Глава 23. Перстень без камня (черновик)

В безопасности пещеры они смогли, наконец, отдохнуть и восстановить часть сил. Таисия пришла в себя, но больше не смогла принять человеческую форму. — «Простите, я больше ничем не могу вам помочь», — всё повторяла она на языке лёнго. Чудо, что они вообще выжили. Только тогда Юлю накрыло осознание: они действительно могли погибнуть. За пониманием запоздало пришёл и страх. Сколько они ещё продержатся? И что случится раньше: Анна раскопает завалы и доберётся до них или они умрут от голода, холода и ран? Любой исход безрадостный. Она почувствовала взгляд на своей спине, тяжёлый и вопрошающий. — Георгий, — голос сорвался на полуслове, став чужим, сдавленным. Они почти не говорили. Но пространство между ними было насыщено таким напряжённым, вибрирующим молчанием, что, казалось, от одной искры всё могло вспыхнуть. — Я боюсь, — выдохнула она шёпотом. — Я тоже, — признался он, не отводя взгляда. Юля обернулась. Он смотрел на неё, не шевелясь. В глазах не было ни удивления, ни ожидания. Только полная, абсолютная готовность. К чему – она не знала. Разум отключился. Остался лишь слепой порыв. Она шагнула вперёд, протянула руку и закрыла глаза. Кончики пальцев коснулись сначала его щеки. Кожа оказалась теплее, чем она ожидала, гладкой. Георгий вздрогнул всем телом, но не отпрянул. Не сделал ни движения. Замер. Они были как два магнита, которые насильно удерживают на расстоянии, и чем сильнее давление, тем мощнее становилось невидимое поле притяжения, готовое в любой момент стянуть их воедино с силой, против которой у Юли уже не было никакой защиты. Она повела пальцами выше, к виску, нащупала пульс, бешено стучащий под кожей. Потом бровь, её изгиб, знакомый и незнакомый одновременно. Переносица. Другая бровь. Она двигалась медленно, вслепую, как тогда, перед его исчезновением, вспоминая каждую впадину, каждый выступ. Её дыхание стало частым, поверхностным. Его – тяжёлым, ровным, будто он сознательно его контролировал, чтобы не спугнуть. Её большой палец провёл по его нижней губе. Георгий едва слышно вдохнул. Всё её существо кричало, требовало открыть глаза, посмотреть, но она боялась. Боялась, что реальность разобьёт этот хрупкий мираж. В воздухе вокруг них сгустилась тишина. Звуки исчезли, осталось только их дыхание, ставшее вдруг оглушительно громким. Пальцы Юли замерли у его скулы. Сердце колотилось так, что, казалось, вырвется наружу. Он был так близко. Нужно было лишь приподняться на носках, сделать последнее движение… За спиной раздался грохот. Проход открылся – Анна добралась до них. Юля резко распахнула глаза. Звуки хлынули обратно оглушительным водопадом: шум реки, ветер, гроза и её собственное сердцебиение в ушах. Неожиданно Георгий потянулся к Юле и резко поцеловал. Не грубо, но отчаянно. А потом выскочил наружу.

