Часть 1

Дело происходило в Делавэрском гетто. На небольшом деревянном ящике тифлинг с серыми рогами произносил пылкую речь. - После войны проклятые богачи изолировали нас здесь, и с тех пор никто не может выбраться из района! Толпа перед ним гневно загудела. - Их стражи никого не пускают во внешний мир, они считают нас отбросами, прокаженными! – продолжал он разогревать толпу. - Да к черту их всех! – проскрипел какой-то старик. - И женщин нам не дают! Мы тут как в тюрьме! – прокричал продавец продуктов. Воспользовавшись суматохой, один подросток в капюшоне стащил горстку риса у этого продавца, уже предвкушая, как сварит его в котелке, однако продавец все заметил, поймал парня за капюшон и сорвал его. Под ним оказался эльф с длинными и растрепанными рыжими волосами. - Надо же, я уж было хотел позвать охрану, как увидел твое личико, девочка. Думаю, мы сможем договориться. - Я не девушка – объяснил ему эльф. - Да без разницы, полу-эльфы почти все похожи на женщин, а тут их все равно по пальцам можно пересчитать, и те принадлежат Маркизу и его прихлебателям. - Я не полу-эльф, я просто эльф! - Ого, ни разу не встречал чистокровных… постой, ты же сын тех проклятых темных магов – Эйлард! - Ага, вроде того. И что тебе от меня нужно? – удивленно спросил юный воришка. В тот день Эйлард смог оставить себе рис. Смысла в этом особо не было, ведь есть после этого расхотелось, да и рис он с тех пор вообще больше не мог даже видеть, однако это научило сироту паре важных истин, которые позже определят все его будущее. Когда Эйларду было грустно, он всегда забирался на самое высокое здание во всем гетто – заброшенную башню, и оттуда смотрел на остальной город. К счастью, сегодня как раз была пятница, а каждую пятницу был бал. Издалека было видно, как в окнах мелькают тени танцующих в пышных одеждах. Музыку не было слышно, но по движениям этих людей эльф сам воображал у себя в голове мелодию. Не удержавшись, он сам начал танцевать прямо на крыше, хоть это и было крайне неразумно, слишком увлекся, оступился и начал падать. Ударившись о несколько деревянных балок, юноша успел зацепиться за одну из них и повис на большой высоте. С трудом подтянувшись, Эйлард забрался на балку и начал, прихрамывая, спускаться с башни, держась при этом за ушибленное плечо. На подбородке был огромный синяк, лоб и щека были в царапинах, и без того потрепанная одежда порвалась в нескольких местах. Оказавшись на земле, эльф подобрал две палки, снял с пояса веревку и их с помощью вправил себе кость на ноге, конец веревки зажав зубах. Проснувшись наутро, Эйлард понял, что страшно проголодался. Нога все еще очень болела, и он шел по городу прихрамывая, при этом тихо напевая выдуманную вчера новую песню. Внезапно эльф врезался в другого беспризорника – Олли. Рядом с ним стоял еще какой-то мальчик, оба держали в руках самодельные дубинки. - Какие люди! Это же наш поджигатель! – рассмеялся Олли – Спасибо, что сам угробил предков, иначе это стало бы нашей заботой. - Всех колдунов неплохо бы сжечь – поддакивал второй – А ему ведь тоже передались силы мамки с папкой, да, Олли? - Это не так работает! Умей я колдовать, думаешь, побирался бы я на улицах, идиот? Это был свиток, свиток огня! - Ну, мы все равно тебя пристукнем, так, на всякий случай. Все лучше, чем ждать, пока ты начнешь над нами опыты проводить! - Послушайте, если вы этого не сделаете, я скажу вам, где моя заначка. Я там припрятал кучу риса! - О, и как же ты его достал? – протянул Олли – Взял у Ленни? Он нам итак его отдает бесплатно… за определенные услуги. Кроме того, мы сами догадываемся, где ты прячешь добро, колдунишка. В своей любимой башенке, да! Бей его, не жалей, по нему плакать никто не будет! Олли толкнул Эйларда на землю и оба юноши занесли над эльфом дубинки. Стоило сироте подумать, что это конец, как вдруг позади парней послышался незнакомый шипящий голос. - Что з-здесь такое? Маркиз-зу это не понравитьс-с-ся… Парни с дубинами испуганно обернулись, а затем с криками разбежались в разные стороны. Эйларду же протянул руку удивительно хорошо одетый человек со змееподобным лицом, которого он раньше не видел. - Наз-зови с-свое имя, мальчик! - Я Эйлард, сирота. А ты кем будешь? - Ш-шань-ю-С-сеул, волш-шебник из портового района. Друз-зья зовут меня просто Ш-ш-шань. «Надо же, это точно один из тех важных жителей «нормальных» районов, которые ведут здесь дела и могут входить и выходить из гетто, когда им угодно – подумал Эйлард – У них всегда есть