Глава 1. Новость (отредактирована)

      Серая палата. Какие-то мигающие и пищащие приборы. Прозрачные трубки как продолжение таких же прозрачных вен. Мучительные попытки ядом извне выжечь яд внутри. И бесконечный дождь за окном. Холодно. Будто это вовсе не последний день весны, которую Шура застала только из окна больницы. Будто вместо лета сразу наступит поздняя осень и последний сухой листочек упадёт с дерева.       Она и сама напоминала высохшее дерево, сморщенное и лысое. Организм стремился выйти из строя раньше времени, за три года превратив энергичную зрелую женщину в старуху. Рак не щадит никого.       Её жизнь, наполненная болью и безысходностью, радостью и свободой, презрением и восхищением, была ни плохой, ни хорошей. Не слишком долгой, но и не короткой. Когда-то у Шуры даже была семья. Смешно. Это не для неё: свобода ей ближе.       Приёмные часы уже закончились, посетители ушли. Почти каждый день её навещали друзья, коллеги и бывшие любовники. За свои пятьдесят шесть лет она часто находилась среди людей, но и одиночество её никогда не пугало. Этот путь она должна пройти одна. Что оставит она после себя? Неплохой бизнес: сеть студий йоги в нескольких городах, поклонников и последователей в разных частях света, квартиру со всяким барахлом. Внучку. Неплохой, в общем-то, итог. Она чувствовала, что это последний её день. Пожили и ладно.       Дождь, шедший две недели, закончился ночью. Утро встречало город тёплым солнышком, цветущими яблонями и пением птиц. Наступило лето, но уже без неё.

***

      — Тебя убили! — победно смеялся Даня, наставив на сестру игрушечный пистолет.       — А вот и нет. Ты промазал! — выкрутилась Юля, повалила братишку на кровать и принялась щекотать. — Ай! Не дёргай за волосы!       — Да какие ж это волосы? — спросил Макс – средний брат, сидящий на кровати напротив. — Знаешь, что они мне напоминают? Ну, знаешь?       — Да не знаю я! Откуда мне знать?       — То, что весной из-под снега оттаивает. Собачье...       Стук во входную дверь.       — А ну цыц! — прикрикнула Юля, а младший рассмеялся до боли в животе. — Это дреды, ничего вы не понимаете!       Мама открыла.       — Вы Наталья? Я по поручению Александры Степановны.       — Какое отношение это имеет ко мне?       Юля прислушалась.       — Александра Степановна умерла. Я должен был сообщить вам об этом.       — Ясно. Что-то ещё?       Юля посмотрела на братьев, а они на неё. Александра Степановна – кто это? Это имя им ни о чём не говорило.       — Тут завещание...       — Мне от неё ничего не нужно! Уходите.       Послышался звук захлопывающейся двери. У Юли возникло ощущение дежавю. Как это в стиле мамы! Когда-то она так же захлопнула дверь перед носом... Погодите, Александра Степановна это... Шура?!       Юля бросилась к двери, не обращая внимания на реакцию мамы. На бегу натянула кеды, не зашнуровывая, и выбежала в слабоосвещённый подъезд. С каждой ступенькой тревога нарастала. Нет, это не может быть она, только не Шура!       Во дворе Юля догнала неспешно удаляющегося мужчину.       — Кто умерла? Шура? — без приветствия выкрикнула Юля.       Мужчина обернулся. Скажи нет. Пожалуйста, скажи, что я ошибаюсь.       — Да. Тридцать первого мая.       Внутри неё будто оборвалась струна. Юля резко остановилась прямо перед ним и чуть не упала, запнувшись о шнурки.       — Нет, она не могла... Как же так? Она ведь была ещё молодая.       — Рак. Мне очень жаль, — мужчина слегка похлопал Юлю по плечу.       Какой ещё рак?! У Шуры? Откуда? Да даже если бы и был, Шура ведь такая сильная – она бы справилась с чем угодно в этой жизни!       — Откуда вы знаете? Кто вы ей?       — Я её подчинённый и друг. Виктор. И на ты, пожалуйста, — он протянул руку. Юля наконец посмотрела ему в лицо. Виктор оказался симпатичным парнем лет тридцати.       — Юля, — она пожала руку.       — Я знаю. Шура рассказывала о тебе.       О, да неужели?! Какая честь.       — У неё правда был рак? Как давно? Я ничего не знала об этом.       — Обнаружился три года назад. Было уже поздно.       Юля не могла в это поверить. Он мог бы появиться у кого угодно, только не у Шуры. Почему она не сказала? Ах да, точно... Они ведь уже давно порвали отношения. Кто Юля такая, чтобы рассказывать ей о своих проблемах?       — Я не знаю твоего номера телефона, поэтому приехал, чтобы сообщить эту новость лично. И привёз копию завещания.       Сообщить лично? Но он даже не позвал её и спокойно ушёл, когда мама закрыла перед ним дверь… Стоп, завещание?!       — Какое отношение оно имеет ко мне? — повторила вопрос мамы Юля.       — Шура оставила тебе квартиру в Северном.       — Что? — Юле показалось, что она ослышалась. Этого просто не может быть. Четыре года назад Шура сама сказала Юле больше никогда не появляться в её квартире. А теперь оставила её... ей?!       — Вот, убедись сама, — Виктор протянул мультифору.       Солнце уже давно скрылось за горизонтом и последние краски заката растворились в густых синих облаках. В окнах домов зажёгся свет.       — Пройдёмся немного? — предложила Юля. — Не хочу, чтобы мама видела нас из окна.       — Шнурки завяжи, а то упадёшь, — хмыкнул Виктор.       Вечерний город не умолкал ни на секунду: бесконечный поток машин, кто-то посигналил, кто-то наехал на крышку люка, кто-то резко ускорился, взревя мотором. Светили фары. Магазины манили яркими вывесками. Машины на парковке мигали огоньками сигнализации. А в воздухе пролетали первые тополиные пушинки. Какое-то время Юля и Виктор шли молча, каждый в своих мыслях. Издалека доносился лай собак и смех местного контингента возле ближайшей разливайки.       — Ты сказал, что она умерла тридцать первого мая. Прошло почти две недели. Значит, её уже похоронили, — констатировала Юля.       И даже её не позвали. А если бы позвали, неужели она бы приехала?       — Ненавижу похороны и всё, что с ними связано! — буркнула Юля себе под нос.       Да. Ради Шуры она бы приехала.       — Не было никаких похорон, — ответил Виктор. — Её тело кремировали.       Ого! Это вполне в духе Шуры.       — Кстати, мы ещё не устраивали никакого дня прощания с ней. Хочешь поучаствовать?       — Поминки? — Юля скривилась от этого слова.       — Это не поминки в привычном для тебя смысле. Соберём её друзей и знакомых, поболтаем, повспоминаем приятные моменты, связанные с Шурой. Будет весело!       Весело? Разве поминки могут быть весёлыми?       — Когда?       — В пятницу вечером, это послезавтра. Завтра утром я поеду обратно в Северный, могу и тебя взять с собой.       Юля пожала плечами. Вряд ли мама отпустит её вот так просто. Да и хочет ли она сама ехать?       — Тогда подумай до утра. И кстати, оставь мне свой номер.       — У меня нет сотового.       — Ладно, ничего страшного. Я заеду примерно в семь, если надумаешь, будь готова к этому времени.       — А если нет?       — Я подожду пятнадцать минут и уеду. В любом случае… — Виктор бросил ей что-то звонкое и Юля машинально это поймала. — Ключи от квартиры. Твоей квартиры. В ней остался мобильник Шуры, в контактах вбит мой номер. Позвони, когда приедешь.       Они ещё немного прогулялись, после чего Виктор проводил Юлю до подъезда, и они попрощались.       Юля надеялась, что мама уже легла спать. Но куда там? Наталья с порога встречала её в позе сахарницы. Чтобы оттянуть неприятный разговор, Юля принялась развязывать шнурки так медленно, как это вообще возможно. Розовый шнурок на правом кеде и зелёный – на левом.       — И что всё это значит? — не выдержала Наталья.       — Шура умерла, — тихо ответила Юля и направилась в свою комнату, зная, что мама последует за ней.       — Я в курсе. И?       — И оставила мне в наследство квартиру, — она устало села на кровать и скрестила ноги по-турецки. Наталья так и осталась стоять в дверях.       — Что?!       Юля протянула ей копию завещания. Сама она так и не успела толком прочитать его.       — Ты отказалась? — спросила мама тоном, не подразумевающим других вариантов ответа.       — С чего я должна отказываться от квартиры? Да ещё и в Северном. Я вообще-то туда поступать собираюсь.       — Нам от неё ничего не нужно. Поживёшь в общежитии, как и планировалось.       — Но почему? — Юля посмотрела маме в глаза.       — Ты забыла? Она бросила нас! Я не просто так говорила тебе не связываться с ней. Шура была плохим человеком. Сдохла – и поделом ей! Забудь.       Юля хотела возразить, что «нас» она не бросала, но не смогла: воспоминание о прошлой ссоре больно кольнуло её сердце.       Мама права: Шура бросила их. Сначала маму, а через много лет и Юлю. Даню с Максом она даже знать не хотела. Зачем она вообще появилась в их жизни?! Пусть катится ко всем чертям со своей квартирой! И ехать Юля никуда не собирается!       Наталья убедилась, что её слова подействовали и вышла из комнаты, оставив дочь наедине с переживаниями. Юля потянулась к MP3-плееру с наушниками и включила Linkin Park. Эта группа всегда помогала в трудные моменты. Под одни песни хотелось яростно трясти головой или выстукивать руками ритм по бёдрам, под другие – тихо покачиваться. Итог всегда был один: рок её успокаивал. Позволял выплеснуть эмоции до последней капли. Музыку нужно не просто слушать, её нужно проживать. Хотелось подыграть мелодии на скрипке, слиться с ней полностью, но папа и братья уже уснули, да и мама скоро ляжет. И только Юле долго не спалось.       Песни сменялись одна за другой. Злость улеглась. В голове отчётливо всплыло воспоминание знакомства с Шурой. В тот год Юле было пять. Тогда они с мамой и папой ещё жили в Северном. Она вспомнила, как с любопытством смотрела на странную женщину на лестничной площадке. Модно одетую, ухоженную. Во время недолгого разговора маленькая Юля вилась рядом и спрашивала маму, кто это, но та её игнорировала. Тогда женщина сказала:       — Я твоя бабушка.       — Но у меня уже есть бабушка – баба Таня, — возразила Юля. «Да и не похожа она на бабушку: слишком молодая».       — Ты разве не знаешь, что у каждого человека две бабушки и два дедушки?       — Мама, это правда? — подняла голову она на Наталью.       — Да, — неохотно согласилась та.       Поговорить дольше им не удалось, так как мама выгнала незваную гостью и сказала ей больше никогда не приближаться к её семье. А Юле запретила с ней видеться и общаться. Но Юля с детства была бунтаркой и всё делала наперекор взрослым. Она любила сама решать, как поступать, не доверяла нравоучениям, потому что часто они противоречили сами себе. Юля выбежала во двор поиграть. Оказалось, что та женщина ещё не ушла. Она одиноко сидела на карусели, о чём-то задумавшись. Юля подошла к ней.       — Значит, ты моя вторая бабушка? Как тебя зовут?       — Шура, — женщина улыбнулась.       — Баба Шура? — переспросила Юля.       — Нет, просто Шура.       — Почему мама запретила мне с тобой разговаривать? Почему выгнала тебя?       Шура вздохнула и опустила глаза.       — Вероятно, она обижена на меня. Мы очень давно не виделись. Это сложно. Когда-нибудь ты поймёшь. Когда подрастёшь.       Больше всего Юля не любила это «вырастешь – поймёшь» без объяснений. Она думала, что смогла бы понять уже сейчас, если бы ей рассказали больше. Глупые взрослые!       