***

Виктор выбежал из университета так стремительно, что едва не сорвал дверь с петель. Предрассветный Северный встретил его пустыми улицами, мокрым асфальтом и тяжёлым небом, нависшим над домами. Но он не оглядывался по сторонам. Всё внутри него тянулось в одну-единственную точку: к Зелёному озеру. Он бежал, не чувствуя усталости. Воздух резал лёгкие, сердце колотилось где-то в горле. Только бы успеть. Озеро встретило его зловещей неподвижностью. Вода была гладкой, как тёмное стекло, и лишь редкие круги расходились по поверхности, будто глубина дышала во сне. Он не стал терять ни секунды. На ходу сорвал куртку, вытащил из кармана маленький флакон с зельем для подводного дыхания, которое прихватил из магической лаборатории, куда он телепортировался. Горькая жидкость обожгла язык. Виктор шагнул в воду. Озеро оказалось ледяным. Холод мгновенно сомкнулся вокруг тела, но Виктор нырял всё глубже, раздвигая руками густую тьму. Сквозь толщу воды пробивался слабый зелёный свет. На дне, среди колышущихся водорослей, он увидел её. — «Ася!» — мысленно позвал Виктор. Ответом стала тишина. Ася висела неподвижно, привязанная к каменному выступу светящимися зелёными стеблями. Голова безвольно склонилась набок, волосы плавали вокруг лица тёмным облаком. Кожа казалась почти прозрачной. Виктор рванулся к ней, но водоросли тут же напряглись, зашевелились, оплетая его запястья и лодыжки. Озеро не желало отдавать добычу. Из его ладоней вырвались синие верёвки. Они метнулись вперёд, как молнии, рассекли водоросли и пригвоздили их к камням. Зелёные стебли затрепетали, сопротивляясь, но Виктор вкладывал в заклинание всё, что у него оставалось. Он подхватил Асю за плечи. Её тело было холодным. Слишком холодным. Виктор прижал пальцы к её шее. Пульс прощупывался едва-едва – слабый, прерывистый, как затухающая искра. — «Нет, только не ты!» Он осторожно освободил её руки и ноги, разрезая последние путы тонкими нитями магии. Ася не открывала глаз. Ресницы не дрогнули. Виктор оттолкнулся от дна и поплыл вверх, крепко прижимая её к себе. Подъём казался бесконечным. Перед глазами темнело. Но он продолжал двигаться, чувствуя у груди её почти невесомое тело. Наконец поверхность разорвалась над ними. Виктор вдохнул воздух и потащил Асю к берегу. Вода цеплялась за одежду, тянула назад, словно не хотела отпускать. Но он выбрался на мокрые камни и осторожно уложил её на землю. Ася не двигалась. Лицо было бледным, губы посинели, мокрые волосы прилипли ко лбу, а ресницы дрожали так слабо, что он испугался: не слишком ли поздно? — Ася… — голос Виктора сорвался. Сердце сжалось от ужаса так сильно, что стало больно. Виктор опустился рядом на колени, взял её маленькие ледяные руки в свои и закрыл глаза. Из его ладоней полился мягкий голубой свет. Он отдавал ей свою силу – осторожно, капля за каплей, как переливают драгоценную воду в почти пустой сосуд. Каждый импульс отзывался слабостью и дрожью во всём теле, но Виктор не останавливался. — Только вернись, — шептал он. — Пожалуйста. Ты слишком многое пережила, чтобы всё закончилось вот так. Голубое сияние окутало Асю. Коснулось её груди. Проникло внутрь. Долгое мгновение ничего не происходило. Потом её тело вздрогнуло. Ася открыла глаза. Сначала мутные, непонимающие. Затем взгляд сфокусировался на его лице. — Виктор? — едва слышно прошептала она. Виктор подхватил её, прижал к себе так крепко, словно боялся, что она снова исчезнет. Он засмеялся и одновременно всхлипнул. — Да. Я здесь. Ася смотрела на него несколько секунд, будто не могла поверить, что он действительно здесь. — Ты что здесь делаешь?! — прохрипела она. Голос сорвался, но злости в нём было больше, чем слабости. — Я же велела тебе оставаться с Юлей! Она попыталась приподняться, но сил не хватило. Вместо