EXTRA. Нельзя

      Монетки, звеня, падали в отверстие уличного автомата одна за другой.       Карин бросила последнюю, следя, чтобы она не упала мимо и не покатилась по асфальту в вечернюю тьму. Тишина нарушалась только механическим жужжанием фонаря и клацаньем телефона стоящего рядом Тоширо. Он облокотился на автомат с едой и напитками и ждал, пока она выберет, что хочет взять.       Постояв еще минуту в нерешительности, Карин наконец нажала на нужные кнопки. Машина заработала, пружина с продуктом задвигалась.       — Что взяла? — монотонно спросил Тоширо, все еще хмуро смотря в телефон.       Выбранное громко шлепнулось в отсек для выдачи.       — Сливовое пиво, — ответила Карин будничным голосом.       Тоширо замер и вскинул на нее взгляд, пока она доставала железную банку, не глядя на него.       — Что? — невинно спросила она, увидев, как он на нее смотрит.       — Пиво в смысле… пиво? Алкогольное?       Карин повертела банку в руках в поисках содержания.       — Да, четырехпроцентное.       — И ты собираешься выпить это?       — Да. Зачем иначе я это купила?       — И часто ты пиво хлещешь?       — Нет, это первый раз. Захотелось попробовать.       — Это плохая идея, — он наконец отлепился от автомата и подошел к ней.       — Почему? От одной банки ничего страшного не будет, — она пожала плечами, словно это сущий пустяк.       — Кто знает, тебе вполне может стать плохо. К тому же ты несовершеннолетняя, Карин, тебе нельзя, и очевидно не просто так.       — Ой, да брось. Ичиго в том же возрасте попробовал.       — Ичиго, я тебе напомню, в этом возрасте был больше тебя в полтора раза, — Тоширо поднял брови для убедительности. — Одинаковое количество алкоголя определенно совершенно по-разному будет влиять на рослого парня и на несовершеннолетнюю девочку.       — Мне шестнадцать.       — Исполнилось меньше месяца назад, — уточнил он важную деталь.       — Я уже почти взрослая, — продолжала настаивать на своем Карин.       — Ключевое слово здесь «почти», — с нажимом сказал Тоширо.       — Слушай, я уже купила это пиво, ясно? Значит, я его выпью. Не волнуйся, я буду пить медленно маленькими глоточками. И у меня еще осталась булочка, я не опьянею. Сильно точно нет. Я знаю, как это работает, — она скрестила руки на груди.       — Ты не будешь это пить. Это вредно для здоровья, — отчеканил он.       — Кто ты такой, чтобы раздавать мне такие ценные указания? Мой парень?       Его лицо чуть заметно дрогнуло на последних словах, потому что они оба прекрасно знали, что они уже давно сильно больше, чем друзья, но все еще не возлюбленные. И пока никто не решался сделать первый шаг и изменить статус их отношений, они продолжали ходить кругами по очень тонкой грани, разделяющей то, что друзьям делать можно и то, что друзьям делать нельзя.       Тоширо продолжал неотрывно смотреть на нее и в итоге просто выдохнул и покачал головой. Правильно, пусть не забывает, что ее невозможно переспорить. Правда на миг ей показалось, что в его взгляде промелькнула лукавая идея, но Карин проигнорировала это.       Она осторожно вскрыла банку, боясь, что после падения в автомате пиво вспенилось, но все обошлось. Карин только поднесла напиток к губам, как рука Тоширо выхватила банку прямо из ее пальцев. Она не успела среагировать и просто осталась стоять с поднесенной ко рту рукой и смотреть, как Хитсугая решительно выпивает все до дна. Ее взгляд прицепился к его ходящему вверх-вниз кадыку, пока он глотал ее пиво, морщась от вкуса.       Когда он все же отлепился от банки и вытер рот тыльной стороной ладони, Карин пришла в себя и перестала шокированно хлопать глазами. Она подошла к нему вплотную, встав между Тоширо и автоматом, и возмущенно отобрала уже опустевшую банку из его рук. Перевернула: на тротуар вылилась пара капель и все.       — Ну и на кой хрен ты это сделал? Заливал тут, что мне нельзя из-за возраста, а сам-то? Ты же физически не старше меня, а всю банку за раз выдул, хотя, по логике, тебе тоже пить еще нельзя!       — Поэтому я и не пью, — прохрипел Тоширо. — Это первый раз.       Карин опешила.       — Тогда тем более зачем? Ты же сам сказал, что это вредно. Так еще и выпил все за раз, тебя же стошнит.       — Если кому-то из нас будет плохо от некачественного алкоголя из уличного автомата, то пусть это лучше буду я, чем ты, — прошептал Тоширо, глубоко дыша и слегка наклоняя голову, словно она вдруг стала слишком тяжелой для его шеи.       По ее спине побежали мурашки. Уши загорелись.       — Ну залпом-то зачем было выпивать? Тебе же точно так плохо станет, — уже спокойнее, почти неуверенно пробормотала Карин, вмиг растерявшая весь задор под его блуждающим по ее лицу взглядом.       