Глава 2. Наследство (редактируется)

      Юля уснула только под утро. Казалось, только сомкнула глаза, как над ухом уже разрывался мерзкий будильник. Ещё пять минуточек! Сонная рука накрыла дребезжащую тварь, заставив умолкнуть. Сон затягивал обратно, как сироп муху.       — Как шесть тридцать?! — подскочила Юля. Виктор должен заехать через полчаса, а она даже вещи не собрала. Стоп, она же решила не ехать. Точно. Нахрен эту Шуру! Можно спать дальше.       Но дальше сон, как назло, не шёл. Юля пролежала, пялясь в потолок, минут двадцать и с руганью встала. Братья ещё спали – каникулы же. А мама уже суетилась на кухне, по привычке. Юля налила чай и уставилась в окно. Наверно, где-то там во дворе уже стоит машина Виктора. Юля непрерывно смотрела на часы. Семь ноль две. Она ещё могла бы сорваться и успеть. Нет, она никуда не поедет. Семь ноль восемь. Виктор ещё ждёт. Семь двенадцать. Наверно, он сейчас тоже смотрит на часы. Семь пятнадцать. Всё, время вышло. Виктор уехал. Юля выдохнула, а Наталья сделала вид, что ничего не заметила, и демонстративно отвернулась к плите.       Юля старалась ни о чём не думать, и праздничный день способствовал этому как нельзя кстати. Всей семьёй они отправились на площадь. Со сцены раздавалась музыка местных коллективов, Даня измазался растаявшим мороженым, а Макс наматывал сахарную вату на палец и слизывал, объясняя, что так вкуснее. Юля хихикала над ними. А потом они втроём прыгали на огромном батуте. Всё-таки хорошо, что она никуда не поехала, а проводила время с действительно родными людьми. С теми, кто не отвернулся от неё. Солнце ярко слепило, и Юля надела тёмные очки.       А вечером, переодевшись в любимые домашние джинсы, Юля машинально сунула руку в карман и наткнулась на что-то холодное, металлическое. Ключи. Точно! Виктор кинул их вчера, а она положила в карман и благополучно забыла. Юля вытащила их, повертела. Присела на край кровати. И что с ними делать? «Ключи от твоей квартиры» — сказал вчера Виктор. Моей квартиры, значит? Юля снова встала, сделала круг по комнате, открыла окно. Моей, сука, квартиры! Взгляд упал на густые заросли кустарников. Она сжала ладонь, зубцы врезались в кожу, напоминая обломки кости, которую ей кинули с хозяйского стола. Юля замахнулась, но так и застыла с занесённой рукой. Давай, мямля, чего тебе это стоит? Неужели так трудно избавиться от подачки? Но ведь это... Нет, Шура сама велела ей никогда больше не возвращаться. Но тогда почему?.. Юля вздохнула и сунула ключи обратно в карман. Ну почему всё так сложно?!       Закат за окном почти истаял. Виктор приезжал вчера примерно в это же время. Интересно, как он там? Уже давно добрался поди. Что подумал о её отказе? А почему её вообще волнует, что о ней подумал какой-то там Виктор? Она его видела первый и последний раз в жизни. Или не последний? Повинуясь неизвестному импульсу, Юля развернулась и, схватив рюкзак, стала закидывать в него первые попавшиеся вещи из шкафа. Остановилась на секунду. Нашла паспорт и кошелёк, и бросила сверху. А затем вылетела из квартиры мимо шума телевизора и смеха братьев, никому ничего не сказав. Ноги сами несли её на остановку, на автобус до ЖД-вокзала. Что она делает? Совсем сдурела?! Некогда думать. Кажется, поезд отправляется ночью. Только бы остался хоть один свободный билетик. Да хоть на верхней боковушке у туалета – пофиг!       И билетик действительно остался, и не один, и даже не на боковушке, но всё же на верхней полке в середине плацкарта. До отправления ещё час и сорок минут – можно, наконец, расслабиться. Первым делом Юля добралась до таксофона, отзвонилась домой, сообщила об отъезде. Хорошо, что трубку взял папа: не пришлось выслушивать истерик. Потом купила в ближайшем круглосуточном магазинчике бутылку воды, растворимый кофе три в одном, пару сникерсов и пачку печенья. Что она наделала? Она действительно собирается ехать? Ещё не поздно сдать билет и развернуться. В Северном её никто не ждёт. Никому она там не нужна. Но почему при мысли о возвращении домой сердце стучит так сильно?       В ожидании Юля нервно жевала батончик, запивая водой. Она ведь даже поужинать не успела. Ну не дура ли? Наконец, объявили посадку. Дрожащими руками Юля достала паспорт с вложенным в него билетом, чуть не уронила раскрытый рюкзак. Кто-то толкнул сзади, и она огрызнулась. Проводница долго копалась в каких-то бумажках, сверяясь, и Юле казалось, что её сейчас развернут. Вдруг в билете какая-то ошибка? Неправильно оформили? Кассирша опечаталась?       — Место двадцать четыре, проходите, — протянула проводница документы обратно.       В вагоне было тесно, постоянно кто-то толкался, а кто-то загораживал проход, из-за чего образовывалась недовольная пробка. Наконец, Юля добралась до своего места, закинула рюкзак наверх и молча уселась на нижнюю соседскую полку. Это действительно сейчас происходит с ней?       Суматоха улеглась, провожающие вышли, и поезд медленно тронулся. Пути назад нет. Юля расстелила постель и забралась наверх. У Шуры тоже была кровать наверху, под потолком. В детстве Юля очень любила туда залезать. Вот и зачем она это вспомнила сейчас? Ведь не уснёт же теперь… Погасили свет, поезд набирал скорость, выстукивая по рельсам ритм в такт барабанам из наушников. Она и не заметила, как, вымотанная суматошным днём и бессонной прошлой ночью, провалилась в сон.

