2. "Дружественный" допрос.

Воспоминания нахлынывают на профессора вместе со странным щемящим чувством. Резкий и мощный шлепок ученической работой об стол! И он прогоняет это ощущение куда подальше. ____ -Иногда к людям всё-таки надо с душой, понимаешь, с чувством! Грег, весь уже вконец изголодавшийся, ходит по номеру и примеряет, куда может приземлить свою уставшую тушу. И какой предмет мебели всё-таки под ним не хряснет. - Это ты вообще к чему? А Эзоп тем временем очень занят перед зеркалом: точными и уверенными движениями волшебной палочки он управляет лезвием, которое то и дело опасно витает около его горла. Но под его чутким руководством сталь идеально снимает пену на лице даже в самых труднодоступных для рук местах. Удивительно, но инструменты для мужского бритья в отеле всё-таки присутствовали, а вот мужчин за окном было до сих пор не видать. Разве что за исключением пары совсем мелких мальчишек. - Ну, попробуй быть с человеком помягче в этот раз. - Не понимаю, какой смысл менять проверенную схему? Я нажимаю - а ты подсекаешь. Голоса мракоборцев отзывались от стен странным глухим гулом, будто вибрации слов безнадёжно тонули на границе комнаты и остального мира. Очевидно, на помещение было наложено заклятие немоты. - Я не всегда буду с тобой, Эзоп, - Грег подходит сзади к напарнику и уже явно замахивается своей клешней, чтобы сердечно и многозначительно хлопнуть его по плечу. - Так, стоп, СТОП! В последний момент молниеносно отпрянывая в сторону, Шарп еле уворачивается от ладони, из-за которой лезвие определённо бы дернулось и фатально рассекло бы ему глотку. Он сердито и поучительно оборачивается на Грега, а тот виновато выставив ладони, даёт заднюю. - Быть вежливым и добрым по отношению к хорошим честным людям - пожалуйста! Ну не могу я быть добродушным с подозреваемыми, а уж тем более с преступниками. Меня аж всего корежит при мысли о том, что они могли бы совершить. - Ещё ничего не произошло, а ты уже записал всех в преступники. Не слишком ли ты торопишься? - Да говорю тебе, здесь что-то творится - ты просто не видел их лиц. - Ты слишком загоняешься, дружище! Пока что это всего лишь славные барышни, оказавшие нам радушный приём, - Маклагген вместе с "Ежедневным пророком", сошкрябанным со стола, таки приземляется на взвывший под его весом стул и закидывает ноги на столешницу - одну за другой. Любопытно, что газеты в этой дыре также водились. - Давай так - я попробую быть поприветливее. Но не смей притрагиваться к еде, понял? - Что!?.. - вдруг хочет возмутиться старшой, но видя очередной сердитый взгляд в свою сторону, он нехотя соглашается на уговор, -...ай, ладно, жмыр с тобой. - И раз уж на то пошло, - Шарп с приятелем не церемонится и ударом смахивает ноги Маклаггена со стола, так что те рушатся на пол как два увесистых бревна, - тогда имей уважение к хозяевам и не веди себя как свинья. В дверь, наконец, стучат. Жестом заставляя напарника в который раз встать, опять только присевший грузный, уставший, голодный мужчина, уже вовсю ругаясь себе под нос, все-таки уступает место за столом молодому протеже. - Войдите! И в номер заходит уже знакомая официантка с летающим рядом подносом. Перед ней вдруг почему-то по центру комнаты предстаёт письменный стол с газовой лампой, больно режущей по глазам - кто-то из постояльцев явно переставил мебель. Поначалу девушка шарахается от здорового громилы, словно похожего на массивного бандюгана и звенящего каким-то железом. Он выписывает вежливым жестом приглашение войти дальше. Явно его остерегаясь, официантка быстро следует к столу с более молодым и с первого взгляда более безобидным мужчиной – и взмахом палочки опускает