1. Юлька и сигареты

Утро первого сентября не предвещало ничего солнечного, даже настроения. Казалось, совсем скоро должен был начаться дождь. Вера с трудом уговорила подругу задержаться по пути в школу. Они тайком зашли в закоулки и спрятались возле старых сараев с покосившейся крышей. — Я так и думала, что на линейке будут только девятые и одиннадцатые классы, — пробормотала Вера, кутаясь в пиджак. — Ещё десятые. И первые, — отозвалась Ксюша. — Да, — Вера сделала глубокую затяжку и выпустила тонкую струйку дыма. — Я просто… я хотела увидеть Мишу Скворцова. До сих пор не знаю, остался ли он в десятом или всё-таки ушёл. — Он же тебе разонравился… — Хрен знает, он недавно фотографии выкладывал… Короче, есть такие мальчики, которые на три месяца позабудут стричься — и сразу такие симпатичные становятся. Миша — один из них. У него лицо… ну, не особо красивое, а как только волосы отрастит — он милый становится. Короче, если он ушёл после девятого, я буду расстроена. — А как же Андриянов? — Блин, одноклассники — это немного другое. Кстати, он же на лето уезжал к брату, мы не виделись почти… Ветер усилился. Он играл подолами их школьных юбок, шевелил букеты в руках. Ксюша начала переминаться с ноги на ногу. — Докуривай скорее, мне холодно. — Кстати, ты с этим рюкзаком будешь ходить? — Вера осматривала голубой портфельчик подруги. — Ну да. Ксюша пожала плечами и равнодушно шмыгнула носом. — А я сумку купила, — бросила Ветлицкая и, дёрнув плечом, качнула сумку у бедра. Сумка была модной, из мягкой кожи с плотным ремнём. Голубой цвет немного перекликался с цветом Ксюшиного рюкзака, но выглядел куда взрослее, круче. — Я вижу. Прикольная. А учебники в неё поместятся? — Должны. В этом году столько трат, жесть просто. Одна парадная форма стоит пять тысяч… Ксюша слушала молча. Её пальцы медленно скользили по стеблю георгина. Мгновение повисло в воздухе. — Шухер, Анна Михайловна! — тихонько прокричала Ксюша. Она умела кричать только тихонько. Вера обернулась и на секунду замерла. По дорожке неспешно шла завуч — строгая, с папкой под мышкой. — Блин! Иди сюда… — прошипела Вера и схватила Ксюшу за руку, втягивая её в узкий проход между сарайками. Здесь пахло старым деревом, мокрым железом. За время старые двери этих сараев почти сотню раз были исписаны маркерами и фломастерами разных цветов. Некоторые имена и символы Вера знала, как и знала тех, кто мог быть к этому причастен. Место было тесное, мрачное, но — ура! — школьный порядок оставался по ту сторону — там, где сейчас проходила Анна Михайловна. А здесь можно было прятаться и секретничать. Даже приличная и вечно шугающаяся Ксюша чувствовала себя в этом месте чуть живее, чем обычно. Они прижались к стене, стараясь не шуметь. Где-то за сараем послышался лёгкий стук каблуков. Прошла минута, и всё стихло. Ветлицкая не выдержала первой. Начала смеяться, как будто кого-то очень нагло обломала. — Пронесло. Кстати, не хочешь покурить? Ксюша покачала головой. — Нет. — Ты же пробовала. Ну, когда весной гуляли… — Да мне не понравилось, — протянула Ксюша, шмыгнув носом. — Горько. И потом всё пахнет, особенно руки. Вера усмехнулась. Она всегда удивлялась тому, как легко и как будто целенаправленно Ксюша отказывалась от всего, что спокойно пробовали другие. Порой Веру это смущало — она начинала чувствовать себя какой-то слишком неправильной по сравнению с подругой. — А кто тебе причёску такую сделал? Светло-русые волосы Симоновой, обычно собранные в тугую косу или пучок, теперь спускались на плечи мягкими кудряшками. Красота — такая редкая для неё, но всё же. Несколько прядей были собраны на макушке резинкой с белым бантом, словно у ребёнка, но в этом наивном акценте было что-то трогательное. Сейчас Ксюша казалась на пару лет моложе. Как пятиклассница. — Мамина подруга. Ветлицкая почувствовала, что немного