этого только слабо ударила его кулаком в грудь и тут же вцепилась в мокрую рубашку, словно боялась, что он исчезнет. Виктор только сильнее обнял её. — Я не мог оставить тебя здесь. С ними Таисия, — сказал он, стараясь говорить уверенно. — Она пообещала, что присмотрит за ними. — Анна отправилась туда! Как ты мог оставить их?! — закричала она, и в глазах мелькнул неподдельный ужас. Слова подействовали сильнее удара. Виктор замер. Он действительно не подумал об этом. Таисия осталась с ними. Сильная, опытная, Голубого уровня. Ему этого показалось достаточным. Но теперь, услышав ужас в голосе Аси, он почувствовал, как внутри всё холодеет. Юля. Георгий. Горы. Гроза. И Анна. Ася зажмурилась и стиснула зубы. — Я пыталась её остановить, но не успела. Виктор побледнел. — Чёрт. Он поднял Асю на руки. Она была такой лёгкой, что это испугало его сильнее любых слов. — Сначала отнесу тебя к Анжеле. — Нет! — выдохнула Ася, цепляясь за его плечи. — Виктор, нельзя терять ни минуты! — Ты не можешь даже стоять. — Плевать! Она попыталась вырваться, но тут же бессильно обмякла, дрожа всем телом. Виктор ускорил шаг. — Я доставлю тебя домой и сразу вернусь. — А если опоздаешь? Он не ответил. Потому что сам боялся именно этого. Анжела распахнула дверь прежде, чем он успел постучать второй раз. При виде Аси её лицо побелело. — О Красный… Виктор осторожно передал ей девочку. Ася всё ещё держалась за его рубашку и не хотела отпускать. — Иди, — прошептала она. В глазах стояли слёзы – от слабости, страха и бессильной ярости. — Если с Юлей что-нибудь случится… Голос оборвался. Виктор коснулся губами её холодного лба. — Я верну их. — Он сам не знал, обещает это ей или себе. С огромным усилием Ася разжала пальцы. Анжела прижала её к груди, укутывая одеялом. Виктор стиснул в ладони серебряный медальон Таисии. Металл ещё сохранял слабое тепло её рук. Голубой туман вспыхнул вокруг него, закручиваясь тугой спиралью. Последнее, что увидел Виктор перед исчезновением, были огромные чёрные глаза Аси, полные тревоги. А через мгновение мир растворился в голубом свете.

***

Анна тяжело дышала. Её свет тоже гас, голубой переходил в насыщенный синий. Силы уходили. Георгий стоял напротив, вцепившись в край скалы. Ветер рвал его волосы, бросал в лицо песок. Анна смотрела на него так, будто он был единственным живым существом во вселенной, а она – призраком, двести лет ждущим возвращения. Только когда очередной обвал с грохотом сорвался в реку, он закричал: — Анна, остановись! Послушай меня! Она замерла. Георгий сделал шаг вперёд. Ещё один. Он шёл к ней, не защищаясь, не прячась. Он не мог ударить, не мог поднять руку против неё. — Посмотри, кем ты стала! — голос его сорвался. Она стояла перед ним: мокрая, злая, страшная в своём безумии. И вдруг плечи её опустились. Она действительно стала монстром. Движимая жаждой мести, потеряла себя. А ведь когда-то она была милой и доброй. — Нет, — выдохнул Георгий и упал на колени в грязь. — Это я виноват. Что я с тобой сделал? Анна молчала. Ураган утих, лишь дождь барабанил по камням. Она устала. Устала не только от этой битвы, но и от своего никчёмного двухвекового существования. От ненависти, пожирающей изнутри и мести, не приносящей удовлетворения. Она часто вспоминала день своей смерти. Они поссорились накануне. Без криков и сцен. Георгий говорил тихо, даже мягко. От этого было хуже. Анна слушала, кивала, улыбалась. Она всегда умела держать лицо. Ночью дом Соболевых, в котором она гостила, спал. Каждый удар часов отдавался в груди. Она вышла и направилась к озеру, освещаемому полной луной. Лодка тихо скрипнула, когда она отвязала её. Весло с плеском разрезало чёрную воду. А ведь ещё недавно она каталась на этой самой лодке по этому самому озеру с Георгием. Их свидания