серебряный поднос с едой на стол. Но подойдя поближе, её тут же пробирает пронзительный и темный взгляд, об который, казалось, можно было порезаться: гладковыбритый человек за столом словно издевательски положил голову на сложенные ладони и внимательно за ней следил. Девушка пятится назад и понимает, что бугай был ещё не таким плохим вариантом. -Садитесь - звучит приказной тон. Она явно уже хочет уйти, но тёплые большие ладони все же берут ее за руки и мягко ведут обратно к стулу. Итак, молодой следователь быстро скользит пытливым взором по новоприбывшей. Ну что сказать про её внешний вид? Был он весьма скромный. Нет, не просто скромный, а прямо нарочито, фанатично сдержанный. Настолько, что её наряд был слишком закрытым даже для конца 19 века. Голову венчал тугой пучок, который явно стягивал ей всю кожу - выглядело это все так, будто какой-то таксидермист натянул её славное личико на деревянную основу. Длинное колючее платье так наглухо и прочно стискивало ее тело, словно остервенело оберегало и скрывало каждый дюйм кожи от любых назойливых и любопытных взглядов. Высокий воротник был застегнут на горле так туго, так крепко, что, казалось, он должен был уже изрядно поддушивать хозяйку. Прутики бледных прозрачных пальцев робко выглядывали из-под длиннющих рукавов. Наряд был напрочь лишён украшений. Ну разве что за исключением небольших выпусков рукавов в стиле «летучей мыши» - совсем ненавязчивых и почти незаметных. И, конечно же, венцом всего этого эпоса кроткости и покороности был незатейлевый официантский фартук, лишь с неожиданно красивым бантом за спиной. Однако… фартук был так застиран до одури и настолько кипельно-белым, что его явно отстирывали чем-то убойным, и даже Шарп на тот момент не знал подобных едких зелий. Будто даже самое малюсенькое пятнышко каралось здесь чем-то ужасным. Хотя, к слову, даже этот невероятно сдержанный наряд не мешал Маклаггену всё оценивать и оценивать прелести миловидной девушки. Она была из тех дам, что выглядят прекрасными даже если надеть на них грязный складской мешок. Громила садится на стул рядом с дамой, прямо напротив молодого человека – между ними граничит стол. Официантка явно ёрзает на сидушке и пытается сдвинуться подальше на противоположный от огромного мужчины край стула. - Эзоп Шарп, - громко и чётко звучит из-за стола, что девушка аж подпрыгивает на стуле, - следователь отдела по тёмным артефактам Министерства Магии. На стол с грохотом приземляется серебряный значок мракоборца, на что дама опять вздрагивает. - А это... - Грегори Маклагген, старший следователь. К вашим услугам, - здоровяк приклоняется на одно колено, пытаясь взять и поцеловать даме ручку. Но увы, не успевает! Та её тут же в страхе вырывает. - Видите ли, голубушка, я уже женат на одной красавице, так что можете не бояться меня, - пытается успокоить он даму. - Некоторых это не останавливает, - напряжённо и робко, но всё же резко отвечает официантка. Здоровяк неловко почесывает репу, явно не зная, что сказать в ответ на этот счёт, и обратно садится на стул рядом. - А вы нам не представитесь? – снова звучит настойчивый голос с противоположной стороны стола. - Хорвуд. Нелли Хорвуд. - Мисс Хорвуд, не подскажете, что это за место? - Это деревня Дхорн. Нелли ловит себя на мысли, что почему-то не может заставить себя не отвечать на вопросы этого человека за столом. - А... Где, простите, эта деревня? - Я не знаю. - Как это не знаете? Вы же сами наверняка из этих мест. - Да, я здесь родилась. - И вы не знаете, где мы? Вы же волшебница. - Я никогда не покидала это место, сэр. Следователи вопросительно подняли одну бровь и переглянулись. Девушка явно упорно