I

      Первая стрела полетело мимо. Секунды не прошло, как белёсый заяц, заложив назад длинные уши, скрылся за пнём.       Отец, ухмыляясь, проворчал:       — Бери выше, чувствуй ветер. Не натягивай сильно. Чувствуй.       «Ему легко говорить – лучший охотник в деревне. Не то что я» – подумал Парвиз, шмыгнув носом.       И вправду, отец был человеком, знающим все секреты и тонкости охотничьего мастерства. Посему староста Редай и назначил его главным охотником в поселении, доверив обучение юного поколения. Но как он может воспитывать будущих лучников, если родной сын правильно тетиву натянуть не в силах? Да и что можно сказать про то, что он не в состоянии попасть в белого зайца посреди серой и грязной степи?       Зима пришла быстро, вот зверьё и обелело. Снега не предвещалось. Здесь это редкое явление. Стреляй – не хочу. Везде простор. Только и успевай, что стрелы подбирать, да в мешок добычу укладывать. Но всё не получалось. Всё было не так. Это по началу, может быть, трудно... Но уж слишком долго длилось это «начало».       День подходил к своему завершению, а Парвиз так и не смог в никого попасть. Он вспугнул с брусничника беззаботных рябков и погнал их в силки. Камнем выманил перепелов на прицел отцу, за что был в итоге обруган. Как оказалось, среди них были только самки, что в разы уменьшило вероятность появления нового потомства на следующее лето.       Степь и так не пестрила живностью за последние годы. Жизнь уходила с подножия гор, переселяясь на Восток. Некогда богатый на растительность и животное разнообразие край был опустошён. Здесь почти ничего не росло, кроме брусничника и шиповника. И то – это редкие, почти сухие, кустики посреди холодной пустоты. Зайцы и полёвки медленно поедали старую и грубую кору у их корней, но никогда не обрывали полуживые, побитые морозом, молодые побеги. Животные хорошо понимали, что это единственное пропитание для них, пока не придёт весна.       Староста Редай был человеком мудрым. Так точно считал Парвиз, особенно, когда мальчик видел его морщины и длинную кучерявую, почти до колен, седую бороду. Если старость можно равнять с мудростью, то непременно, Редай являлся самым великим из мудрецов, встречаемых сыном охотника.       Старик любил рассказывать у общего костра под Священным древом, что в незапамятные времена, когда их народ ещё передвигался по миру на хижинах-повозках, бушующий огонь вырвался столбом из горы на юге, рассыпав пепел у подножия гор. И там, где некогда была чёрная и выжженная земля, дала своё начало цветущая жизнь, озеленившая этот край.       Он стал для них домом. И они решили остаться, промышляя охотой и собирательством. Природа одарила их всем необходимым. Охотники всегда были в почёте, но Парвиз понимал, что ему этой славой не насладиться в должной мере.       — Подбери стрелу, мы возвращаемся домой. «Близится гроза», – ворчливо сказал отец, расправляя охотничью накидку из рогоза.       Парвиз перепрыгнул через валун и кинулся к одинокому пню.       Он поднял стрелу и, озираясь по сторонам и глядя себе под ноги, стал искать свежие следы зайца, но их, как назло, нигде не было. Только несколько комочков помёта.       «Да не мог он никуда убежать так быстро. А это что?»       — Отец! – размахивая руками от восторга, воскликнул Парвиз, но потом, встретив суровые глаза родителя и осознав, что мог этим поступком спугнуть добычу, полушёпотом добавил. — Я нашёл следы.       Малец был прав, это точно были следы. Но, как оказалось, принадлежали они не пушистому бегуну, а молодому оленю.       Отец присел рядом с ними и ощупал пальцами узоры копытцев.       — Свежие. Утром был небольшой дождь. Он пошёл на восток.       — Молодой олень?       — Да.       — Но Редай говорил, что не видел их в наших краях с той поры, как его борода была рыжей, как закат, и доходила только до живота.       — Оленей здесь не водилось с твоей колыбели. Старик и тогда был старым выдумщиком. А этот, видимо, отбился от группы. Следы ведут на восток. Отдай мне мешок. Держи лук и стрелы наготове.       «Не может быть, настоящий олень. В него-то я точно попаду.» – крепко сжав древко, подумал Парвиз, и они, спеша двинулись по следам. <center>* * *<center>       Тучи полностью затянули небо, окропившись алой полосой заходящего солнца на западе. Парвиз с отцом отдалились не далеко от деревни, судя по пику горы позади, где она располагалась.       Охотник остановился, смотря под ноги. Отец Парвиза что-то увидел в сухой траве. Мальчик опустил голову, стараясь разобрать, что именно.       На обломанной от кустарника ветви он различил капли не запёкшейся крови. Видимо, олень поцарапался от сухостой. Но, пройдя дальше, следы животного ускорились, резко уходя прыжками с первоначального маршрута в сторону каменных столпов на севере. Отец рассказывал, что когда-то здесь была пограничная крепость бессмертного народа авари.       «Перепуганное животное решило скрыться среди руин? Его так перепугал порез или что-то другое?»       Охотник перевязал за спину мешок и снял с пояса нож. Жестами руки он наказал парнишке идти как можно тише. Кровавый след усилился, а в душе Парвиза зародилось чувство страха. Он сжал покрепче лук. Но это ощущение исчезло ровно в тот миг, как хлынул дождь, а небо раскололось, будто хрусталь льда на замёрзшем озере.       Следы таяли на глазах, и охотники поторопились, пока Парвиз в испуге не застыл от увиденного. Посреди каменных столбов лежал молодой олень. Вернее, его растерзанная туша без ног с выпирающими обломанными рёбрами и тянувшимися в сторону внутренностями. Оторванная голова с вырванной челюстью лежали неподалёку       — Волки? – дрожа под дождём спросил мальчик, отводя глаза в сторону.       — Не думаю. Они покинули эти земли раньше других, а олени привезти их за собой не могли. Мы всё равно этого уже не узнаем, – отец был прав, следов не разобрать.       Грязь перемешалась с кровью и водой, образовав невыносимое детским глазам зрелище. Если здесь и были какие-нибудь следы, то их дух простыл. Размылся.       — Не отводи глаз. Смотри внимательно. Что ты видишь?       Поборов страх, чтоб не оплошать перед отцом снова, мальчик осмотрелся и ответил:       — Его освежевали изнутри, оставив зловонные внутренности, – рвота поступала, но он сглотнул её и продолжил. — На него напали ещё у кустарника и загнали сюда… или… он пытался здесь спастись. Но, не смог.       — Почему?       — Он не сбежал, а остался здесь… его окружили и разорвали.       — Верно.       — Но я не пойму – почему мы не встретили другие следы? Хищник…       — Присмотрись.       Парвиз посмотрел сначала на тело, потом на голову. У самой шеи дождь заливался ручьём в неширокую округлую рану.       «Это не может быть укус. Глубокий и единичный след. Хищник никогда не бросит свою добычу. Это дело рук тех, кому он не был нужен целиком или на про запас. Бесспорно, убили недавно. Ещё не завелись трупные личинки. Им и мороз не страшен. Его убили те, кто точно знал, куда наносить удар.»       — Стрела угодила в шею и её вырвали перед тем… перед тем, как… – Парвиз протёр лоб и глаза от стекающих капель дождя.       — Молодец, сын, – впервые за охоту отец похвалил его.       Парвиз успокоился и улыбнулся. Но чувство похвалы продлилось не долго – под каменным столбом затрясся куст. Мальчик в испуге резко развернулся и выхватил из колчана первую попавшуюся стрелу. Он натянул тетиву, но из-за капель пальцы соскочили раньше времени. Стрела, рассекая воздух, ударила в центр куста. Раздался писк, и на всеобщее обозрение выскочил пятнистый заяц.       Парвиз даже и не понимал, во что стреляет. Но результат его порадовал. Заяц завизжал, судорожно поддёргивая лапками в последний раз, успокоился, издав последний вдох Мальчик попал зверьку точно в глаз.       Отец снял мешок и подобрал добычу. Он вырвал стрелу, вытер наконечник об рогозовую накидку и с улыбкой протянул её сыну:       — Твоя первая удачная стрела. Храни её, сын.       Парвиз принял подарок и припрятал её под безрукавку.       Дождь стих.       Отец растормошил мокрые волосы сына и сказал:       — Пора возвращаться домой. Время близится к ужину. Приготовим твой трофей.