The fear has gripped me

Таббо мёртв. Полностью и окончательно мёртв. Он стонет от пронзающей кости боли в подушку, прижатую к лицу. Томми парит дверном проёме, его алый рюкзак перекинут через плечо, а рука нетерпеливо тарабанит по двери. — Таббо? — зовет он. Таббо только стонет в ответ. — Я сказал Филу, что ты заболел. Внизу в ванной есть ибупрофен. Таббо понимает, что тот колеблется, оставляя его дома одного, но брюнету было бы ещё хуже, если бы Томми почувствовал вину из-за его проблем. Он поднимает руку, чтобы нерешительно показать большой палец вверх. — Я буду в порядке, здоровяк. Скажи Ранбу, что у меня его ручка со вчерашнего дня. Томми закатывает глаза при одном только упоминании Ранбу, и его белые пушистые крылья раздраженно вздымаются. — Техно будет дома в 12 часов, — говорит Томми, упрямо цокая языком, и Таббо отмахивается от него. Дом. Хах. К этому было трудновато привыкнуть. Он переехал сюда всего пару месяцев назад, а семья Томми уже была к нему безгранично добра, так что он не мог позволить себе причинять им дополнительные неудобства из-за мелких болезней, как бы ужасно он себя ни чувствовал. — Скажи ему, если тебе что-нибудь понадобится, и ты знаешь номер Фила, и- — Хннг... — Таббо резко перебивает его, так как резкая боль пронзает позвоночник, и он снова машет ему рукой. — ...да, да, я понял. А теперь иди, а то опоздаешь на грёбаный автобус, — Томми улыбается ему и исчезает, сверкнув утренним светом на своих мохнатых голубиных крыльях. Он оставляет дверь слегка приоткрытой, чтобы Таббо мог услышать его пронзительный голос, зовущий брата, стук шагов по лестнице, а затем – как захлопывается входная дверь. Таббо опять уткнулся лицом в подушку. Он снова поморщился и почесал разгоряченные плечи. Его постель сейчас была в некотором беспорядке, захламлена грязной одеждой и полотенцами, но Таббо это не смущало. Это должен был быть обычный, нормальный вторник. Обычный вторник, в котором Таббо живёт в семье своего лучшего друга, в котором он чистит зубы рядом с самим Уилбуром Сутом и в котором он завтракает, смеясь и ворча о подготовке к новому дню. Обычный вторник, в котором он просыпается с перьями во рту, а в голове настойчиво крутится мысль о том, что у него есть домашнее задание, которое он забыл сделать и которое должно быть готово на сегодня. Вот только, проснувшись, он вдруг понял, что это будет необычный вторник. Он чувствовал себя совершенно дерьмово. Голова раскалывалась от боли и отдавала в глаза, а вся спина ныла от резкой раздражающей боли. Ноги были как желе, и он отказался вставать, когда Томми, ткнул его в голову и напомнил, насколько он не мотивирован на учебу. Дом частично погрузился в тишину, частично из-за жужжания кондиционера. Ну, по крайней мере, Таббо был рад, что его не заставили идти в школу. Родители заставили бы его, не задумываясь. Таббо перевернулся на бок, взглянул на цифровые часы, которые отсчитывали время у него перед глазами. 