***

      На поезде до Северного двенадцать часов. Хорошо, когда это ночная поездка. Юля с комфортом продрыхла на верхней полке, а утром неспеша позавтракала и накрасилась: густо подвела глаза чёрным карандашом и растушевала пальцем. Оставшуюся часть пути просто наслаждалась пейзажами за окном под рок в наушниках. Выстукивая ритм ногтями по столу, глядя на проносящиеся мимо сосны и покосившиеся домишки одиноких деревень, она думала о своём родном городе, о старых друзьях, музыкалке… и о детстве с Шурой. Они так много времени проводили вместе! Шура столькому её научила. Чёрт возьми, даже любовью к музыке и игре на скрипке Юля обязана ей! Шура не знала сказок, поэтому зачитывала ей тексты песен «Короля и шута» по памяти. А позже и включала на кассете. Так Юля познакомилась с этой группой. Особенно ей понравилась песня «Кукла колдуна» и звучание скрипки. Юля настолько загорелась тогда, что решила сама научиться играть на этом удивительном инструменте и упросила родителей отдать её в музыкальную школу. И до сих пор ни разу не пожалела. Хотя классическую музыку Юля никогда не любила: она казалась скучной и непонятной тягомотиной, но ради учёбы приходилось терпеть. А после освоения основ, дома Юля играла для себя то, что хотела сама. Уже с подросткового возраста Юля планировала поступать в Северный Государственный Университет на факультет искусств и культуры, чтобы после его окончания выступать в оркестре. Но Шура перечеркнула всё той ссорой! «Если ты уедешь сейчас, никогда больше не возвращайся!» — всё ещё звучали в голове её последние слова.       «Если ты уедешь, то разрушишь своё будущее. В твоей новой жизни не будет места музыке, — кричала тогда Шура. — Ты ничего не добьёшься! Ты станешь никем!»       Юля заверяла, что не бросит скрипку, продолжит учиться, а после школы вернётся в Северный. Но Шура как будто не слышала её.       «Мне не нужна такая внучка! Уходи, не хочу тебя знать!»       Слова прогремели как выстрел в спину. Разорвали в клочья то хрупкое и трепетное, что между ними сложилось. Тепло, близость, доверие… Для Юли больше не осталось таких понятий.       От воспоминаний защипало глаза, и Юля яростно сжала кулаки. Ничего не добьётся? Это мы ещё посмотрим! Из вагона она выходила с самым решительным настроем. И рюкзаком за спиной.       Северный – старинный город, где историческая архитектура перемешалась с современными высотками и двухэтажными деревянными бараками, утопающими в зелени. Двухэтажный дом из красного кирпича, потемневшего от въевшейся за многие годы сажи и пыли, был расположен недалеко от Зелёного озера – излюбленного места прогулок горожан. Весь первый этаж выделен под коммерческую недвижимость: кафе, магазинчики, закуток с банкоматами. Второй этаж жилой. Попасть на него можно через отдельный вход на заднем дворе. Юля поднялась по ступенькам и достала ключи. Руки предательски дрожали. Она думала, что больше никогда уже не сможет переступить этот порог: Шура тогда отчётливо дала понять, что Юле тут больше не рады.       В день отъезда бушевала метель. Ранним утром, пока родители и братья спали, четырнадцатилетняя Юля незаметно выбралась из дома. Первые полупустые автобусы только начали ходить. Вокруг было ещё темно и только редкие фонари освещали дорогу. Ветер пробирался под куртку, а снег колол лицо. Нужно поспешить, чтобы не замёрзнуть.       Ноги утопали в снежной каше, Юля постоянно спотыкалась, но продолжала идти быстрым шагом. Наконец показался дом. Сейчас Шура напоит её горячим чаем, а Юля подарит ей на память фенечку из чёрных и белых ниток, которую она сплела специально для Шуры. Несмотря на прошлую ссору, они поговорят и смогут нормально попрощаться. Как же Юле будет не хватать её!       Запыхавшись, Юля остановилась и упёрла руки в колени. Отдышалась и набрала на домофоне номер квартиры. Конечно, в такую рань Шура скорее всего ещё спит. Юле было неловко её беспокоить, но другого шанса попрощаться у них не будет. Юля слушала длинные гудки, но никто так и не ответил.       