Эпилог (черновик)

— …и к другим новостям. Вчера ночью на трассе недалеко от Северного произошло ДТП. Автомобиль сбил человека, внезапно выбежавшего из леса прямо на проезжую часть. Водитель успел затормозить, но избежать столкновения не удалось. Пострадавший госпитализирован с закрытой черепно-мозговой травмой, наблюдается частичная потеря памяти. Документов при себе у него не обнаружено. В ходе осмотра прилегающей территории недалеко от места ДТП нашли брошенный туристический рюкзак и палатку. Также егеря отмечают наличие свежих медвежьих следов. Пострадавший с трудом идёт на контакт, на вопросы отвечает односложно, назвался именем Георгий. Если вы узнали этого человека или располагаете какой-либо информацией о его личности, просьба обратиться по телефону, указанному на экране. Появилась фотография: светлые пепельные волосы ниже плеч, бледное лицо, серые глаза, смотрящие чуть мимо камеры. Снимок явно сделали здесь, в больнице. Внизу застыла строка с номером. Парень на больничной койке медленно моргнул. Георгий. Имя ощущалось странно. Будто чужое, но единственное, что у него осталось. Он смотрел на собственное лицо и ничего не чувствовал. Только пустоту. Странно было смотреть на себя со стороны, будто на чужого человека. Новости закончились. Ведущая заговорила о погоде, но он уже не слушал. Старенький выцветший телевизор с едва заметной рябью тихо бубнил под самым потолком. Палата была маленькой и стерильно-белой. За окном – серое утро и мокрые ветки деревьев. По стеклу медленно стекали дождевые капли. Пахло… странно. Лекарствами и чем-то ещё, что он не узнавал. Георгий осторожно пошевелил рукой, к которой тянулись трубки капельницы. Ссадины на костяшках, царапины и синяки. Он прикрыл глаза. Тело ломило, голова ныла тупой болью. Стоило попытаться вспомнить хоть что-то – в висках начинало неприятно пульсировать. Лес. Мокрая трасса. Свет фар. А дальше – пустота. Георгий потёр висок. Внутри головы будто выжгли целые куски жизни. Он помнил слова, вещи, значения предметов. Помнил, как пользоваться ложкой, как застёгивать пуговицы, как читать. Но стоило попытаться вспомнить хоть что-то о себе – внутри поднимался туман. Ничего. Только имя – Георгий. В дверь осторожно постучали. — Можно? — раздался мужской голос. Георгий открыл глаза. В палату вошли двое. Высокий мужчина в светлом костюме и девушка в кожаной куртке. Чёрные дреды были собраны в хвост, под глазами залегли следы усталости и недосыпа. Георгий машинально задержал на ней взгляд. Почему-то сердце вдруг сбилось с ритма. Мужчина подошёл ближе и заговорил первым: — Доброе утро. Мы хотели узнать, как вы себя чувствуете. — Жить буду… наверное, — ответил Георгий хрипловато, голос звучал чужим. — Мы знакомы? — Нет, — едва заметно улыбнулся мужчина. — Меня зовут Виктор, а это Юля. Девушка замерла у двери на долю секунды, будто увидела призрака, потом всё-таки подошла ближе и коротко кивнула. — Привет! — Тёмные глаза скользнули по нему быстро и внимательно. Юля. Имя неожиданно отозвалось внутри тёплым эхом. Георгий нахмурился. — Это мы были в той машине — добавил Виктор. Вот, значит, как. Георгий невольно напрягся и несколько секунд просто смотрел на них обоих. Девушка стояла чуть позади мужчины, засунув руки в карманы косухи, и почему-то казалась ему знакомой. Хотя он был уверен, что никогда её раньше не видел. — Понятно, — медленно произнёс Георгий. — Значит… я выбежал под колёса? — Вы появились буквально из ниоткуда, — ответил мужчина. — Я едва успел затормозить. Странно. Почему-то Георгию казалось, что тот говорит правду. — Простите, — вырвалось у него прежде, чем он успел подумать. — Наверное… я создал вам проблемы. Повисло неловкое молчание. Юля подошла ближе и остановилась у кровати. Она всё ещё молчала, только теребила рукав куртки большим пальцем. Георгий поймал себя на том, что рассматривает её лицо слишком внимательно. Чёрные глаза, бледная кожа, пирсинг под нижней губой… Опять это чувство. Он нахмурился сильнее, пытаясь поймать ускользающую мысль, но она растворилась раньше, чем оформилась во что-то понятное. — Мы знакомы? — неожиданно для самого себя спросил он. Она замерла на секунду, а потом с улыбкой ответила: — Теперь да.