8:37. Четыре часа одиночества в доме, и четыре часа попыток найти удобное место, чтобы проспать до конца дня. Каждая поза, которую он принимал, казалась неправильной, и каждый раз, когда он откидывал одеяло, разум странно кричал положить его обратно. Это была необычная ситуация, в которую он сам себя загнал, поэтому в конце концов он решил просто принять душ. После часа в телефоне и пролистывания ленты он так и поступил. Встать с кровати оказалось самым сложным. Таббо потребовалось немало мужества, чтобы собраться с силами и встать с мягкого теплого матраса, захватив случайный набор удобной одежды. Спина протестовала и ныла всю дорогу, чуть не сложившись пополам, когда он наклонился, чтобы взять с пола спортивные штаны. Он быстро залез в душ, пытаясь разогнать тупую боль, нарастающую под кожей, мышцы заболели, когда он потянулся, чтобы почесать гудящий зуд, усилившийся под струями горячей воды. Под ногтями осталась мертвая, слегка покрасневшая кожа, и он нахмурился, когда вода смыла её. Горячая вода немного ослабила напряжение в плечах Таббо, и он со вздохом принялся одеваться в самую мягкую одежду, какую только смог найти (она состояла из клетчатых пижамных штанов и одного из свитеров группы Уилбура, который Томми украл у него). С одной стороны, ему не было плохо, но с другой – спина и горло просто убивали его. Когда он только проснулся, то сразу решил, что просто пойдет в школу и смирится с этим, но со временем, проведенным лицом в подушке, стало ясно, что он не сможет вынести посещения школы. Таббо стянул с кровати одеяла и, пыхтя, бросил их на пол. Они казались ему чужими. К тому же он не стирал их уже несколько недель, и от них начинает пахнуть тем, что можно назвать "запахом мальчика-подростка". Он взял их в трясущиеся руки, откидываясь на пятки, чтобы удержаться в вертикальном положении. Он спускается по (вечно длинной) лестнице, и каждая ступенька отзывалась всплеском боли в позвоночнике, пока наконец не попадает на кухню на первом этаже. Босые ноги нетерпеливо шлепают по холодному дереву, и он с трудом сбрасывает постельное белье в стиральную машину. Таббо отбрасывает челку с глаз, ненадолго расправляя плечи. Он кашляет от боли в горле, закрывает дверцу машины и со вздохом сползает по ней вниз. Таббо свел колени вместе, задумчиво глядя на свои обломанные ногти. Он напевает себе под нос, пока гудит стиральная машина. Золотистое солнце проникало сквозь открытые жалюзи, падая лучами на полированное дерево. Он протянул руку, чтобы поймать лучи света в свои ладони, и бездумно уставился на них. Быть дома одному было как-то странно. Он не так уж часто оставался один, да и без Томми тоже. Он едва мог подойти и спросить у Фила, где что лежит, если забывал, поэтому можно представить, что он предпочел бы остаться в своей комнате, а не болтаться в гостиной. Он не очень-то привык, что ему разрешают это. Таббо отгоняет сию мысль. Он встает на шаткие ноги и направляется в гостиную, падая на плюшевый диван. Таббо включил телевизор, упираясь слабым плечом в подушку. Хм. Он откидывается назад, поправляет подушку и снова ложится. Хм. Что-то не то. Таббо снова садится и, вздохнув, тащит с другого конца дивана ещё одну подушку, взбивает её, а затем начинает делать это с другой. Как только всё было правильно уложено, и Таббо почувствовал, что с его груди как будто сняли странную тяжесть, улегся поудобнее и снова поднял глаза к телевизору.