были наполнены романтикой и мимолётным счастьем, казались волшебными. Красиво ухаживать Георгий умел. Она гребла до середины – туда, где глубина не терпит сомнений. Теперь же Анна чувствовала себя использованной вещью. Пустым перстнем, из которого вынули драгоценный камень. С детства ей внушали, что главная ценность девушки – в её невинности. И в одну из таких лунных ночей на берегу этого озера она подарила самое ценное любимому. Но сама Анна оказалась ему больше не нужна. Он украл её алмаз вместе с сердцем, оставив только уродливую дыру в душе. Она мечтала о любви, но Георгий её предал и опозорил. «Теперь тебе дорога только в монастырь», — кричала мама. Анна сбросила туфли и платье, и под равнодушным взором луны шагнула в воду. Больше никогда! Никто и никогда больше не посмеет притронуться к ней! Мир стал вязким и тяжёлым. Тело сковало холодом и потянуло вниз. Медленно погружаясь под воду, выпуская изо рта и носа пузырьки воздуха, она надеялась, что всё закончится быстро, смерть принесёт облегчение. Лёгкие обожгло болью. Чтобы уменьшить физические мучения, она сконцентрировалась на страданиях душевных, которые ощущались ещё больнее. Когда Анна упала на дно и ударилась затылком об острый камень, когда потекла кровь, смешиваясь с озёрной водой, она думала лишь о своей ненависти. Проклинала Георгия на вечное одиночество. Она лежала с открытыми глазами и думала только об этом. Злость и ярость кипели внутри. Постепенно, выплеснутые эмоции исчерпались, оставив после себя пустоту. Голова болела и была затуманена. Анна то проваливалась в беспокойный сон, то выныривала из него. Её лихорадило, сознание путалось. Может, она простудилась из-за холодной воды? Казалось, будто она лежит в своей постели и просто болеет, а всё происходящее вокруг – галлюцинации от высокой температуры. Наверное, её спасли. Болело горло, нос заложило. Анне мерещилось, что кто-то ухаживает за ней. Её бросало то в жар то в холод. Казалось, что ноги срастаются, начиная с промежности, деформируются, стопы вытягиваются, напоминая ласты. Нехило же её накрыло! Она снова отключилась. Так прошло три дня. Анна очнулась и прислушалась к ощущениям в теле. Боль и жжение в лёгких ушли. Она почувствовала, что дышит. Но не носом. Хотя носом она ощущает запахи: воды, водорослей, ила, рыбы и немного крови. Она потянулась руками к тому месту, которым, как ей показалось, она дышит. И нащупала на верхней части шеи и за ушами жабры. Затем посмотрела на свои руки. От долгого пребывания в воде кожа на подушечках пальцев должна была сморщиться, но она осталась гладкой и блестящей, будто смазанной жирным кремом. Анна посмотрела на своё тело и обнаружила, что его покрывает слизь, как у рыб. Когда она тонула, в потоке гневных мыслей она пообещала, что больше никогда не раздвинет ноги. Что ж... Её обещание не так-то сложно сдержать, с учётом того, что теперь её ноги срослись и покрылись чешуёй. Проще говоря, превратились в рыбий хвост. Наверно, следовало бы испытать шок или хотя бы испугаться, но ей было всё равно. Полное опустошение. Анна лежала на дне, смотря вверх, ни на чём не фокусируясь. Над ней проплывали рыбы, яркое светящееся пятно перемещалось, слепя глаза, пока не скрылось. Его сменило бледное светящееся пятно. Когда Анна осознала и приняла своё превращение, появилась более актуальная проблема – голод. Чем питаются русалки? До этого момента она даже не знала о их существовании и не поверила бы, если бы ей рассказали о них. Тогда чем питаются рыбы? Всякими червячками, личинками? Фу! Те, что покрупнее – другой рыбой. Когда Анна была человеком, она ведь ела рыбу. Но на дне озера нет возможности как-то её приготовить. А ещё её нужно поймать. На дне есть водоросли и моллюски. Она когда-то ела устриц, а их, как известно, едят