Часть 6.《 Необходимая помощь II 》

      С воодушевлением спустившись с лестницы и пройдя в библиотеку, Немо с секундным удивлением, а после и с угасающим в глазах радостным нетерпением глядел на Оливера. Плечи едва заметно опустились, а голова, словно устала держаться ровно, медленно наклонилась набок. Глаза прикрылись, сошла лёгкая улыбка.       «Как же не вовремя! Можно же было много позже или много раньше… Почему именно тогда, когда мне нужно, тебе приспичило заняться уборкой?» — в мыслях сетовал он, наблюдая за действиями сослуживца. На косяк двери оперлась холёная ладонь, а ногти впивались в дерево от досады. А понимание, что войти в архив без неприятных последствий сейчас невозможно из-за какого-то незначительного, по сути, человека, заставляло их впиваться сильнее. Зубы медленно оттянули нижнюю губу.       Оливер стоял около дальних книжных шкафов рядом с окном, перебирая многочисленные книги в одиночку. Пожалуй, он единственный в казарме, кто занимается подобным, ведь и в библиотеку остальные редко заходят, в отличие от него. До ушей двух юношей донеслась тихая рифмованная речь Оливера. Он читал стихи, подняв голову наверх, так и не замечая пришедших. Слегка хмурые толстые брови выдавали его напряжённые попытки откапать в памяти забытые строки, которые через секунды он проговаривал со старательным выражением после повтора предыдущих, что создавало вкупе с внешним видом Оливера комический эффект.       Яков чуть сузил веки при виде живой помехи, будто улыбаясь глазами. Его уголки губ дрогнули то-ли от схожих с напарником эмоций, то-ли от злорадства. Худая ладонь плавно опустилась на бедро, а пальцы второй почесали за ухом и по привычке зацепились за маску. Взгляд чёрных очей переместился на макушку спереди.       Что-то внутри подсказывало Немо вернуться в библиотеку позже, когда в помещении не будет никого постороннего. Охотно согласившись с первой мыслью, он слегка оттолкнулся от косяка двери и, разочарованно выдохнув, молча развернулся. Его плечо случайно задело другое, костлявое, но проигнорировав обращённый к себе колкий и приправленный насмехательством взгляд, юноша сделал шаг к выходу. Следующий помешал сделать добродушный голос сзади:       — Ой, Немо! Пришёл за книгой? — расставив руки в разные стороны поинтересовался Оливер. Завидев ещё одного человека, приветливый толстяк удивлённо вскинул брови, вызывая чужое фырканье, — И ты здесь?       — А нельзя?       Немо обернулся. Он с некоторым интересом следил за лицом товарища, думая, стоит ли вмешаться, пока дело не дошло до чего-то обидного для Оливера. Это было бы не к месту.       — Конечно, можно. Я не ожидал увидеть тебя. Ты нечасто здесь появляешься, — спокойно стал оправдываться Оливер.       На полном лице солдата теперь рисовалась широкая улыбка. Будь Немо в хорошем настроении, и случись иная ситуация, то он не удержался бы от небольшой ухмылки, однако сейчас, когда Оливер мешал такому простому и одновременно необходимому шагу в расследовании, он никак не мог не огорчиться. Ему требовалось буквально пару минут, чтобы зайти в архив, показать упорно не верящему параноику план существующей, но хорошо скрытой за стеной командира комнаты, переписать знаки и выйти. Но, видимо, потребуется больше — неизвестно сколько времени займет сортировка книг, в целом уборка в библиотеке. Увы, придётся ждать более подходящий момент, и подобная преграда раздражала.       Постепенно его негативные эмоции развеялись, оставив после себя крошки — с чего он так злится на Оливера?.. Эти глазки-полумесяцы и улыбка не таили в себе никаких подводных камней, хитрости и зла. Были наивными. И всё же, они в тот же момент навевали мысли о неправдоподобности, наглой фальши. Оливер же так и продолжал дарить улыбку, будто не замечая перемен в настроении своего товарища. Ни огорчения, ни растерянности.       — Привет. Да, но… не хотел тебе мешать, — в лёгком волнении выпалил Немо первое, что пришло на ум. Он не желал обижать человека, который не навредил ему никоим образом, ведь, если не считать первый день их знакомства, Оливер был к нему довольно доброжелателен. В первый день, а точнее в первый час их встречи, после нахождения Немо на поле боя в бессознательном состоянии, приветливый и простой по обыкновению юноша вёл себя несколько иначе: без промедления и жалости выливал ледяную воду на беззащитного парнишку с амнезией, не ленясь повторять эту пытку раз за разом.       