не хотела говорить больше одного предложения - раскрутить её на разговор было довольно трудно. Видя это, Шарп аккуратно берет графин и наливает тыквенный сок в стакан, затем передавая Грегу. А Грег, в свою очередь, уже подаёт его даме своими большими тёплыми и заботливыми руками. Та в ответ кивает и берет трясущимися ладонями стакан, в котором продолжает колебаться жидкость. - Мисс Хорвуд... Если будете продолжать отвечать подобным образом, боюсь, мой друг вас неправильно поймёт, - вдруг ласково басит здоровяк, - Ну вы представьте: двое потерянных мужчин оказываются в таком месте... Им может быть немного страшновато, не правда ли? Ну как, удовлетворите наше любопытство? Успокоите нас? Однако девушка не отвечает. Словно кто-то сдавил ей горло. И всё почему-то не прикладывается к стакану. Вдруг мужчина с тёмными волосами восстает из-за стола - и смотрит на неё сверху вниз. Он начинает расслабленно и вальяжно расхаживать по комнате, словно хозяин по своему дому, уверенно и высокопарно заложив руки за спину. Следователь, продолжая свой неспешный, но пытливый и тяжёлый, скрипучий досками шаг, пытается ей улыбнуться - но, увы, вместо тёплой улыбки опрашиваемую встречает злорадный оскал, да ещё не с первого раза еле натянувшийся на его лицо с подрагивающими уголками губ. Мужчина был явно к ней вежлив и учтив, проявлял показательное внимание, рассматривал какие-то отельные фигурки на полках, зачем-то интересовался её жизнью, продолжал улыбаться этой своей жуткой ухмылкой - все это приводило Нелли в состояние искреннего замешательстве и непонимания. А такая неизвестность... Определённо внушала ужас. Пока она пытается переварить, что вообще происходит и утереть уже седьмой пот со лба, фигура успевает зайти назад ей за стул. И тут! Рука из-за её спины стремительно проносится мимо её глаз. Берет вилку. С силой вонзается в мясо. И медленно утаскивает кусок за её плечо как добычу. - И вы никогда не хотели бы уехать отсюда? Посмотреть на другие места? - продолжает жутковатый мракоборец, покачивая вилкой из стороны в сторону и дальше расхаживая вдоль комнаты, заманивая в свою сторону тревожный девичий взгляд. - Нет. А зачем? Меня здесь все устраивает, - чересчур быстро лепечет девушка. - И даже то, что здесь нет никаких мужчин? - А зачем здесь мужчины? Следователь на секунду даже не понял, что на это ответить. - Но они же здесь когда-то были. - Да... Были. - И куда ж они делись? Поначалу разговора дама старалась сидеть смиренно, покорно опустив взгляд вниз, зажав руки в замок на коленях или временами стискивая руками жесткую ткань платья. Но теперь, будто позабыв о своей кроткости, она стала уж слишком активно украдкой зыркать своими глазками на мракоборца. А точнее на его прибор. Серебряный прибор. - Он все были убиты. Бандитами. - Бандитами? Мужчина смотрится в зеркало, проверяя что-то на лице и медленно проводя пальцами по гладковыбритой коже. Параллельно занося кусок в рот второй рукой. Её уже примагниченные очи рьяно мечутся между вилкой и его губами. Вдруг тёмные глаза в отражении резко обращаются к ней. Они встречаются взглядами. Он ядовито скалится. Её сердце екает. Раздаётся громкий звон стекла. Стакан с соком разбивается вдребезги. -П-простите, мне надо идти. Женщина впопыхах собирает стакан магией и уходит. Да не просто уходит, она в страхе выметается из комнаты. Она то спотыкается о край ковра, то о край кровати в тесной комнате, то о столик в ничтожной прихожей. И наконец, кое-как, далеко не с первого раза, нащупывая трясущимися ладонями медную ручку, она весьма суетливо и поспешно вываливается за дверь. Жидкость же на полу так и остаётся лежать огромной оранжевой