что-то поценнее еды» Хотя бы этот день наконец принес удачу, и эльф просто не мог упустить такой шанс. С трудом поборов страх, сирота попытался стащить у сердобольного змее-человека понравившееся кольцо, однако снова был пойман. Шань-ю-Сеул схватил его за лицо чешуйчатой когтистой рукой и начал рассматривать любопытными желтыми змеиными глазами, при этом обнажая два больших острых зуба в легкой полуулыбке. Взгляд глаз без век казался холодным, жутковатым, но Эйларда это не пугало, а даже наоборот, завораживало. А вот риск попасться охранникам еще как пугал, так что, поняв, что другого выхода нет, эльф вспомнил свой прошлый опыт и попытался использовать его снова. - Тебе тоже нравится моя рожа, потому что она похожа на девчачью? Змей не ответил. - Если да, мы можем договориться и все такое… - Ты о чем говориш-ш-ш-шь? – прошипел змей. - В прошлый раз продавец, у которого я украл, сказал, что я похож на девочку, и что женщин тут мало… он сделал что-то странное, и… в общем, это было мерзко, но он не стал звать охрану, и даже дал мне еды. Может, ты тоже хочешь чего-то подобного? Только не зови охрану, пожалуйста… - А, ты понял, как вс-се ус-строено в этом мес-сте! Если будеш-шь продолжать в том же духе – давать людям тоже, что дал тому продавцу – больше не придетьс-с-ся перебиратьс-ся ворованной едой, и с-сможешь выбратьс-ся отс-сюда. - Но это ужасно! - Вначале да, но потом тебе начнет нравитьс-ся. Половое с-созревание у эльфов проис-сходит позже, чем у других рас-с, но рано или поздно оно нас-ступит. Что ты чувс-с-ствовал, когда украл впервые? - Было не по себе, и стыдно… но потом стало даже весело. - Будто ты вс-сегда так делал, будто был с-с-создан для этого? - Да, но… то было совсем не так. Это просто ужасно и все! - Ну, пос-с-смотрим что ты с-скажешь потом. К чему угодно можно прис-с-способиться. Ты даже украл у того, кто с-спас тебе жизнь! - Ты прав. Я не выживу, если здесь останусь. Другие сироты мне не помогают, а сам по себе я долго не протяну, тем более, когда все считают меня опасным и хотят убить. Приходиться постоянно прятаться и закрывать лицо… - Как так с-случилос-сь? - Долгая история. - Когда-нибудь ты мне ее обязательно рас-с-скажешь. А пока… Змей положил руку на плечо Эйларда и повел по улице. Они пришли к какому-то дому, у порога которого стоял тифлинг. Тот молча кивнул Шаню, пропустив его внутрь. На верхнем этаже сидел сам Маркиз – красный тифлинг с большими черными рогами, в превосходном черном костюме, расшитым золотом. Раньше Эйлард редко видел его, только издалека, и сейчас испытывал сильную смесь трепета и восхищения. Слухи не врали – главарь и правда не отбрасывал тень и от него едва заметно пахло серой. Шань сказал маркизу что-то на инфернальном языке, после чего криминальный босс подошел к эльфу и начал рассматривать его лицо, схватив того за подбородок и повернув сначала налево, затем направо. - Редкостная экзотика… - заговорил он на общем – Просто произведение искусства, если убрать синяки. Ты, как всегда, удивляешь меня, волшебник. Не помню, чтобы в твои обязанности входил поиск работников в сфере... развлечений. Маркиз всем своим видом излучал уверенность. Этот проникновенным тихий голос с легкой хрипотцой, каждое движение – все казалось отточенным, идеальным, выверенным до мелочей. - Я с-с-случайно его наш-шел, с-спас ему жиз-знь. Вез-зение для нас-с обоих. Одна проблема – опыта с-совсем нет, но это дело поправимое. С-сколько даш-шь? Маркиз повернулся спиной к эльфу и змею, игриво задев хвостом щеку Шаня. - После того, как обсудим то, зачем ты пришел, отведи парня в Лунную Маску и спроси Элоизу. Она определяет цену, не я. Эйлард какое-то время ждал там и слышал, как Шань и Маркиз переговариваются о чем-то на инфернальном. Оба казались взволнованными. Слегка занервничав, Эйлард снова начал напевать ту мелодию. Услышав ее, Маркиз перебил шипевшего о чем-то Шаня. - Постой… что это за мотивчик такой? Нигде его раньше не слышал! - Я сам его придумал… - Есть еще такие? Эйлард напел еще парочку любимых мелодий. - И как ты все это сочиняешь? - Просто смотрю, как люди танцуют, и придумываю. Еще иногда на свой вкус переделываю песни, которые слышу на улицах. - Да у парня талант! Скажи Элоизе, чтобы не ставила его простым слугой, пусть присоединяется к бардам. - И ему не придетьс-с-ся тогда обс-служивать вс-сякие с-старые бревна? - Смотря как преуспеет в своем ремесле. - Спасибо вам, сер Маркиз! – поклонился эльф – Спасибо, вы так