***

Таббо просыпается, когда входная дверь отпирается с легким щёлк. Таббо вскакивает в тревоге, его спина скрипит от сильной боли, и приглаживает свои беспорядочно всклокоченные волосы, которые, как он знает, несомненно, взлохмачены. Входная дверь захлопывается, и слышно, как звенят ключи, когда их вешают на крючок. Таббо опускается на подушки вокруг себя, сжимая в пальцах тонкое одеяло, которое он стащил со спинки дивана. Сейчас 12 часов дня. Значит, Техно должен быть дома. Дверь на кухню распахивается, и Техно приостанавливается, увидев его из-за стойки. Таббо отшатывается, а Техно просто заходит на кухню и, снимая сумку через плечо, ставит её на столешницу. — Привет, — говорит Техно, и Таббо чешет затылок. — Привет, — отвечает Таббо. Техно не заглядывал в гостиную, потому что был сосредоточен на краже яблока из миски с фруктами, а когда он заглянул, то замер. Таббо не слишком часто общается с Техно, да вообще никто не общается, но он достаточно хорошо знает Техно, чтобы понять, что тот нечасто так делает. — Ох...— говорит Техно, глядя на беспорядок из одеял и подушек, брошенных в форму круга. Таббо краснеет, но какой-то неизвестный базовый инстинкт в нем надувается от скрытой гордости. — Извини- я, эм, не хотел наводить беспорядок. — Подожди, — Техно поворачивается, щуря глаза. Он скептически смотрит на него, молча наблюдая. Таббо неловко ёрзает под пристальным взглядом, и в этот момент в нем словно загорается лампочка. На его сосредоточенном лице промелькнула целая гамма эмоций, прежде чем остановиться на покорном принятии. Сейчас Таббо не знает точно, принятие чего конкретно, но у него есть ужасающее предчувствие, что скоро он это выяснит. — Таббо, — медленно начинает Техно. — Ты уверен, что ты...ээм, человек? Таббо чувствует, как его сердце падает в пятки. Нет. Нет. Не может быть. Он всегда был таким. Таббо всегда был человеком. Тем, у кого нет ни перьев, ни странных диет, ни способности летать. Он всегда был тем, кто сторонился приглашений Томми на семейные посиделки с прихорашиванием, или крыльев Фила, прижимавшихся к его боку, и был тем, кто упорно игнорировал щебетание Уилбура, когда тот укорял Томми. Таббо – не птица. Он человек, как и его родители. Таббо помнит далекую ночь, когда он положил голову на руку, подпирая свою щеку, и спросил Томми, каково это – получить крылья. В то время его крылья были совсем маленькими и новыми. Томми почти не разрешали гулять с кем-либо некоторое время, чтобы он мог привыкнуть к ним из-за его слишком заботливой семьи и- Таббо не мог их винить после того, что Томми ему рассказал. Томми описал это как "самый болезненный опыт" за всю свою жизнь. Таббо лишь положил голову на руки и отблагодарил богов за то, что ему не пришлось пройти через это. Что ж. Всё это рушится, когда слова Техно доносятся до него. Больная спина. Раздраженная кожа. Диван, наспех собранный в то, что можно назвать гнездом – Техно, похоже, распознал симптомы – нееет... Ни за что, черт возьми. Воспользовавшись инерцией его сердца, громко стучавшего в ушах, Таббо резко встает, слегка спотыкаясь об упавшую подушку. — Я... Конечно, я человек. Почему ты думаешь что это не так? Он пытался говорить более собранным, искренним тоном, но получилось скорее панически и пискляво, чем когда-либо. Брови Техно слегка приподнялись, — ну, вот это вот всё, — он коротко указывает Таббо за спину, где среди дивана валяется его гне- его беспорядок. Таббо чувствует, как кровь приливает к ушам, а щеки пылают от смущения. — Я просто лежал там. Со мной- ничего не случилось. Я всё ещё в порядке. Я просто... — Техно расправляет