Часть 9 Месть.

      Горячие капли воды стекали по стройному телу Лилу. Она любила, когда обжигающая жидкость касалась кожи словно лава — это заставляло чувствовать себя живой. Она была красиваой, словно сошла с обложки журнала, но не счастливой. Её когда-то ярко-синие глаза давно уже потеряли свой блеск, на лице застыла безжизненная маска, которая стала второй кожей; возможно, Лилу уже и сама забыла себя прошлую. Вся её жизнь была адом, с детства и по сей день. С шестнадцати лет ей приходилось бороться за выживание вместе с младшим братом. После потери родителей они оказались в детском доме, так как никто из родственников не взял их под опеку. Болезнь брата только усугубляла их ситуацию.       За год до гибели родителей Майклу поставили диагноз: рак крови. Однако на лечение не хватало денег, а после трагедии все словно плюнули на тринадцатилетнего ребенка и забыли о его здоровье. Ему оказывали только бесплатные процедуры несколько раз в месяц. Лилу не могла смотреть, как брат медленно умирает, и она сбежала из приюта, встретила неподходящих людей, доверилась им и оказалась в борделе, из которого просто так нельзя было уйти.       Но однажды, когда Лилу приехала к очередным клиентам, она нашла в них спасение. По крайней мере, так ей тогда показалось…       Трель мобильного телефона разнеслась по всей квартире, заставив Лилу покинуть душевую кабинку, в которой уже было сложно дышать из-за пара.       Она бежала по комнате, оставляя мокрые следы на прохладном паркете, чтобы поскорее ответить на звонок. Ведь осознавала, что любая задержка могла повлечь за собой наказание. Она должна быть на связи день и ночь.       — Малышка Лилу, ты заставила меня ждать, — после слов раздался язвительный смех, и от этого внутри всё сжалось. — За тобой приедут через пятнадцать минут, поторопись, — ядовито сказала Чума и сбросила вызов, так и не дав Лилу ни слова сказать.       Отбросив телефон, Лилу села на кровать, зарывшись пальцами в волосах. От усталости, которая накопилась за последнее время, она тяжело вздохнула. В голове крутились мысли о том, как было бы замечательно спать до обеда, гулять по берегу океана с братом и наслаждаться знакомым с детства вкусом сладкой ваты. Но жизнь, кажется, наказывала её, не предоставляя таких возможностей.       — Времени мало, — пробормотала Лилу, поднимаясь с кровати.       Лилу собиралась на встречу с её личными палачами. Лишь они могли решать, сколько она ещё проживёт — её жизнь находилась полностью в их руках.

***

      Лилу шла по тёмному коридору. Несмотря на то, что было утро, в помещении, где Всадники принимали гостей, было мрачно из-за плотных портьер, закрывающих все окна. Ей было жутко находиться в этом месте, хотелось поскорее закончить ещё не начавшийся разговор и сбежать, рискуя сломать ноги из-за высоких каблуков.       Она подошла к двери, которая вела в кабинет Смерти, и несколько раз постучала. По ту сторону послышались шорохи, щёлкнул замок, и перед Лилу появилась Чума с наигранной улыбкой.       Лилу бесспорно была благодарна Всадникам за то, что вытащили её из дерьма, и, самое главное, помогли с лечением брата. Но ничего не делается из добрых побуждений. Это она уже уяснила. И теперь Лилу как верная собачонка должна была исполнять команды своих хозяев.       Чума прошлась по ней взглядом и довольно оскалилась. После встречи с ними Лилу нужно было отправиться на работу в клуб, поэтому она предусмотрительно надела униформу: белая рубашка с длинным рукавом, которая скрывала клеймо, поставленное ими, чёрная юбка-карандаш и в тон лодочки на высоком каблуке.       — Проходи. Надеюсь, ты приехала с новостями, — ядовито прошипела Чума и встала возле Смерти, который всё это время сидел молча.       — К сожалению, ничего полезного я не узнала, — тихо, боясь произнести неверное слово, сказала Лилу.       Смерть сжал кулаки от такого ответа, а Чума скривилась от отвращения к девчонке. Она на секунду задумалась, что та окажется совсем бесполезной.       — Мне удалось разузнать, что в клубе у них есть кабинет, ключи от которого находятся только у команды. Ни официантов, ни уборщиц они не пускают. Я хотела несколько раз зайти и предложить напитки, но мне никто не открыл — дверь всегда была заперта, — она тараторила, тараторила и остановилась только тогда, когда услышала громкий стук, раздавшийся от удара кулаком Смерти о деревянную поверхность стола.       Лилу подняла глаза, которые наполнялись слезами. Ей было страшно не за себя, а за брата. Она ничего не узнала, и это была огромная оплошность с её стороны. Может, ей стоило быть чуточку наглее, хитрее. Если они дадут ей ещё один шанс, она обязательно добудет полезную информацию.       — Но я думаю, что слабое звено у них Ади. Он кажется слишком несерьёзным и смотрит на меня с нескрываемым желанием. Я попаду в их кабинет через него, — осмелившись, сказала Лилу и увидела, как губы Чумы растянулись в пугающей, ненормальной улыбке.       — Почему же ты этого ещё не сделала? Ты забыла, как раздвигала перед всеми ноги? Так вспомни, малышка! Иди прочь и сделай свою работу! — Чума не могла сдерживать эмоции и говорила на повышенных тонах.       Лилу проглотила ком обиды за слова. Но отчасти это была правда. Она поднялась с места и на негнущихся ногах вышла из кабинета.       Чума смотрела ей вслед и где-то в глубине души понимала эту маленькую девчонку. Но её сердце настолько очерствело, что она жила лишь мыслью о мести. Отомстить всем, кто встал на её пути и лишил близких людей. А Лилу была лишь пешкой, которая исполняла определённую роль в этой игре.       Чума села на кресло, прикрыла глаза, сделала глубокий вдох, и перед глазами замелькали отрывки из детства.       — Мамочка, нет! — она кричала, стоя на коленях и вцепившись в ноги женщине.       — Доченька, всё в порядке. Вы подружитесь с Билли. Он хороший человек, и мы любим друг друга, — успокаивала Хелен Чуму, поглаживая по голове.       — Нам же было хорошо вдвоём, — слёзы катились по щекам от осознания того, что она ничего не могла изменить. Всё решено.       Чума подняла голову и красными глазами от усталости посмотрела на маму. Чума видела, как она изменилась за последние месяцы: похудела килограмм на пять, не меньше, появились синие круги под глазами, впадины на щеках. Девочка понимала, что что-то происходило, но не имела возможности на это повлиять. Ребёнка никто не слушал, никто не интересовался её мнением.       Она боялась потерять маму, ведь видела, что с появлением ужасного человека по имени Билли огонёк в её глазах потух. Но ничего не могла сделать. Все твердили, что это лишь пустые слова, твердили, что это разыгравшееся воображение, и скоро всё пройдёт.       За месяц до свадьбы Билли переехал к будущей жене. И для Чумы начался настоящий ад. В их доме появились наркотики и горы бутылок с алкоголем.       Чума каждую ночь молилась, чтобы всё закончилось. Но каждый раз, когда мать под очередной дозой спала, в её спальню приходил Билли. Он был больным, с травмированной психикой — здоровому человеку не пришла бы в голову мысль играть во взрослые игры с падчерицей. Да-да, именно так он это называл, и эти игры с каждым разом всё больше и больше пугали её, ломая всё хрупкое и светлое внутри.       Дверь со скрипом открылась. Чума знала, кто это и что ему нужно. Она сидела на кровати с натянутым одеялом по самый нос и дрожала от страха. В первый раз было очень больно, так больно, что она потеряла сознание. А пришла в себя лежащей на кровати, голой, с разбитой губой и в крови. Ей не нравились эти игры.       И, если бы не слова Билли, который словно чувствовал, что Чума проснулась, придя к девочке, она при первой возможности побежала бы в полицию. Он с омерзительной улыбкой на лице зашёл в комнату, присел на кровать и, как только Чума захотела закричать, сказал:       — Будешь хорошей девочкой — твоя мать будет жить, — от его слов словно яд разлился по венам. — Не бойся, мы всего лишь поиграем.       Чума любила Хелен и боялась за неё. Именно поэтому ради мамы она сквозь стиснутые зубы, море горьких слёз и неимоверную боль терпела. Терпела все издевательства.       — Умница, куколка. Сегодня ты играла в хорошую девочку.       