добры! - «Сер» Маркиз? Ха-ха! В душе я романтик и фанат искусства, мой юный друг – улыбнулся тифлинг. По окончании разговора волшебник вывел эльфа из здания и оба направились в сторону ворот. Жители гетто расступались перед ними, словно перед королевскими особами, провожая завистливыми взглядами. Эйлард глазам не мог поверить – они идут прямо к воротам! Тем самым воротам, которых он всегда так боялся, всегда мечтал преодолеть. Воротам, которые никогда не открываются. Страж у ворот повел Шаня и Эйларда вдоль стены и зашел вместе с ними в ничем не примечательный дом. Спустившись в подвал, троица направилась вдоль какого-то сырого тоннеля, выход из которого вел в другой дом. Выйдя из него, Эйлард увидел портовый район во всей красе – огромные корабли, большие дома, прилично одетые люди, множество магазинов, красиво блестящая на солнце река, через которую был перекинут огромный мост, ведущий в университетский район – самый богатый в городе. Именно там проходят те самые прекрасные балы, о которых он так грезил всю жизнь. Никто не прятался, не ходил с опаской, на улицах не валялись мусор и дохлые животные, не было попрошаек на каждом шагу, но при этом было удивительно много женщин, которые свободно ходили по улицам и занимались своими делами также, как и мужчины. Запах тухлятины и сырости сменился запахом жареного мяса, свежей выпечки, дорогих парфюмов. - Как тебе здес-с-сь? – спросил его Шань. - Как-то не по себе… все по-другому. Как-то слишком слащаво, скучно. Никакого вызова. - Привыкнеш-шь. Вс-се из гетто с-с-сначала чувствуют с-с-себя не на с-своем мес-сте, но это временно. - Куда мы сейчас идем? Я страшно голоден, два дня ничего не ел. - С-сначала я планировал отвез-зти тебя к лекарю, потом купить тебе одежду поприличнее… поеш-шь уже в Лунной Маске. - Ни-за-что! – по слогам произнесла хозяйка борделя – Бесплатные ночлег и еда положена только тем, кто ублажает посетителей. - Но Маркиз-з… - Маркиз не понимает, как тут все устроено. Все барды, живущие в здании, тоже торгуют собой, таковы правила. Какой мне резон давать комнату тому, кто не будет использовать ее со всей возможной выгодой? - Но парень еще с-слишком молодой и невинный, он не готов ко вс-сему этому, а в гетто его ждет неминуемая с-смерть… - С каких это пор ты стал таким сентиментальным, Шань? Ты деньги хочешь получить или нет? - Ладно, пойдем наверх, эльф. Шань отвел Эйларда в одну из комнат и дал ему какую-то книгу. - Эту книгу напис-сал народ змеелюдей, юань-ти. Мы лучше вс-сех разбираемс-ся в подобных вещах. Прочти ее вс-сю, прежде чем лечь с-спать, а завтра я дам тебе другую. Ах да… ты же, наверное, читать не умеш-шь… - Умею, не беспокойся. Когда юань-ти ушел, эльф начал читать. Он любил книги до фанатизма, но эта ему была не по душе – в ней изображены были всякие странные и нелепые позы, где существа разных рас засовывали друг в друга все что только можно куда только можно, и в подробностях описывалось, как это все называется и для чего делается. Эйлард задумался о том, как изменилась его жизнь. Он чистый, вылеченный, сытый, лежит на большой, теплой и мягкой красной кровати, что гораздо приятнее, чем не мыться неделями и спать на голой земле. Но стоит ли все это того? Его подруга Калиста сказала бы, что не стоит. Она одна дружила с Эйлардом, и вообще всегда делала что хотела. Калиста предпочла выживать на улицах лишь бы не быть чьей-то вещью, как другие женщины в гетто, всегда говорила, что чувство достоинства важнее всего. Только сейчас сирота понял, что она имела ввиду. Утром Шань разбудил эльфа, и положил рядом с ним еще одну книгу. - Дварфас-ское чтиво об искусстве с-соития. Здесь все опис-сано удивительно с-сухо, но подробно и… - Нет… я так не могу. Мне все это не нравится. Может, я лучше стану магом, как ты? Они, наверное, бешеные деньги заколачивают! Как ты научился колдовать? - Наш-шел богатого покровителя, который прос-с-спонсировал мое обучение в универс-с-ситете. - А... другого способа нет? - Для таких, как мы? С-сомневаюсь… - Я могу быть самоучкой! Я буду очень стараться, читать много книг, ни на что не отвлекаться… - С-слушай, ты с-слишком много о с-себе мниш-шь, ребенок. Хочеш-шь быть, гордым, независ-с-симым? Ты уже таковым не являеш-шься и не будеш-шь! Это я вытащ-щил тебя из гетто, так что у тебя уже в каком-то с-смысле ес-сть богатый с-с-спонсор. Если ты начнеш-шь воровать и жить на улицах в портовом районе, обязательно будеш-шь с-сослан обратно в гетто, и второй раз я не с-стану тебя