Глава 1

«Bonafidessemperpraesumitur, nisimalamfidemadesseprobetur»

(С лат. Если не доказан злой умысел, всегда предполагается добросовестность)

В квартире двое молодых людей не разговаривали. Каждый сидел в своей комнате и переживал ситуацию по-своему. Катя, накрывшись с головой одеялом и прижав голову подушкой, ревела весь вечер и ночь. Не могла вынести предательства Давыдова и Коли. Слова Берга больно ранили её, хоть он и был прав, а Женю она не желала видеть за его молчаливость. Могла ли она знать, что живёт с предателем? А ведь доверяла ему, верила и даже успела влюбиться в него. Он так за неё беспокоился, заботился и хотел понравиться. А тут произошло это. Как только вспоминала Женю, хотелось кричать от сжимающей боли в груди. Женя сидел на своем диване в полутёмной комнате и смотрел в одну точку. Слышал всхлипы Кати, хотел подойти и едва не просить прощения на коленях за свой поступок, но понимал, что это ничего не даст. Девушка ясно дала понять, что не желает его видеть, слышать, а уж тем более разговаривать и слышать от него нелепые оправдания и извинения. Внутри творился хаос, мир словно перевернулся и разделился пополам. В одночасье он потерял друзей, доверие, уважение и просто человеческое отношение людей, которые ему стали за полгода родными. Ремезов, Сидорчик, Лыков, Мазаев – все, кого он уважал и считал своими учителями не только в профессии, но и в жизни, теперь стали для него чужими. Единственное, Зия остался другом. По крайней мере, он так сказал. Но явно осуждал его. Женя тяжело выдохнул, смахнул слезу с глаз и включил свет. Зажмурился от него. Прошёл к окну, зашторил его и включил чайник. Тот шумно закипел через пару минут. По привычке прошёл к комнате Кати, постучал. - Кать, ты чай будешь? Знал, что она не ответит, но всё же постучал еще раз. - Кать? - Давыдов, я не хочу слышать твой голос, - заплаканным голосом ответила девушка. «Ясно», - тихо себе под нос сказал Женя и ушёл к себе. Когда вышла Катя, он сидел за столом уже с остывшим чаем, помешивая его ложкой, так и не притронувшись к нему. Девушка прошла к окну и повернулась к нему. - Зачем ты сделал это? Парень, все также помешивая чай, смотрел в одну точку. Катя повторила вопрос. Давыдов оставил своё занятие, откинулся на спинку стула и посмотрел на свою подругу. Она уперлась руками в стол и словно нависла над парнем. От взгляда призрения ему сделалось не по себе. - Я больше повторять не буду. Если ты мне сейчас не ответишь, то… Женя начал с самого начала. Про офицера УСБ Спицына, Ремезова, своего отца. - Надо было просто поговорить с Ремезовым. - Он бы тогда мне стажировку не подписал. - Он её тебе и так не подписал. Почему нам не рассказал? - И чтобы вы мне сказали? Поверили бы? Катя с досады хлопнула ладонью по столу, отчего Женя вздрогнул. - По крайней мере, мы бы знали. И смогли тебя отговорить или защитить. Ремезов бы что-нибудь придумал. Не он так Сидорчик или Лыков. Давыдов вяло ухмыльнулся: - Ты сама-то в это веришь? Катя поднялась со стула и встала у окна спиной к парню. - Кать, - подошёл к ней Давыдов и дотронулся до её плеч ладонями. – Я не мог иначе. Белоусова резко развернулась, скинула его руки с плеч. Мотнула головой, осуждающе скривила улыбку. - Не мог, - передёрнула его слова. – Как это глупо, Жень. Давыдов вновь хотел дотронуться до неё, но она звонко шлёпнула ладонью по лицу: - Какой же ты мерзкий, Давыдов. Как я в тебе ошиблась. Выходя из комнаты, бросила парню, чтобы его не былов квартире, когда она придет с работы. В ОВД они всё же встретились, но Катя прошла мимо него, словно он ей вовсе не знаком, даже не взглянув на него. Встретил Ремезова. Он улыбнулся своему бывшему стажёру и попросил зайти к нему. - Садись Давыдов, - бросил он ему, перебирая бумаги на столе у себя. - Я постою. - Как знаешь. - Илья Борисович, почему вы не сказали мне ничего, что в курсе? Что это я. - А ты почему не сказал? – строго вопросом на вопрос ответил капитан. Женя опустил голову, помолчал несколько секунд. - А как бы вы поступили на моем месте? - Неважно как бы я поступил. Но ты свой выбор сделал. Женя ухмыльнулся его словам. - Что такое? – не понял Ремезов. - Вы всегда это говорите. - Говорю, и что? - Нет, ничего, - спокойно отвечал Давыдов. - Садь-ка. Раздражаешь. Женя опустился на ближний стул. - Послушай. Ты же умный парень, Жень, - совершенно спокойно и по-дружески заговорил капитан, глядя ему в глаза. – Стажёр ты отличный. Косячишь, конечно, много. Но вы все косячите. Ты же ко всему с дотошностью относишься, за справедливость горой. Даже мне всегда перечил. Как так получилось, что на шантаж поддался? Давыдов с опущенной головой сидел на стуле, стыдясь смотреть в глаза капитану. Пожал плечами, не зная, что ответить. Повисло молчание. - Я хотел в полиции работать. У вас хотел