Неужели в такое время Шуры не было дома? Ведь даже если бы она спала, звонок домофона наверняка разбудил бы её.       Юля набрала снова, но результат остался прежним. Она замёрзла и хотела поскорее зайти в тёплую и такую родную квартиру. Может, стоит немного подождать, а потом попробовать ещё? Но ни через пять минут, ни через пятнадцать никто так и не ответил. Юле показалось слабое мерцание в окне Шуры, будто свет от ночника. Она отошла подальше и кинула снежок. Никакой реакции.       Магазины и кафе ещё не открылись, и некуда было спрятаться от пробирающего насквозь ветра. Заледеневшими пальцами Юля набирала цифры снова и снова, но в ответ только длинные гудки. Слёзы катились, обжигая замёрзшие щёки. Одежда и волосы покрылись снегом. Нижняя губа лопнула на морозе, а кровь из ранки превратилась в ледышку. Небо начало светлеть, а Юля, так и не дождавшись ответа, со всей злостью и отчаянием бросила на крыльцо фенечку и побрела домой, волоча ноги.       «Никогда не приходи в мой дом!»       И вот Юля снова здесь.       Воздух в квартире был немного застоявшимся. Юля бросила рюкзак на пороге, неуверенно вошла и открыла окна. Послышалось чириканье птиц, шум машин и рёв газонокосилки вдалеке. А вместо снежных хлопьев воздух за окном был наполнен медленно кружащим тополиным пухом.       За четыре года здесь ничего не изменилось. Квартира состояла из маленькой кухни, совмещённого санузла и просторной комнаты, разделённой на зоны. Бо́льшую часть занимала гостиная, а у дальней стены за счёт высоких потолков часть комнаты поделили горизонтально пополам и сделали второй ярус. Сверху была спальная зона, при необходимости отделяемая шторкой, а под ней – «кабинет» с книжными полками и письменным столом. Никаких обоев. Голые кирпичные стены просто выкрашены белой краской, а деревянные двери и окна – тёмно-коричневой. В гостиной стоял раскладной диван с кучей маленьких разноцветных подушек, в углу – плетёное кресло-качалка. У стены на специальной тумбочке стоял телевизор и DVD-проигрыватель, по бокам – большие колонки. Слева от входа в комнату почти половину стены занимал шкаф. На некоторых полках стояли книги, на других – всякие необычные статуэтки, палочки благовоний и другие экзотические сувениры. Некоторые полки были скрыты дверцами. На другой половине стены висели небольшие картины и гитара. И главная изюминка этого жилища – комнатные растения. Шура их очень любила. Они были везде: на подоконниках, на полках, а некоторые – в плетёных вручную кашпо – свисали с потолка, привязанные джутовыми верёвками к металлическим крюкам, торчащим из бетонной плиты.       Когда-то из таких же верёвок и бамбуковых перекладин Шура сделала для маленькой Юли качели прямо в квартире.       — Они точно меня выдержат? — спросила тогда Юля.       — Они даже меня выдержат. — В доказательство Шура сама села на качелю. Верёвки действительно были тонкими, но прочными.       Тем не менее, сейчас одна из них истончилась от времени и грозила в любой момент порваться и уронить горшок кому-нибудь на голову. Юля встала на стул и вытащила растение из кашпо, чтобы уменьшить нагрузку на верёвку. Но её всё равно нужно поскорее заменить. Юля временно переставила горшок на журнальный столик возле дивана и обнаружила сотовый телефон. Новенький Nokia 6300 – с камерой! Их семья не могла себе такой позволить. А Шура крутая! Точно, Виктор же просил позвонить и сообщить о приезде. Но ведь это чужой мобильник, можно ли воспользоваться им? Юля мысленно пообещала не смотреть ничего, кроме телефонной книги, нашла номер Виктора и позвонила.       