ножа, последнее, что осталось ей от родителей. Губы Амакусы Тамы исказились в кривой улыбке, но она не произнесла ничего. Лишь выпрямилась, и, в последний раз обернувшись, скрылась в дожде.