***

Он и сам не помнил, сколько времени провёл в больнице. Бесконечные процедуры и разговоры с милицией слились в одно мутное пятно. Он так и не смог ничего вспомнить. Кто он, откуда и как оказался на той трассе? Есть ли у него друзья и близкие? Если бы они были, они бы уже давно нашли его и навестили. Его фотографию крутили по новостям каждый день, но никто так и не откликнулся. От этого Георгий чувствовал невыносимое одиночество. Периодически его навещали Виктор с Юлей. Наверно, они чувствовали вину за его травмы. А он чувствовал вину за помятый бампер и нескончаемые допросы. Они не виноваты, что он выбежал прямо им под колёса. Официальная версия такая: Георгий был в походе в лесу, наткнулся на медведя, поэтому бросил снаряжение и побежал, а в панике не заметил, как выскочил на проезжую часть. Что ж, похоже на правду. Пустота в голове ощущалась как выбитая дверь, за которой ничего нет. Ни лиц, ни прошлого, ни даже ощущения собственного «я». Иногда ему казалось, что если он попытается вспомнить слишком сильно, то услышит только шум воды. Иногда ему снилась гроза и ливень. Или то действительно был просто дождь за окном? А ещё ему снилась музыка… скрипка, кажется. А может, фортепиано. А ещё чувство, будто он очень долго кого-то искал. Просыпаясь, Георгий не помнил деталей, но сердце после таких снов билось тяжело и быстро. — Тук-тук, к тебе можно? — раздался у двери привычный уже голос. Юля не стала дожидаться ответа, а протиснулась в палату с двумя картонными стаканчиками. Виктор стоял у подоконника и листал бумаги. На Юлю он только взглянул. — Привет! — Георгий улыбнулся. Почему-то он был рад видеть эту девушку. За время, проведённое в больнице, они успели подружиться. — Смотри, что я принесла. Ты любишь горячий шоколад? — Я… не знаю. — Тогда просто попробуй. Врач сказал, что тебе уже можно. Идёшь на поправку, я очень рада этому. — Спасибо! Юля села рядом, подала ему стаканчик и тут же обожглась о крышку. Тихо выругалась сквозь зубы. Это почему-то рассмешило Георгия. Виктор и Юля переглянулись. Слишком слаженно, слишком привычно. Георгий перевёл взгляд с Виктора на Юлю и обратно. Красивый взрослый мужчина и молодая девушка. Они выглядели слишком… гармонично рядом. Наверное, поэтому вопрос вырвался сам: — Вы встречаетесь? Юля поперхнулась. — Нет, — одновременно с ней сказал Виктор. Они переглянулись уже по-другому: быстро и неловко. — Мы друзья, — уточнила Юля, отводя глаза. Почему-то Георгий почувствовал глупое облегчение, которое тут же спрятал за глотком шоколада. — Вкусно, — признал он. — Ну вот. Значит, теперь любишь.

***

В конце августа Георгия снова вызвали в кабинет. — Родственников так и не нашли, — сказал мужчина в форме, перелистывая бумаги. — По отпечаткам пальцев вас в базе нет. Паспорта, документов – ничего. Георгий сидел напротив, сцепив руки в замок. Кабинет был душным, несмотря на открытое окно, за которым шумел летний город. Такой живой, но как будто чужой. — Поэтому будем оформлять новые, — продолжил мужчина. — Имя у вас есть. Осталось определиться с отчеством, фамилией и датой рождения. Начнём с отчества. Георгий кивнул. Слова звучали просто, но от них становилось не по себе. Как будто ему предлагали выбрать себе лицо. Он поднял глаза на Виктора, сидевшего чуть в стороне. — Викторович. Мужчина сделал пометку. — Хорошо. Фамилия? Сквозняк шевельнул бланк на столе. Мужчина прижал угол бумаги ладонью. — А как фамилия у Юли? — спросил Георгий, не задумываясь. — Сорокина, — подсказал Виктор. — Тогда Сорокин. Виктор отвернулся к окну. — Дата рождения. Можем поставить день аварии, удобно будет. Георгий уже хотел согласиться, но внутри поднялось сопротивление. Он сам не понимал почему. — Нет. Тремя неделями раньше. — Почему? Он нахмурился. В голове было пусто. — Не знаю. Мне так кажется.

