Часть 9

На утро девушка разбудила мужчину рано. Она уже приготовила для него завтрак, но не знала, что больше предпочитает чай или кофе, потому приготовила и то и то. Готовила девушка так себе, в основном грела полуфабрикаты, но для Харучие знатно пришлось постараться.  «И зачем так сильно хочу угодить?» — не унималось в ее голове.  — У нас пятнадцать минут, чтобы выехать, так что поторопись пожалуйста.  Мужчина встал с кровати. Сразу пошел в ванную, водя носом, принюхиваясь к запахам еды. Он уселся за стул и потянул девушку за руку, усаживая на колени.  — Я в трихуе, кукла.  Санзу тянется за едой и разжевывает каждый кусок. Пятнадцать минут? Да они за две доедут до места, если будут ехать на каждый красный свет.  Она наблюдала за тем, как он ест, боясь, что скривит лицо хоть разок, но этого не произошло. Он целует ее в щеку и встает со стула вместе с ней.  До студии парочка добралась быстро. Санзу сразу увели гримироваться, увидев огромный потенциал. Фотограф отправил на дополнительную гримировку, увидев изящные черты лица Харучие. Ему замазали синяки под глазами, шрамы и привели лицо в порядок, игнорируя ворчание.  Рэйми ждала его на локации, кожаном кресле и лампе под светом. На ней был легкий халатик, под которым кроме кружевных трусиков не было ничего.  Тот вышел тоже в халате, но был уже готов предстать пред всеми, в чем мать родила. Он ставит руки на бока и ждет отмашки, когда уже можно трогать сиськи. Рассматривает студию, а после взгляд останавливается на девушке.  Он раздевает ее глазами. Так хочется снять этот ее халатик и закрыть ей рот пояском, пока будет ее трахать. Облизывается сам своим мыслям и слышит голос фотографа.  Санзу подходит туда, куда ему указали и ждет девушку, часто моргая из-за обилия света. Она стягивает с себя халат, представая перед ним в трусиках, словно никого другого нет.  — Так… Санзу да? Подойди и так безмятежно, едва касаясь приобними. Будто она цветок, что сейчас сломается.  — Цветок, который я сейчас трахну… — он тяжко вздыхает и снимает свой халат, откидывая его в сторону.  Мужчина подходит к ней сзади и обнимает так, как ему сказали. Девушка же тоже просила его вести нормально, но так хочется… Нет, не хочется. Подводить такую красотку просто непростительно.  Его руки обжигают ее тело. Он едва ее касается и шепчет ей на ушко:  — Не трись своей попкой… — становится ровно.  Она позирует на камеру, выбирая самые игривые позиции, чуть драконя молодого человека.  — Черт, между вами такой коннект! Может, ради исключения?  — Иди к черту, Ичи! — посылает его девушка, чувствуя, как и без того твердый орган упирается в нее.  — Плачу втридорога!  — Че делать надо? — тот оживился. Снятся в порнушке? У, то, что нужно! — Я на все согласен, ребят, — тот шмыгает носом и только ждет, когда скажут: «еби!»  Девушка закатывает глаза, а фотограф даже обрадовался. Обычно, она к себе партнеров и близко не подпускает, а тут сама жмется.  — А ты возьми-ка ее спереди! — предлагает тот, что с камерой.  Блонди даже опешила от такого предложения.  — Еще чего? Это реклама белья или что?  —Та-а-к, реально в нее вставить? — тот обнимает ее посильнее, будто попытается бежать, а он не отпустит.  — Реально-реально, ток смотри, чтоб не вмазала! Отодвинь белье красиво так, чтобы видно марку было!  Девушка посмотрела на Харучие несколько злобно даже, мол, только попробуй.  — Есть идея покруче.  Тот садится на колени, а ее сажает поясницей к ним. Расставляет ее ноги и рукой касается пальцами краешка белья. Снимок один есть. Затем он идет на то, что ей точно не понравится. Второй рукой нажимает на ее щеку:  — Обхвати мою шею руками и целуй.  — Ненавижу тебя, говорила уже? Придурок… — шипит девушка, растягивает улыбку на губах, но все-таки делает, что тот предложил, потому что фотограф прямо в восторге от его затеи. Мужчина запускает руку в трусики и второй рукой убирает волосы с ее лица, чтобы было видно прекрасный профиль. Еще пару минут, и он ее возьмет прямо здесь и заставит всех под дулом пистолета снимать это на камеру.  Он увлекся и стал водить пальцами по клитору.  — Камере нужна искренность, сладкая. Стони…  — Ублюдок… Договорились же… — снова тихо шепчет, а после сладко стонет. Фотограф видит только хорошую актёрскую игру, но знал бы он, что розоволосый буквально собрался брать её прямо тут, стал бы так рьяно снимать?  Рэйми прижимается спиной к его груди, трется о его пальцы, желая большего, но оно так далеко, что раздражает ещё больше.  — Вот это кадры! Это страсть! Давайте! Больше экспрессии!  