учиться. - Э-э-эх, у меня учиться он хотел. А что ж ты подставил меня? Давыдов молчал. Отвечать было бесполезно. Ремезов был прав. Все вокруг были правы. А его оправдания были не к чему. Да, он сделал свой выбор. Но поступить иначе ему казалось было невозможным в тот момент. Но теперь уже ничего было не изменить. - Что теперь будет? Поблёкший взгляд стажёра ничуть не задели Ремезова: за всё время своей службы он привык ко всему. - Ну, в органы тебе дорога закрыта. Ты и сам это понимаешь прекрасно. Стажировку уже никто не подпишет здесь. Это уже твои проблемы. Сам кашу заварил, сам и расхлёбывай. Ответ был жёсткий и правдивый. - Разрешите идти? - Иди, - по-доброму отозвался Ремезов. - Простите меня, Илья Борисович. Я, правда, не хотел. После этих слов Женя вышел, и нос к носу столкнулся в коридоре с Мазаевым, который смерил его недобрым взглядом. Хотел пройти мимо него, но он не дал. Остановил его и припечатал к стене, сжав кулак на уровне своей груди. - Мазаев… - Старший лейтенант Сергей Сергеевич, - зло выговорил Мазаев, как и тогда Бергу. Давыдов по одному только взгляду понял, что с ним сейчас не стоит разговаривать. Объяснять никому ничего не хотелось. Заметил, как несколько сотрудников уставились на них в разных концах коридора ОВД. Женя взял себя в руки и со своим уже привычным спокойным тоном сказал: - Старший лейтенант Сергей Сергеевич, разрешите? Мазаев сделал шаг назад, предоставляя возможность уже бывшему стажёру уйти. Женя позади себя услышал не совсем приятное слово в свой адрес, но понимал и эмоции всех сотрудников Кировского ОВД. Зашел к Лыкову, который и был зол на него, но за то время что он работал в его ОВД, так к нему привык, что выплёскивать свои эмоции на него не хотел. Каждый мог ошибиться. Даже он сам. Получил все необходимые подписи от него, так же как и у Ремезова попросил прощения. Иван Семёнович оказался более добродушным. Усадил его на стул, попытался сказать что-то ободряющее, видя расстроенный и раскаивающийся вид парня. Женя немного успокоил себя после разговора с ним, и ему даже показалось, что еще не всё потеряно. А после него, направился в комнатушку стажеров. Там снова столкнулся со своими бывшим наставником. Катя вновь смерила его гневным взглядом. Зия, как всегда, спокойный и понимающий, лишь посмотрел на Давыдова. - Илья Борисович, вы разрешите мне с ребятами поговорить? – попросил Женя. Ремезов, бегло скользнув по лицу взглядом, вышел. Катя хотела выйти вслед за ним, но Женя преградил путь рукой. - Кать, останься. Пожалуйста. Белоусова плюхнулась на стул, где раньше сидел Коля и, не глядя на Давыдова, уставилась в одну точку перед собой. - Ты как? – Наконец-то послышался голос Искандерова. - Я в порядке, Зия. Хочу перед вами извиниться, что ничего не рассказал. За то, что Ремезова подставил. Я понимаю, что это не оправдание. В общем, простите меня. Мне было приятно с вами работать. Вы классные ребята. Он подошёл к Искандерову и протянул руку. Вместо рукопожатия, Зия искренне обнял Давыдова. Затем подошёл к Кате. - Я ключи в ящик почтовый закину. Катя вскинула голову и едва не прожгла его взглядом. - Я пойду, ребят. Удачи вам. Женя выдавил из себя улыбку, вскинул ладонь в знак прощания и вышел за двери. *** Катя вернулась домой раньше, чем Женя успел уйти. Застала его, когда он заканчивал собирать сумку. Она сидела на кухне и наблюдала, как её сосед аккуратно складывает вещи и поражалась, как он может быть настолько спокойным. Закончив, Женя положил ключи на стол и вышел из кухни. Послышался звук захлопнувшейся двери, Катя резко вскочила с дивана и выбежала в коридор. Давыдов стоял с сумками в руках перед лифтом. - Женя? Жень, подожди, - встала перед ним. – Не надо. Не уходи. Давыдов скользнул взглядом по лицу девушки и уставился вперёд. - Жень, - Белоусова нежно обхватила голову парня руками. – Не надо никуда уезжать. Она поцеловала его, на что Женя не ответил взаимностью, а так и стоял с сумками в руках. Катя отстранилась от него, вновь посмотрела в глаза и, уже обняв его, снова увлекла его в поцелуй. Давыдов разжал ладони, сумки тихо упали на пол. Они отвлеклись лишь тогда, когда соседская дверь открылась, и в проеме показался Семён Алексеевич – старичок лет семидесяти, с густой седой шевелюрой и бровями. Он был тем еще шутником, и здесь тоже мгновенно успел вставить свое словцо: - Что, молодёжь, квартиры уже мало? Хихикнул своим словами и прошел к лифту, потянув за собой четвероного друга. Белоусова улыбнулась сквозь поцелуй и тихо сказала: - Пошли домой. Давыдова и уговаривать не пришлось. Он поднял сумки и вошёл в квартиру. На Катю было не похоже её поведение – она вновь едва не набросилась с поцелуями на Давыдова. - Кать, Кать, подожди. Что ты делаешь? – остановил ее Женя, когда девушка схватилась за его