Но Шура заинтересовала Юлю: она была совсем не похожа на бабушку. Вот баба Таня – настоящая бабушка: живёт в деревне, носит халаты, безрукавки и шали, завязывает платок на голове. Садит огород, а зимой вяжет носки. Как и её соседки. Разве не все бабушки такие? Но Шура больше напоминала мамину ровесницу: хорошо одета, с макияжем, выглядит и ведёт себя намного моложе.       — Ты интересная бабушка, я хочу с тобой играть! — заключила Юля.       — Мама же запретила тебе со мной встречаться.       — А мы ей не скажем. Правда? Давай играть! Покатай меня на карусели!       С тех пор они встречались тайно. Юля не ходила в садик: в девяностые с этим было сложно. Пока родители работали, за Юлей часто приглядывала соседка, у которой имелись запасные ключи. Она же разогревала еду, приготовленную Натальей. У соседки и так было дел невпроворот и свои дети, а тут ещё чужого на неё повесили, так что она только обрадовалась, когда Александра Степановна представилась бабушкой Юли и сообщила, что теперь будет присматривать за ней сама, но взамен просила держать этот факт в секрете. Может, это и неправильно, но такие уж были времена, где каждый в первую очередь думал о своей семье, а не о чужих людях, и соседка согласилась, убедившись, что к приходу родителей с Юлей всё было в порядке.       Так продолжалось до тех пор, пока четыре года назад они с семьёй не переехали в соседнюю область, где папе предложили хорошую работу. Шура просила остаться с ней, но это означало, что Юле пришлось бы признаться в их тайной связи и рассориться с родителями. Юля не могла оставить семью. К тому времени у неё уже появились младшие братья, за которыми она приглядывала. Максу в тот год было семь, а Дане всего три. Шура сказала, что если Юля уедет – пусть больше не возвращается. Ну почему всё так?! Почему Юля вынуждена выбирать сторону? Она одинаково хотела общаться и с мамой, и с бабушкой, но из-за их многолетней вражды это было невозможно. «But in the end it doesn't even matter» — так в тему звучало из наушников. «Но в конце концов это не важно». Эта их война, эти сложные семейные отношения... Всё закончилось. Нет больше Шуры. Нет? Эта мысль никак не желала укладываться в голове.

***

      Той ночью не спала не только Юля. Как бы Наталья ни убеждала себя, что сегодняшняя новость её не волнует, это было ложью.       Её мать ушла, когда маленькой Наташе было всего два года. Просто оставила её с отцом и сбежала. Бросила собственную семью! Наталью воспитал папа и бабушка с дедушкой по отцовской линии. Она всю жизнь таила обиду на мать.       Наталья никогда не хотела найти её, поговорить и узнать причину её ухода. Никогда не пыталась понять её. Нет, конечно, в детстве она задавалась вопросами: «Почему мама так поступила с ней? Неужели она её совсем не любила?», может, даже ждала, что она вернётся. Но с годами детская наивность исчезла, а нежное сердце покрылось бронёй. Надежда сменилась ненавистью.       Наталья во всём старалась быть полной противоположностью матери. Благо, внешностью она пошла в отца, кроме тёмных волос, которые она всегда осветляла. У неё была навязчивая идея поскорее создать собственную семью с детьми. Как будто она хотела кому-то что-то доказать. Вот только что и кому?..       В итоге, когда через несколько десятков лет Александра Степановна сама пришла к Наталье, чтобы поговорить, Наталья не стала её слушать. И детям своим запретила общаться с этой бабушкой. Она привыкла жить без матери и теперь ей ничего от неё не нужно. Она даже слышать о ней больше не хотела!       Зачем?! Ну зачем тот мужчина пришёл сегодня и потревожил её спокойную жизнь?! Как теперь Наталье относиться ко всему этому? Она должна радоваться, что человек, которого она ненавидела всю жизнь, получил по заслугам? Нет, этого человека давно не существовало в её жизни, и с его смертью ничего не должно было измениться. Тогда почему?! Почему её это волнует?