лужей. - Знаешь, а неплохая тактика! Ну как, я справился? - спрашивает Эзоп, массируя свою челюсть, которую с непривычки заставили так много и широко улыбаться, как последнего лицемера. Грег обречённо смотрит на молодого напарника: тот явно опять по-своему страктовал его слова. Но сам-то он был человеком не слишком замороченным, и про себя лишь подумал, что и так сойдёт. - Вполне. ______ Раздаётся расктистый и в очередной раз прерываюший его историю гогот. Профессор от этого уже начинает изрядно кипятиться, прямо как котел со знатно подгорающим днищем. Но волевым усилием он заставляет себя сдержать свое негодование и успокоиться - злиться все же сейчас было совсем ни к чему. - Держу пари, вы никогда так и не научились вести дружественный допрос, - вытирая рукавом веселую слезинку, говорит особа. - Есть такой грешок, - не отрываясь от своих бумаг с домашними работами, всё-таки спокойно отвечает зельевар девушке. Которая, к слову, уж очень удобно разомлела и растянулась на своём стуле, продолжая потягивать сливочное пиво будто на встрече с дюжиной друзей. Дамочка явно увлеклась историей и заметно чувствовала себя чересчур комфортно. Хотя уже и не поднимала ноги на стол. Профессор с сокрушением понимает, что заставить замолчать такую невоспитанную и болтливую слушательницу можно лишь подвесив её за язык, как последнюю топеройку. Представив такую великолепную расправу и выныривая из таких приятных мыслей, зельевар довольно проводит пальцами по своей аккуратной бородке со щетиной и, наконец, продолжает. ______ Молодой следователь всё вьется аки ворон над тарелкой, пытаясь ну и так и эдак подступиться к мясу с графином, то и дело занюхивая над едой своими ноздрищами. -Может, мадемуазеля просто сжалилась над нами и подлила лечебного зелья? - хоть это и сказавши, в то же время даже сам Грег начал с подозрением посматривать на тарелку с едой. Может быть, в глубине своей души, он просто не хотел, чтобы его молодой подопечный во все это ввязывался. В очередную историю, которую им даже никто официально не поручал. Шарп в ответ мрачно смотрит на бугая. -Ну да, как же... Грег, да ты просто святая простота. Маклагген пожимает плечами, уже лёжа на кровати, и делает очередную смачную затяжку своими огромными лёгкими. -Мерлин, да кончай уже курить! Ты напрочь сбиваешь мой нюх! То-то я никак не могу определить, что за зелье нам подмешали. Или даже яд?.. - Слушай, ты же не специалист, - говорит напарник, но всё же тушит свою сигарету о подоконник, - ты не можешь быть хорош во всем. Может, просто твой нюх не такой уж идеальный? Шарп понимал, что друг таким образом лишь пытался его поддержать, но всё же эти фразы его знатно задели. - Ну закажи у них кофе, глядишь, и прочухается твой нос. - Я у них больше ничего заказывать не буду. И тебе не советую. Эзоп ещё раз смотрит на собранный из осколков стакан, в который они заклинанием налили себе чистой воды, чтобы уже хоть что-то наконец попить. - Знаешь, а ведь именно поэтому нам могли и не налить пива. - Почему же? Испугались, что мы, мужики, будем дебоширить? - Да нет же, - задумчиво покачивая жидкость в стакане, говорит Шарп, - понимаешь, замешиая некоторые зелья с алкоголем, ты можешь усилить их эффект. С другими же ты получишь новую реакцию, изменение действия и непредвиденный результат... Оттого тебе и могли отказать налить пенного. - А что если... - вдруг заинтересованно и бодро приятель привстаёт с кровати, - ...