футболку. Катя отстранилась от парня и ушла в свою комнату. Стянув с себя кроссовки, Женя пошел за ней. Вошёл к ней в комнату и сел рядом с ней на кровати, дотронувшись до ее плеча ладонью. - Обиделась? Девушка мотнула головой и повернулась на спину. Женю и без того тревожило любое состояние Белоусовой, а тут увидел ее раскрасневшиеся глаза. Вновь в нём что-то перемкнуло, защемило в груди. Он тяжело сглотнул и улёгся рядом с ней. Лежать в тишине без разговоров было приятно. Молчание двоих нисколько не напрягало друг друга. Катя повернулась на бок лицом к Давыдову, подложив под голову ладони, долго смотрела на него, а потом, запустив пальцы в его волосы, провела по щеке и повернула его голову к себе. Женю распирало негодование, ненависть к себе, стыд перед девушкой. Всё перемешалось в нём. В эту секунду было одно желание – встать и уйти. Навсегда. Лишь бы всё забыть. На следующий день Белоусовой удалось вытащить понурого друга на улицу под предлогом прогулки. Сначала они и в самом деле прогуливались в парке недалеко от их дома, а потом Катя предложила поехать в парк в соседний район. Как не старалась Катя, но у парня настроения не было. Около часа они шли молча, несмотря на то, что в этом молчании висело напряжение. Давыдов покорно шёл за своей девушкой. Женя опомнился лишь тогда, когда увидел незнакомые дома и дворы. - Куда ты меня тащить, Катя? - Сейчас узнаешь. - Что за секреты? - Мы пришли уже. Женя нахмурился, когда увидел знакомую машину во дворе. Схватил Катю за руку и остановил её. - Только не говори, что это машина Сидорчика. - Скажу. - Я не пойду. Давыдов остановился почти у самого подъезда с серьёзным видом. - Мы не к нему, а к Татьяне Васильевне. Она пригласила меня и моего молодого человека. Мы уже пришли, Жень, - настойчиво сказала Катя. Давыдову ничего не оставалось, как пойти за девушкой. В самом деле, не разворачиваться же у порога. Дверь открыл сам Пал Палыч. - О, снова Белоусова покоя нам не даёт. Что на этот раз? - Мы в гости. Нас Татьяна Васильевна пригласила. - Вас? Сидорчик недобро посмотрел на Женю, отчего парень посыпался внутри. - Нас, - бойко ответила девушка и, увидев, супругу Пал Палыча, вошла в квартиру. Давыдов, сгорая от стыда, стоял на своем месте, не решался войти. - Ну, заходи, раз пришёл, - Сидорчик отступил на шаг назад. - Долго мне тебя ждать? - Паш, ну что ты на мальчика ворчишь? - голос женщины звучал нежно, по-матерински. - Женя, проходи давай, - сделала рукой жест чтобы проходил в квартиру. Татьяна Васильевна улыбнулась, и они вместе с Катей ушли на кухню. Давыдов, потупив взгляд, прошёл в квартиру. - Пал Палыч, - говорила Катя и уплетала тёплый блинчик, смачно вымазав его в клубничном варенье, - на самом деле у нас к вам дело. Мужчина переводил взгляд с Белоусовой на Давыдова. - У вас? Катя посмотрела на своего друга, который не был рад такому голословному заявлению в обход его мнения. - Ну, у меня. Катя совершенно не стеснялась вести себя в доме замначальника ОВД так по-хозяйски. Запихнула кусочек блинчика в рот, вытерла руки о салфетку и хлюпнулал чаем. Почти с набитым ртом продолжала: - Я тут подумала, если Илья Борисович не хочет стажировку Жене подписывать, может вы это сделаете? У Давыдова от удивления глаза полезли на лоб, а у Сидорчика едва не отвисла челюсть. - Чего? Ты думаешь, что говоришь, Белоусова?! Ты, вообще, в своём уме?! - Паша, тише, - супруга легонько коснулась его плеча. - Я - в своём, Пал Палыч, - Катя уставилась на своего наставника. - Ну, что вам стоит. Это всего закорючка. От такой наглости Белоусовой мужчина вспыхнул внутри негодованием. Смерил гневным взглядом двух стажеров. Женя без слов наблюдал за происходящим, и дело принимало серьёзный оборот. Не хотел он, чтобы ещё из-за него досталось его любимой девушке. Не хватало, чтобы ещё и он ей не подписал стажировку. Он поднялся, собираясь уходить, хотел что-то сказать, но Сидорчик его опередил. - Сядь на место, - грубо бросил он парню, при этом пристально глядя в глаза Кате. - Я ещё никого не отпускал. Женя, оторопев, опустился обратно на стул. Сидорчик отчитывал Катю, несмотря на попытки жены успокоить его. Пару раз Женя попытался вставить слово, но замначальника даже не слышал его. В конце концов, Давыдову все этот надоело, он ударил по столу ладонью, отчего на нем звякнула посуда, а женщина и Катя вздрогнули. Поднялся: - Пал Палыч, немедленно прекратите кричать на Катю! - Что?! - Сидорчик поперхнулся негодованием. - Не надо, - выделяя каждое слово, - кричать на Катю. - Ты как смеешь так разговаривать со мной?! Сопляк! Мужчина встал лицом к Давыдову. - На стажировку мне уже всё равно, - глядя на мужчину, поумерив пыл, говорил Женя, - но не надо кричать на Катю. Сидорчик уже было начал вновь закипать, сказал пару ласковых Жене. Здесь уже не выдержала