III

      Парвиз рассматривал белошёрстный заячий хвостик, повешенный над окном средь вяленых тритонов и сухих корений. Он никак не мог нарадоваться своей первой удачной охоте. Особенно восторг взывала стрела, которую он бережно прикрепил на жилете ближе к сердцу.       Мать помешивала большой ложкой рагу, раздающееся приятным и манящим ароматом по жилищу семейства охотника. Для носа мальчика это был самый прекрасный из всех, когда-либо ощущаемых, запахов, особенно после того случая с оленем. Приступ зловония он уловил тогда ещё у первых следов, но не был в этом уверен. Отец говорил, что глаза могут подвести охотника, а вот нос – никогда.       Глава семейства в этот момент укладывал стрелы и лук, пока девочка в колыбели ухмылялась ему.       Восторженный Парвиз подсел к матери:       — Мам, расскажи ещё раз сказку про пастуха и волшебное молоко. Пожалуйста.       С улыбкой она ответила, присыпав блюдо пряным лишайником:       — Она тебе ещё не наскучила?       — Конечно же, нет. По-жа-луй-ста…       — Хорошо. Садись поближе и слушай.       Глаза мальчика заблистали во внимании.       — Давно это было – с тех пор более сотни лунных колёс стёрлось на пути Матушки-Ночи, а звёзды её платья изменили свой счёт и свет...       — Когда старый Редай ещё не был старым?       — Да, – с улыбкой ответила она. — До того, как прорезался первый волос его бороды.       Парвиз посмотрел с сомнением. Он думал, что Редай родился уже с бородой.       Мать продолжила:       — В одну из пастушьих деревень на Севере, где дома напоминали произрастающие из земли луковицы, пришёл чужестранец с Юга. Лик его был светлым и прекрасным, кожа молока белей, а волосы, словно колосья золотились под лучами солнца. Держал свой путь он от поселения к поселению и предлагал за щедрые дары встать людям под знамёна короля-узурпатора Кхамула – Тени Востока. Но не приняли тех даров жители деревни. Отказались от богатства и силы. У них служба перед собой и перед богами одна – скот пасти, а не щит с мечом держать. Услышал их чужестранец и покинул тот край. Только случилось несчастье у них после его ухода – страшный недуг поражал крепкие тела, мучал и губил. Тут старшие поведали присказку мудрых, что есть на Западе трава целебная. Съест их корова, а молоко силы её лечебные в себя вберёт. Стоит человеку с недугом испить его – исцелится.       — Вот бы нам такую траву, – сказал мальчишка и ещё больше призадумался.       — Не перебивай маму! – возразил отец и продолжил крутить стрелой над умиляющейся дочкой.       — Недолго думали они и решили отправить самого храброго и опытного из пастухов. Выпала ему великая честь, от которой он не отступил. Дошёл пастух до места того, где трава та произрастает. Оставил стадо и присел у холма сыграть на флейте, чтоб не скучно было ни ему, ни коровам. Наступила ночь. Пастух уже собирался домой возвращаться, как с небосклона синяя звезда покатилась и падать начала. Заприметил он это и понял – к нему она летит. Ударилась звезда об землю, да так, что только искры и полетели во все стороны. А среди них старец немощный притаился. Помог ему пастух, а «Пришедший со звёзд» отблагодарил его. Там, где некогда искры были, выросли ромашки. Съели их коровы, а молоко силу цветков впитало. Так и вернулся пастух домой. Испили молоко больные – исцелились. А ромашки с тех пор «звездоцветами» нарекают. Вот и сказочки конец. Готовьте тарелки, рагу готово.       Парвиз поднёс посудину, и мать отчерпнула ему из казана часть с большим куском мясо.       Отец взял дочку на руки и усадил на колени, дав в руки тряпичную куклу. Девочка захлопала в ладоши и восторженно засмеялась.       Жена улыбнулась и протянула ему посудинцс рагу.       Мальчик был рад. Давно такой идиллии в доме не было. Всё складывалось, как в сказках старого Редая. И даже сложно было представить, что всего через какой-то крошечный миг всё перевернётся с ног на голову. Охотник станет добычей – добычей для того, кому не свойственно никакого милосердия, как на своей шкуре ощутил бедный олень.       Со свистом стрела пробилась через шкуру. Она зацепила удерживающую балку верёвку, и конструкция наклонилась, перевернув казан. Снаружи раздались крики и ругань.       Страшные тени заиграли в свете факелов, и один из них залетел через окно. Шкура вспыхнула моментально, и дом обуял горький чёрный дым.       Мать подняла дочку на руки. Отец оттолкнул сына в сторону перед тем, как одна из балок рухнула в то место, где сидел мальчик. Он схватил лук и стрелы. Отец протянул второе орудие охотника Парвизу, велел всем срочно покинуть жилище и под плач жены и дочки скрылся в дыме.       Мальчик сжал руку матери и вывел её с сестрой на улицу.       Большая часть домов пылала ярким пламенем, осветив деревню, словно летним днём. Внизу жители деревни отбивались от захватчиков – низкорослых существ с тёмной кожей, экипированных от пят до макушек.       Орки.       Всё шло сплошным круговоротом, Парвиз не мог найти среди воюющих своего отца. И тут в центре побоища мелькнул лук.       Крупный орк замахнулся клинком над длиннобородым старостой, пытающимся отбиться от него кривыми вилами. И тут полетела стрела, впившаяся в кисть захватчика. Этого хватило, чтоб лидер поселения вонзил зубья ему в шею. Брызнула чёрная кровь. Захлёбываясь, орк пал на живот.       Такой выстрел мог совершить только один человек в деревне. «Отец!» – подумал Парвиз.       — Угл! – яростно крикнули у корней древ.       Мальчик без страха посмотрел вниз. К лестнице, заприметив его, кинулись два орка. Более толстый из них решил подняться, но Парвиз опрокинул лестницу, когда тот был на полпути к нему. Со скрипом она рухнула, придавив меж балок опухшую голову захватчика.       Мать прикрыла лицо дитя тряпкой и аккуратно обвязала её шкурами и верёвкой к своей груди. Она крикнула сыну, что придётся спускаться по канатам.       Пламя почти перешло на них. Жар нарастал с каждым прмедлением.       Другого выхода не было.       Мать скомандовала, чтоб он спустился первым и не дожидался её. Мальчик должен был бежать в горы, где они встретятся.       Со слезами он схватился за канат, понимая, что её слова могут быть последними, но чёрная стрела со свистом пролетела, оцарапав его щеку. Мальчик испугался и отпустил верёвку.       Парвиз под крик матери полетел вниз.       Корзина с бельём смягчила падение, но не уберегла от рукояти топора, что огрела его по затылку.       Окружение покосилось, тени в пламени заиграли в своём бушующем танце. Крики побоища умолкали.       Парвиз скатился на холодную землю и прикрыл глаза под ухмылку пухлого орка, оскалившего ранее из-под порванных занозами губ кривые зубы.