***

Только Виктор знал, что произошло. Точнее, помнил. Там, в горах, когда всё закончилось… Ася тоже перенеслась к ним через портал Анны в озере. Вот же упрямица! Говорил же ей сидеть дома с Анжелой. Впрочем, она всегда была такой. Они сидели у костра. Виктор стоял чуть поодаль, прислонившись к скале. Ноги гудели от усталости. Георгий сидел у огня и рассеянно гладил лису, которая лежала рядом, свернувшись клубком. Юля устроилась совсем близко, положив голову ему на плечо. Ася сидела напротив, обхватив колени руками. В её детском лице было столько усталости, что Виктор старался не смотреть слишком долго. — Надо решить, что делать дальше, — сказала Ася. — Георгий теперь существует в этом мире. У него есть тело, но нет прошлого. Нет документов, адреса, школы за плечами и работы. Когда мы спустимся с гор, для государства он будет никем. — Это проблема, — кивнул Виктор. — И что вы предлагаете? — спросила Юля. — Мы инсценируем несчастный случай. Дорожное происшествие. Георгий выбежит на трассу, якобы в панике убегая от медведя. Виктор и Юля будут в машине и собьют его. Не сильно, без серьёзных травм, но достаточно, чтобы объяснить потерю памяти. Виктору не понравилась идея кого-то сбивать. — Потерю памяти? — переспросил Георгий. — Чтобы легенда не развалилась, вашу память придётся заблокировать. Временно. Юля сохранит обычную жизнь: учёбу, друзей, всё бытовое. Георгий же не будет помнить ничего. А вот это звучало разумно. — И меня отвезут в больницу, — задумчиво проговорил Георгий. — Без документов, без прошлого. — Да. Травма головы объяснит амнезию, а дальше оформят документы. Анжела поможет. Когда всё уляжется, блокировку можно будет снять. Но на это нужно время. — Сколько? — спросила Юля. Ася покачала головой. — Не знаю. Может, несколько месяцев, может, год. Пока Георгий не станет для этого мира настоящим. — А ты? — спросила Юля. — А что я? — не поняла Ася. — Сама-то какую схему провернула по легализации себя в этом мире? Ой-ёй, кажется, она догадалась. Хотя она ведь не глупая девочка. Ася удивлённо глянула на Юлю, потом рассмеялась. — Никакую. Я не планирую задерживаться в человеческом мире, Лёнго мне ближе. — А почему не повзрослела? — У нас было мало времени, — она столкнулась взглядом с Виктором. — Погодите, — Георгий переводил взгляд с Юли на Асю. Он, кажется, не понял их перепалки, витая в своих мыслях. — Блокировку можно будет снять позже, но ведь можно и не снимать? — О чём ты? — спросила Юля. Он долго молчал, медленно гладя лису между ушами. Пламя отражалось в его серых глазах, и в этом свете лицо казалось особенно бледным, будто он всё ещё был где-то между миром живых и мёртвых. — Я не знаю, смогу ли жить с этим, — сказал он наконец. — Двести лет я был призраком. Никто из вас даже не представляет, каково это – годы и годы быть привязанным к одному месту. Без тела, без возможности что-то изменить. Помнить каждую ошибку, каждую потерю, каждое слово, которое не вернуть. Это не проходит само. Не исчезает. А потом Анна... — голос его дрогнул. — Я не знаю, как с этим жить. Смогу ли вообще… Я устал, понимаете? Я просто… устал. — Ты хочешь всё забыть? — поникла Юля. — Меня тоже? — Не тебя. То есть… — Георгий сжал пальцы на рыжей шерсти. — Не хочу. Но я хочу, чтобы у нас была нормальная жизнь. Без магии и проклятий, без теней прошлого, без страха и сожалений. Виктор ждал, что Юля вспыхнет, оттолкнёт его руку, начнёт спорить. Но она... — Я тоже этого хочу. У меня не было двух веков боли, но я тоже устала. От опасностей, от всей этой магии, высасывающей силы, от того, что всё время приходится бояться. Но ты понимаешь, что это значит? — Юля смотрела на него. Глаза блестели от слёз. — Мы не будем помнить ничего: друг друга, то, что было, то, что мы… После всего, через