завидует — по белому, конечно же. В этот момент её как-то очень потянуло к Ксюшкиной естественности. После последней покраски волосы Веры совсем перестали виться, а ведь когда-то она была самой рыжей девочкой в классе. До того момента, как приняла решение покраситься в каштановый. — Ну ладно. Пипец, чуть не спалились… Ксюша стояла, прижав к себе букет и периодически поглядывая за угол — туда, где за школьной оградкой мелькали фигуры. Она всегда была тихой. Всё в ней было слишком аккуратным. Больше всего — даже по дружбе — Веру вымораживала её манера говорить вполголоса. Потому что Ветлицкая была полной её противоположностью. Она особо не вникала в учёбу, вечно бродила в толстовках и носила только кроссовки, периодически меняя летние на зимние. Школьная форма на ней выглядела как протест. Или как укор системе. И вдруг… шаги. Голоса. Девочки обернулись почти одновременно. — Посмотрите-ка, кто здесь… Знакомые силуэты. Боже, они как будто вынырнули из прошлого. Ветлицкая поперхнулась от неожиданности и чуть не закашлялась. Это было странно, потому что он буквально только что материализовался из её воспоминаний и из разговора с Ксюшей. — Сука, только про него вспоминали… — прошептала она осторожно на ухо Симоновой, а затем опять посмотрела на мальчишек и сказала. — Нежданчик, ну привет! Лица — родные до мелочей. Женька Уткин как-то глупо улыбнулся, не в меру радушно. Это было очень даже в его стиле. В Уткине ничего не изменилось — он был всё тот же мальчишка с оттопыренными ушами, тёмными волосами, коротко выбритыми, и очками в чёрной оправе. Возможно, просто стал чуть выше. Лёшка Вольский изменился на пару процентов больше. Густые русые волосы спадали на лоб неопрятными прядями. В его взгляде, как и в прошлом году, мелькало что-то лениво-хищное. Наверное, он уже собирался пустить в ход очередную остроумную шуточку. И вот он. Леонид Андриянов. Ветлицкая как будто специально заметила его в самую последнюю очередь. Может, смотреть не хотела. Чего-то боялась. Но Верочка сразу заметила, как Лёня вырос. Уже не мальчишка — высокий, уверенный, с растрёпанной мягкой шевелюрой пшеничного цвета. Разбитая губа — откуда? Почему? И светло-голубые глаза — проницательные, слишком живые… Кто его так? Или опять пособачился с кем-то ради стёба? — Что вы здесь делаете? Курите? — его голос прозвучал неожиданно звонко. Уже не тот. Странная слабость от ощущения таких заметных и торкающих внутри перемен. — А сигарета есть? — протянул Лёша Вольский, опершись плечом о деревянную стену сарая. Женька просто улыбался. Уткин всегда так делал — зависал рядом и улыбался, словно всё происходящее казалось ему не особенно важным, но забавным. — Чё, как делища у вас? Рассказывайте… — продолжил спрашивать Лёня. Вера протянула Андриянову сигарету. Лёша и Женька почти сразу же протянули руки следом, как будто стояли в очереди. — Да нормально, а у вас? — Здесь вообще ничего не меняется, — произнёс Лёня, закатывая глаза. — В мегаполисе круче, я после девятого уеду жить к брату. Жень, дай зажигалку. Уткин начал суетливо шарить по карманам. Вера, не дождавшись, достала свою. — Держи. А куда ты хочешь поступать? — Чёрт, откуда мне знать. Впереди ещё целый год… Спасибо, — Андриянов закурил, а потом уставился на Ксюшу, — прикольный бантик у тебя. — Спасибо… — Ксюша смущённо шмыгнула носом и дотронулась до банта, словно проверяя, на месте ли он. Потом она посмотрела на Уткина. Похоже, тот опять застрял в каком-то добродушном недоумении. Вера вдруг начала смеяться. — Чего ты смеёшься? — спросил Андриянов. Вера замешкалась. Он только что вслух произнёс то, что она собиралась сказать Ксюше чуть позже… Кажется, их разговор как раз и прервался на оценке её причёски. Как хорошо, что парни зашли сюда… Ветлицкая мысленно ликовала и не могла сосредоточиться на беседе. — Женя переезжает, кстати. Завтра