пива могло элементарно не быть? Молодой следователь опять угрюмо смотрит на Грега - тот явно уже издевался над шарповскими теориями, лучезарно и издевательски улыбаясь. - Слушай, а ты вообще уверен, что выбрал правильную профессию? - В смысле? - Как-то ты слишком увлекаешься зельями. - Что ты несёшь? - вдруг отчего-то недовольно говорит следователь, - Всю жизнь корпел стать мракоборцем - и я в этом деле как рыба в воде, не считаешь? - Это да, но... "Ох, если бы тот молодой следователь знал, какое сокрушительное разочарование поджидает его в жизни." - Ты лучше скажи мне, - меняет Шарп тему разговора, - ты разузнал о том, как отсюда выбраться? Лодки, метлы? - Только нет тут никаких лодок. Да и летающих метел тоже сказали, что нет, - говорит Маклагген. - Летающие животные? - Таких не водится. - Порталы? - Не работают. - Порошок для камина? - Шарп, ну я же не идиот! Нет! Все мимо. - Замечательно, - бурчит себе под нос Эзоп, - просто потрясающе. Хотя... В то же время интересно. Жителей будто специально изолировали от внешнего мира, - он бросает взгляд на газету, -...Почти. - Ох, ну не люблю я конечно это дело, не люблю, - с жалостью в голосе, Маклагген приносит в руке висящего вниз головой зайца. Два мракоборца находились где-то за чертой деревни с частоколом, и уже развели костер. Раз уж они решили не закидываться отельной едой - всё же свербящий от голода желудок вконец прилип к позвоночнику - нужно было уже что-то срочно съесть. И подальше от посторонних глаз. - Ты использовал на зайце антимагическую ловушку? - молодой следователь странно смотрит на тщедушного зайченыша у Маклаггена в одной руке и огромный несоразмерный с мелким животным капкан в другой. Очевидно, это всё что осталось в его арсенале фамильного железа после феерического крушения в море. - Ну, не непростительным ж его, верно? - М-да, мясо будет в таком случае просто дрянь. Маклагген, на пару секунд настороженно вперившись в Шарпа, все же ничего на это не отвечает, молча уменьшая заклятием капкан и пряча обратно во внутренний бездонный карман пиджака. - И это все, что ты добыл? - Не поверишь, в лесу ничего нет! Никакой дичи - ни кабана, ни оленя, ни даже толком птиц. Голяк полный - разве только этот худосочный бедолага, да и то с трудом добытый. Грег все ещё грустно смотрит на свою жертву. - Серьезно, тебе жаль зайца?.. Ты же бывший браконьер, - поднимая одну бровь, смотрит на большого дядьку молодой следователь. - Под прикрытием, Шарп, под прикрытием! И по-твоему, почему я сменил отдел, а? - Но ты только час назад готов был умять целую тарелищу мяса. -Ну... Да. А как жеж без мяса-то? Уйдя в лёгкий ступор от такого противоречия, Эзоп непонимающе качает головой. - И это та причина, почему ты переметнулся? Думал, что по делам о темных артефактах будет меньше трупов? - Я думал, что хотя бы почаще смогу оставаться самим собой. - Самим собой говоришь?... А ты прям всегда знаешь, кто ты есть на самом деле? - Шарп задумчиво смотрит на половинку шкварчащей на огне вкусной дичи. - Ну, сколько ты голову над этим вопросом не ломай, тут может быть как в той сказке про мантикору и путника. Иногда истина может быть видна только в глазах смотрящего. Или нет, не так... Наблюдатель порой и определяет наблюдаемого. Погоди.... Хотя, как там было-то... Да хер его разберёшь на самом деле! Шарп с какой-то неподдельной жалостью смотрит на бедного товарища, который вдруг пытался думать на сложные темы. И у которого уже явно кипел мозг. Иногда он говорил мудрые вещи, но часто сам не мог понять их смысл. - Хватит морочить мне голову, Шарп, и давай уже пожрем! Грег явно спешит, и чуть ли не обжигает свои пальцы сосиски, уже весь в нетерпении, наконец снимает половинку жареного тельца и тут же вгрызется в волокна плоти. Раздаётся какой-то изуверский стон наслаждения. - Я уж думал так и сдохну здесь от голода. Он весь пачкается, опять как последняя