крылья, его перья ангельского цвета касаются пола, когда он подбирается ближе. Таббо резко выдыхает через нос, закрывает рот, щелкнув зубами, и снова замирает на месте. В уголках его сознания дрожит низкий гул, который утих, как только появился Техно, и, когда он делает шаг вперед, его крылья слегка шевелятся, когда тот приостанавливается. — Хей, Таббо, позволь мне посмотреть на твою спину — просто говорит Техно, голос настороженный из-за его очевидной паники. — Нет, нет, Техно, со мной всё в порядке! Всё в порядке, я всё ещё я, я всё ещё человек, — повторяет он, нервно смеясь, повернувшись на пятках и быстро ускользая. Тревога вьется в его нутре, как мерзкая змея. Брови Техно дергаются. — Таббо, — неспешно произносит он, и вслед за этим издает медленную, повелительную трель, от которой Таббо замирает на месте. Гул тихонько мурлычет. Таббо медленно поворачивает голову через плечо, широко раскрыв глаза. Техно вздыхает, его перья гладко прилегают друг к другу и идеально лежат на месте. — Таббо, — говорит он более мягко, покорно, и из его горла раздается ворчливое чириканье. Ступни Таббо сдвигаются, ему хочется двигаться. Нет, какого хрена, прекрати. Он тихонько заскулил. Это уже слишком. Слишком много для обычного дня. Он не может быть птицей. Его семья может иметь крылья, его друзья могут иметь крылья, но не он. Он должен быть нормальным, спокойным, он должен оставаться прежним. Самим собой. Он уже потерял большую часть себя. Техно идет ему навстречу. Крыло обвивается вокруг его плеч и притягивает Таббо к теплой, мощной груди. Таббо автоматически поднимает свои руки, чтобы обхватить бока Техно. Из уст старшего вырывается очередная трель, и Таббо расслабленно утыкается в его рубашку. — Успокойся, — неловко говорит он. — Ты в порядке. Ничего не изменится. Таббо крепче вцепился в хлопок. — Я не авиан. — Конечно нет — сухо соглашается Техно, и тут же два крепких пальца давят между лопаток Таббо. Таббо вскрикивает и отползает в сторону, пряча лицо в бицепсе Техно. — Мхм, я так и думал. Таббо снова хнычет, вжимаясь головой в ключицу. Техно вздыхает и кладет руки ему на плечи, отталкивая назад, чтобы иметь возможность посмотреть ему в глаза. — Почему бы тебе не показать мне спину? — говорит он, и Таббо резко отстраняется от него, внезапно почувствовав себя неловко. Он действительно только что обнимал Техноблейда- и что означают эти звуки, доносившиеся из его рта? Почему это заставило его чувствовать себя совершенно растерянным и рассеянным? И он должен был теперь показать Техно спину? Таббо уже знает, что на спине у него подозрительно красные следы, расцарапанные до раздражения. Если Техно посчитает его авианом, то он расскажет об этом остальным членам своей семьи, и тогда все будут думать, что он авиан – что он каким-то образом является частью семьи и заслуживает того, чтобы быть частью их маленьких птичьих традиций, гнезд и просто, разговоров о крыльях и песнях и- — Ладно, — говорит Таббо. — Ладно. Просто чтобы доказать, что это не так, — звучит слабо, потому что отрицание начинает переходить в одинаково обнадеживающую и ужасающую реальность, но его не хочет отпускать бездумный страх, который всё ещё остался. Или, может быть, попытки убедить себя, что всё это сон, вызванный лихорадкой. Техно поднял брови. — О-кей, тогда иди и садись в свое гнездышко. Ещё один нелепый приступ нежных чувств захлестнул его, потому что у людей нет гнезд, а Таббо – человек, и это было единственное, что мешало ему раствориться в этой замечательной семье, в её общей любви и лёгком одобрении, пока не разорвалось на части за один