Харучие пощипывает клитор и смеется ей на ухо:  — Только слово, и я беру тебя прямо здесь…  — Я думала, с тобой можно по-хорошему… Тебе и презервативы не нужны ты, итак, гандон… — шикает снова, дёргается в его руках, намереваясь подняться.  — Парирумчик парирум… Кто-то попал.  Ему потребовалась секунда для того, чтобы быть сверху и уже отодвигать белье. Он наклоняется к ней, облизывает пару раз, а затем входит плавно, шумно выдыхая. Санзу сидит на коленях и подтягивает ее к себе ближе, заставляя брать больше.  Фотограф даже не понял, что произошло, но сделал несколько снимков.  — Вон пошли! — рыкнула девушка.  — Да пускай смотрят, — смеется тот и смотрит как все выходят, косо смотря на них.  Мужчине все равно, вышли те или еще нет — он наклоняется к ее груди и начинает ее посасывать, издавая пошлые звуки, как снизу, так и сверху. Он двигается плавно, держа ее за бедра, чуть касаясь талии.  Эти ощущения отличались от тех, что были раньше. Злость уходит на второй план, его член заставляет забыть о них. Харучиё так чувственен, что голова кружится. Его словно подменили, с другой стороны, он предупреждал.  — Ублюдок… — повторяется блондинка, машинально поддаваясь ему навстречу.  — Мое второе имя, но сейчас сочту это за оскорбление, моя воздушная.  Харучие начинает иметь ее так, словно в последний раз. Она трясется в его руках, а он только хрипло смеется, прикусывая нижнюю губу, хватается за ее горло, заставляя девушку хрипеть вместе с ним, и еще пытаться стонать так, чтобы все слышали.  Несмотря на то, что они остались наедине, за дверью собралась целая делегация, которая наслаждалась ее стонами. Некоторые, особо отбитые, даже умудрялись дрочить на них.  Санзу ни на секунду не замедлялся. Он заставлял издавать пошлые шлепки еще громче, чтобы даже стены запомнили это. Мужчина надавливает большим пальцем на чувствительный шарик и массирует его по часовой стрелке. Рэй кричит под ним, ругает, оскорбляет, как только умеет, но испытывает особое наслаждение, лишившись возможности сопротивляться. Его член начинает пульсировать, и он его достает из не, шлепая по ягодице. Кончает куда-то на место съемки и резко припадает губами ей между ног. Лижет, пока не закричит, оповещая его о разрядке. Когда же это происходит, блондинка упирается ножкой в его плечо и отталкивает от себя.  Она поднимается с места, берет халат и идёт в сторону гримерки, чтобы привести себя в порядок.  «Зачем только позвала его с собой? Знала ведь, что ничего хорошего из этого не выйдет!»  Тот обиженно губы дует и смотрит на двери, где собралась группа. Он машет им рукой и улыбается. Встает с пола, забирая халат и идет к девушке:  — И че это было?  Она натягивает на себя вещи  — Я просила тебя вести себя прилично. Что ты устроил? — кидает ему, обернувшись. Злится. Конечно злится.  — Я сказал тебе, что, — он вздыхает, сохраняя спокойствие. — одно слово, и я тебя беру. Ты сказала, выгнала всех. Че ты блять начинаешь?  — Если я так сказала, не значит, что нужно выходить из себя и входить в кого-то другого! Ты вообще умеешь держать себя в руках или тебе плевать, где, с кем и при каких обстоятельствах? — она не унимается. — Ты вообще думал, когда делал? Как мне потом тут появляться?  Он смеется, закрывая рот рукой, чтобы не видела его белоснежных и острых клычков, что могут ее сейчас искусать такое поведение.  — Мне плевать, а тебе нет? Разве не ты попросила меня тебя трахнуть?  — Точно придурок.  Девушка натянула джинсы и толстовку, взяла со стула сумку и кинула на плечо.  — А теперь подумай, на какие излишки пойдёт фотограф, когда фотосессия будет назначена с другой моделью. Я ведь уже показала свой «потенциал!»  Она оставила его размышлять, а после вышла из гримерки.  — Бе-бе-бе, — он собирается сам. Чего ему думать? Как будто он разрешит кому-то трогать его девочку.  Санзу выходит почти следом. Ловит ее, когда идет по улице, минуя его автомобиль. Он снова тянет ее за руку и затаскивает в машину. Пристегивает ей ремень, будто она маленькая девочка.  — Что же, что же, сделать, чтобы ты успокоилась?  — Просто откажись от меня и все. — фырчит недовольно. А сама-то сможет? Сможет без этой наглой ухмылки и этих пальцев, которые постоянно трогают не там, где надо?  — Тебя это успокоит? Реально? — он грустно хмыкает и трогается с места. Останавливается на светофоре. Кладет руку на подлокотник, а после тянется за сигаретами. Подкуривает одну и дует в окно. Обиделся?  Она помнит этот адрес. Сложно не забыть. Но… Правда ли везёт её туда? Правда откажется, даже если она просто ляпнула сгоряча? Конечно, она была зла. Она так долго строила эту карьеру, а из-за жадности до денег и его неугомонности, все погубила.