сырыми и даже живыми. Местные беззубки и жемчужницы, конечно, не устрицы, но выбора у неё мало. На вкус оказалось очень даже неплохо. Когда она не смогла поймать свободную рыбу в воде, решила взять хитростью: соорудила ловушки из сетей, которые нашла на дне, а затем и загон для пойманной рыбы. А ещё стала разводить моллюсков на еду и жемчуг. Все обитатели волшебного озера накапливают в себе его магическую энергию, но сами не способны подняться выше Фиолетового уровня. После того, как Анна поела их и получила их силу, она увидела, что все живые существа в озере излучают фиолетовую ауру, в том числе и она сама. Дни сменялись месяцами. Ненависть росла медленно, как водоросль, цепляющаяся за камень. Прошло два года, когда на берегу озера раздались два выстрела. Тело упало в воду. Анна почувствовала его раньше, чем увидела. Вода изменилась, потяжелела, солёный привкус крови расползся по течению. Она знала, кто это, ещё до того, как увидела. Тёмное пятно, мягко покачивающееся в толще. Плащ расправился, как чёрные крылья. Руки раскрыты, будто он хотел обнять воду. Озеро подхватило его, мягко подтолкнуло к ней. Водоросли расступились, ни одна рыба не коснулась. Вода несла его к медленно, торжественно, как дар на ладонях. Лунный свет пробивался сквозь поверхность и ложился на его лицо. Бледное. Спокойное. Почти красивое в своей неподвижности. Его волосы плавали вокруг головы мягким облаком, кровь из раны на груди разливалась тонкой струйкой. Анна подплыла ближе, коснулась его щеки, что ещё хранила недавнее тепло. Озеро шептало: «Он твой». Течение мягко подтолкнуло тело ближе. Его рука коснулась её плеча, как в танце. Анна замерла. Это было не случайностью. Не совпадением. Озеро не просто приняло его. Оно принесло его ей. Подарок. Или насмешка? Анна смотрела долго. Она ждала ликования, но почувствовала только пустоту. — Так легко? — прошептала она. Он умер. Сам, без её участия. Несправедливо! Анна притянула его к себе и увела глубже. Туда, где вода темнее и тише, где даже свет боится задерживаться надолго. Тело мягко опустилось на песчаное дно. Водоросли колыхнулись, но не коснулись – озеро словно охраняло их уединение. Анна зависла над ним. Георгий выглядел так, будто спал: ресницы мирно лежали, а губы слегка приоткрыты. — Ты всегда молчал в самый важный момент, — прошептала она. Её удлинённые, уже не совсем человеческие, пальцы с длинными острыми ногтями коснулись его виска. Провели по щеке. По линии подбородка. — Ты обещал. Она наклонилась ближе. Волосы расплылись вокруг их лиц облаком. — Ты говорил, что не оставишь меня. Её ладонь скользнула по его груди – туда, где рана уже почти не кровоточила. Она прижалась лбом к его лбу. В этот момент она ещё могла отпустить. Могла позволить воде забрать его, растворить, сделать частью глубины. Но мысль о том, что он исчезнет окончательно, без остатка – была невыносима. — Нет, — сказала она тихо. — Ты не уйдёшь. Анна выпрямилась. Слова проклятия родились сами: — Я привязываю тебя к дому, где ты клялся мне в любви. Я приковываю тебя к стенам, что слышали наши обещания. Ты будешь видеть жизнь и не сможешь в неё войти. Но она оставила лазейку: — Пока сердце твоё не узнает истинной любви. Пока любовь не станет сильнее страха. Она считала это невозможным. — Только тогда цепи спадут. Но до тех пор… ты мой. — Её голос стал почти ласковым на последнем слове. Она снова коснулась его лица. Поцеловала холодные губы, долго, сначала нежно, а потом страстно. — Ты мой, — повторила она. Она разговаривала с его телом. Ласкала. Плакала. Она ненавидела его. Любила. Не могла отпустить. Её взгляд изменился. Она медленно провела пальцами по его плечам, по груди. — Если я не могу быть с тобой… — прошептала она, — ты будешь во мне. Она склонилась к его шее, облизнула