вытас-скивать! - Тогда я буду музыкантом! - Вс-се не так про-сто. Где ты научиш-шься играть? Где будеш-шь жить? На что купиш-шь музыкальные инс-струменты? А даже ес-сли умудриш-шься вс-се это с-с-сделать, кто гарантирует, что твоего таланта хватит на то, чтобы не помереть с-с голоду? Выброс-сь уже из с-своей головы эту романтичес-скую ребячью чуш-шь! Чтобы с-стать бардом, тебе понадобитьс-ся хотя-бы какое-то время делать то, что тебе не нравить-с-ся… Шань заметил слезы у Эйларда в глазах. - Ох уж эти бес-счешуйные, вечно льют воду из глаз, какая мерзос-сть! - Иди ты к черту! Тебе на меня плевать, думаешь только о своих проклятых деньгах! Ты не заставишь меня здесь находиться! - Никто тебя здес-сь не держит, иди, подохни на улицах, как крыс-са, мне вс-се равно! Эльф выбежал на улицу и пошел куда глаза глядят. Через какое-то время он и правда привык к портовому городу – начал воровать, ночевать где попало, и каком-то образом умудрялся почти не попадаться. Народ здесь был совсем не такой бдительный, как в гетто. Пусть и приходилось все еще жить, как отброс, Эйлард считал, что оно того стоит – лишь бы то, что сделал с ним тот продавец, никогда больше не повторялось. В конце-концов, благодаря своим воровским талантам, Эйлард был замечен местной преступной организацией, и наконец получил стабильное пропитание и жилье. Немалые харизма, внешность и артистичность помогли эльфу стать профессиональным шарлатаном, который мог впарить что угодно кому угодно. Коллеги говорили, что он песок продаст калишиту. Со временем эльф наконец накопил на музыкальные инструменты, и начал учиться. Он выступал и на улицах, и в таверне, иногда даже в том самом злополучной борделе. Нарушать закон эльф больше не решался, ведь, после нескольких попыток направить преступника на путь истинный, стража вынесла ему последнее предупреждение, а в гетто он возвращаться не хотел. Музыка тоже почти не приносила доход, Эйлард жил впроголодь, ему приходилось самому шить и штопать себе одежду, чтобы выглядеть хоть сколько-то презентабельно. Однажды, после очередного выступления в таверне, к эльфу подошел какой-то солидный мужчина, и предложил большую сумму за то, что тот придет к нему домой и будет весь вечер играть только для него. До этого Эйларда всего пару раз нанимали зажиточные семьи, чтобы он играл в их домах, мало кто готов был пускать в дом эльфа с репутацией вора и шарлатана, потому он с радостью согласился. Мужчина отвел его в свой особняк, в гостиную. Как только Эйлард начал играть первую песню на фортепиано, богач подошел к нему сзади и обнял за талию. Эйлард несколько раз убирал его руки, однако тот снова и снова пытался его схватить. - Мне, пожалуй, домой пора… - В чем дело? Останься у меня, поужинаем вместе! Уже так поздно. - Нет, мне правда пора. У меня… кое-какие срочные дела. - Если ты не поднимешься со мной наверх, я позову стражу, и обвиню тебя в воровстве. Прости, я пытался по-хорошему, но ты сам меня вынудил! - Я ничего не крал! - Да, но кому они поверят? Честному семьянину, который ни разу не нарушал закон, или известному вору? Когда они поднялись в его спальню, эльф словно снова вернулся в тот день, когда к нему приставал торговец Ленни. Из-за этого все казалось каким-то нереальным, предстало перед ним будто нарисованным на бумаге. Голову пронзили тысячу иголок, он перестал осознавать себя, перестал что-либо чувствовать, и после этот момент как будто выпал из памяти, остались лишь обрывочные образы, и те были почему-то нарисованы в голове пятнами акварели. После этого случая Эйлард принял какой-то наркотик и так много выпил, что отрубился и провалялся на улице целые сутки. Он ненавидел себя за то, что не дал отпор тому богачу, много раз возвращался в тот момент и представлял, как грубо отвечает ему, или вообще бьет в пах за приставания и гордо уходит. Почему он не сделал этого тогда? Причин было множество: растерялся из-за того, как этот случай похож на тот с продавцом, так, что не мог вымолвить ни слова, был на мели, был в отчаянии, боялся снова вернуться в гетто за обвинение в краже. Но это все лишь оправдания. Чтобы на его месте сделала Калиста? Конечно же, врезала бы этому ублюдку, и точно не стала бы поступать как слабачка, а потом оправдываться. Много дней эльф бродил по улицам в каком-то беспамятстве, чувствуя себя скорее тенью самого себя, нежели живым существом, и не понимал, что с ним происходит. После этого случая он еще несколько раз развлекал богатых людей наедине, и понял, что