что мы прошли? — Я понимаю. — Георгий взял её за руку. — Но я не хочу тебя терять! Не после того, как вернула… Юля смотрела на него так, будто он предложил шагнуть в пропасть. — Ты и не потеряешь. — Георгий прижал её ладонь к своей щеке. — Если то, что между нами было, настоящее… значит, мы найдём друг друга снова. Даже без памяти. Даже с нуля. — Ты правда в это веришь? — Да. Виктору от одной мысли об этом стало неприятно. Он вспомнил, как на одном из занятий Юля говорила, что если бы она смогла вернуть Георгия, она бы хотела жить обычной жизнью. А сейчас… они действительно собираются отказаться от всего, что было? Виктор не понимал, как можно выбрать это добровольно. — Мы можем начать с нуля? — спросила Юля. — Я могу это сделать, — ответила Ася. — Но обратного пути не будет. Вы не просто забудете – вы станете другими людьми. Теми, кем могли бы быть, если бы ничего этого не случилось. Юля посмотрела на Георгия. Он не отвёл взгляд. — Тогда пусть будет так, — сказала она. Виктор оттолкнулся от скалы и подошёл ближе. — А как же я? Я буду помнить всё. Смотреть, как вы встречаетесь заново и не знаете, кто я на самом деле. — Ты справишься, — сказала Юля. — Ты всегда справлялся. — И поможешь нам, — добавил Георгий. — Просто будь рядом. Виктор отвернулся. Невыносимо! Ася подошла к нему и на мгновение коснулась его плеча. Он накрыл её маленькую ладонь своей, но ничего не сказал. — Я буду с тобой, — тихо произнесла она. А потом Ася обратилась к лисе: — А ты? Какие у тебя дальнейшие планы? Та медленно подняла голову и посмотрела на неё долгим человеческим взглядом. — «Я хочу вернуться к Хозяину леса, — сказала Таисия на языке лёнго. — Я сделала для вас всё, что могла. Даже больше. А теперь… моё время здесь закончилось». Лиса поднялась. Медальон на шее блеснул в свете костра. Георгий обнял её. Так они простояли несколько долгих секунд: двое, прожившие больше двух веков, связанные кровными узами, которые не смогла разорвать даже смерть. — Мы ещё встретимся, — сказал Георгий. — Где-нибудь. Когда-нибудь. Юля вдруг протянула к ней руку. — Спасибо тебе за всё. Лиса коснулась носом её ладони. Юля осторожно погладила её по голове. — Ты была настоящим другом, хоть я и не замечала этого, — добавила она. — Мне жаль, что я всё это забуду. Ася подошла к ней, и обе застыли друг напротив друга. Ни слова не прозвучало, но лицо Аси вдруг смягчилось, словно она услышала что-то очень важное. Таисия кивнула. Потом отошла в сторону, и медальон на её шее начал светиться мягким голубым светом, который всё нарастал. Воздух дрогнул, и в следующий миг она исчезла. Ася вернулась к костру и посмотрела на Юлю. — Я всегда желала тебе только добра. Даже когда ты этого не знала. Юля подняла на неё глаза. Долго и внимательно смотрела. — Я знаю, — сказала она. — Спасибо тебе за всё. Сначала Ася связала Георгия. Верёвки ложились на одежду ровно, один узел за другим. Георгий сидел неподвижно и только однажды спросил: — Мы успеем попрощаться? — Успеете, — ответила Ася. — Обряд сработает при ударе. Тогда узлы затянутся, память уйдёт, а верёвки исчезнут. Следов не останется. Потом она связала Юлю. Та не отводила глаз от Георгия. Когда Ася закончила и произнесла последние слова заклинания, верёвки на обоих едва заметно засветились и погасли. — Увидимся, — сказала Юля. — Обязательно, — ответил Георгий. Они улыбнулись друг другу без страха. Они спустились с гор на машине Виктора. На развилке возле заправки их уже ждала Анжела на мотоцикле. Ася надела запасной шлем, обняла её за талию и перед тем, как мотоцикл тронулся, коротко махнула Виктору. Дальше всё произошло быстро: Георгий выбежал из леса, Виктор вдавил педаль тормоза. Удар. Юля вскрикнула. Виктор выскочил из машины к Георгию, лежащему на мокром асфальте.