день... Таббо, спотыкаясь, забирается в свое гнездо, садится на колени и прижимает к груди брошенную подушку. Он с любопытством и осторожностью наблюдает за тем, как Техно уходит на кухню, предположительно за телефоном, а затем уверенно возвращается обратно. — Я, эм, я собираюсь написать Филу. И Уилу с Томми, наверное, — говорит он, и Таббо действительно, действительно не хочет, чтобы он это делал, но в итоге это всё равно произойдет, потому что: ''Боже, Таббо действительно авиан? Он сейчас шокирован?'' всё ещё играет в его голове, плюс внезапное огромное чувство вины: ''Вот дерьмо, они вернутся домой, пропустят работу и школу только из-за меня, я тупица'', но также: ''Вот дерьмо, они пропустят работу и школу ради меня?'', поэтому он решает молча кивнуть вместо этого. Техно кивает в ответ, его большой палец словно молния скользит по экрану телефона в течение нескольких скучных мгновений, прежде чем он снова приближается к нему с большей целью. По небольшому указанию Таббо поворачивается, тянется назад и медленно стягивает рубашку до плеч через голову. Тут же раздается небольшой щелчок, и Таббо поворачивается, чтобы увидеть, как Техно виновато сует телефон в карман. — Техно... — хнычет Таббо, это определенно только что было отправлено в групповой чат. — Прости, но мне не жаль, чувак. Иначе ты бы мне не позволил, — говорит Техно, подходя ближе и опускаясь на колени. Его руки скользят по коже спины, мышцы ноют в ответ на руку, прижимающуюся к лопаткам. Таббо вздрагивает. Техно педантично замечает это вздрагивание. Раздается низкий свист, более человеческий, чем предыдущие. — Хм. Это, — Техно вздыхает, затем бормочет, скорее для себя, чем для Таббо, — боже, как бы я хотел, чтобы Фил был здесь... — после чего говорит чуть громче. — Эм, ну что ж. тебе нужно что-нибудь ещё для твоего гнезда? Таббо моргает от внезапной смены темы, а присутствие Техно позади него исчезает. Таббо натягивает рубашку, вдыхая через нос. — Это не гнездо. Но я собирался положить свои одеяла. После этого, — он показывает на стиральную машину – технически также сушилку – на кухне. Техно кивает, — хочешь, я тебе помогу? Таббо сгорбился. — Мне не нужна помощь, — особенно в таком простом деле, как это. Техно пожимает плечами. — Неважно. Тебе нужна моя помощь? — Мне не нравится этот вопрос, — говорит Таббо, вставая. — Ладно, — мягко отвечает Техно. Техно помогает ему. Он несет плед, а Таббо – простыни. Таббо чуть ли не плачет, когда Техно предлагает принести подушки из его комнаты. Таббо раскладывает постельное белье вокруг дивана, при этом пуфики придвигаются к краям подставок для ног, образуя странный овал. Подушки (несколько из них подозрительно не похожи на его собственные) свалены в кучу. Техно поднимает бровь, а Таббо защитно прижимает плюшевую игрушку к груди. — Это просто потому, что я... — Таббо делает паузу, — болен, — решает он, потому что не может подобрать другого слова. — Ко-нечно, — Техно сужает глаза. — Не потому, что ты авиан, у которого вырастают крылья. Таббо кивает, сглотнув. — Дап. Чуть позже подъезжает ещё одна машина. От ужаса у Таббо замирает сердце. Его мозг подпрыгивает от волнения. Таббо сворачивается калачиком в куче подушек. С другого конца комнаты доносится пыхтение Техно, который закрывает книгу в бумажном переплете. Ручка входной двери прокручивается, а затем в дом с шумом врывается Томми. Крылья прослеживали траекторию скольжения его ботинок по полу, рюкзак был скинут в ближайшем коридоре, а затем он рывками устремился к Таббо. Томми практически запрыгивает в его гнездо, подушки и слои одеял подпрыгивают от внезапного веса. Таббо