только так может нормально зарабатывать. Эйлард врал другим бардам и остальным знакомым, что стал успешнее в творчестве, но главным образом врал самому себе. Только сейчас эльф понял, почему он тогда перестал что-либо чувствовать и просто бродил по городу – тогда он просто осознал ужасную правду, которую еще не готов был принять. Музыкантов в городе как собак нерезанных, и быть талантливым недостаточно, чтобы не сдохнуть с голоду – для этого нужно быть гениальным, или иметь вторую работу, а у него ничего не было кроме умения воровать и обманывать… и собственного тела. «Все барды, живущие в здании, тоже торгуют собой, таковы правила!» - предстала в его памяти хозяйка борделя. «Выброс-сь уже из с-своей головы эту романтичес-скую ребячью чуш-шь! Чтобы с-стать бардом, тебе понадобитьс-ся хотя-бы какое-то время делать то, что тебе не нравить-с-ся…» - вспомнились слова Шаня. Посетив Лунную Маску, Эйлард попросил Теодора – нового хозяина, сменившего Элоизу – взять его на работу. - Ты вроде и так здесь играешь… а-а-а, понял, о чем ты. Хорошо, твоя комната четвертая слева. Прежде, чем пойти к себе, эльф постучался к Шаню. - Ты был прав! – выпалил тот, когда змей открыл дверь – Прав абсолютно во всем! И вот я здесь. Сейчас ты скажешь что-то вроде «я же говорил», да? Уверен, ты собой доволен. - Ничем я не доволен, идиот. Я вижу в твоих глаз-зах ос-сознаие, раз-зочарование, вижу, что ты повзрос-слел, и это с-совсем не повод для ве-с-селья, это вс-сегда так же печально, как и необходимо. - Да, я осознал, что я ужасный музыкант, и вообще никто. Я даже не нищий, не отброс, не воришка и шарлатан, хуже – я вещь, не живое существо. Я думал, что стал тенью самого себя, но был ли я когда-то вообще? Я даже не тень чего-то живого, я просто самое пустое, бесцветное, обезличенное ничто. - Ты преувеличиваеш-шь. Вс-се не так плохо, как ты думаеш-шь, вот увидиш-шь. В этой работе ес-сть много плюс-с-сов. И твой выбор вовс-се не делает тебя плохим, с-слабым, каждый путь имеет право на жиз-знь, и каждый выбор определяет тебя как личнос-сть. Ты – личнос-сть, и выбрать такое тоже с-сильный пос-ступок. - Слушай, Шань... я так и не поблагодарил тебя за все, что ты для меня сделал. Ты буквально поднял меня из грязи, всего в синяках и ссадинах, вывел меня из этого гадюшника, дал шанс исполнить свои мечты. Ты… ты мне словно второй отец, а я так ни разу и не сказал спасибо, лишь попытался обокрасть вместо благодарности, и после даже не извинился ни разу… ты просто всегда казался мне таким холодным и практичным, не думал, что для тебя это важно, но теперь я понимаю, что судил поверхностно, и… и в глубине твоей души, я верю, прячется чуткий… - Ладно тебе, ус-спокойся уже… с-сейчас поздняя ночь, так что я иду с-с-спать и тебе с-советую. Шань снова оказался прав – Эйлард привык к этой работе, а потом она даже начала ему немного нравится – интересные знакомства, общение, которое многим посетителям зачастую были более необходимо, чем секс. Однажды, после очередного его выступления вместе с другими двумя бардами, к Эйларду подошел тучный человек в возрасте, в очень дорогой одежде и парике, и с завитыми усами, такими тонкими, что те казались нарисованными. - У вас настоящий талант, поверьте, уж мне-то есть с чем сравнить. - Я вас здесь раньше не видел, сер. Вы чужестранец? - Нет, я всю жизнь провел в Делавэре, родился в церковном районе – увидев недоумение на лице Эйларда, он тут же добавил – Вы называете его университетским. - Ого, нечасто тут встретишь людей из-за моста! - Да, богачи не особо любят соваться в район, где все еще есть чумные. Обычно работники сферы развлечений приходят к нам, а не наоборот, и какое-то время сидят в карантине, но у меня тут появились дела, которые стоит уладить лично. - Знаю. Поэтому вы все отгородились от нас… в смысле, от гетто, где вырос я. - Вы правда так думаете? У нас, например, всем четко известно, что это криминальные боссы, заправляющие там, никого не выпускают из гетто, что это ВЫ отгородились от нас. - С чего бы НАМ это делать? - Причина проста – в городе любого преступника прежде всего попытаются исправить, и лишь самых безнадежных сажают в тюрьмы, казнят или изгоняют, а главарям в гетто не выгодно, когда их приспешники становятся честными людьми, вот тех и не выпускают. - Вас послушать, так все, кто живет в богатых районах, просто святые! Когда город восстановиться от последствий войны, они просто соберут военных и уничтожат нас! - Опять же, нет. Подумай, что