***

После выписки Виктор предложил пожить у него. — Временно, пока документы не будут готовы и не найдёшь работу, — сказал он. — У меня есть свободная комната. Георгий понимал: скорее всего, Виктор просто чувствует вину из-за аварии. Но идти ему было некуда. Он согласился. Пока документы оформлялись, Виктор привёл Георгия в студию и посадил за стойку помогать. В первый день ему вручили связку ключей, показали телефон и толстую тетрадь с расписанием. Он боялся перепутать время занятия или неправильно записать чью-нибудь фамилию. Но постепенно выучил постоянных клиентов, запомнил, кто ходит только к одному инструктору, а кто всегда опаздывает на пять минут и просит прощения так, будто сорвал важную встречу. К началу сентября Георгий уже открывал студию по утрам, ставил чайник и проверял, всё ли на месте. Ему нравилось, что дни складывались из понятных мелочей: звонков, бумажек, запаха дерева и тихой музыки из зала. По вечерам он ждал, пока Виктор закончит дела в кабинете, и они ехали домой вместе. Юля вернулась на обычные занятия йогой. После первого же занятия она подошла к стойке, увидела Георгия и на секунду застыла. Потом сказала, что Виктор не предупреждал о новом администраторе, и ушла переодеваться. В следующий раз задержалась спросить, как у него дела. Потом начала заходить просто так – сказать что-нибудь про музыку, оставить диск или пожаловаться на очередной фильм, который выбрал Виктор. Осенью они втроём ходили в кино, гуляли по городу и иногда заходили в кафе после студии. Ася пару раз присоединялась к ним: сидела в тёмном зале с большим стаканом газировки и так серьёзно ругала героев на экране, что Георгий едва сдерживал смех. Она была странной девочкой, но с ней было весело. Однажды они с Виктором и Анжелой собрались у Юли на посиделки с кальяном. Георгий сначала не понял, что его смутило. Но когда кальян раскурили и комната начала наполняться белым дымом, он замер. Дышать стало трудно. Георгий отодвинул стул и поднялся. — Я сейчас, — сказал он и направился на кухню. Юля появилась через минуту. Он стоял у раковины, упершись ладонями в столешницу, и смотрел на кран. — Тебе плохо? — Не знаю. — Георгий пожал плечами. — Глупость какая-то. Просто посмотрел на этот пар и всё. Юля не стала расспрашивать. В дверях мелькнул Виктор; он посмотрел на Георгия, потом вернулся в комнату и негромко попросил Анжелу убрать кальян. После этого Георгия больше не звали на такие посиделки. Но на прогулки, в кино и просто на чай – всегда. Зимой Юля приезжала в студию на автобусе. Снимала заснеженную куртку в раздевалке, долго грела ладони о стаканчик с чаем и спорила с Виктором, что автобус опоздал не на семь минут, а на все пятнадцать. Когда вечером темнело ещё до конца смены, Георгий выключал свет в пустом зале и ждал, пока Виктор закончит дела в кабинете. У него было куда возвращаться. И было чем заняться утром.