вскрикивает, когда Томми налетает на него, взъерошенные крылья кружатся и трепещут над ним. — Таббо! Мой друг! Даже мой брат! Сердце Таббо замирает при этом слове, но он без колебаний обнимает своего друга в ответ. — Привет, Томми, — слабо отвечает он, и Томми рывком отстраняется. — Я пораньше вернулся из школы! Не могу поверить, что у тебя появятся крылья, это так охренительно круто, Табс! — он возбужденно тараторит, его крылья складываются по бокам. Таббо улыбается. — Правда? — должен признать, что энтузиазм Томми действительно немного поднимает ему настроение. Он вдруг осознал, что в этой ситуации есть вещи, которые могут быть крутыми. — Очевидно! — Томми закатывает глаза. В кухню, спотыкаясь, входит Уилбур, его гладкие темные крылья слегка прижимаются к спине. — О, привет, Таббо, — воркует Уилбур, лицо которого озаряется радостью, и ставит сумки на стойку. Он снимает ботинки и подходит к краю гнезда. Таббо наклоняет голову. — Посмотри на свое первое гнёздышко, держу пари оно удобное, да? Таббо краснеет, немного смущённый и слегка обиженный на детский тон Уилбура. — Я- я думаю, — Томми с любопытством смотрит на него. — Ух ты, а я и не понял, что это твое первое гнездо! — Ох, Томми, ты даже не снял ботинки, — упрекает Техно, и Томми цокает языком. — Нужно было добраться до Таббо. Нет времени на обувь, Тех-но-блейд! — голубиные крылья сдвигаются и нежно обвиваются вокруг Таббо, и Таббо наклоняется к теплу, которое они излучают. Спина пульсирует от тупой боли. — Фил будет дома через 20 минут, — говорит тихо Уилбур, его взгляд прикован к Техно. Техно хмыкает, задевая крылом плечо Уилбура, когда тот проходит мимо. Уилбур закатывает глаза и садится на край гнезда. Томми стягивает с себя ботинки и швыряет их в щель между стеной и подставкой для ног. — Почему ты не сказал мне, что у тебя появятся крылья? Мы все могли бы оказаться дома раньше, — жалуется Томми, а Таббо прикусывает губу. — Я не знал, да и сомневаюсь, что стал бы тебе рассказывать, — признается Таббо, конечности которого болят от усталости. Томми хмурит брови. — Что? Почему нет? Таббо беспомощно пожимает плечами, задевая идеальное крыло, обхватывающее его плечи. Когда Томми рядом в его голове становится немного меньше беспорядка, как будто в его мозгу что-то неуловимо щелкает. Томми ложится, пододвигаясь так, чтобы они сидели плечом к плечу. — Ну, неважно. Хочешь, я расскажу, что произошло сегодня в школе? К облегчению, напряжение пропадает, и Таббо благодарно кивает. Томми продолжает болтать, а Уилбур устраивается на краю дивана, подперев голову рукой. Он то и дело вставляет небольшие комментарии, прижав крылья к телу. — О, как там Ранбу? — спрашивает Таббо, когда Томми упоминает его имя. Ранбу тоже недавно получил крылья. Крылья сороки, что вполне логично с учетом легкой склонности Ранбу к накопительству. Его крылья разгладились, превратившись в темные и пестрые белые перья. Пока они ещё совсем маленькие, поскольку появились совсем недавно, но Таббо уверен, что они вырастут гораздо больше, чтобы соответствовать росту мальчика. — С ним всё в порядке, он научился копировать некоторые звуки, — весело замечает Томми. — Теперь он может имитировать собаку. Таббо на это хихикает, а Уилбур фыркает. — Он такой собакомальчик, — Таббо смотрит на него с предательством в глазах, прижимая руку к груди. — Нет, ты! Ранбу – КОШКОМАЛЬЧИК, ты- ты, тупой голубь! — говорит Таббо, а Уилбур обиженно передразнивает его, вжимаясь лбом в одеяло и завывая. — Какого черта, Таббо! Томми смотрит на них, как на сумасшедших. — Ранбу – это буквально птица, что за хрень вы двое несете.