выгоднее для города – содержать преступника, кормить, его и платить охране и тому подобное, или дать ему работу, которая принесет городу пользу? - Значит, жителям гетто все это время пудрили мозги? И наши главари настоящее зло в этой истории? - Все думают только о выгоде. Таков уж мир. Никто не злой, и никто не добрый. Знаешь, если бы не ваши эти заблуждения, ни за что бы не поверил, что вы из гетто – слишком красиво говорите и выглядите для кого-то из подобных районов. Вы словно тоже родились за мостом, и я отчетливо вижу, что вам здесь совсем не место. Как вы смотрите на то, чтобы пойти со мной в церковный район и послушать по-настоящему хорошую музыку? - С удовольствием, сер… - Перан. Сер Бессон Перан. - С пре-огромнейшим удовольствием, сер Перан! Церковный район поразил Эйларда до глубины души. Художники рисовали прямо на улицах, на реке вместо кораблей плавали лодки с тентами, все здания были просто произведениями архитектурного искусства, огромные особняки с садами, фонтаны и арки поражали воображение. Но больше всего Эйларда привлекли магазины – в них было такое многообразие необычных товаров, что глаза разбегались. В одном из них Эйларду разрешили примерить белую шляпу авантюриста с красным пером и серебряным креплением для него. - Вам очень идет! Мы это покупаем. Надо бы еще подобрать костюм, чтобы прилично выглядеть на балу. - Мы идем на бал?! - Конечно, где мы еще сможем прикоснуться к настоящему искусству? Сегодня как раз пятница, грех не пойти. Придётся подшить немного, на такую фигурку невозможно найти что-то по размеру… - пробормотал Перран, перебирая какие-то костюмы. Из магазина Эйлард вышел уже в новой шляпе, в длинной белой мантии с манжетами, серебряными пуговицами, поясом с серебряной пряжкой, в белых сапогах, того же цвета перчатках, красном шарфе и длинном белом плаще с вертикальными прорезями для рук. Во всем этом он был похож на какого-то очень богатого и успешного мага. Перан глаз не мог оторвать от этого нового образа, да и сам Эйлард пребывал в восхищении. Подумать только – казалось, несколько лет назад он голодал в гетто и ходил в обносках, и вот уже не только смог выбраться оттуда, но умудрился еще посетить район за мостом, куда даже люди из портового района не имели возможности попасть. - До бального вечера еще несколько часов. Чем бы вы еще хотели заняться, Эйлард? - Даже не знаю… что богатые делают обычно? Я, наверное, хотел бы пойти на концерт, или в театр, и, в первую очередь, поесть морепродукты! - У вас весьма забавные представления о том, как здесь развлекаются. Ну что же, воля ваша, пойдемте отобедаем, сер. В таверне к столу Эйларда и Бессона немедленно подошел слуга. - Что будете заказывать? - Вареных раков… постойте, нет, лучше жареных. Как их обычно едят? Знаете, принесите и таких, и таких! Или вообще лобстеров, или крабов… все это вместе, и вареное, и жареное! Креветки тоже, очень богатое вино, и что-нибудь на десерт, вроде жульена. - Жульен — это суп, его обычно едят на первое. Может, лучше тирамису? - А это дорого? - Не сказал бы… - Тогда не надо! Наблюдая за всем этим, Бессон изо всех сил старался не засмеяться, но в какой-то момент просто уже не смог сдерживаться. - Ха-ха-ха… простите, не хотел оскорбить вас! – смутился он – Богатое вино… - Все в порядке. Я рад, что вам со мной весело! Концертов сегодня не намечалось, зато мужчины успели на оперу. Затем Бессон решил просто показать Эйларду город. После похода в университет они посетили церковь, и Эйларду невероятно понравились торжественные песнопения, которыми верующие славили своего Бога. Наконец настал вечер, и Эйлард с Бессоном подошли к зданию, очень похожему на дворец. Сердце эльфа забилось как бешеное, глаза загорелись от предвкушения. Он поверить не мог, что вот-вот исполнит свою мечту, то, к чему он так долго шел, ради чего прошел через столько трудностей. Конечно, какой-то бал не был главной причиной выбираться из гетто, но все же одной из них, и все это было крайне символично. Часто случается, что исполнение мечт разочаровывает, и все оказывается совсем не таким, как ты представлял. Этот же вечер, напротив, был одним из тех случаев, когда все оказывается даже лучше, чем ты когда-либо мог думать. Услышав первую песню, эльф сразу понял, что она станет его любимой. Эйлард и Бессон все время танцевали вместе, и многие в зале странно на них поглядывали, так как те были единственными двумя мужчинами, танцующими друг с другом, но Перана, похоже, это ничуть не смущало. Он