Проморгавшись, Чума попыталась прогнать непрошенные слёзы и встала на ноги. Она повернулась к Смерти, который с задумчивым выражением лица читал какие-то документы, и сказала:       — Я пойду прогуляюсь, — заметив слабый кивок, она подошла к двери, дернула ручку и вышла в коридор.       На её лице появилась довольная улыбка. Чума шла быстро, предвкушая долгожданную встречу. Ноги сами вели её к нужному месту, а в голове набатом звучало: «Ты пожалеешь, что появился в нашей жизни!» — последние слова, сказанные Чумой в момент побега после смерти мамы.       — Передозировка, — всё, что услышала Чума в разговоре врачей.       В момент все звуки стихли, словно её посадили в вакуум. Она смотрела на безжизненное тело, и внутри что-то умерло вместе с матерью. Сердце сжалось в груди, а слёзы стремительно текли по щекам.       Её жизнь давно потеряла краски, но, на удивление, после смерти мамы Чума почувствовала облегчение. Она в последний раз взглянула на неё и сорвалась с места.       Дорога до полицейского участка была не близкой, но Чума не обращала внимания на усталость; все мысли были лишь о том, чтобы поскорее добраться до нужного места, рассказать всё, что ей пришлось пережить, ведь больше её ничего не останавливало. Мамы больше нет.       Чума ждала этот день. Ведь после того, как подала заявление на Билли, его посадили за насилие над несовершеннолетними, а также за хранение и распространение наркотиков. А Чуму отправили в детский дом. Правда, там её жизнь не сильно улучшилась. О ней ходили слухи, и дети издевались, словно это она была виновата в том, что у неё оказалась такая ужасная жизнь. Но всё же нашёлся один друг, который защищал её от нападок. Только постоянно быть рядом с Чумой он не мог, потому что у него была полноценная семья, а мама просто работала в детдоме.       Чума сбегала из этой тюрьмы, но её находил парень. Когда ей было плохо, она всегда шла в одно и то же место, на пристань. Она отчетливо помнила один из счастливых дней своей жизни. А, быть может, самый счастливый.       Чума сидела на деревянном мостике и мочила ноги в прохладной воде. Любовалась горизонтом и в глубине души мечтала, что когда-нибудь придёт семейная пара и заберет её в тепло, любовь, заботу. Но из раза в раз ничего не менялось. Чума часто вспоминала маму, но та сделала выбор в пользу мужчины и даже не замечала, что творилось у неё под носом. С каждым годом она злилась всё сильнее: на себя из-за того, что побоялась и не рассказала — возможно, тогда что-нибудь бы изменилось; на маму, потому что впустила в их жизнь ужасного человека и позволила сделать себя зависимой. Но больше всего — на Билли за то, что испортил ей детство, забрал мать и убил ту маленькую и вечно улыбающуюся девчушку, которой когда-то была Чума.       Она погрузилась в мысли настолько сильно, что не заметила, как рядом сел Война. Тот самый парень, который был рядом на протяжении нескольких лет с того момента, как она попала в детский дом. Чума иногда удивлялась, как он вообще обратил на неё внимание, а тот лишь отвечал, что почувствовал родственную душу, как только увидел её.       — Ты опять сбежала? — усмехнулся Война, глядя на горизонт.       — А ты опять меня нашёл, — с улыбкой на лице ответила Чума, и в её радужках вспыхнул огонёк надежды, что она ещё могла стать счастливой. Рядом с ним.       — Я всегда и везде тебя отыщу, — он посмотрел на неё, и их взгляды встретились.       Каждый был у себя на уме. Она думала о том, что встретить этого парня было огромным везением, он не давал её огоньку потухнуть. Она любила его. Любила, как брата.       А он думал о том, что столкнуться с Чумой в коридоре было самым лучшим, что могло произойти с ним в жизни. Когда он впервые увидел её заплаканные глаза, в груди зародилось новое чувство — желание защитить, во чтобы то ни стало. Теперь все его мысли на протяжении нескольких лет были лишь о ней, но он молчал. Не мог осмелиться рассказать, боясь потерять доверие. Он любил её. Не как сестру. Любил, как ту самую единственную.       — У меня для тебя сюрприз. Мама хотела рассказать тебе утром, но я не могу терпеть, — его глаза были наполнены счастьем.       — Сюрприз? Твоя мама? Меня хотят удочерить? — воскликнула Чума и подорвалась с места. Только с ним она была искренней и настоящей, а с остальными — замкнутой в себе.       — Тише, тише, — он потянул её за руку, и Чума села обратно. Она смотрела в его светло-карие глаза в ожидании ответа. — Да, тебя заберёт семья.       Чума не могла поверить его словам. Она даже перестала моргать и, казалось, дышать. Но спустя несколько секунд по щекам скатились слёзы. Она ждала этого, но после услышанного ей было страшно. Разные мысли круговоротом жужжали в голове: вдруг там неблагополучная семья и они будут к ней плохо относиться, вдруг издевательства продолжатся? А, самое главное, сможет ли она видеться с Войной?       Чума подалась ему навстречу и заключила в объятиях. Он, конечно, ответил взаимностью, ведь по-другому не мог.       — Завтра подпишут документы, и ты переедешь ко мне, — он прошептал ей на ухо и поцеловал в волосы.       — Ч-что ты сказал? — Чума немного отстранилась от друга и взглянула в глаза цвета солнца.       — Я говорю, что моя семья забирает тебя, — прошептал Война с широкой улыбкой на лице.       — Спасибо, — Чума нырнула обратно в объятия друга и тихо заплакала.       Она была по-настоящему счастлива услышанному. В надежде, что жизнь засияет новыми красками, она улыбалась и крепче прижималась к Войне. Если бы она знала, что всё не так радужно, как она себе нафантазировала, то была бы так же рада переезду в новую семью?       Отгоняя воспоминания, Чума ехала по городу в нетерпении поскорее добраться до нужного местоположения. Если бы Война узнал, куда она отправилась, назвал бы её чокнутой и никуда не отпустил бы. Но таковой она и была: помешанной на мести, поэтому уехала молча. У неё было мало времени, пока Война не спохватится её отсутствию.       Чума заехала в гетто и сморщилась оттого, как поменялась картинка за окном. Престижные дома, ухоженные сады, чистые улицы сменились на полную противоположность того, к чему привыкла Чума. А раньше эта нищета казалась ей обычной, привычной.       На узких тротуарах бродили бездомные собаки. Голодные и безымянные. Они скреблись в поисках пищи по мусорным контейнерам. Здания в гетто, словно памятники из прошлого, пропитаны гнилью и оттенками серого. В некоторых домах окна оказались заколочены досками, а в каких-то стёкол и вовсе не было. На улице раздавались громкие звуки и голоса, смешиваясь в общий калейдоскоп. Местные жители, одетые в потертую одежду, сидели на старых деревянных лавочках и слушали музыку.       Чума остановилась возле нужного дома, заглушила мотор и вышла из машины. Она взяла сумку, сделала вдох и с улыбкой на лице направилась внутрь. Подойдя к нужной квартире, она постучала точно так же, как и Билли раньше в её дверь. Он специально придумал опознавательный знак, чтобы, когда он пришёл, Чума уже ждала его на кровати. Он стучал и приходил через десять минут, чтобы поиграть.       В квартире царила тишина. Билли сидел на полу, облокотившись о стену с бутылкой дешёвого бурбона. Он знал, что она придёт. Чума в последние пару лет его заключения напоминала о себе письмами. После стука он стал отсчитывать время. Ровно десять минут — дернулась ручка, и перед ним появилась девушка.       Чума не обращала ни на что внимания, как только встретилась взглядом с Билли. Видя, как он живёт, на её лице растянулась довольная улыбка. Она хотела, чтобы он страдал, чтобы наблюдал, как умирают близкие, но ничего не мог сделать в тот момент, чтобы задыхался от собственной беспомощности. Но проблема была в том, что у Билли никого не было. Он был очень предусмотрителен и одинок.       — Я ждал тебя, куколка, — от его слов стало мерзко на душе. Билли всегда называл её так.       Чума сжала кулаки так сильно, что на ладонях появились полумесяцы от ногтей. Она прикрыла глаза и глубоко вдохнула, успокаиваясь, собираясь с мыслями. Ведь должна сделать то, за чем приехала, он не имел права посметь сломать её снова. Чума уже не та маленькая девчонка, которая боялась, теперь она сама вселяла в людей страх.       — На твоём месте, я бы просила о пощаде, — хмыкнула Чума, медленно шагая к нему.       — Ты так делала, я помню, — он улыбнулся мерзкой улыбкой, ведь видел, как его слова задевают её душу. — Хочешь, мы снова поиграем? Я каждую ночь вспоминал наши игры.       — Заткнись! Я была маленькой и беспомощной, а ты был взрослым мужиком! — вскрикнула Чума, приблизившись к Билли. Она наклонилась к нему, схватила за сальные волосы и потянула так, чтобы он запрокинул голову.       — Не ври. Тебе же нравилось. Нравилось, как я касался твоего молодого тела, нравилось, как брал тебя грубо и в разных позах. Признайся, — слова лились рекой, вызывая всё больше отвращения и эмоций.       Звук хлёсткой пощёчины раздался по всей квартире. Чума стояла и смотрела на него сверху вниз. Билли даже не предпринимал попыток противостоять; он знал, что сегодня умрёт, но не мог не насладиться напоследок эмоциями своей куколки.       Он провёл языком по нижней губе, собирая капельки крови. Поднял голову и посмотрел в глаза Чуме. Она достала из сумки пистолет, который был наготове: заряжен, с глушителем, чтобы никто ничего не услышал. Она направила его на Билли, но на его лице была улыбка.       — Куколка, ты должна сказать мне спасибо. Благодаря мне ты стала сильной, независимой, и бесстрашной женщиной. Твоя мать была другой, слабой и зависящей от мужчин, — от его слов по лицу Чумы скатились слёзы.       Упоминание о матери из его уст было больно воспринимать. Как будто старую рану пытались расковырять, и она начинала кровоточить.       — Ты должна быть благодарна, — громко сказал Билли, глядя ей в глаза.       Он был чёртовым психом — она стала такой же.       — Я ненавижу тебя, тварь, — прошипела Чума и нажала на курок.       Попадание точно в цель, прямо в висок. Тонкая струйка крови стекала по лицу, пропитывала одежду, капала на пол. Глядя на безжизненное тело, Чума чувствовала облегчение. Настоящее облегчение. Словно она освободилась от груза, который тяготил её долгие годы. Чума не отводила взгляда, словно хотела запечатлеть этот момент надолго, пока бьётся её сердце.       Она протёрла пистолет платком и вложила в руку Билли. Чума знала, что никто даже разбираться не будет в причине его смерти. Бывший заключённый, живущий в гетто, никого не будет интересовать, но подстраховаться всё равно необходимо.       Она вышла из душного здания, села в машину и сразу поехала, чтобы поскорее вернуться домой. Сегодняшний день был слишком сложным для неё. Но главное: она сделала то, о чём так давно мечтала, чем грезила перед сном. Сердце бешено колотилось о грудную клетку, было сложно сконцентрироваться, но искренняя улыбка на лице говорила о том, что Чума счастлива.       Впервые за долгое время.       Трель мобильного привлекла её внимание. Она достала телефон и увидела, что звонил Война. Чуме трудно было лгать ему, она никогда ему не врала, а в этот раз не смогла сказать правду. Война просил её не вмешиваться, говорил, что сам разберётся с Билли. Но Чума не могла позволить этому случиться, она лично хотела приложить руку к его смерти, нажать на курок — и она сделала это.       — Слушаю, — спустя несколько секунд она ответила на звонок привычным для всех тоном.       — Ты где? Хочу поговорить, — Война догадывался, что Чума проявила чрезмерную эмоциональность и поддалась порыву отомстить самой.       — Я отъехала, скоро буду, — остановившись на светофоре, она, прикрыв глаза, тяжело вздохнула.       — Хорошо, жду у себя в комнате, — не дав больше ничего сказать, Война сбросил вызов.       Чума сделала несколько глубоких вдохов, успокаивая бушующие эмоции внутри, чтобы не выплеснуть их наружу. У неё было главное правило: не показывать себя настоящую.       Она повернула голову и заметила знакомого, который держал за талию красивую девушку, что-то говорил, а та в ответ смеялась, пока они заходили в ресторан.       — Очень интересно, дьявол, что ты задумал? — она усмехнулась и, постукивая пальцами по рулю, задумалась.       Чума дождалась, пока пара зайдёт в здание, даже не обращая внимания на то, что создала пробку и все ей сигналили. И только после того, как потешила своё любопытство, тронулась с места.