***

Когда Фил наконец приходит, Таббо уже лежал лицом в горе подушек. Уилбур безучастно похлопывал его по ноге, пока Фил плечом пробирался через дверной проём с пакетами продуктов в руках. — Близнецы! — восклицает Фил, и Томми меняется местами с Уилбуром, придвигаясь поближе, чтобы утешительно положить руку на поясницу Таббо. Таббо хочется плакать. Таббо слышит, как Уилбур спешит поприветствовать Фила у входной двери и как шаги Техно грохочут по лестнице. На кухне раздается тихий, приглушённый шепот, и Таббо поднимает голову ровно настолько, чтобы увидеть, как Фил уверенно идет вперед, его крылья падают за спину, как плащ. — Ох, приятель, — сочувственно говорит Фил, увидев, в каком беспорядке находится Таббо. Таббо горько смеется. — Что? Фил присаживается на край, вскидывает брови и озабоченно осматривает его. Таббо тянет упавшие края одеяла и незаметно для себя утыкается коленями в Томми. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Фил. — Как дерьмо, — признается Таббо, его спина болит от усилий, которые он прилагает, чтобы перевернуться на бок. Фил громко хихикает, перья на мгновение трепещут. Томми кусает себя за щеку, глядя на Таббо. — А крылья у Таббо появятся так же, как у меня? Фил наклоняет голову, фыркая. — Я не знаю, может быть это будет больше похоже на то, что было у Техно, но мы не узнаем, пока они не начнут прорываться. Таббо вздрагивает. — Прорываться? Подождите, подождите, мне никто не говорил... — он оборвал себя, хотя к этому времени уже почти смирился с тем, что у него будут крылья- у него не было времени подумать о том, как именно это произойдет. Конечно, он знал, что это больно, это объясняло и ломоту, и воспаление мышц, и жгучую, ослепляющую боль, но разрывать кожу? Там будет кровь? Фил переглянулся с Томми, улыбнувшись сквозь небольшие приступы беспокойства. Томми заговорил. — Ну, а как, по-твоему, это происходит? Таббо беспомощно пожал плечами, — не знаю, я об этом не думал! — Если честно, он никогда не думал, что у него вырастут крылья. Он всегда был человеком, и этот факт его вполне устраивал. Его родители были людьми, значит, и он должен был быть человеком. Ему не нужно было беспокоиться ни об уборке, ни о полетах, ни о неблагоприятных инстинктивных повадках, присущих пернатым. А вообще. Иногда он тосковал по определенным моментам в семье Майнкрафтов, например, по гнезду Уилбура, или по перьям Техно, или по урокам полётов Томми с Филом. Может быть, он мог бы распознать, что означает каждый свист и звук, когда Томми несет какую-то чушь своим братьям. — Всё в порядке, наверное, тебе лучше не думать об этом, — уверяет Фил, его тон гораздо более спокойный и серьезный, без обычной шутливости и легкости. Услышав это, Таббо прижимает к груди плюшевого медвежонка. — Сколько, по-твоему, это займет времени? — кротко спросил Таббо, надеясь, что ему предоставят хотя бы эту информацию. — Не меньше пары часов, — говорит Техно, скрещивая руки на спинке дивана. Уилбур кивает, разгрызая батончик мюсли. — Да, у Техно ушло около десяти часов, я почти уверен. Десять часов?! Ему придётся беспокоить их этим в течение десяти часов? Конечно, он страдал от боли в течение всего дня, но сейчас всё по-другому, особенно теперь, когда он устроил своё дурацкое гнездо в чертовом центре дома, через которое все проходили. Он всё равно не сможет его перенести, Техно уже помог ему притащить сюда все вещи, да и все скажут не делать этого, потому что они слишком добры и не будут так же легко считать Таббо паразитом, который хочет быть частью семьи, как сам Таббо. — Таббо, успокойся, — говорит Томми, — успокойся. Твои крылья, наверное, не займут так много времени. — Золотоволосый мальчик пожимает плечами, — у меня вот нет, а я до сих пор выгляжу потрясающе. — Это потому, что это детские крылышки, — воркует Уилбур, опираясь на ладонь, — такие маленькие, такие милые. Томми краснеет, возмущенный. — Эй! Они не маленькие! Они просто ещё не выросли! — Его перья взъерошиваются в бессознательной попытке казаться больше, что вызывает у Фила сдавленный смех. Таббо медленно дышит, откинувшись на розовую подушку. — Твои крылья, возможно, будут