свинья, все руки в копоти и мясе, сок капает на его бедный пиджак, всё лицо в заячьем жире - это был просто какой-то сущий кошмар для Шарпа наблюдать за напарником в этот момент. _______ В кабинете зельеварения раздаётся громкий хруст. Оказывается, гостье вдруг пришла гениальная мысль закусить выпивку лирным корнем под рассказец. Шарп встряхивает головой и опять протирает глаза, словно от очередного видения. Хотя, профессор сильно жалеет, что вообще бросил взгляд на дамочку в этот момент: мало того, что это чудо замызгивает свой цветастый комзол соком, громко чавкая, так она ещё и в который раз разговаривает с очередной вещью. Брошь, она же летучая мышь на её вороте, на которую упал хороший такой кусок еды и вдаривший ей по голове, резко и недовольно просыпается, криво хлопает крыльями спросони и с немым укором глядит на свою хозяйку. - Ох, профти, профти! - извиняется перед брошью особа, на что та недовольно фыркает и закрывает свои крылья обратно, продолжая дремать в перевернутом виде. Зельевар в пренебрежении и непонимании отворачивается, и возвращается к своей преподавательской рутине. - Погодите, - вдруг осеняет его во время своей многозадачности. Гостья в какой-то момент рассказа определённо точно вставала со стула и разгуливала мимо его банок, - только не говорите, что взяли его из моих запасов. -... Н-нетф, - вдруг застывает девушка с набитым ртом. - ...Вы же в курсе, что я веду строгий учёт? Так что поверьте - я узнаю, если мы мне соврали. Гостья упорно молчит, даже не смея жевать. - А я терпеть не могу, когда мне лгут. Профессор безнадёжно и тяжело вздыхает, опять сильно потирая свою переносицу. Что-то сегодня его откровенно все выводило из себя: эти нескончаемые обезболивающие, вдаряющие по мозгам, усталость после тяжёлого учебного дня, откровенная тупость в работах учеников, этот Гаррет, в очередной раз сегодня чуть не убивший однокурсников своей бурдой, эта дурная женщина, ещё и со своим постоянно скребущим по бумаге прытко пищущим пером. Да ещё эта вконец опостылевшая треклятая нога, отдающаяся острой болью чуть ли не при каждом чихе. Ежедневно заставляющая его заранее просчитывать любой путь по школе. Обрекающая плестись по замку, как последняя черепаха. Считать каждую проклятую ступень каждой проклятой лестницы. Нога, из-за которой предпочтешь сидеть здесь, взаперти, никуда не выходить и никого не видеть. Из-за которой сидишь в этой школе, в этом подземелье, в этом теле, как затворник в гребаной клетке. Вот казалось, рассказ пока не продолжается, а это неладное перо все не унималось что-то писать. Оно все противно скрипело и скрипело, скрежетало и скрежетало, чирикало и свистело, и драло и драло и драло эту несчастную бумагу. - Да что вы все время пишете? - Заметки, истории, любопытные эскизы и зарисовки - никогда не знаешь, что может пригодиться в работе. - Вы что, даже не фильтруете то, что пишете? Собираете буквально все, что под руку попадёт? Комок лирного корня с острыми кусками встаёт дамочке прямо поперёк горла. Запивать его уже нечем - сливочное пиво давно закончилось. Уставший и заколебавшийся взгляд бывшего мракоборца падает на блокнот особы. Мерлин, весь текст идёт каким-то сумасшедшим образом. Строка с прыгающими буквами шла то по диагонали, то змейкой туда-сюда, справа-налево, слева-направо, то по глубокой на весь лист спирали - короче, как угодно, но только не в нормальном порядке. - У вас, кажется, перо сломалось. - Ничего оно не сломалось. Так все и должно быть, - звучит обидчивый ответ. - Здесь же откровенно всё идет кувырком, - мужская ладонь с претензией трясет в сторону записной книжки с каракулями. - Вообще-то, такой стиль