До вечера оставалось много времени. Юля решила отдохнуть с дороги и пообедать в кафе «Иволга» на первом этаже. В детстве она любила сидеть там с Шурой и пить горячий шоколад, в то время как Шура обычно заказывала американо. Интерьер почти не изменился: те же старинные фотографии на стенах, те же деревянные стулья с резными спинками. Приглушённый свет и низко висящие лампы над каждым столом создавали уютные островки света в полумраке. Аромат свежей выпечки и кофе смешивался с лёгким запахом пыли и старых книг. Кафе было стилизовано под библиотеку, где каждый мог взять с полки томик и скоротать время за чтением.       Юля решила, что из горячего шоколада уже выросла, поэтому в дополнение к пасте с курицей и грибами взяла любимый бабушкин американо. Представила себя серьезной деловой леди и с важным видом отпила кофе. И чуть не поперхнулась. Вот же гадость кисло-горькая! Как вообще можно пить это? Вот если бы добавить сахара и молока...       Посетителей было немного. Тихо играл ненавязчивый джаз, переплетаясь с лёгким звоном столовых приборов и приглушёнными разговорами. Но эту гармонию нарушал весёлый смех девушек-подростков за соседним столиком. Некоторые их возгласы были слишком уж громкими:       — Мне так нравится это кафе! Но я боюсь ходить в него одна. Не представляю, как в этом доме ещё люди живут!       — Ты о тех легендах? Глупости какие!       О чём это они? Ай, не важно! Юля легендами не интересовалась, поэтому включила музыку и воткнула наушники, чтобы больше никто не отвлекал её от еды и собственных мыслей.       После обеда Юля принялась ходить по квартире и всё рассматривать. Вещи были на своих местах, всё было так аккуратно, будто их хозяйка здесь давно не жила и ничем не пользовалась. Но что-то тут было не так. Что-то явно не вязалось с реальностью. Вот только что?       Юля потянулась к дверце, но её рука так и замерла в нескольких сантиметрах. Можно ли? Это ведь личные вещи Шуры – ей будет неприятно оттого, что кто-то копался в них. Нет! Нет больше Шуры. Теперь ей уже всё равно.       За дверцей обнаружилась большая шкатулка, полная всякой бижутерии. В детстве для Юли это был целый сундук сокровищ! С энтузиазмом ребёнка она прям там же, где стояла, села на пол и вывалила содержимое на ковёр. Длинные бусы из ракушек, бусы из кости в несколько нитей, серьги из цветных перьев и подобная красота. Да, Шура действительно такое носила! Юля аккуратно сложила всё обратно в шкатулку и убрала на полку.       За другой дверкой было несколько разных коробок. Коробка со швейными принадлежностями: нитками, набором иголок, напёрстком, банкой из-под кофе с множеством разных пуговиц... Коробка с открытками и фотографиями. Некоторые фотографии совсем старые, чёрно-белые, уже пожелтевшие. Некоторые – уже цветные, из более поздних периодов жизни. Впрочем, что на цветных, что на чёрно-белых Шура выглядела одинаково: бледная кожа и чёрные волосы. Внешностью Юля пошла в неё.       В ещё одной коробке со всякой всячиной Юля нашла визитку какого-то вязального клуба. Там так и написано: «Вязальный клуб» и логотип с изображением мотка верёвок, похожих на те, на которых висели цветочные горшки. Нет, Шура не могла увлекаться вязанием. Это больше подходило бабе Тане, но никак не ей. С другой стороны, кто-то ведь изготовил те кашпо. Она вполне могла сделать это сама. Тогда это должен был быть кружок макраме, а не вязания. Больше никаких надписей. Ни адреса, ни телефона, только надпись мелким шрифтом: «Обратитесь к тому, кто дал вам эту визитку». И к чему такая секретность? Они там точно поделки вяжут или?.. Что за «или» Юля так и не придумала. Только пафоса нагоняют своей секретностью. Видимо, иначе к ним никто не ходит.       Юля ещё порылась в этой коробке и нашла маленький чёрный мешочек на завязках, аккуратно развязала верёвочки – внутри оказались какие-то камешки и обломки кирпича. Юля вспомнила, как в детстве Шура дала ей его и сказала всегда носить с собой, как амулет. И всё-таки странная она была!       В детстве Юля ещё ничего не понимала и не интересовалась жизнью бабушки. Теперь она выросла и о многом хотела бы спросить. Хотела бы получше узнать её.       Как жаль, что она не успела…       Что будет со всеми этими вещами, если Юля откажется от квартиры?