***

После занятия Юля задержалась у стойки. На улице валил снег, троллейбус до дома приходил через сорок минут, а Георгий как раз закрывал смену. Он складывал в ящик тетрадь с расписанием и всё время косился на дверь кабинета Виктора. Забавный такой! Так ответственно подходил к работе. Юля вспомнила, как впервые увидела его в больнице. Он спросил, знакомы ли они, а она ответила: «Теперь да». Просто ничего умнее не придумала. Они с Виктором сбили его, у него не оказалось ни документов, ни родственников. Поэтому она и приходила тогда с горячим шоколадом. Так было правильно. Ну, поначалу. Теперь же Юля ловила себя на мысли, что перестала видеть в нём того несчастного парня с больничной койки. Кажется, его жизнь наладилась. Юля полезла в кошелёк за проездным и нащупала жёсткую синюю корочку. Студенческий билет. Она давно не открывала его и зачем-то всё ещё таскала с собой. — Потеряла что-то? — спросил Георгий. — Наоборот. Нашла. Он заметил билет. — Студенческий? Где ты учишься? — Больше нигде: меня отчислили. Георгий сразу отвёл взгляд, помедлил, потом сел на край скамьи у раздевалки. — А почему отчислили? Такой простой вопрос. Будто она не провалила всё, ради чего переехала в Северный, а опоздала на автобус. Она и сама не понимала, что тогда произошло. — Сначала заболела и пропустила пару занятий, — ответила Юля. — Обычная простуда, ничего серьёзного. А потом оказалось, что вернуться на пары после перерыва гораздо труднее, чем я думала. Всё откладывала: вот завтра точно пойду. Потом сессию пропустила. Думала: ну ничего, пересдам, догоню. Потом стало стыдно отвечать одногруппникам, и я просто пропала. — И что, никто не приходил? — Мама звонила, пока я не выключила телефон. Переживала, наверное. Я никому не отвечала. — Юля спрятала билет обратно в кошелёк. — А сама лежала дома и смотрела в потолок. Дни напролёт. Ничего ужасного тогда не происходило. Просто не могла заставить себя встать. Вот это бесит больше всего. Георгий нахмурился. Несколько секунд молчал, перебирая край рукава. Осуждал её? Считал безответственной? Или жалел? — Я не знаю, что на такое говорить. — Только не начинай про «возьми себя в руки». Ей хватило этого непонимания от мамы. Будто это так легко – взять себя в руки. — Не буду. Юля хмыкнула. Георгий не стал подбирать правильные слова. — Я правда хотела там учиться, — сказала она. — Но сейчас даже думать, как всё возвращать, противно. — Если захочешь вернуться… думаю, сможешь. — Может быть. Не в ближайшие годы точно. Юля подхватила сумку. — В субботу после твоей смены зайдём в «Мелодию»? Я хочу посмотреть, что там из нового привезли. Георгий поднял голову. — А Виктор? — Если захочет, пусть идёт. Но он опять выберет какой-нибудь фильм про йогу, а я хочу купить музыку. — Ладно. Пойдём. Из кабинета наконец вышел Виктор, застёгивая пальто. Юля сунула кошелёк в карман и уже у двери обернулась. — Не опаздывай, администратор. — Не опоздаю.

***

К весне Юля стала приезжать на мотоцикле Шуры. Георгий узнавал его по низкому рокоту ещё до того, как она снимала шлем у входа. Иногда она приходила к Виктору, иногда оставалась после занятия, иногда они виделись втроём. Постепенно он перестал ждать встречи как чего-то невероятного. К следующему лету Юля стала частью его новой, ещё непривычной, но уже настоящей жизни.