и сама Катя. - Пал Палыч! Тот смолк. - Я пришла с вами по-человечески поговорить. Думала, вы поможете. А вы, как и все остальные. Татьяна Васильевна распереживалась, но вмешиваться не стала, зная нрав своего мужа. - Жень, пойдём. Она вышла из-за стола, взяла за руку Давыдова, и потащил его к выходу. В комнате жена тихо шептала, что он поступил неправильно и не стоило ему кричать на ребят. Но, разгневанный заявлениями, мужчина и слышать не хотел никакие оправдания в их адрес. - Катя, ты зачем мне не сказала куда мы идём? Уже у подъезда Женя корил свою подругу словами. - Если бы я сказала ты бы не пошёл. - И чего ты добилась этим? Только отношения сама с ним испортила. - А ты обо мне не беспокойся. Я сама с собой уж как-нибудь разберусь. - А я, получается, с собой нет? - Ты - нет. Женя тихо произнёс "ясно" и, развернувшись, пошёл в другую сторону. Девушка слегка закатила глаза на реакцию парня и пошла за ним. Поравнялась рядом. - Женя. Ну, прости меня. Да, некрасиво вышло. Согласна, надо было с тобой посоветоваться. Давыдов остановился. - Я не вернусь в ОВД. Всё равно мне на эту стажировку. Дело даже не в ней или, что подставил Ремезова. Весь отдел знает обо мне. Что я сделал. Мне не дадут там спокойно завершить практику. Я уже молчу о том, чтобы работать в Кировском. Я такую глупость сделал, Кать. Самому от себя тошно. Ничем не лучше этого усбшника. Он не стал слушать, что хотела сказать девушка, и направился к остановке. Уже дома Катя вновь напала на Давыдова со своим разговором. - Жень, может, хватит сидеть и хандрить? Надо же что-то делать. - Катя, - слегка повысил голос парень, - давай закончим этот разговор. Всё равно это ни к чему не приведёт. И, вообще, мы ни с того начали. Давай всё это забудем. На кухне повисло молчание. Катя отвернулась и уставилась в окно, где сумерки уже сменились темнотой. - Я думаю, что мне не стоило оставаться здесь, - тихо сказал Женя. - Хочешь уйти? Давыдов промолчал. - Если хочешь, можешь это сделать. Я не могу тебя держать. Я хотела помочь тебе. Она вышла в свою комнату, закрыла дверь и улеглась на кровать. Закопалась в своих мыслях. Только решила позволить себе раскрыться Жене, а всё остановилось. Может, это было стечением обстоятельств? Во всяком случае, временами казалось именно так. Если бы она дала шанс Давыдову немного раньше, возможно она узнала бы, что он задумал и смогла бы его переубедить. Хоть Женя и говорил ей, что отказывал несколько раз этому усбшнику, но тот был слишком настойчив. Катя опомнилась от своих мыслей лишь когда захлопнулась дверь. «Ушёл всё-таки», - мелькнуло в голове. Не стала выходить, чтобы проверить так ли это. Она зарылась лицом в подушку и заплакала. Казалось, прошла целая вечность, когда вновь захлопнулась дверь. Катя прислушалась, не показалось ли, вышла в прихожую. Давыдов стоял с пакетом в руках, в другой руке неброский букет цветов. - Это мне? – откашлявшись, спросила Катя. Женя молча протянул букет. - А что на ужин? – Катя кивнула на пакет. - Через час узнаешь. Он прошел на кухню с пакетами, не посмотрев в её сторону. Катя понимала, что она задела его самолюбие, его гордость, отмела его принципы на второй план и поставила свои выше его. Понимала она и то, что более полугода травила ему душу своим присутствием, а он, молча, сгорал от ревности к Бергу, искренне переживал за неё и надеялся, что когда-нибудь она обратит на него внимание. Катя лежала на спине на кровати в спальне, слушая музыку в наушниках и обнимая плюшевого маленького мишку, не так давно подаренного Женей. Переговорила с матерью по телефону, та всё беспокоилась, как поживает дочь и снова просила отказаться от опасной оперативной работы и вернуться в Тулу. Еле отвязавшись от настойчивых разговоров о возвращении в родной город, вновь включила музыку и закрыла глаза. Вскоре с кухни потянуло ароматами, к которым она так привыкла за все время проживания с Давыдовым. Она не услышала стука в дверь и не видела, как вошёл Женя. Открыла глаза, когда ощутила, как парень сел на кровать. Стянула с себя наушники, улыбнулась Жене. - Там готово всё. Пойдём? - Жень, ты прости меня, что я тебя не предупредила, что к Сидорчику пойдём. - Проехали, Кать. Что было, то было. Пойдем, а то остынет. Девушка села на кровати, вновь посмотрела на Женю и полезла к нему с поцелуем. Вдвоем плюхнулись на кровать, не отрываясь друг от друга. А после Катя провела ладонью по волосам парня и начала, глядя ему в глаза: - Давыдов, я сейчас скажу один раз, и повторять не стану больше. Я люблю тебя, Жень. Поцеловала, резко поднялась и, поправляя тёмно-синий топ, вышла из комнаты. Женя улыбнулся приятному ощущению, заполнившее всё нутро, и последовал за Катей. Давыдов умел удивлять даже обычными блюдами: всегда получалось очень вкусно. Катя, живя с ним больше