Грубо поступили все те, кто допрашивал Немо. Один с силой ударил по щеке, другой готов был использовать специальное приспособление для «развязывания» языка, напоминающее дубинку, третий посмеивался над ним, дрожащим от холода и страха. Но наиболее ярким остался в памяти контраст между Оливером и остальными. Он улыбался, держа блестящее от капель ведро на плече, так же, как и сейчас, так же, как и сразу после допроса, мило беседуя с ним и рассказывая о жителях казармы, о том, как они хороши и не обидят, что они не несут угрозы для новобранца. В тот момент Немо посетило странное и весьма неловкое сравнение себя с не знающим абсолютно ничего маленьким ребёнком, хотя, возможно, именно таким он представал в глазах окружающих.       Толстяк всплеснул руками, чуть расширив светло-карие глаза:       — Мы же товарищи! — с убеждённостью в своих словах говорил он, — Мы должны помогать друг другу, иначе какая же из нас команда? Не бойся. Обязательно обращайся, если понадобится помощь!       На эти добрые слова Яков лишь хохотнул, а стоящий впереди него Немо испустил нервный смешок и растянул губы в нелепом подобии улыбки:       — Буду знать… — Он окинул взглядом обширное пространство перед собой, остановившись на одинокой двери на втором этаже, — Тебе, наверное, трудно одному справляться с работой?       Оливер взял со стола небольшую стопку книг и вновь повернулся лицом к товарищам:       — Я бы так не сказал. Обычно только я слежу за порядком в библиотеке, поэтому уже привык.       –Может, тебе нужна помощь?       — Не думаю. Я почти закончил. — Юноша расставил в нужном порядке книги и достал из кармашка платок. — Но спасибо, что предложил. — Вытерев пот со лба, он бережливо сложил его обратно.       — Правильно, — как ложка дёгтя в мёде, едкий голос влез в мирную беседу, — Тебе полезно иногда встряхивать свой жир.       На мгновение Немо застыл, а после стрельнул в ухмыляющегося Якова хмурым взглядом:       — Зачем так грубо?       — А в чём проблема? Это ему же во благо.       — Обязательно нужно что-то сказать такое, да? Иначе день прожит зря?       — Я никого не оскорблял, а сказал то, что есть. Обижаются люди по своей воле. Ему, — он кивнул в сторону Оливера, — тем более всё равно.       — Ну-ну, ребята, не спорьте, — мягко вмешался Оливер, примирительно махая руками.       Однако его слова остались проигнорированы.       — Можно было не так резко? — невольно перейдя на шёпот сказал Немо, на что тот поднял бровь и оскалился шире, передразнил тем же тоном.       — А почему ни с того ни с сего господин Никто перешёл на шёпот? Ты же со мной согласен. Боишься, что он услышит и перестанет считать тебя хорошим человеком?       — Ты… — болтающиеся вдоль туловища руки напряглись, и ладони сложились в кулаки.       — Прав. — Заключил Яков и в удовлетворении выпрямился, одновременно поправляя маску.       После этих слов внутри Немо усилилось желание оттолкнуть от себя провокатора и заткнуть ему рот, чтобы он не подливал масла в огонь. После он торопливо обернулся к Оливеру, чтобы направить разговор в иное русло. И, к своему удивлению, обнаружил, что тот работал, не обращая внимания на спорящих друг с другом солдат, неодобрительно покачивая головой и что-то бубня себе под нос.       От этого поведения Немо уколола вина и он больно прикусил губу, облизнув выступившую кровь из старой ранки. Спросил вновь:       — Оливер, ты уверен? Так тебе будет легче и вместе мы быстрее закончим. К тому же, ты сам говорил, что товарищи должны помогать друг другу.       Сзади донёсся ещё один раздражающий смешок, но Немо пропустил его мимо ушей, ожидая слов толстяка, которые обозначат провал его плана ускорить процесс работы и в последствии ухода.       Оливер оглянулся. На его лице изображалось совершенное спокойствие и полностью отсутствовали обида, разочарование, грусть, уязвлённость. Казалось, для него не значили ничего произнесённые оскорбления. Или он создавал видимость?       — Да, должны. — Вечно радостный Оливер кивнул сам себе пару раз и перевёл взгляд куда-то в сторону, а позже ответил, — Хорошо. Тогда займись вон теми стопками, что лежат на том столе. Они уже распределены, их нужно просто поместить вот на эти, эти и те, — он подошёл и указал ладонью, — полки.       — Понял, — кивнул Немо и присоединился к товарищу. Взяв несколько книг, он приступил к работе. Через некоторое время позже он обернулся к выходу, — Ты чего стоишь?       — Сортировать книжки вызвался ты, а не я.       «От тебя я другого и не ожидал." — проворчал молча Немо и отвернулся, стирая из памяти чёрные глаза, внимательно следящие за его движениями.       Вместе наводить порядок, действительно, оказалось быстрее, нежели одному. Почти все книги уже заполняли пробелы в высоких шкафах. Во время выполнения работы Немо невольно задумался о её незавидности, уж больно муторная, и о том, почему Оливер так увлечённо занимается ей. Время от времени в поле зрения алых глаз попадал нарочно (?) зевающий Яков, игравший тонкими пальцами, словно праздная дама. По прошествии около двадцати минут они ставили на полки последнюю оставшуюся литературу. От нарастающего нетерпения Немо старался быстрее раскладывать всё по своим местам, из-за чего путался с порядком книг и переставлял их под чутким надзором Оливера. Когда с делом было покончено, Немо вздохнул с облегчением, а Оливер любовался наведённым порядком и вытирал лоб платочком.       Бродя по освещённому солнцем помещению, алые глаза задели отдел «Карты Старого Мира», что так интриговал юношу с самого попадания в казарму. Он подошёл к нему, чувствуя сбоку сосредоточенный на себе взгляд параноика, который не смог оставить без внимания: повернулся лицом, а после пары секунд обоюдного молчания отвернулся вновь.       Немо осторожно взял одну из неряшливо сложенных карт, и ему открылась ничем не примечательное изображение. Четыре океана, моря, заливы и проливы, материки и страны с отмеченными на их территориях столицами и крупными городами, острова и полуострова. Географическая карта ввела юношу в сомнения: почему она находится в этом отделе? Неужели мир действительно преобразился настолько сильно, что она стала лишь напоминанием о существовании когда-то подобных материков и омывающих их берега вод? Возможно, некоторых из них и вовсе исчезли? Стало больше воды или наоборот, суши? Его ощущения в кабинете Вагнера были оправданы, и тот глобус являлся лишь украшением?..       Погрязнув в яме будоражащих ум мыслей о нынешнем мироустройстве, и копая её всё глубже, Немо не реагировал на зовущий его голос рядом. Он напряг память, но так и не сумел восстановить в ней ни частички, правда, было ощущение, что что-то он вскоре узнает, что этот момент совсем близко. Немо не замечал ничего до тех пор, пока его не отвлёк громкий хлопок у самого уха. Он вздрогнул.       — Долго летать в облаках собираешься?       В лёгкой растерянности Немо смотрел в чёрные омуты Якова. В последний раз скользнул взглядом по содержимому карты и положил её обратно к остальным, аккуратно расположив их на полке.       Он оглянулся вокруг.       — Оливер уже ушёл?       — Пошёл заниматься любимым делом. — юноша в непонимании нахмурил брови и Яков дополнкинул взгляд на товарища и направился прямиком в полу заброшенное помещение. На входе в него тот усмехнулся при виде ключа и спросил:       — Когда успел прикарманить? — на прозвучавшее обвинение Немо лишь пожал плечами.       — Я одолжил. Ненадолго.       Зайдя внутрь, Немо сразу направился к ящику, где в прошлый раз обнаружил план здания и, пока Яков с настороженностью осматривал места, откуда ему могла грозить опасность, достал карандаш из кармана и оторвал кусочек газеты, на который стал переписывать символы и цифры. Внимание чёрных глаз привлёк небольшой предмет, о котором юноша решил рассказать своему напарнику, но не торопился с этим, медленно обводя цепким взглядом пространство вокруг. Сначала аккуратным движением руки проверил порог, дверную коробку на наличие ловушек, и, убедившись в отсутствии угрозы его здоровью, он прошёл внутрь и закрыл дверь. Немо посмотрел на Якова через плечо со странной смесью жалости и недовольства, а после наблюдения за его стараниями обезопасить себя, не сказав ни слова вернулся к переписыванию шифра. По окончании внимательного осмотра всего подозрительного, Яков осторожной поступью, почти не слышимой, если бы не скрип старого пола, встал за спиной персиковолосого юноши и с интересом уставился на лежащий на его коленях лист.       — Теперь ты мне веришь? — с какой-то радостью вопрошал Немо, но тот лишь хмыкнул, рассматривая план второго этажа.       — Да, комната существует. — Он помолчал, — Немо. — После он указал на коробку, что покоилась на верху стеллажа.       — Что? — юноша сложил всё так, как было до их прихода и с любопытством посмотрел на коробку. Он поднялся и наклонил голову набок, складывая кусочек с шифром в карман брюк. — Что там?       — Загляни туда.       Теперь насторожен был Немо, но всё же сделал так, как ему сказали. Белые, не имевшие ни единой царапины или ушиба, за исключением покалеченного пальца, руки перенесли небольшую стремянку из угла к стеллажу слева от окна. Юноша поднялся по скрипучим и, словно готовыми проломиться под его весом, ступенькам и нащупал где-то на дне коробки несколько листов. Достав их он осмотрел каждый с разных сторон — ничего особенного. Но на третьем его глаза расширились от сильного удивления, остальная макулатура отправилась обратно в коробку.       «Так, это точно Бернард Шульц, а рядом с ним это… Неужели… Вольфганг?! Получается, он знал генерала лично??? Отряд как-то связан с этой личностью. Ведь так…?» — Он повернулся лицом к наблюдающему за ним Якову и с вопросом изогнул бровь, протягивая вперёд чёрно-белую фотографию.       — Откуда ты знаешь?       Прищурившись и слегка ухмыльнувшись, тот с издёвкой ответил:       — Осматривался здесь раньше, вот и запомнил. Интересно? Спроси у Вольфганга сам.       — Но он ничего не помнит, — с ноткой разочарования сказал Немо, будто сам себе ставил приговор. Он прикусил губу и вновь посмотрел на фото.       «Снова неудача. Но, по крайней мере, это фото доказывает причастность отряда к этому убийству. Некоторые из них наотрез отказались рассказывать мне даже микроскопическую информацию о генерале. Чего-то боялись?.. Все что-то скрывают… Что-то важное. Что-то очень важное.»       — Может, он притворяется всё это время, и на самом деле в его памяти хранятся все якобы «потерянные» воспоминания. Почему ты так веришь ему?       — Нет, такого быть не может, — Немо отрицательно покачал головой.                    — Откуда столько уверенности? — Яков приподнял серые брови. Немо молча слез со стремянки и поставил ту на прежнее место. Важная зацепка в виде фотографии теперь находилась у него. Она была ещё одним ключиком к разгадке преступления, придавала искорку радости, которая погасла в один момент. — Скажи, а в его дневнике разве не было ни одной записи о Щульце?       Совершенно неожиданная фраза заставила тело Немо замереть. Распахнутые рыжие ресницы, приоткрытый рот и ускоренное сердцебиение выдавали накатившее на него волнение, которое он пытался скрыть. Увы, безуспешно.       — О чём ты?       Их взгляды встретились, и узкие губы Якова сформировали хитрую ухмылку. Он был спокоен и выглядел удовлетворённым реакцией товарища, тогда как в голове самого Немо вертелись тревожные вопросы. Юноша нервно сглотнул и чуть опустил голову вниз, спрятав взгляд в угол комнатушки.       — Не расскажете подробнее, господин шпион? Я внимательно слушаю.       — Давай потом? — отмахнулся Немо и скорым шагом направился к выходу, — осталось только сообразить, где находится…       Он остановился. В левой, заключённой в чёрную перчатку, ладони блестел револьвер. Преградив собой путь к двери, Яков медленно покачал головой, не отрывая жуткого взгляда от лица Немо:       — Значит, и в наших вещах своими руками копошился?       — Нет. Правда, нет. Я брал только дневник, — нахмурив брови ответил тот с лёгким испугом, — Я не брал больше ничьи вещи, и дневник не хотел красть, но это было необходимо.       — Необходимо? — серая бровь подпрыгнула вверх, — Необходимо залезть в голову человека и узнать то, о чём он думает, узнать его тайны, предпочтения, — Немо попытался вставить своё слово и прервать разгорающуюся с каждой секундой эмоциональностью тирадой. Но не смог, — чтобы после использовать в своих дальнейших целях? Или… ты подозреваешь кого-то из нас? — в ответ молчание. Голос стал более резким, — Почему ты взялся именно за это дело?       — Это и правда поможет мне вернуть воспоминания. Наверное…       Тот с притворно-грустным вздохом вновь покачал головой.       — Ложь и Немо. Немо и ложь не разлей вода.       — Я не лукавлю!..       — Даже если и так тут должно быть что-то ещё. Ты что-то скрываешь. Или, — он язвительно ухмыльнулся, насмехаясь, — ради потерянного прошлого ты готов пойти на всё?              — Да, готов! — с уверенностью ответил персиковолосый юноша, — Что смешного? Прошлое не пустой звук. Оно делает нас теми, кем мы являемся сейчас. Отказываясь от прошлого, мы отказываемся от самих себя. Неужели я не прав по твоему?       — То есть ты готов убить Дорис, Элиаса, Ганса, Оливера, если понадобиться? Меня, Вольфганга, Руф и Хельгу? Всех? Что, если ты вспомнишь, что являешься сторонником церковных фанатиков?       Немо ужаснулся от этих слов. Он не желал даже представлять подобного, видеть в самом страшном сне. Одно лишь воспоминание о простреленной спине Руф вгоняло в глубокую печаль. И здесь он благодарен судьбе, что это был лишь ночной кошмар после неудачной разведки. По крайней мере, в этом уверял Вагнер, мол, юноша сильно ударился головой и много чего может присниться после такого ранения, серьёзно пострадал он единственной из всего отряда, а Руф жива и здорова.       — Нет! Я не собираюсь вас убивать! — он сморщился и добавил приглушённым голосом, — Даже если и окажется, что я вам враг.       — Позволишь другим? — уголок узких губ приподнялся. Казалось, Яков наслаждался реакцией парнишки без прошлого. Своего рода забава.       — И другим не позволю, — твёрдо сказал Немо.       Яков долго вглядывался в его глаза, но ничего не ответил, только хмыкнул, не опуская револьвер ни на миллиметр.       — Ты же с командиром что-то задумал, верно?       — А он здесь причём? — напряжённо спросил Немо.       — Почему тогда он медлит с обращением к вышестоящим лицам по поводу тебя? Тебя — неизвестной личности, которая утверждает, что у неё «похоже амнезия»? Слишком быстро он отмёл вариант твоей причастности к вражеской стороне, а должен был убедиться в твоей роли на войне. А если он тебя знает, то к чему был весь тот цирк? — Яков выжидающее прожигал молчащего Немо взглядом, — Согласись, звучит подозрительно. Жаль, что допрашивал тебя не я. Ты бы раскололся сразу. Я бы вытянул из тебя всё. Я бы смог заставить тебя сознаться.       — Я не знаю, почему Вагнер ко мне так отнёсся, — ответил Немо так, будто не слышал второй части всей речи. — Возможно, он действительно знает меня. Возможно, мы пересекались с ним в прошлом… А насчёт расследования… — Он вздохнул, собираясь с мыслями, — Когда-нибудь я тебе обязательно всё расскажу. Обещаю. Я правда благодарен тебе за твоё содействие в этом непростом деле. То, что ты предложил свою помощь, то, что ты пытаешься помочь, тогда как никто не захотел… это тронуло меня, правда. — Пауза, — Я очень тебе признателен, но, пожалуйста, я смогу рассказать тебе всё в подробностях чуть позже, после того, как мы найдём убийцу. Сейчас ещё слишком рано. Я хочу верить тебе, Яков, а ты поверь мне хотя бы немного. Пожалуйста.       Слушая длинную и проникновенную речь сослуживца, Яков с недоверием сощурился. Он всё так же следил за выражением лица Немо, отмечая его изменения и упорно ища в них нечто подозрительное и фальшивое, что-то, за что можно зацепиться и указать на это ему прямо в эти добрые, искренние тёплого алого оттенка очи, что виделись юноше прикрытием настоящей сущности.       — Рано для чего?       — Я расскажу всё потом, а сейчас, — Немо достал из кармана бумажку с шифром, — нам стоит поторопиться. — Яков молчал.       — Не смей меня обманывать. — Проговорил он серьёзным тоном, — Я этого не прощу.       Постояв, Яков отступил назад, пропуская юношу вперёд, на выход. Он проследовал за ним с оружием наружу, не выпуская из виду. Дверь архива наскоро закрыта. Молодые люди спустились с лестницы, и по пути Немо спросил:       — Как думаешь, где может быть вход? Судя, по тому старому плану, комната находится за стеной кабинета Вагнера и одновременно над подвалом.       — Скорее всего там он и есть. В подвале. Только вот ключа нет. — В чёрных омутах появились искорки смеха, — Или ты уже решил проблему?       «Он мне до конца жизни напоминать об этом будет?»       — Нет, — выдохнул Немо, пока небольшое чувство вины заставляло мысленно просить прощения у Оливера за «одолжение» важной вещицы, а стыд перед ним и Яковом да и не только перед ними покрывалом ложился на плечи. — Ключа нет. И как быть?       — У Оливера. Однако тот уходит на ночное дежурство и навряд ли тогда мы сможем получить ключ. Сейчас тоже, — задумчиво ответил он.       — Почему?       — Оливер всегда носит ключ с собой, в связке с другими. Их немного, конечно, можно распознать нужный, но без веской причины он не отдаст. Оставляет без присмотра только в душе.       В голове Немо мелькнула крайне неприятная мысль после сказанных Яковом слов:       — Ты что, предлагаешь украсть?       — Разве я произносил слово «украсть»? Может, «кража»? Нет. Это у тебя только одно на уме. Понравилось быть воришкой?       Тот цокнул языком:       — Я не вор, просто думаю о деле и возможных последствиях. Но всё-таки… тяжело. Наверное, стоит рассказать Оливеру и, я уверен, если всё доходчиво объяснить, то он поможет. — Слушая его, Яков с насмешкой вскинул бровь.       — А после доходчиво объяснит командиру о том, что мы начали мутить воду, расскажет о наших похождениях и любопытстве в своём отчёте.       — Он не станет же так поступать. Просто нужно рассказать правильно, и он поймёт. С ним можно найти общий язык. С тобой же мы как-то сработались, — на сухих губах Немо появилась лёгкая улыбка, а на бледном лице Якова — слегка обидчивое выражение.       — Ему нельзя доверять. Он верен только двум вещам: уставу и командиру. Я — другой, и не сравнивай нас. Мы разные. Абсолютно.       — И всё же я поговорю с ним… — Немо неуверенно поджал губы. — Почему ты так о нём отзываешься? Он что-то сделал?       — Да, и это «что-то» не маленькое. Пойдёшь ему рассказывать всё? Ты об этом пожалеешь. Сам убедишься в том, что он… — Он помолчал, на секунду скривив рот, — Решай сам, скоро ночь.       — Что он сделал?       — Неважно. Тебя не касается.       Наступила тишина. Перебирая в голове возможные варианты исхода разговора с Оливером, Немо волнительным взглядом гулял по книжным полками. Он представил несколько сюжетов и все они за исключением одного были плачевны в той или иной степени. Но воровать снова казалось недопустимым, опять же и раскрывать все карты ему не хотелось вовсе. В мыслях звучал отрицательный ответ Оливера и его дальнейшая беседа с командиром, разъярённый голос Вагнера в его кабинете, от которого бледная кожа лица Немо потеряет последние краски.       «Но, может, я всё преувеличиваю из-за наговоров Якова? Просто нужно подобрать правильные слова для объяснения ситуации, и Оливер всё непременно поймёт и поможет…»       — Я поговорю с ним сейчас и если всё получится, то выберем безопасное время для спуска в подвал и исследуем комнату. Вдруг, там действительно расположен вход.              — Делай что хочешь. Я жду на улице, — сказав это, Яков вышел из библиотеки, не дожидаясь ответной реакции товарища.       Будучи погружённым в раздумья, Немо вышел из помещения и случайно врезался в того, к кому собирался идти. Даже искать не пришлось долго, цель пришла к нему сама. Внезапная растерянность овладела им при встрече с Оливером, а с губ автоматически слетело:       — Извини. — Оливер улыбнулся.       — Ох, ничего страшного. Будь осторожнее, — он сложил руки на животе и продолжил путь, а Немо набрал больше воздуха в лёгкие и сказал:       — Постой, — Тот остановился, — Можно поговорить с тобой? Это не займёт много времени.       — Поговорить со мной? — он приподнял брови, — Конечно, можно. Только недолго. О чём?       — Давай выйдем? На крыльцо. Там и поговорим, хорошо? — Оливер согласно кивнул.       На улице темнело рано, как обычно бывает в середине осени. Солнце готовилось скрыться за горизонтом и погрузить мир во тьму, окрашивая небо тёплыми оттенками напоследок. Безветренно. Но холодок не даёт о себе забывать, заставляя тело мелко дрожать.       — Оливер, видишь ли… мне нужен ключ от подвала, и я понимаю, что мне не положено интересоваться таким, но это в интересах нашей безопасности.       — Безопасности?       — За кабинетом командира находится ещё одна комната. Если проверить стены около кабинета, то становится слышно по ударам, что есть полое пространство рядом.       — Хм, я о таком не слышал. Командир никогда не говорил мне ни о какой комнате. Странно… — внутри Немо росла уверенность, глаза заблестели.       — Вот видишь! Нужно проверить. Мало ли, что там хранится.       — Не думаю, что в этой комнате, если она действительно существует, содержится нечто опасное. Командиру нужно верить. — без колебания утверждал добродушный толстяк, — Если он не говорил мне об этом, значит мне не нужно этого знать.       — Но разве тебя не смущает то, что Вагнер скрывал от тебя это? Ни разу не упоминал?       Оливер мягко посмеялся, смотря на персиковолосого товарища щёлочками глаз:       — Конечно, нет! Командир многого мне не говорит и не должен. Я всего лишь рядовой.       — Но всё же… Может, стоит попытаться узнать?       Оливер слегка нахмурился такой настойчивости и, подумав, с нотками строгости спросил:       — Почему ты так зацепился за свою идею узнать то, что нам знать не положено? Нужно будет упомянуть это при разговоре с командиром. — Немо встрепенулся.       — Но ведь я действую на благо всего отряда! Я не преследую никаких корыстных целей! Я хочу стать… стать хорошим солдатом!       — О, правда? — лицо Оливера посветлело, а стоящий напротив него юноша чуть расслабился, и энергично закивал. — Тогда я спрошу разрешения у командира, и если он разрешит, то я дам тебе ключ.       — Нет, не стоит тревожить его. Вдруг в той комнате ничего серьёзного нет, и я ошибся? Но проверить всё равно будет полезно. Как только я смогу убедиться в том, что нам ничего не угрожает — сразу же верну ключ тебе.       Оливер нахмурил брови, пребывая в раздумьях. Он ходил вперёд-назад, а Немо молча наблюдал за ним в надежде, что сказал всё правильно, так, как надо и ничего лишнего не вылетело из его рта. Минуты текли мучительно долго. В какой-то момент, видя не покидающие полное лицо вечно радостного товарища сомнения, он ощутил, как его накрывало усиливающееся волнение. Сердце билось чаще, будто желало вырваться из грудной клетки. По какой-то неведомой причине юноше хотелось тотчас уйти, но внешне он очень старался держать вид спокойный, приправленный волнением.       «Если Яков был прав, то мне крышка, и поведает Оливер не о «наших» похождениях, а о «моих». Тому а любом случае ничего не будет. Про него не было и слова в разговоре.»       — Хорошо. Я дам тебе ключ. Только верни его, и расскажи, что обнаружил в комнате. Договорились? — он отцепил нужный ключ от связки с остальными и поднёс к ладони Немо. Фиолетовый ключ оказался в его руках.       — Спасибо тебе, Оливер. Конечно, расскажу, — уголки губ поползли вверх.       — Ты обязательно станешь хорошим солдатом. Я не сомневаюсь в тебе, — тяжёлая рука Оливера опустилась на персиковую макушку и слегка потрепала её. С улыбкой добродушный толстяк ушёл обратно в казарму, направился по своим делам, а Немо стёр улыбку с губ от вновь накатившего чувства вины.       «Нет… Хороший здесь вовсе не я, Оливер… Наоборот.» — вздохнув с грустью, он взглянул на полученную обманом вещицу, и пошёл на тренировочную зону.       Быстро проходя мимо деревьев по тропинке, где проходит пробежка солдат во время тренировки, юноша заметил знакомую фигуру. Она стояла лицом к деревьям, глядя задумчиво. Со стороны, издалека казалось, словно та испытывала что-то сродни печали. Приблизившись, Немо показал в ладони ключ, и Яков скрестил руки на груди, обернувшись:       — Ну, что? Командир уже знает о наших планах? — насмехался едкий язык.              — Оливер обещал не говорить ему об этом. Он сдержит своё обещание. Отложим поход в подвал на завтра. Думаю, Вагнер скоро вернётся. — Немо отвёл взгляд от сканирующих его суженных чёрных глаз. Тот нахмурился.       — Я же вижу, что ты сомневаешься. — сказал он с нажимом.       — Яков…       — Что?       — Ты невыносим. — На узких губах засияла злорадная улыбка.       — Но тебе придётся это терпеть. — Через секунду, как актёр, он состроил жалостливое личико и широко раскрыл глаза, что выглядели похожими на глаза ребёнка, выпрашивающего у родителя игрушку, — Ты же не откажешься от моей помощи?       В ответ Немо лишь закатил глаза и прикрыл веки под аккомпанемент тихого издевательского смешка.