***

В один из последних майских вечеров Виктор подвёз Георгия из студии домой. Солнце ещё светило в окно, но в квартире уже стало прохладно. На кухне их ждала Ася. — Чай будешь? — спросил Георгий. — Если есть кофе — лучше кофе. Без молока и сахара. Он нашёл кофе в шкафчике над плитой и посмотрел на часы над холодильником. Уже поздновато для кофе. Но спорить не стал. Достал с полки турку, насыпал кофе, налил воды. Первые недели он боялся даже включать плиту без Виктора, а теперь следил, как поднимается пенка, и вовремя снял турку с огня. Ася взяла чашку обеими руками, осторожно отпила. Ничего не сказала, только на секунду прикрыла глаза. Он поставил на стол блюдце с пряниками, налил себе чаю и сел напротив. — Как тебе вообще живётся? — спросила Ася. — Нормально. Утром работа, вечером домой. Виктор иногда заставляет смотреть документалки про йогу, но я уже почти привык. Ася улыбнулась. — Работа нравится? — Нравится. Там всё понятно: телефон звонит – отвечаешь, человек приходит – записываешь. И Юля иногда заходит. — А хотел бы, чтобы воспоминания вернулись? — спросила Ася. Георгий помолчал, глядя в кружку. — Нет, — сказал он наконец. — В больнице я ждал, что за мной кто-нибудь придёт. Никто не пришёл. Вдруг до аварии я был плохим человеком? И, наверно, одиноким. А сейчас у меня есть Виктор и Юля. Хочу хотя бы попробовать жить по-другому. Ася кивнула. — Хорошо. Он посмотрел на неё внимательнее. Она снова держала чашку двумя руками и смотрела в тёмный кофе. — Ты чего? — спросил Георгий. — Ничего, — улыбнулась она.

***

Ася ещё раз оглянулась на Георгия, но ничего не сказала. Ему и не требовались её слова. Она вышла из кухни и прикрыла за собой дверь. Виктор ждал её в гостиной. — Что ж, они всё-таки справились. Моя миссия в этом городе завершена – пора двигаться дальше. — Не желаешь напоследок встретиться с Юлей? — спросил Виктор. — Нет, — улыбнулась Ася, поправляя чёрно-белую фенечку на руке. — И кстати, мне надоело быть ребёнком. Поехали. Ты уже явно заждался.

***

Георгий и Юля гуляли по городскому парку. День был жаркий, но к закату воздух наконец остыл. От фонтана тянуло влагой, дети с визгом носились по мокрой плитке, а между деревьями уже зажглись гирлянды. Юля что-то рассказывала про фильм, который они вчера так и не досмотрели: у Георгия на середине зазвонил телефон из студии, и он ушёл отвечать. Он слушал, кивал, иногда вставлял что-то невпопад. На самом деле его всё время отвлекал неровный звук, будто кто-то рядом перебирал струны. У дорожки стояло старое уличное фортепиано. На крышке облупилась краска, несколько клавиш заметно пожелтели. За инструментом сидел мальчишка лет десяти и с таким серьёзным лицом нажимал на две ноты подряд, что Георгий улыбнулся. Мальчишка сдался, пожал плечами и убежал к друзьям. Георгий остановился. — Что? — Юля проследила за его взглядом. — Не знаю. Хочу попробовать. — Ты умеешь играть на пианино? — Понятия не имею. Он сел на низкую скамью, поднял крышку и замер над клавишами. Откуда-то пришла тревога: сейчас ничего не получится, Юля засмеётся, прохожие обернутся. Глупость какая. Он и без того каждый день делал то, чего прежде не умел. Георгий осторожно нажал одну клавишу – звук вышел глуховатый, чуть фальшивый. Нахмурился и попробовал ещё раз. Потом ещё. Несколько нот сложились в знакомый рисунок, и пальцы вдруг задвигались сами, будто их вёл кто-то невидимый. Юля оживилась. Мелодия была простой, упрямой, с тем самым мрачноватым задором, от которого хотелось отбивать ритм ногой. Георгий не знал ни названия, ни откуда она взялась, просто играл, боясь остановиться и потерять её. Юля стояла совсем близко и улыбалась. — Ты чего? — спросил он. — Это же «Кукла колдуна»! — радостно сказала она. — Ты знаешь эту мелодию? — А кто ж её не знает?! А ты что… не помнишь? Она достаточно популярна. — Наверно, я слышал её раньше, а сейчас неожиданно вспомнил. Юля хихикнула. — Я её раньше часто на скрипке играла. Наверно, всем вокруг надоела. — Вот как... Юля села рядом с ним на край скамьи. Их плечи почти соприкоснулись. — Забавно, что нас объединила эта песня, — сказала она. Он повернул руку ладонью вверх. Юля посмотрела на неё секунду, потом вложила свою. Тёплую, чуть влажную после прогулки. Вокруг шумел парк, плескался фонтан, кто-то смеялся за деревьями. Георгий улыбнулся и снова коснулся клавиш свободной рукой.