полугода, даже и не заметила, как сильно привязалась к своему соседу, его заботливому отношению. Тушеные овощи к ужину были как нельзя кстати. За столом оба молчали, невозможно было отвязаться от только что сказанных слов. - Же-ень, мы так и будем молчать? Катя закинула в рот кусочек помидора и посмотрела на Давыдова, который ковырял вилкой в овощах. - Жень? Что-то еще случилось? - Я думаю в Королёв уехать. Женя отложил прибор и откинулся на спинку стула. Катя, едва не подавилась. Настроение у нее вмиг упало. - То есть вот так ты решил, да? Я тут распинаюсь перед ним… - Кать, не начинай, пожалуйста. Голос Давыдова, как всегда, звучал спокойно, что Катю выводило из себя окончательно. - Давыдов, катись к чёрту! Катя с шумом положил вилку на стол, так же отодвинула стул и ушла в свою комнату, захлопнув за собой дверь. Женя знал характер своей подруги, и его извинения здесь не помогут. С таким же спокойствием убрал всё со стола, вымыл посуду и подошёл к комнате Кати. Постучал и открыл дверь. - Женя, выйди, - грубо бросила девушка из-под одеяла. Но Женя все равно прошёл к ней и присел на корточки возле кровати. - Кать, давай поговорим. Девушка молчала, лишь только тихо всхлипнула. - Катюш. Давыдов положил ладонь на плечо, которое было заметно под одеялом. Девушка дернула плечом, не желая его прикосновений на себе. - Сама посуди, что мне здесь делать? Мне здесь идти некуда. - Ты, правда, считаешь, что ничего нельзя изменить? – глухо донеслось от Кати. Катя откинула одеяло, так как Женя ей не отвечал. - Да, - честно ответил парень, посмотрев в раскрасневшиеся глаза. - Но ведь необязательно в полиции работать. - А где ты предлагаешь мне? - Возможностей много, Жень. Ты же умный. Давыдов улыбнулся словам подруги. - Я не смогу без полиции, Кать. Девушка вновь расплакалась и плюхнулась лицом в подушку. - Ты, действительно, хочешь, чтобы я остался? - Хочу, Жень. Или ты думаешь, я тебе просто так призналась во всём. - Если ты хочешь, я останусь. - Одолжение мне не нужно. - Это не одолжение. Только куда мне устроиться? Катя вновь села на кровати. - Придумаем что-нибудь. Улыбнулась ему, сквозь заплаканное лицо и, обхватив его лицо руками, потянулась к нему с поцелуем. Они оба перебрались на кровать, забыв, что между ними произошло несколько минут назад. *** Две недели пролетели быстро после того случая с визитом к Сидорчику. Все было спокойно, несмотря на всё случившееся. Катя по-прежнему завершала свою стажировку, по вечерам делилась с Давыдовым обстоятельствами дел, а он в свою очередь помогал ей с расследованиями. Один раз заходил Зия, чтобы узнать несколько фактов по параллельному делу, Берг тоже забегал, но скорее по личному вопросу к Белоусовой. Цветы и бутылка вина с любимыми конфетами Кати в дверях встретили Женю в фартуке. Коля, конечно же, не ожидал увидеть своего соперник: тот же Давыдов, тот же фартук, та же забота о девушке… Как всё это выводило Берга из себя. Настроение вмиг исчезло. - А-а, ты еще тут. Катя дома? - А, - Женя кивнул на подарки, - это, я так понимаю, ей? - О, быстро соображать начал, как только турнули из отдела, - насмешливо отозвался Коля и скривил улыбку. - Кати нет дома. Незваный гость смерил насмешливым взглядом Давыдова, ткнул в грудь бутылкой и букетом, на что Женя стоял и презрительно смотрел на Берга. - Кате сделай приятное. - Забирай всё и уходи. - Возьми-возьми. Когда ты так еще, - вновь послышались насмешливые нотки от Берга, - Катю-то побалуешь. Такая девушка, как она, достойна таких подарков, а не жить с таким мудаком как ты. Жене совершенно не хотелось спорить с Бергом, даже просто отвечать на его выпады. - Давыдов, как у тебя получается так спокойно на всё реагировать? Хоть бы раз ударил. Или вас, стукачей, учат быть такими спокойными. На этот раз Берг задел за живое Женю. Он толкнул его, отчего Коля уткнулся спиной к двери, выронив букет и конфеты. Парень занёс сжатый кулак, схватив при этом второй рукой за костюм гостя. - О, - насмешливо выдал Коля, - давай. Покажи себя мужиком наконец-то, а то только стучать умеешь. В негодовании Женя всё же ударил Берга. - Во-от, наконец-то, - хохотнул Коля, держась за скулу. – Давай еще. Берг входил в раж, видя, как заводится Давыдов. Женя понимал, что бывший коллега его провоцирует специально. Знал он его характер с подковыркой, хоть парнем он был хорошим и из него вышел бы толковый следователь. Но сейчас это отошло на второй план, и он бы добавил и второй раз, но на его счастье по лестнице поднялась Катя. - Эй! Что у вас происходит? Ты что здесь делаешь? Все так же насмешливо улыбаясь, Берг ответил, что пришел повидать её. - Увидел? – Катя прожгла его с серьезным выражением лица. – А теперь проваливай. Катя подняла букет и конфеты, всучила вновь Бергу, на что тот забрал свои подарки. - Забирай