кожу и припала губами, вонзив острые зубы. Вода потемнела. Когда всё закончилось, от тела остались только кости. — Теперь ты никогда не уйдёшь, — сказала она. Она измельчила их. Спрессовала магией в плотный кристалл. Фиолетовый, с холодным внутренним свечением. Прижала кристалл к груди и впервые за всё время улыбнулась. Она потеряла человека. И создала призрака. Сначала это приносило удовлетворение. Потом – только глухую боль. А потом пришла весть. Сестра Алексея плакала у озера. Слова, брошенные в воду, дошли до Анны. Алексей умер. Ранение оказалось смертельным. Анна замерла. Её жених. Человек, который готов был стреляться за её честь. Он тоже погиб из-за Георгия. Ненависть стала острой. Её семья разорилась. Их имя полоскали в грязи. Её смерть не очистила их, только опозорила ещё больше. Ночью она расплавила толстый лёд на поверхности озера и всплыла. Мороз обжигал голые плечи, мокрые волосы превращались в сосульки, но она не обращала внимания на физический дискомфорт. Она сжала кристалл, вложила в него всю свою ненависть и ярость, всю свою боль и отчаяние. А потом с безумным наслаждением смотрела, как на берегу, там, вдали, горит дом. — Теперь мы квиты, — сказала она. Род Соболевых прервался в ту ночь. Она успокоилась на долгих два века, но потом… Нашлись люди, которые желали Георгию счастья и хотели помочь. Это её не устраивало! Она должна была им помешать, сделать так, чтобы Георгию стало ещё больнее. Прошлой мести было недостаточно. Но оказалось… — Прости меня, — сказал Георгий. — Я всю жизнь сожалел о причинённой тебе боли. Если бы только я мог всё вернуть... Оказалось, что всё это время она жаждала не мести, а… прощения? Двести лет она мечтала услышать от него всего три слова: «мне жаль» и «прости». Ей не нужна его смерть, не нужны страдания. Всего три слова. Анна стояла неподвижно. Дождь смывал с её лица грязь и кровь, по щекам потекли горячие слёзы. Она шагнула к Георгию. Медленно, как во сне. Опустилась рядом с ним на колени. И тихо, одними губами, сказала: — Я простила. Она поцеловала его в лоб, передавая последние магические силы. Они ей больше не нужны. Теперь она свободна от своей ненависти. С каждой секундой её тело становилось всё бледнее, всё прозрачнее. Синий цвет ауры сменился фиолетовым – тусклым, истощённым. Анна отстранилась, посмотрела на него в последний раз. Улыбнулась сквозь слёзы. В этой улыбке было всё: и боль двухсот лет, и облегчение, и нежность, и прощание. И рассыпалась на мельчайшую сияющую пыль. Ветер подхватил её, закружил и унёс в ущелье. Георгий рванулся в пустоту. Руки схватили воздух. — Анна! — Он смотрел в небо, туда, где таял последний мерцающий след. Юля замерла, не в силах пошевелиться. Тишина стояла такая, что закладывало уши. Дождь кончился так же внезапно, как начался. Тучи ушли за перевал, небо начинало светлеть. Георгий медленно поднялся. Прошёл мимо Юли. Остановился на краю обрыва и замер, глядя вниз, где утихала обезумевшая река. В его взгляде была боль. И освобождение. Юля не решалась подойти. Воздух позади них вдруг дрогнул. В нескольких шагах от входа в пещеру заклубился знакомый голубой туман. Он быстро сгустился, свернулся в тугую спираль и рассеялся. Из него вышел Виктор. Мокрый, растрёпанный, тяжело дышащий, с побелевшим от напряжения лицом. Юля резко обернулась. — Виктор! Облегчение накрыло её такой мощной волной, что ноги едва не подкосились. Виктор быстро скользнул взглядом по её лицу, по испачканной грязью одежде, по пустым рукам, задержался на Георгии, стоящем на краю обрыва, и на рыжей лисе, свернувшейся у входа в пещеру. — Ася жива, — сказал Виктор прежде, чем Юля успела задать вопрос. Юля закрыла глаза и судорожно выдохнула. Только теперь она окончательно поверила, что всё действительно закончилось.