Тоширо легонько мотнул головой в сторону, мол, не знаю.       — Надо было быстро что-то сделать, пока ты не выпила. Я растерялся, — пробормотал он путающимся языком.       — Тебе прям принципиально, чтобы я не пила?       — Пока ты несовершеннолетняя — да, принципиально.       — Но почему?       Он покачнулся взад. Вперед. Выставил перед собой руку в поисках опоры. И уперся ладонью в красное железо над головой Карин, нависая над ней.       Карин вжалась в стенку позади себя, затаив дыхание и неотрывно смотря в глаза Тоширо, так быстро подернувшихся мутной дымкой. Его взгляд то опускался на ее губы, то поднимался к глазам.       — Потому что я забочусь о тебе. Потому что меня волнует твое здоровье. Потому что меня волнуешь ты.       В ее груди застрял вздох. По щекам пополз жар. Говорить такие вещи таким голосом и таким тоном, так смотря на нее, определенно входило в список вещей, которые друзьям делать нельзя.       — Ты же понимаешь, что я все равно попробую когда-нибудь? С тобой или без тебя, — и тихо добавила, отведя глаза: — Мне просто показалось, что выпить с тобой это безопасный вариант.       Тоширо шумно вздохнул и оттолкнулся от автомата, отстраняясь. Подошел к лицевой стороне с витриной. Проделал те же махинации, что и Карин десять минут назад.       Звон монет, стук алюминиевой банки.       Он протянул ей пиво, только с другим вкусом.       Карин удивленно уставилась на него, переводя взгляд с банки на Тоширо и обратно. Он смутился и отвел глаза.       — Ты права. Уж лучше со мной, чем непойми с кем. К тому же мне, кажется, уже ударило в голову, так что бери быстрее, пока я не очухался и не выкинул это пойло к чертовой матери.       Она неуверенно потянулась за пивом, но он на момент отдернул руку с поднятым от банки указательным пальцем и напомнил:       — Маленькими глоточками.       — Ну я ж не ты, — усмехнулась Карин и взяла банку.       Их пальцы на миг соприкоснулись, и ее сердце пропустило удар против ее воли.       — Я брала другую, — заметила она.       — Да. Я взял самую дорогую здесь. Надеюсь, состав в ней получше. И вкус, — он снова поморщился.       Карин благодарно улыбнулась. Помедлила немного. Граница между «можно» и «нельзя» у них и так довольно нечеткая, а сейчас, если они и правда опьянеют с одной банки, и вовсе размоется. Не наделать бы глупостей. Хотя…       Не то чтобы она была против такого исхода. Возможно, это станет тем толчком, который им так нужен.       Снова послышался шипящий звук открывания банки.       Они медленно пошли к ней домой, рассуждая, легла Юзу уже спать или нет.       — А твой отец? — немного вяло спросил Тоширо.       — Опять на ночном дежурстве в клинике, — ответила Карин, делая еще один глоток из банки. Не то чтобы ей нравилось. По рассказам сверстников и по тому, с каким удовольствием взрослые вливают в себя алкоголь каждую пятницу, она ожидала гораздо большего. — Знаешь, если это по вкусу должно быть лучше чем то, что ты попробовал, то как тебя не стошнило при первом же глотке? Потому что это, кажется, гадость.       — А я говорил те…, — он замер на полуслове, а затем громко набрал воздух в легкие, закрывая рот ладонью.       — Тебе плохо? — обеспокоенно спросила Карин.       Тоширо старательно дышал через нос, прогоняя тошноту.       Сглотнув, он наконец выдохнул.       — Нормально? Полегчало?       Тоширо осторожно кивнул, не сильно тревожа вестибулярный аппарат.       — Да, пронесло. Меня бы не стошнило, но чувство все равно отвратное.       — Ты явно не умеешь пить.       — Очевидно, я выпил первый раз в своей жизни, — язвительно заметил он. Может, он и был слегка пьян, но острый язык никуда не делся, просто стал менее поворотливым.       — Рада, что ты все еще саркастичный придурок.       — С каких это пор я придурок? — обиженно воскликнул Тоширо. И сейчас Карин не могла понять, он шутливо обижается или нет.       — С момента, когда выхлебал целую банку пива за один присест, лишь бы мне не досталось.       — Ну я же как лучше хотел… — тихо проговорил он, отворачиваясь.       А у Карин сердце подскочило до самого горла. Она нервно сжала банку, ощущая, как под пальцами теплеет прохладный алюминий.       Дальше до дома они шли в тишине.       — Зайдешь ненадолго? Не будешь же ты возвращаться в Общество Душ, будучи подшофе.       — Все не так уж серьезно, — отметил Тоширо действительно довольно трезвым голосом. Хотя Карин этому не особо верила: он умел на удивление хорошо притворяться.       Но они все равно остались стоять друг напротив друга у входа в ее дом, не решаясь уйти. Потому что причина для приглашения была не так уж и важна. Главное — еще немного побыть вместе. Это был намек, и Карин ждала, когда Тоширо на него ответит.       — Но да, пожалуй, ты права. Посижу у тебя часок. Если я не помешаю никак, конечно, — он аккуратно поднял взгляд на нее.       — Конечно не помешаешь, — сказала Карин, заходя внутрь и оставляя дверь для Тоширо открытой. — Посидим тихонько у меня в комнате. Может, в приставку сыграем.       — Мгм.       Так они и провели первые полчаса, пока Карин не заметила, что ее банка пива подозрительно быстро пустеет, учитывая, что она пила мало и нечасто, как и обещала.       Ей даже не пришлось спрашивать.       — Это действительно вкуснее, — сказал Тоширо, откладывая джойстик и разминая шею.       Карин взяла банку и потрясла ее.       — Там осталось на донышке. А я выпила меньше половины. Вошел во вкус?       — Я так, на пробу, — стушевался он, теперь не просто красный, а почти пунцовый.       Карин хмыкнула и поставила банку на пол.       — Жарко у тебя здесь, — он встал и открыл окно.       — Ну так разденься, — то ли шутя, то ли всерьез ответила Карин, она и сама не поняла, что вложила в эти слова. — Ну что, еще раунд, или ты…? — вопрос остался вертеться у нее на языке, когда она обернулась на шорох со стороны окна.       Тоширо стянул с себя футболку и аккуратно сложил ее на кровати. Но вместо того, чтобы вернуться к игре, он наполовину высунулся из окна, подставляя разгоряченное лицо прохладному ночному ветру.       Карин ничего не могла сделать, кроме как завороженно смотреть на то, как на его подкаченной спине ходили мышцы и блестели под луной шрамы, пока он пытался поудобнее сесть возле окна. Тоширо со вздохом облегчения положил голову на холодную раму и прикрыл глаза.       Наверное, то немногое, что она все же выпила, тоже начало как-то действовать, потому что в ее голове появились нехарактерные мысли. Она, может, чуть чаще, чем «иногда», мечтала о том, как обнимет его совсем не по-дружески, как поцелует, по-настоящему. Но то, что выдавало ее сознание сейчас… ушло намного дальше.       И в этот момент Карин подумала, что приводить ночью домой слегка пьяного парня, который ей нравится, было не самой лучшей идеей.       И казалось, что Тоширо тоже это понимал, а потому и вовсе не смотрел на нее.       Карин села к нему ближе, стараясь не пялиться на его ключицы и все, что ниже.       Разговор завязался как-то сам собой. Но о чем он был, Карин уже ни за что не вспомнит. Как это часто у них бывало, наверное, — обо всем и ни о чем. Иногда приятно было просто нести какую-то чушь и слышать такой же бред в ответ, получая в итоге квинтэссенцию абсурда, доводящую до колик в животе от смеха.       Но сейчас Тоширо прервал их цепочку невероятных логических связей от окон к итальянским крысам.       — Обещай, что не будешь часто пить.       — Вообще не буду. Я же так. На пробу, — ответила она его же словами.       — А если все-таки будешь, то только со мной, — продолжал он.       — А что так? Хочешь присматривать за мной? По-моему, мы уже убедились, что это за тобой надо будет смотреть, — усмехнулась Карин.       Он резко придвинулся к ней, приблизив свое лицо почти вплотную. На ее губах замер вздох удивления.       — Нет, ты обещай, — он затараторил с придыханием. — Обещай, что не будешь пить в каких-то компаниях или одна на улице. Только дома или только с проверенными людьми. Обещай беречь себя.       Карин молча взирала на него, пока ее щеки стремительно краснели от неожиданной близости его лица.       — Хорошо. Обещаю.       После этих слов он должен был бы отстраниться и сесть обратно, но Тоширо медлил. Его взгляд все скользил по чертам ее лица, попеременно останавливаясь на губах. А потом он посмотрел ей в глаза, и Карин показалось, что она разучилась дышать. Ее рот приоткрылся сам собой, она еще не успела ничего сказать, но и не нужно было — все было написано в ее взгляде, который Тоширо с легкостью прочитал.       Он наклонился еще чуть вперед. Его рука, цеплявшаяся за постельное белье рядом с ногами Карин, тихонько сжалась. Несмотря на то, что его тело полыхало от алкоголя в крови, от него веяло приятным холодком. Его кадык дернулся, когда он сглотнул от волнения.       Карин прикрыла глаза, готовая отдать ему свой первый поцелуй, всю себя, лишь бы продолжал смотреть на нее такими глазами.       Это возглавляло список вещей, которые друзьям делать нельзя. Но кого волнует?       Считанные миллиметры между ними.       Его телефон зазвонил.       Они замерли на полу-вздохе. Они оба знали, что означает этот сигнал. Напоминание. Ему пора возвращаться.       Тоширо еще несколько долгих секунд согревал дыханием ее губы, а потом отстранился. Оделся. И сказал фразу, которой заканчивались почти все их встречи и которую Карин очень быстро научилась ненавидеть.       — Я должен идти.