свои подачки и чтобы я тебя не видела больше здесь. Я тебе уже все сказала в прошлый раз. - Хорошо. Только, когда он, - ткнул в сторону Давыдова пальцем, - снова стуканет, возможно уже на тебя, не говори, что я тебя не предупреждал. Давыдов вновь хотел разобраться, но Катя остановила его, упершись ладонью в его грудь. Когда они оказались оба в квартире, Давыдов преградил путь в комнату Кате: - О чём только что шла речь? - Ты о чём Жень? - Я о его словах и твоих. Что сейчас ты ему сказал о «я тебе уже в прошлый раз всё сказала»? Он схватил ее за руку, но Катя отмахнулась от него и прошла в комнату. Женя вспомнил, что в духовке была запеканка, и поспешил на кухню. Естественно, она подгорела. Женя громко чертыхнулся и громко поставил форму с испорченным обедом на подставку. - Запеканка не получилась, - крикнул он в коридор, чтобы Катя услышала. - Я сейчас омлет сделаю. Подождёшь? - Да не надо, - Катя вышла на кухню. – Я не хочу есть. Настроения нет. Давыдов вновь задал вопрос про Берга и, не получив ответа, задал вопрос: - У вас было что-то? - Думай что говоришь, - обиделась девушка. - Я просто понять хочу, что происходит вообще. Правильно ли я сделал, что остался и… - Давыдов, вот умеешь ты всё испортить, - Катя допила стакан воды и ушла в ванную. Женя умел в неподходящий момент вставить слова, которые рушили и теорию, и доводы, и факты и ситуацию. Но он ничего не мог с собой поделать, со своими принципами и дотошностью. Он, как и прежде, переживая ситуацию внутри себя и спокойствием удава снаружи, принялся счищать нагар с посуды от неудавшегося омлета. Но Катя вечером всё же сама рассказала, что произошло пару дней назад в ОВД, когда Берг приходил получить подписи и забрать документы, а заодно зашел к Зие и Кате. Как назло, Искандерова не оказалось на месте, и Кате пришлось выслушивать довольно неприятные слова о Жене, о его поступке, о её будущей жизни. Не помогли даже слова о том, что они с Женей сейчас вместе и что Бергу лучше прекратить попытки ухаживать за Катей, которые он хотел предпринять еще с начала стажировки. Немного приукрасила с рассказом о том, что дала ясно понять, что он ей никто и она не желает его видеть. Но, зная Давыдова, понимала, что он ей поверит. И он ей поверил, извинился за свои слова. Это было правильно, по мнению Кати, иначе Женя не отвяжется от мыслей, что между ней и Колей и правда что-то было. *** Два дня спустя они вместе пошли за покупками. Долго ходили по рынку. Для Кати их совместны закупки за все время проживания как соседи стали настолько привычными, что сейчас это было как само собой разумеющееся. А после зашли в магазин и вновь бродили между прилавками с тележкой, где Женя с дотошностью выбирал продукты. Подходя ближе к дому, между ними завязался небольшой спор, который перешёл на высокие нотки. Женя как всегда отстаивал свою принципиальную точку зрения, Катя слегка закатывала глаза и старалась не обращать внимания на своего парня. В конце концов, он довёл её до белого каления, и она ушла вперёд. На самом деле Давыдов не сказал ей ничего плохого, но Катя просто решила по-своему. Женя остановился, чтобы поправить пакеты в своих руках и тут же почувствовал в боку резкую боль, потом еще и еще раз. Мельком заметил тень, которая метнулась рядом с ним в сторону. Выронил пакеты, один из них звякнул, что-то разбилось. Девушка уже дошла до подъезда и выудила ключи из кармана. - Жень! Ты идёшь? Услышала звяканье стекла. Слегка закатив глаза, подумала, что Давыдов умудрился разбить банку с зеленым горошком, которую так тщательно выбирал у прилавка. Со словами и улыбкой «Горошек разбил, да?» пошла к нему. Женя стоял с растерянным видом. - Ты чего? – у Кати закралось нехорошее подозрение. Подошла ближе. – Женя? Увидела красное пятно сбоку, успела его удержать и вместе с ним осела на асфальт. Быстро и уверено набрала номер неотложки, затем позвонила Ремезову, но тот оказался вне зоны доступа. Дожидаться не стала, набрала номер Искандерова, тоже не взял трубку. Катя чертыхнулась, пальцы стали дрожать, принялась звонить Бергу. Ответил, но начал с насмешливого тона. - Коля? Коля, приезжай сюда, пожалуйста, - в панике почти кричала в трубку Катя. Услышав заплаканный голос девушки, Берг мгновенно сменил свой тон. - Что случилось? Куда приехать? - К нам сюда. Только быстрее. Женю ранили. Берг о чем-то еще её спрашивал, но она выронила телефон из рук и стала разговаривать с Женей, лишь бы тот не терял сознание, до приезда скорой. Через несколько минут карета скорой помощи была уже на месте. Сразу после неотложки во двор въехали три машины. Патрульная Кировского ОВД, Ремезова и Берга. Коля даже не закрыл дверь машины и побежал к Кате, когда заметил на её руках кровь. Девушка разревелась еще сильнее, когда увидела своего друга. Берг