новоселье отмечаем, — сказал Вольский. — Переезжаешь? — Ага, — Уткин кивнул, — мы завтра со съёмной в свою переезжаем. Квартиру продаём. Ну, в смысле, бабушкину. У меня бабушка умерла. — Классно, — ответила Вера. — Классно? — переспросил у неё Андриянов. — Капец ты, Вера. — Она про квартиру, — вмешалась Ксюша, объясняясь за подругу. — Ну да. — Ещё бы. Ветлицкая положила под язык мятную конфету. Уткин вдруг захихикал, сначала едва слышно, а потом стал буквально давиться от смеха. — Чё ты? — спросил у него Вольский. — У меня бабушка умерла, а Вера сказала «классно»… — А ты-то чё ржёшь? — переспросил у него Андриянов. — Бля, да ситуация смешная, ладно… За лето Женька Уткин так и не научился говорить внятно, опять жужжал себе под нос. Все они были в парадной форме. Женька пришёл с чёрным галстуком, у Вольского на шее красовалась маленькая бабочка. Андриянов вообще не заморачивался — накинул поверх рубашки куртку. Самая верхняя пуговица на его рубашке не была застёгнута, Вера периодически туда смотрела. Когда с перекуром покончили, парни неторопливо вышли из сараев. Девочки пошли вслед за ними, немного подождав, чтобы спокойно секретничать. Вера всё ещё ощущала на языке вкус мятного леденца. Она украдкой смотрела в затылок Андриянову и думала о том, каким чужим и недоступным он сейчас казался. Несмотря на их общую начальную школу, несмотря на годы обучения потом и на странную дружбу с примесью вечных подколов. Несмотря на всё сразу. Школьный двор уже начал заполняться. Трава под ногами была примятой, кое-где грязноватой. Ксюшка шла и как-то задумчиво пялилась в землю, рассматривая последнюю зелёную траву. Но линейки не случилось. На крыльцо вдруг вышла Анна Михайловна. Она объявила, что из-за погодных условий торжественная часть отменяется, и всех просят пройти в кабинеты на первый классный час. Шум мгновенно разнёсся по двору. Маленькие первоклассники растерянно стояли, не зная, что им делать. Учителя поспешили направить их внутрь. Старшеклассники, привыкшие ко всем приколам школьной рутины, неспешно потянулись к зданию. — Ура. Не придётся торчать под дождём, — произнёс Вольский. — И не придётся целый час слушать стихи, — добавил Андриянов, входя следом. Школьное здание встретило их тяжёлым теплом. Стены, увешанные плакатами «С ДНЁМ ЗНАНИЙ!» и тому подобными, казались почти нелепыми в своей праздничной наивности. Класс находился в левом крыле — Вера уже предвкушала, что зайдёт и увидит в окнах тот самый вид на большую рощу, стекающую в овраг. Она сто раз его видела, но сейчас опять шла и предвкушала. И родной воздух кабинета предвкушала, и всего, что когда-то было с ним связано. * * * После классного часа Вера и Ксюша направились к ближайшему магазину. Это был самый обычный продуктовый, стоящий возле общежития — или бывшего общежития. Им оставалось просто обогнуть школу и пройти вдоль этого дома. Возле входа стояла девушка — спиной к ним, сгорбившись чуть сильнее, чем требовала нужда смотреть в экран телефона. Цвет её волос сразу бросился Вере в глаза. Что за бредятина? Это был не осветлённый, а практически жёлтый цвет. Мастер, похоже, пытался превратить её в блондинку, но немного промахнулся. Вера прищурилась, стараясь уловить знакомые черты. — Я её не узнала, капец… — шепнула Вера Ксюшке. — Это же одноклассница Миши Скворцова. Симонова тоже всмотрелась внимательнее. — Точняк. Она перекрасилась. — Вот и я говорю. Она же тёмненькая была. Капец. Имя само всплыло в памяти — Юля. Та самая Юля, которая училась в одном классе с Мишей. А Миша Вере очень нравился — раньше, когда она была почти ребёнком. Или чуть позже. И если Юля сейчас стояла здесь, значит, она перешла в десятый «А». Пока Вера и Ксюша переглядывались, притворяясь, что просто болтают о чём-то постороннем, Ветлицкая продолжала следить за Юлей. Но в какой-то момент десятиклассница