развивает пространственное мышление! - оптимистично заявляет барышня. - Да это же просто невозможно читать - чушь полнейшая. Она кое-как молча проглатывает застрявший в горле комок. - Излагать свои мысли нужно всегда чётко и ясно. Уверенной рукой с сильным нажимом, конкретным и разборчивым почерком он делает лакончиную пометку в очередной ученической работе, беспристрастно перечеркивая слова директорского сынка: "Какая ещё селезенка гриндилоу в уменьшающем зелье? Если вы не готовы покрыться кровавыми волдырями, мистер Блэк, перечитайте ещё раз параграф 3 главы 8 учебника." - А это - он ещё раз махнул на дамский блокнот, - просто какой-то бесконечный и беспорядочный поток сознания. Гостья откладывает недоеденную пищу на стол - есть ей уже явно совсем расхотелось. - Надеюсь, вы не пишете так в ученических работах? - все также едко и цинично продолжает он, явно не унимаясь, - Ах да, как я мог забыть, вы же наверняка им вместо оценок рисуете тучки и солнышки. - Я хотя бы не выкачиваю из учеников всю радость одним своим присутствием, - как можно тише, но ехидно отвечает уже наконец девушка на такую грубость, - тоже мне, профессор кислых щщей. - Простите, что вы там сейчас ляпнули? - ...Вы остановились на том, как вернулись в номер с напарником. _______ Как только пара следователей переступают порог номера и закрывают за собой дверь, сразу же раздаётся очередной стук. - Прячь еду, - громким шепотом бросает Шарп - Чего? - Прячь чертового зайца! - дверь без приглашения открывается и Маклагген в последний момент засовывает зажаренное на костре мясо в пиджак. Естественно, запачкивая его изнутри вдрызг. В комнату заходит высокая строгая женщина в солидном возрасте и с посохом в руках. Её прическа в виде чуть ниспадающих локонов выглядела как огромная гнилая перевернутая луковица на длинной и тонкой спичке в виде высушенного тела. Наряд у неё был из такой же серии, как и у предыдущей барышни, правда, с некоторыми отличиями: раздельный костюм из длинной юбки и жакета на этот раз уже украшали некие замысловатые узоры. За высоким горлом жакета скрывался белый воротник рубашки с тошнотными рюшками, а рукава на плечах венчали острые вздернутые к потолку выпуски в виде фонарей. Вместе с посохом по полу щелкали жёсткие и то и дело капающие на нервы каблуки. А за ней плелась забитая на вид девочка с косичкой и серыми волосами. Даже Шарп увидел ее далеко не сразу - только лишь после того, как она тихонько вышла из-за тени высокой сухой женщины. Она была в таком сером и неприметном наряде - что подставьте любой невзрачный наряд для неё - и вы не ошибетесь. Потому что все равно его никто и никогда не заметит. - Добрый день, меня зовут... - Я знаю ваши имена, можете не расшаркиваться передо мной. - Прошу, присаживайтесь. - Нет нужды. - Тогда, позвольте спросить, кто же вы? - Я глава этого города. Так что это вы отвечайте, кто вы именно и зачем вы здесь. - Мы здесь по чистой случайности, мадемуазель... - уже заводит свой классический добряцкий подход Маклагген. - Я не с вами разговариваю, - резко отрезает сухая женщина, даже не смотря в сторону здоровяка. Но Шарп, не стесняясь, вежливо подхватывает разговор дальше. -... Мы работники министерства, мадам. Мракоборцы. И как мой коллега и говорил, нас вынесло на ваши земли совершенно случайно. -Остров. -Простите? -Мы с вами находимся на острове. - Вот оно как. - Агата! - резко осаживает свою дочь женщина, которая с любопытством тянется к подносу. Та, вздрагивая, одергивает свою руку, как ошпаренную. - Зачем вы, заявляясь неизвестно откуда и даже не зная, где находитесь, устраиваете допрос моим подчинённым? Женщина явно любила приступать сразу