перепугался не на шутку и первым делом спросил, ранена ли она. Но та мотнула головой, не в силах что-либо сказать. Тут же рядом оказался Ремезов, перед этим рыкнув на нескольких зевак, которые уже снимали все на телефон. Вечно строгий со своими стажёрами, который не раз имел наглость высмеять их самих, их работу и стремления, и личные качества, сейчас был обеспокоен. - Ты пострадала? Катя мотнула головой. - Видела кто это был? Вновь мотнула головой. Лицо Ремезова стало слишком серьезным. Таким своего наставника Берг еще никогда не видел. Капитан подошёл к неотложке, что-то спросил у них, но те наспех собрали всё, закрыли двери и с сиреной выехали со двора. Ремезов дал жест, чтобы парни на патрульной машине поехали за скорой, чтобы можно было спокойно доехать без пробок. - Коль! Коля, поехали, - попросила его девушка, вцепившись в его одежду. Они уже собирались садиться в машину, но Ремезов осадил их, аргументировав, что Катя нужна здесь. А Бергу сказал, что он может делать всё что хочет. Конечно же, Коля решил остаться рядом со своей подругой, но Катя попросила поехать в больницу и позвонить оттуда. Ремезов сел на лавку, усадив при этом и стажёра. - Давай по порядку. Что видела, что слышала. Что было. С самого начала. - Илья Борисович, я не могу. Я к Жене поеду. Я все потом расскажу. Она хотела встать, но капитан не дал ей этого сделать, осторожно ухватив её за плечи. - Нет. Сейчас. Потом забудешь всё. Пока все свежо в памяти, рассказывай. Катя, запинаясь, стала перебирать в памяти всё, что было за последний час. - Из магазина шли. Я вперёд ушла. Дверь стала открывать. Его не было. А потом пошла за ним. А он там… - Почему пошла? Услышала что-то? - Банку разбил. - Какую банку? – не понял Ремезов. - С зелёным горошком. - Каким горошком? – никак не мог понять капитан. - В магазине купили горошек в банке. Услышала, как разбилась банка. Наверное, когда пакеты выронил, разбилась, - тихо говорила Катя. - Что еще видела? Вспоминай. - Ничего. Больше ничего не помню. Не знаю. Не видела я никого. Катя запустила пальцы в свои волосы, забыв, что они перепачканы кровью. Ремезов, расчувствовавшись, слегка прижал к себе девушку. *** Катя долго не могла успокоиться после случившегося. Перед глазами стояло лицо Жени, кровь на руках и снующие медики рядом с ним. Рядом с ней находился Берг, который выглядел спокойным, что поражало Катю, и она начинала закипать от его спокойствия. Всё это было поверхностным, и Коля на самом деле очень переживал за Давыдова, несмотря на его поступок. Да, Женя выводил его из себя своими взглядами на жизнь и принципиальностью, а еще больше, ненавидел его за ухаживания за Катей. Но, несмотря на свою взбалмошность и легкое отношение к жизни, воспитание у него было отличным. Он не стал соперничать с Давыдовым за сердце их общей подруги, а просто уступил дорогу. Был своего рода план, согласно которому в его представлении, Катя рано или поздно даст от ворот поворот своему соседу по квартире и тогда он, Коля, сделает свой решительный шаг. Но его план провалился с треском: он и предположить не мог, что бойкая и резкая Белоусова растает перед заботой Жени о ней. В сердцах эхом звучали истеричные нотки от несоответствия своим ожиданиям. Но это всё кануло в Лету, когда он сначала услышал голос в телефоне, а потом увидел Катю, заплаканную, встревоженную и потерянную. Он бы мог сейчас сделать всё что угодно, чтобы оправдать свои желания: и утешить, и приласкать, и наговорить подбадривающих слов, только это вряд ли помогло бы. Подруга сейчас его не стала бы слушать, и он это знал, поэтому молчание было в самый раз. Зия быстро шел к своим друзьям и он, действительно, выглядел обеспокоенным. - Я только что узнал. Что случилось? – говорил запыхавшийся Искандеров. Катя подняла на него мокрые от слёз глаза. - Ну? Скажите что-нибудь. Живой?! - Да живой-живой, - тихо и без эмоций отозвался Берг. – Операция идёт ещё. - Что говорят? Катя шмыгнула, вытерла слёзы со щёк и судорожно выдохнула. - Ничего не говорят. Неизвестно пока еще ничего. Зия сел рядом с Катей и замолчал. Девушка тихо и время от времени судорожно выдыхала, Коля сидел, уставившись в одну точку и о чем-то думал, Искандеров смотрел в пол и потирал свои ладони, чтобы скрыть волнение. Тишину молодых нарушил подошедший подполковник Сидорчик. Пара вопросов, сходных с вопросами Зии, не дали ответов ему, и он так же как и Искандеров сел на кушетку. Было заметно, как вечно строгий Пал Палыч переживает. В довесок ко всему сейчас не хватало Ремезова в эту компанию, но у него была задача поважнее: по горячим следам пытался вычислить, кто мог быть причастен к нападению на его бывшего стажёра. По мнению капитана, стажёр Давыдов был той еще занозой в заднице, который мог доставить неприятности где и когда угодно. Даже сидя