подняла глаза от телефона и вдруг уставилась на руки Веры. А точнее — на пачку сигарет в её ладони. — Вам здесь продают? — сразу же спросила она. — Да, — кивнула Вера, не ожидая, что её об этом спросят. — Вы можете купить мне пачку? — А сама-то чего? — ответила Ветлицкая. И тут же смутилась. Сама эта просьба вызывала у неё странное чувство. — Мне не продают. И ещё мне нужен «Страйк». Ветлицкая удивилась, потому что ей всегда продавали в этом магазине. А она, на минуточку, была на год младше Юли. Наверное. Если судить по классам. — Что это? — спросила Вера. — Коктейль. Алкогольный. — А почему тебе не продают? — Я не знаю, — Юля пожала плечами, — я боюсь просто. Она достала из кармана несколько мелких монет и высыпала их в ладонь Веры. — Ты до копейки подсчитала? — усмехнулась Вера, переглянувшись с Ксюшей. — Ага. Вера вздохнула, спрятала деньги в карман и направилась внутрь. Юля осталась с Ксюшей. Между ними сразу повисло осторожное молчание. Почему-то именно сейчас Симонова вдруг вспомнила… Да, они однажды занимались вместе. Сидели за разными партами, но в одном кабинете. И тогда Юля выглядела иначе — скромной, почти незаметной. Она сидела через ряд, была сутулая и тихая. Чёлка закрывала ей половину лба, волосы были тёмными. И вот теперь — та же девочка, но с длинными, неестественно светлыми волосами. — Ты в прошлом году олимпиаду по русскому писала. Я тебя помню. Мы вместе писали. — Ага, — кивнула Юля. Ксюша чуть смутилась, отвела взгляд. Она не знала, зачем сказала это. Просто из внутреннего удивления. От несостыковки образов. И тут — шаги за спиной. Звук кроссовок по потрескавшемуся асфальту, хриплая пацанская реплика… — О, Ксюха… Ксюша резко обернулась. Это был Лёша Вольский. Рядом с ним — Женька Уткин и Лёня Андриянов. Шли неторопливо, лениво перебрасываясь фразами. — А чё там Вера покупает? Сиги? — спросил Андриянов, с интересом глянув через прозрачную дверь магазина. — Да, — подтвердила Ксюша. Его глаза скользнули по стеклу… и резко переместились. Он только сейчас заметил Юлю. Глаза сузились, будто чему-то не веря. — Ммм… Вау… Юля повернула к нему голову — посмотрела Андриянову в глаза — и тут же отвела взгляд. Быстро, как будто испугалась, как будто это была случайность. Парни пошли дальше, лениво переговариваясь. Через несколько минут Вера вышла. Юля тут же забрала у Ветлицкой сигареты и коктейль, быстро спрятала всё в рюкзак. — А чего ты боишься-то сама покупать? — Не знаю… стрёмно просто. Я раньше никогда не покупала. — Но ты же старше нас, — продолжила Вера, — ты ведь со Скворцовым в одном классе. Ей давно хотелось произнести эту фамилию. — Да. Вера замешкалась. Ей вдруг показалось, что ради приличия Юля могла бы хотя бы поинтересоваться, откуда она знает её одноклассника. — Он же остался в десятом? — Да. Ты его не видела? — Нет… Мы думали, будет линейка. А нас просто по классам разогнали. Юля понимающе кивнула, глядя себе под ноги. Ветер поднял с земли одинокий клочок бумажки и теперь кружил его над асфальтом. — Лёня сейчас проходил. Про тебя спрашивал… И про сигареты, — произнесла Ксюша. Вера повернулась, прищурившись — да, они шли домой. Не спеша, будто в них ещё витал остаток летнего беззаботства и всяких прикольчиков. — Андриянов! — выкрикнула она. Тот остановился, повернулся через плечо. — Ты сигарету хотел?! Лёня махнул рукой отрицательно — нет, мол, не надо. Потом вытянул вперёд другую руку. Между пальцев поблёскивала сигарета. Потом он опять развернулся и пошёл за друзьями. Ксюша молча смотрела вслед удаляющимся мальчишкам. Но секунду спустя её взгляд скользнул вниз. Совсем случайно. Юля стояла чуть сбоку и в этот момент что-то печатала в телефоне. Ксюша не хотела подглядывать, но всё же прочитала. Увидела ускользающим взглядом, мимолётно… На экране было написано: «01.09 Л.А. — 2 встречи взглядом. сказал вау»