был удивлен, как хорошо Эйлард знает танцевальные движения и попадает в ритм. Многие танцы эльф знал почти наизусть, хоть и представлял их себе совсем под другую музыку. Он вспомнил о том, как они с Калистой танцевали на крыше, как мечтали попасть сюда, представлял, как бы она впечатлилась, увидев все это, какие эмоции испытала бы. Правда, во дворце не было ни одного тифлинга, да и эльфов кроме него тоже – сплошь люди. После бала Бессон решил поплавать с Эйлардом на одной из тех лодок. Это было прекрасным завершением вечера – фонарики на лодках освещали тихо журчащую ночную реку, и Эйлард, под вдохновением от всех песен и молитв, услышанных сегодня, сыграл на скрипке новую сочиненную им мелодию. Закончив играть, эльф сел рядом с Бессоном под тент, закрывающий половину лодки. Было тесно и Эйлард с Пераном были плотно прижаты друг к другу плечами. Они отплыли достаточно далеко от других лодок, чтобы атмосфера казалась уединенной. Эльф положил руку на колено богача. - Послушайте, вы мне ничего не должны, сер Эйлард. Я привел вас сюда потому, что вы показались мне крайне интересной личностью, с которой есть что обсудить, настоящим ценителем искусства. - Но… вы же столько денег потратили! - Настоящий джентльмен ни при каких обстоятельствах не станет принуждать… Не дав Перану договорить, Эйлард поцеловал его. Они переспали, и ему впервые настолько это понравилось. Не сам процесс, скорее это идеально подходило под атмосферу. После этого Бессон предложил проводить Эйларда до Лунной Маски. - Что такая интеллигентная, интеллектуальная и утонченная натура, как вы, делает в этом ужасном месте? – спросил он по дороге – Такая работа не для вас! - Хочу накопить на учебу в университете, чтобы стать магом, сер. Я уже много книг прочел, но на практике почти ничего не умею, без хорошего учителя едва ли можно преуспеть в таких сложных вещах. Может, это вообще не мое… - Может, вы больше теоретик, чем практик? Не хочу вас разочаровывать, но учеба в университете настолько дорогая, что даже у меня бы на нее едва ли хватило, не так-то просто накопить на подобное. - Значит, найду другой способ. - Охотно верю, вы производите впечатление очень целеустремленного человека... тоесть, эльфа, конечно же… - Прощайте, сер Перан – сказал ему Эйлард у порога борделя. - Не прощайте, а до свидания! - Ну, как прогулялся? – спросила у Эйларда одна из проституток, когда он зашел – Завидного ты себе отхватил мужчину, Пераны вроде о-очень богаты! Эйлард пол ночи не мог заснуть из-за впечатлений. В его голове постоянно снова и снова проигрывалась та первая мелодия, словно наваждение, воспоминания о вечере, танцах и опере заняли все его мысли, и он танцевал, пока не упал на кровать без сил. Утром он решил прогуляться по улице, чтобы взбодриться, и крайне удивился, когда наткнулся на старую подругу Калисту. Воровка изменилась – за эти годы она из худой голодной девчонки превратилась в мускулистую женщину. На тифлинге была кожаная броня и рваный серый плащ, на поясе висело два кинжала. Эйларду она показалась очень красивой. - Калиста? - Эйлард! Выглядишь как щегол безмозглый! – рассмеялась она, осматривая его белый костюм. - Я тоже по тебе скучал, Калиста! Они крепко обнялись. - Как давно ты здесь? Как выбралась из гетто? – осыпал ее вопросами эльф. - Такую историю лучше рассказать за кружкой пива! Выпивая в подпольной таверне для воров, тифлинг и эльф без утайки рассказали друг другу практически все, что с ними произошло до этой встречи. Калиста все это время совершенствовала свои воровские навыки, получая одно повышение за другим, и вскоре все начали с ней считаться, несмотря на пол. - Значит, тебя растлил тот продавец… - задумчиво протянула она – Хочешь его пристукнуть? - А можно? - Я могу входить в гетто и выходить из него, когда заблагорассудиться! Пойдем, щегол… только сапожки свои белые переодень, не то еще запачкаешь! Вернуться в гетто через тот же тоннель, где он прошел много лет назад, было крайне странно. Здесь ничего не изменилось – только болезнь еще больше распространилась, и большая часть людей была покрыта черными пятнами. - Что, ностальгия заела? – усмехнулась она, заметив задумчивый взгляд Эйларда – Эх, затрахали они уже с эти карантином! Болезнь давно никого не убивает, просто меняет внешний вид и все, но богатенькие сучки, конечно же, не потерпят, чтобы их прекрасная белая кожица покрылась пятнами, даже если для этого придется уморить кучу людей. А вот и он! Тифлинг подошла к продавцу