в кабинете, он умудрялся доставить массу проблем себе, ему и даже Сидорчику. Слава Богу до Ивана Семёновича дело так и не дошло. Но вновь отстоять честь мундира, как и прошедшей осенью, за стажёра Давыдова, было неоспоримым долгом. Это было ясно и без упоминания начальника ОВД Лыкова. Спецы-криминалисты постарались на славу за каких-то два часа и нашли несколько следов и улик, в том числе и то самое злополучное орудие преступления. А после, стажёра Искандерова неофициально подключили к расследованию и тот, как нельзя оказался кстати. За короткий срок смог добыть несколько кадров с видеорегистраторов рядом стоящих машин, но кто был напавший на Давыдова, четко не удалось увидеть. Операция закончилась через три с половиной часа. Врач сообщил неприятные новости, отчего Кате стало плохо, но домой после заверений врача, что за пациентом будет должное наблюдение, ехать отказалась. Так и сидела, не обращая ни на кого внимания. Зия извинился и отправился домой: устои, обычаи – он не мог их нарушить, но ему было неудобно, что бросает Катю в таком состоянии. Берг, откинув голову к стене, задремал. Сидорчик, будучи самым здравомыслящим на данный момент, переговорил с врачом и, выйдя из его кабинета, подсел к Кате. - Катюш, - Сидорчик выглядел обеспокоенным, - поехали домой. Девушка мотнула головой. - Тебя все равно не пустят в реанимацию. Сейчас ты ему не поможешь ничем. В больнице врачи есть для этого. Катя хотела что-то сказать ему, но не было для этого никакого желания. Сидорчик приобнял за плечи своего стажёра: - Катя, я знаю, что он для тебя не просто парень, с которым вы вместе работали. Я в курсе, что вы в отношениях. Но сейчас твое высиживание здесь ничего хорошего не принесёт, ни тебе, ни ему. Давай я отвезу тебя домой. - Пал Палыч, я не поеду. Я не могу. Не хочу, - Катя расплакалась и уткнулась в свои ладони. - Это я виновата. - Ну, что ты такое говоришь, Катюш? - Если бы он не остался, не был бы сейчас здесь. Я его попросила остаться. Лучше бы он уехал тогда. У Сидорчика словно все оборвалось, нахлынули переживания о своём сыне. Эти стажеры за полгода стали для него родными. Он не скрывал, что временами носился с ними словно с детьми. Даже Ремезов его за это поругивал, а скорее ревновал, что у него воспитывать стажеров получается лучше. У Павла Павловича набежали на глаза слезы, сглотнул тяжёлый ком в горле и ещё раз попросил Катю поехать домой. Девушка услышала, как Сидорчик шмыгнул носом, отпрянула и удивлённо посмотрела на него. - Пал Палыч, вы чего? Из-за меня, да? Катя вытерла пальцами свои слезы. - Давайте домой поедем, только не надо из-за меня. Она встала с кушетки. - Пал Палыч, вы идете? Катя убедила Берга, что ехать с ней ему не стоит, хотя он настаивал. Сидорчик садился за руль своей машины, стиснув зубы от неприятных ощущений в груди. Вёл машину медленнее, чем обычно, бросая взгляды на Катю, которая, отвернувшись к окну и поджав губы, старалась не заплакать. Во дворе Катя не спешила выходить из машины. Посмотрела на приоткрытые окна их съемной квартиры, затем на Пал Палыча. - Домой боишься идти? Сидорчик оказался прав. Катя промолчала. - Мы с Таней тоже не могли первое время дома находится. Не верилось… - Пал Палыч, Женя еще живой, - сухо сказала Катя и расплакалась над своими словами. - Катюш, может, к нам поедем? Неважно выглядишь совсем. Белоусова помотала головой, но жест своего стажера мужчина не принял. - И все же, давай-ка, к нам. Я не оставлю тебя в таком состоянии. Завтра можешь не приходить на работу. - Мне неудобно Пал Палыч. Да и Татьяна Васильевна… -Да она только рада будет, - не дал ей закончить Сидорчик. - Она переживает за тебя и Давыдова. Все время спрашивает про тебя и него. Весь телефон за день оборвала мне. Вы же все как наши дети. Ты понравилась ей. Она тебя чуть ли не своей дочкой считает, то и дело о тебе говорит, - Сидорчик улыбнулся своим словам. Катя отвернулась к окну и поджала губы, лишь бы не заплакать в голос. Сидорчика было не обмануть, но говорить ничего не стал, знал, что это не поможет. Дальше они ехали в полной тишине. - Танюш, у нас гости. - Какие ещё гости на ночь? Женщина вышла с коридор, но, увидев Катю, тут же слегка улыбнулась и обняла девушку. Сидорчик слегка подтолкнул своего стажёра: - Проходи, Катюш. Супруга Сидорчика засуетилась на кухне с чаем, а Катя ушла в ванную и пробыла там пятнадцать минут не в силах успокоиться. Вышла с раскрасневшимися глазами. К чаю так и не притронулась. Катя не спала всю ночь, накрывшись с головой лёгким одеялом. За стеной в соседней комнате супруги шептались и делились переживаниями. С особенности Павел все говорил о своей вине по отношению к стажёрам. Не выдержав его сердечных излияний, супруга предложила ему успокоительное, но они, как и Катя, заснули только на рассвете.