Правда или ложь

      Представьте себе, что ваш друг или знакомый внезапно исчезает из виду, но через какое-то время появляется и говорит, что слетал на другую планету, пожил там и вернулся. Что бы вы сказали? Я бы посмеялся. Ну или намеренно сказал бы что-нибудь, как будто поверил, и замял этот разговор. Подумал бы, что человек не хочет говорить, так что ни к чему ему навязываться. Именно об этом я всё чаще думаю в последние дни. Заметил, что не получается уснуть, потому что прокручиваю в голове, что именно скажу маме, Любе, всем остальным. Врать не хотелось бы, но говорить правду — это для всех будет как раз-таки враньём.       Подготовка ракеты к отлёту началась и шла своим чередом практически без нашего вмешательства. Мы с Тимофеем всего-навсего сходили в космо-мастерскую, заполнили бланки и передали ключ-перчатку. А дальше оставалось только ждать, когда будет готово. Тимофей сказал, что ракета старая, и не так много мастерских с такими работают, но зато очереди почти нет. Нам обещали закончить через четыре или пять дней.       А вот с фотографиями на память не сложилось.       — Прости меня, Толик, — виновато сказал Тимофей через два дня после того, как я рассказал о своей затее: — Фотография слишком устарела, не смог найти устройство. Можно было бы поискать у коллекционеров, но, думаю, не по карману будет. А голограммы не хочешь? Есть недорогие одноразовые.       Тимофей достал из кармана круглую коробочку и со словами «Вот такие» вывалил на стол кругляшки, похожие на пуговицы. Я взял одну и покрутил. Больше похоже не на пуговицы, а на батарейки таблетки. Оказалось, что это временные карточки памяти, которые могут хранить голограммы и показывать их. Но они одноразовые и работают всего лишь три раза и только для одного изображения. Конечно же, я обрадовался и согласился наделать голограмм! Лучше, чем ничего, тем более, что они красивые. Маша тоже поддержала эту идею, и мы принялись записывать.       В отличие от фотографий, голограммы получались прекрасными! Даже в яркий день или ночью изображения были очень яркими без засветов и затемнений. Мы с Машей потратили каждый по пачке и я их аккуратно складывал в свои вещи, которые собирался взять на Землю. Мы каждый день втроём ездили куда-нибудь, чтобы наделать голограмм, и это немного отвлекло меня от тяжёлых мыслей. И всё равно иногда я смотрел на улыбающуюся Машу и снова начинал думать. «Она точно не собирается возвращаться? Что сказать её родителям? Что сказать моей маме? Сколько времени пройдёт, когда я вернусь? А вдруг ракета сломается в пути?»       — Маша.       — М?       — А если я вернусь и не осмелюсь рассказать правду? Ни моей маме, ни твоим родным. Это же не просто. Никто не поверит же.       — Знаешь, я думала об этом. Ты можешь и не говорить, ничего страшного. В мире же много людей пропадают без вести. Вот и я так же. помнишь, Тимофей говорил, что будет скачёк времени? Может быть, уже много лет пройдёт и мои родные меня забудут.       — Про скачёк времени я даже думать боюсь.       — Ага. Если всего пару месяцев или, например, год прошёл, тогда ничего. А, представь, лет пять? Все уже смирились, начали забывать, а тут ты такой приходишь и говоришь, что ваша дочь Маша улетела и осталась жить на другой планете. Как-то жестоко.       — Наверное, ты права. Ты точно решила? Не летишь на Землю?       — Совершенно и бесповоротно точно! Не переживай ты так, Толик. Мы же уже столько раз об этом говорили. Это у тебя не будет шанса слетать в гости, а у нас тут космические путешествия — дело обычное.       

***

             Для меня неделя прошла и быстро, и медленно одновременно. Но прошла. Ракету подготовили к полёту, кое-какие вещи я собрал и сложил в небольшую сумку. Я готов возвращаться домой! Дорога до космо-стоянки была такой волнительной! Мне хотелось улыбаться, но я сдерживался из-за Тимофея, который выглядел очень грустным, молчал и обкусывал губы. Иногда он в который раз заводил разговор о том, чтобы я «не волновался, и запомнил две вещи: если что-то пойдёт не так, то это только на выходе с орбиты Кйсай — в этом случае сработает аварийное приземление и я вернусь; а второе — у меня может случиться сбой сознания, но всего на минут десять и это не страшно». Об этом я слышал уже сто раз, так что сейчас просто кивал. Честно говоря, уже не слушал — так мне не терпелось скорее вернуться в родные места.       Попрощались мы очень быстро, я обнял Тимофея и Машу по очереди, они помахали мне, и я снова очутился внутри космического корабля. В этот раз я был один, а к тому же уже примерно знал, что меня ждёт, и поэтому даже запаниковал.       «Уфф…»       — Нажимаю кнопку включения, затем погружаюсь в сон и всё, дальше ничего не буду знать и чувствовать, пока не очнусь. Легкотня, — проговорил я вслух, вытер о штаны вспотевшую ладонь и… Нажал нужную кнопку.