и обвила его ногу своим хвостом. Тот испуганно отстранился. - Что такое? Сам же постоянно ноешь, что женщин не хватает. Или тебе больше маленькие детишки по душе? Она протянула Эйларду арбалет. - Стреляй прямо в яйца! - Но тут полно людей… - Доверься – просто стреляй! - Госпожа, смилуйтесь! Я не понимаю, почему вы так злитесь… - взмолился Ленни. - Помнишь этого эльфа? Не ври мне! Он кивнул. - Ты его очень сильно обидел когда-то… Эйлард выстрелил прямо в область гениталий продавца, и тот с дикими воплями осел на землю, истекая кровью. Люди на улицах никак на это не отреагировали. - Вот что бывает с теми, кто обижает моих друзей! Запомните это! - Боги, я никогда никого раньше не убивал… какая жуть! - Да не сдохнет он, не волнуйся. Хотя… не факт. Мне тут тоже пару должков нужно вернуть. Поможешь? Калиста и Эйлард целый день выбивали дерьмо из существ разных рас, даже пару глоток перерезали, и все это время в голове эльфа играла музыка с того бала. Под вечер они вышли из последнего дома, где воровка «навещала» какого-то старого напарника. Положив руки друг другу на плечи, они едва плелись от усталости, все покрытые каплями крови. - Разве может быть более приятное дружеское времяпрепровождение, чем старая добрая кровавая месть? – улыбнулся Эйлард. - Ну что, теперь ты доволен? - Не знаю даже… эти убийства все равно не изменили того, что я не дал ему отпор тогда. Хотел бы я быть таким, как ты – сильным, гордым, уметь проходить через тяжелейшие испытания и добиваться целей… - Я бы еще поспорила, кому из нас было тяжелее, Эйлард. Твои истории кажутся не менее жуткими, чем то, через что пришлось пройти мне ради лучшей жизни. Мы оба были покалечены физически и духовно из-за всего этого, и все из-за проклятых толстосумов! - Люди из других районов не такие плохие, как кажется. У них тоже есть проблемы, и это не они нас здесь заперли. - Что ты такое говоришь? Эйлард пересказал свой разговор с Бессоном. - Ого! Вот это ты меня удивил. - Я был так разочарован в Маркизе и других главарях. Мы восхищались ими, мечтали стать такими же, как они, свергнуть богатых в угоду бедным и все такое. Но все оказалось ложью! - Я уже давно прошла через это. У меня тоже есть удивительная новость - представь себе, оказывается Маркиз все это время был моим отцом, но он столько шлюх перетрахал, что вообще плевал на своих многочисленных отпрысков, а если рождались дочери, продавал их также, как любых других женщин! Только когда я стала охрененно крутой воровкой, он наконец обратил на меня внимание и стал играть в хорошего папочку, да и я, чего уж скрывать, тоже работала на него, изображая послушную дочь, пока наконец не получила возможность попасть сюда. - Ты собираешься сместить его? - Зачем это? Я его все равно люблю, отец есть отец. Своих же родителей ты любил… несмотря ни на что. Вернувшись в портовый район и умывшись в речке, Эйлард и Калиста снова отправились выпить. - Я тут одно дельце провернуть собираюсь. Не хочешь присоединиться? - Не могу… у меня только все начало налаживаться. - Да ладно, я же знаю, ты хочешь! Тебе всегда будет недоставать этого риска, приятного чувства, что ты кого-то облапошил, когда все проходит успешно… - Я правда не могу… извини. - Ну, как хочешь. Сам же потом будешь жалеть! После этой встречи Эйлард начал пить как не в себя. Бессон никак не возвращался, Калиста тоже куда-то делась, и жизнь снова начала казаться отвратительной. Эльф проклинал себя за свою трусость, за то, что остался на нелюбимой работе вместо того, чтобы согласиться на авантюру Калисты. Шань подловил его в редкий момент трезвости и заговорил: - Я ус-стал наблюдать, как ты убиваешьс-ся. Наверное, это профес-сия и правда не с-слишком тебе подходит. Должен признатьс-ся – на с-самом деле я не просто торчу в борделе и ублажаю пос-сетителей, я – ш-шпион! - Тоже мне, сюрприз. Как будто бывают юань-ти не шпионы! И к чему ты мне это рассказываешь? - Ты тоже можеш-шь с-стать ш-шпионом, ес-сли докажешь, что с-способен. У с-сообщества магов как раз ес-с-сть задание нам по с-силам. Один калимш-шанский ш-шах внезапно получил небывалые магические с-силы, и заказ-зчик хочет знать, как тому это удалос-с-сь. Калиш-шит как раз недавно приехал с-сюда, в с-свой ос-собняк за городом, и заказал у Теодора с-самых экзотичных девочек и мальчиков, что только ес-с-сть. Я сказал Тео, что з-змееныш и эльф его более чем ус-с-строят. Ты в деле? - Ты еще спрашиваешь? Конечно да. «Шпион» звучит куда как весомее, чем «портовая шлюха».