***

      Приближалось время отбоя, но Немо не чувствовал никакой сонливости. События сегодняшнего дня давали надежду и отгоняли уныние насчёт расследования — что-то да начало получаться и продвижение в загадочном деле есть. Пусть полной уверенности в полезности и безопасности решения искать правду с Яковом и раскрыться, пусть и не полностью, Оливеру не было, но теперь Немо не казалось это заведомо провальной идеей. В глубине души он почему-то чувствовал капли нелепой надежды на улучшение взаимоотношений с товарищами, надежды на построение мостика доверия между ними. Но нашлась и капля дёгтя, разбавившая светлые чувства, — вина за полуправду. Обман и мысли о его словах Оливеру. «Я делаю это без корыстных целей»… Глупости. Задумывался ли он вообще о благополучии отряда и задумается ли, когда наступит беда?       «Они относятся ко мне неплохо, пусть и отношения с ними... нейтральные. Не думаю, что кто-то рискнёт ради меня чем-то важным, даже если на кону поставить мою жизнь… – Он перевернулся на спину, – Но, может, просто нужно больше времени и всё наладится? В любом случае, сейчас важнее всего расследование, а в целом, оно двигается с места. Значит, всё не так уж и плохо.»       Спустя какое-то время под тихие храп и сопение вокруг, сознание медленно одурманила сонная мгла, а в ней рисовались играющие дети на пустыре. Те лица выглядели довольно знакомо, но только отчего то сильно размыты. Девочки в ситцевых платьицах, мальчишки некоторые в козырьках. На их шеях висели потемневшие тонкие украшения, немного блестели. Едва завидев Немо, ребята весело замахали ему своими худыми от недоедания ручонками, стали звать к себе звонкими голосками. Играли. Внизу, около сандалий Немо прозвучало тихое мяуканье котёнка. Чёрненького, словно уголёк из печи.       Сияло летнее солнце, всё вокруг цвело необычайно пышно, и от блеска листвы слепли глаза. Маленькая грудь наполнялась чистым воздухом, сердечко трепетало от необъяснимой радости. Мальчик оглянулся вокруг ещё раз, покрутившись на месте и окинув взором всю эту красоту. Взяв на руки котёнка, что ластился к нему, он пошёл к далеко резвящимся ребятам. Один из ребят всё смотрел на него и радостно подзывал к себе.       Длинная трава щекотала обнажённую кожу ног, между пальцами уже накопилась грязь. Продолжая идти к ним, Немо с любовью проводил ладонью по мягкой шёрстке котёнка, что не переставая мурлыкал в его руках. Шелест листвы напоминал ласковый шум моря. Закрой глаза – представляешь себя невольно на песчаном берегу. Небо светлей лазури, а в нём маленькие пушистые корабли, стремительно уходящие в даль.       Идиллию нарушил странный хруст под сандалией. Звонкий и немного болезненный? Подняв ногу, Немо заметил серебристый блеск, а нагнувшись к земле увидел сломанный на несколько мелких и две большие части нательный крестик.       Всё ближе и ближе звучал мальчишеский голосок. Тот ребёнок звал Немо и, не дождавшись отклика, стал подходить сам. Немо поднял голову и посмотрел тому в размытое лицо, размытое настолько, что не было практически видно ни глаз, ни бровей, ни носа, ни рта, но в то же время он был уверен, что мальчишка улыбается ему самой светлой улыбкой на свете. Взяв протянутую ему чуть грязную ручку, он поднялся. От столь крепкой хватки потела ладонь. Подошедший ребёнок кинул взгляд на блестящий в траве крестик, и улыбка его медленно стёрлась с маленького личика. Оно казалось теперь не то печальным, не то разочарованным и злым. Мальчишка отпустил ладонь Немо, тихо спросив, будто не веря в произошедшее:       — Зачем?..       Он нагнулся и осторожно взял части крестика, стал очищать их, старательно пытался соединить, но безуспешно. О серебро разбивались капельки слёз, а внутри себя Немо почувствовал разрастающуюся вину, и удивление. Мальчишка медленно отдалился, сжимая в руках изредка сверкающие кусочки, ступал назад в круг ничего не замечающих из-за своей игры детей, а после пустился бежать прочь.