меньше, чем мои, когда я их только получил, — ворчливо сообщает ему об этом Техно, поджав губы в задумчивости. — Мы, наверное, разных видов. И у меня всё равно были осложнения, — он фыркнул. — Если уж на то пошло, — предлагает Фил, — твои крылья будут больше похожи на те, что у Уилбура. — О, да, — сказал Уилбур, перелезая через диван и опускаясь рядом с Таббо. — Мои заняли около, хм, — он делает паузу, чтобы подумать, — шесть часов, может быть? Этим малышам понадобилось меньше времени, чем Техно, они и так были слишком красивыми, — Уилбур вздохнул, его рука взметнулась над головой Таббо. — Ты голубь, — отвечает Томми, —  ты буквально голубь. У голубей уродливые крылья. Ты уродлив. Уилбур складывает свои теплые серые и мягкие коричневые крылья за спину и с ужасом смотрит на брата. — Заткнись, сучья птица, — он пинает Томми ногой в плечо, отчего тот наполовину вываливается из гнезда. — Пошел нахуй! —  прошипел он, поднимаясь обратно. Фил закатывает глаза, быстро поднимается на ноги и направляется на кухню. — Я приготовлю ужин. Ты можешь включить телевизор, если хочешь, — говорит он. Техно легко присоединяется к гнезду, усаживаясь справа от Таббо, пока Уилбур и Томми ведут полусерьезную борьбу. — Лучше всего лежать на животе, — безучастно советует Техно, держа в руке пульт. Таббо осматривает себя, — Хм, наверное, — бормочет он и неловко переворачивается, пыхтя в попытках повернуть голову так, чтобы смотреть телевизор. — Могу я выбрать шоу, здоровяк? — спрашивает Таббо. — Нет, — отвечает Техно. Таббо жалобно стонет, уткнувшись лбом в плечо Техно. — Ты такой жестокий... Мне больно, а ты так со мной обращаешься... — скулит он. Старший закатывает глаза. — Тебя побалуют позже, — уверяет Техно. Их светскую беседу прерывает громкий вздох Томми. — Уилл, подожди, какого ху- Техно украл Таббо! — обвиняет Томми, указывая на своего брата. Уилбур оглядывается, выглядя опустошенным, когда видит, как Таббо свернулся калачиком у Техно под боком. Таббо моргает, внезапно осознав, как близко он подобрался к парню. Техно, напевая, накрывает его своим большим крылом. — Агап, я украл его. Томми и Уилбур начинают бороться с Техно за любовь Таббо, к большому огорчению маленького брюнета. В конце концов, Таббо прижимается к боку Уилбура, в равной степени довольный и смущенный этой перепалкой. Томми сейчас на Таббо, отделяя от него Техно, но при этом опираясь на его теплое крыло. Шоу продолжается, Томми перебивает его, потому что никогда не отличался терпением. Уилбур тихо разговаривает с Таббо, который мог оценить братские объятия, которыми был захвачен, и запах мяса с чесноком, доносящийся из кухни. — Ты напоминаешь мне меня, Таббо, — говорит Уилбур, и он чувствует, как светится от похвалы, а его уши становятся теплыми от жара. — Да? — спрашивает Таббо, пряча довольную улыбку. Уилбур улыбается в ответ, несмотря на вопль Томми и раздраженное мычание Техно. — Да. Ужин готов в течение часа: курица, рис и стручковая фасоль, может быть, он не совсем помнит, с соответствующей приправой, которая пахнет как мечта. Таббо позволяет себе присесть, чтобы поесть, и его спина напрягается от неимоверной боли, но он подавляет крик и жует. Таббо почти не позволяет себе наслаждаться едой, даже в семье Майнкрафтов он предпочитал есть поменьше и побыстрее, чтобы не было времени зацикливаться на семейных ужинах и столах в беспорядке. Вкусно, по крайней мере. Это сопровождается стуком вилок о тарелки и легким смехом от шуток с колкостями, на которые Таббо не удосуживается обращать внимание. Фил включает другое шоу, более драматичное, для фона, как он сказал. Все они сидят в построенном им гнезде, с удовольствием едят, смотрят и разговаривают. Таббо позволил себе небольшую улыбку на лице. Пару мгновений всё кажется каким-то нечетким и нереальным, как будто он плавает в миске с плотными макаронами и сыром. Затем Таббо роняет вилку и металл со звоном ударяется о керамику. Наступила тишина, всё погрузилось в эйфорическое, похожее на сон состояние, а затем спину пронзила острая мучительная боль. Он даже не успевает осознать, что это он издает леденящий душу крик.