к делу. Она мельком глядит на тот же поднос с криво лежащей вилкой - и поправляет своей костлявой рукой прибор, чтобы тот лежал чётко параллельно его торцу. А затем опять пристально глядит за своей дочерью, которой уже показывает Маклагген какую-то поделку из газеты. - Допрос? Какой допрос? Мы просто мило побеседовали. Так сказать, расспросили о местности из уважения и хотели немного почувствовать толику гостеприимства. Глава скользнула взглядом на уже давно остывший обед. - Гостеприимства? Отчего ж вы не притронулись к еде? Шарп и женщина пристально сверлят друг друга взглядом. - Мы поняли, что подцепили какую-то брюшную заразу в море и совсем расхотели есть. Есть у вас какие-нибудь лекарства или снадобья на такой случай? - Нет, - даже не подумав, чётко отвечает ведьма, чуть ли не перебивая конец фразы молодого человека. Она опять бросает жесткий взгляд на дочь, на которую из рук Маклаггена уже прыгает озорной бумажный дракончик. Тут Шарп замечает предательское пятно еды на носу у друга – и воспользовавшись коротким мигом, еле заметно показывает ему на свой нос. Бугай, отлично считав посыл, с чувством начинает высмаркиваться в воротник, а затем ещё и вытирать ноздри рукавом. - Аргх! - губернаторша в омерзении отворачивается, выставляя пергаментную ладонь в сторону Маклаггена с дочерью. На что Шарп даже искренне ухмыльнулся. Женщина явно начинает терять терпение. - Признавайтесь, быстро! Я знаю, что это вы совершили кражу! - крепко и гулко стукнув властным посохом, будто так и норовя продырявить пол, жёстко спрашивает пожилая женщина. Она шлепает рукой по столу и, сгорбившись, нависает над мракоборцем. Теперь уже на Шарпа смотрят сверху вниз. - Кражу? Какую кражу? – заинтересованно, но все также спокойно спрашивает следователь, не отрывая от неё взгляда исподлобья. Женщина, сжав свои и без того тонкие морщинистые губы, ничего не отвечает. Только все уничтожительно смотрит на следователя за столом. Пожалуй, они оба так и продолжают смотреть друг другу в глаза, словно обоюдно и безмолвно кидая кинжалы одними лишь взглядами. -Знаете, какой-то прохладный у вас приём… Вы, наверное, хотите, чтобы мы поскорее убрались отсюда? -...Что вы, мистер Шарп. Оставайтесь у нас сколько вашей душе угодно, - сквозь жёлтые зубы процедила женщина, - но не смейте больше мучить моих подопечных. Иначе пеняйте на себя. Дама обратно многозначительно распрямляется в свою надменную осанку, опять гулко ударяя об пол своим посохом и не сводя холодный взгляд со следователя. - Вы не имели права здесь хоть что-то переставлять, - карга бросает взгляд на мебель вокруг, - приведите комнату в прежний вид - все должно быть на своих местах. И настоятельно советую вам не лезть в наши устоявшиеся порядки, - среди этих слов явно звучит ледяная угроза, - Агата! За мной! - Да, матушка. Женщина уходит вместе с грустной девочкой, у которой она выхватывает маленького бумажного дракончика и с силой бросает его в угол, сминая его морду и шею в гармошку. И толкает девочку палкой в спину, насильно придавая ей заметное ускорение. - Милая дамочка, - почесывая ухо, бурчит под нос Грег. - М-да уж, - Шарп недовольным взглядом провожает тень неприятной женщины, да ещё выслушивая грохот резко захлопывающейся двери, - Ну что, теперь-то ты мне веришь, что здесь что-то не так? - Я поверил в это ещё с прошлой мадамой, - оба мрачно смотрят на многострадальный поднос. На дворе глубокая ночь. Кто-то хватает здоровяка за плечо и с силой трясёт его - тот, еле-еле продравши глаза, видит перед собой тёмный силуэт на фоне блеклого лунного света, озаряющего номер. - Тссс, - силуэт, повисший над его телом, прижимает палец к губам.